Лишь много позже я сообразил, что в нагрузку к ногам прилагалась голова хозяйки - голова, которая умела пространно рассуждать, а порой высказывала вполне самостоятельное мнение. Надо ли говорить, что мнение это меня мало интересовало. Так и тянулась наша семейная жизнь. Я любил её ноги, она любила меня. Ради этой любви, наверное, и соглашалась играть роль подруги при эстетствующем бандите. Более того, хотела от этого самого бандита детей.
   Идеалистка! Я-то знал, что такое - наличие деток при таком папочке. Ящер в облике папаши - это вообще что-то сверхкомичное! Может ли кошка ласково облизывать воробышка или мышонка? Очень и очень сомневаюсь. А потому философия Надюхи, моментально разъяснившей Елене, что мы с ней не пара, приглянулась мне с первого взгляда. Эта девчонка, по крайней мере, воспринимала жизнь такой, какой она являлась в действительности, не выдумывая радужных мифов, не рисуя сказочных принцев. «Стерпится - слюбится!» - говаривали предки. И как ведь мудро говаривали! Особенно про это самое «стерпится». Потому как нет их в природе - этих сказочных принцев. Как и кротких принцесс. Мегеры и волки - вот вам и пресловутое деление полов. И нечего ныть, тем более, что про наше конкретное «стерпится» говорить было глупо. На женушку я никогда не скупился. Кормил и одевал лучшим и в лучшее, вместо обувки примеряя к её шикарным ногам цвет и форму импортных лимузинов, к фасону очередной шляпки подгадывая подходящую широту и курорт. Тем не менее, чуда не случилось, попреков не избежал и я. Подобно миллионам и миллионам прочих.
   В ту самую минуту, когда, выпутавшись из Надюхиных объятий, я выбрался из-под душа, зазуммерил телефон. Звонок мог оказаться крайне важным, и в чем мать родила я помчался к аппарату. увы, это оказалась Елена. Значит, все-таки проснулась и вспомнила. Получив порцию женских ругательств, я с яростью опустил трубку. Получалось, что она знала телефон и здешней квартирки, а это снова указывало на бедолагу Витька. Не подлежало сомнению, что бывший телохранитель изволил переусердствовать в охране её драгоценного тела.
   - Кто звонил? - в комнату, вихляя задом, вошла Надюха. Полотенце она обернула вокруг тела, словно тогу, но хватило лишь на одну грудь, вторая беспризорно взирала на свет бессовестно розовым соском. Не отвечая, я отвернулся.
   - Молчишь, стало быть, женушка, - Надюха подхватила со столика апельсин, зубами стала сдирать кожуру. - Что называется, идет по пятам. Сколько у тебя ещё таких квартир? Много?
   - Не беспокойся, на наш век хватит.
   Надюха хмыкнула.
   - Да я, в общем-то, не беспокоюсь. Просто смотрю на тебя и думаю…
   - Неужели думаешь?
   - Вот тебе и ужели! Думаю о том, что подлец ты, конечно. Первостатейный! И правильно люди прозвали тебя Ящером. Ящер и есть.
   Я заправил в брюки рубаху, накинул на шею галстучную удавку. А Надюха продолжала болтать.
   - Не любишь - понятно, но притвориться-то разве сложно?
   - С какой стати, интересно?
   - Как это, с какой? Она ж дура! Как втрескалась в тебя, так с тех пор из комы и не выходит. Это ж понимать надо.
   - Вот и понимай, если такая понятливая, - я покосился на полуобнаженную, развалившуюся в кресле Надюху, сумрачно прикинул, что если подойти чуть сзади и треснуть её по шее, то, пожалуй, получится вырубить её одним ударом. Занятно, что она подумает, когда очнется? Сообразит, что её ударили, или предположит что-нибудь более мирное? То есть Надюха-то как раз сообразит, не Елена. Никаких иллюзий насчет подлого человечества эта пигалица не питала. Вот и я у неё последний подлец. Сама кувыркается со мной в постельке, а туда же - помоями облить норовит, обманутую супружницу жалеет, солидарность проявляет!
   - …Она ведь из однолюбок, понимаешь? Ты у неё теперь на всю жизнь.
   - Вот спасибочки!
   - Балбес! Ты когда-нибудь видел, как хозяин уезжает от своей собаки на машине?.. Не видел, а зря, Потому что у собаки случается истерика. Может даже инфаркт приключиться.
   - Это ещё почему?
   - Ну, как же! Она же думает, что её бросают. Знаешь, как их трясет! Они и бежать даже не могут, потому что лапы отнимаются.
   - Хочешь сказать, что женщины, как собаки?
   - Может, и так. Их ведь из ваших ребрышек выстругали. Вы без них можете, а они без вас нет.
   - Интересная теория!
   - Это не теория, это правда. И таких, как Елена,
   - раз, два - и обчелся, а ты… Ты просто не знаешь, что такое любовь. Я бы вот хотела встретить мужчину, чтоб только меня всю жизнь и любил.
   - За что же тебя любить? - сухо поинтересовался я.
   - А ни за что! - она обозлилась. - За что-нибудь и дурак сумеет, а вот если просто так, если без всяких причин, тогда я бы сразу поверила.
   - Во что поверила?
   - А в Бога, - Надюха глянула на меня с вызовом.
   - Если брак и впрямь замышляется на небесах, значит, так оно и должно быть. С первого взгляда и навсегда.
   - Ты ли это поешь, ласточка моя!
   - Конечно, куда тебе просечь, толстокожему! Тебе, идиоту, с женой повезло, а ты и этого сообразить не можешь… - Она зло и по-мужски выругалась. - Я уж давно заметила. Отчего-то именно таким, как ты и везет на хороших жен. А почему? За какие такие заслуги? - Надюха уже не обращалась ко мне, просто рассуждала вслух. - Точно насмешка какая! Добрым мужикам сплошь стервы достаются, а баб золотых опять же распределяют меж такими, как ты. Может, это нарочно? Чтобы, дать шанс тому, кто плох? Вроде соломинки утопающим.
   - Что ж, тогда не куксись, жди золотого мужика. По твоей же теории именно такой тебе должен достаться.
   Глядя в зеркало, я огладил воротник, пошевелил губами. Мелкие шрамчики возле носа стали заметнее. В памяти стальным проблеском высветилось прошлое. Ox, и полосовали меня тогда! Пугали на свою голову. Не получилось у ребяток. Обломилось… И всех ведь потом нашел. До единого. А шрамчики заштопали и загладили…
   Я чуточку свел брови, губы слегка поджал. На щеках от мимических движений образовывались жесткие складки, отчего лицо из спокойного враз превратилось в хищное, и даже глаза стали более пронзительными.
   - Хочешь сказать, что я стерва? - Надюха вздохнула. - Может, и так. Хотя, наверное, не совсем. Сам подумай, если стерва понимает, что она стерва, значит, она уже не совсем стерва.
   - Мудро!
   - Еще бы! Только я все равно жду. Барахтаюсь среди волн и жду.
   - А за меня замуж пошла бы?
   Надюха покачала головой.
   - Вот уж фигу. Разве что лет через десять, когда совсем стану старухой. От полной безнадеги.
   - Долгонько же тебе ждать придется, - я бросил ей ключи. - Ладно, кури, отдыхай. Прохожих желательно не впускать. Вечером, скорее всего, не вернусь, но к утру - более, чем вероятно.
   - Лучше бы ты к ней сходил.
   Я посмотрел этой девочке в глаза и на секунду сдвинул брови, повторяя зеркальную гримасу. Легкое напряжение, и в голове послушно перещелкнуло. Это не было выстрелом, но подобие удара она несомненно ощутила. Покачнувшись, растерянно заморгала.
   - Ты чего это?
   - Шучу, Наденька. Просто шучу.
   - Гад! - сказала она без особого воодушевления.
   Ухмыльнувшись, я двинулся к выходу. То-то же, стерва умудренная! Нашла кого поучать!
   Спустя полчаса я уже сидел возле койки Витька. Ганс торчал у выхода, а я смотрел на стеклянную капельницу, на прозрачные трубочки, тянущиеся к рукам бывшего Елениного телохранителя, и молчал. Больничка была из престижных, а все ж таки на европейский стандарт не тянула. Помнится, лежал я у скандинавов с пулей в легких. Больно было, муторно, но и тогда удивлялся. Семеро душ за мной ухаживало! Одна за бельем следила, другая за температурой, третья за лекарствами, и все до единой улыбались. Понятно, денежки сыграли немаловажную роль, но ведь можно, оказывается, лечить по-человечески! Сунуть в такое место нашего слесаря дистрофана, так он же помрет от счастья! Нарочно не станет выздоравливать, чтоб не выходить на волю. Витек слесарем не был, кое-что в жизни успел повидать. Потому, верно, не ждал от моего прихода ничего хорошего. Вьюноша, в полной мере познавший то, о чем балабонила умница Надюха, - коварную и никого заранее не предупреждающую Любовь…
   А у меня? Как все приключилось у меня самого? Да никак. Просто проводил однажды Мисс-Тюмень до дому - и все. Шагая, смотрел на неё сбоку и видел перед собой все ту же телевизионную Синди Кроуфорд. А на следующий день купил, букет из полутора сотен роз. Никаких хитрых ухаживаний, ничего больше. Первый и последний взнос цветочной валютой, после чего меня назначили управляющим покоренного «банка». Выходило, и впрямь, по-книжному: бедная девочка ждала принца, а он взял и заявился! Только вот беда - не в облике этого свихнувшегося Витька, а в облике хладнокровного Ящера. Факир был пьян, и фокус не удался. То есть подменить колоду - подменили, да малость не той. Вместо шустрого ферзя некто взял, да выставил квелого короля, и подмены, увы, никто не заметил. Хотя, наверное, лучше было бы, если б Надюха оказалась неправа. «Все не так, ребята!» - пел знаменитый бард постсоюзных времен, но все не так было всегда и везде. Такой была задумана эта планетка. И Витек затесался в число обманутых, попытавшихся вложить деньги в давно прогоревший банк. Вероятно, и это кому-то было надо. Интересно бы узнать - кому именно. Во всяком случае, не Елене и не Витьку. Ни тот, ни другой ничего от свершившегося факта не получали. Честно сказать, и я приобрел только дополнительную проблему - проблему, от которой следовало скорейшим образом избавиться.
   Хотя, конечно, я не ревновал. То есть, наверное, не ревновал… Или все-таки ревновал? Себе-то самому можно признаться!.. Ну, разве что самую малость. Ревность - тоже изобретение из лукавых. Полная бесстрастность граничит с кретинизмом, а гипертрофированное чувство собственности на близкого человека
   - опять же идиотизм. И золотой середины снова нетути. Не ревнуем, значит, не любим, а ревнуем, значит, любим, но как-то не так. В моем случае Витек представлялся скорее недоразумением, этаким камнем, не. ко времени скатившимся под ноги. Впрочем, ко времени они и не встречаются. Эти камни-камушки. Просто он посягнул на чужое, отяготив меня ещё одним гнусным решением, а за это тоже кто-то должен платить. И кто же. братцы дорогие, если не сам Витек? Парня, конечно, жаль, но иного козла отпущения поблизости не наблюдалось. Афродита изменила мне с Адонисом, и следовало спускать с цепи свирепого Вепря. Но я сам был таковым и в помощи посторонних не нуждался. Случись это в иное время, когда в моей империи царила тишь да гладь, возможно, я подарил бы ему жизнь. Хотя… Незачем лгать. Не пощадил бы его и тогда. Просто сейчас имелось то самое усугубляющее обстоятельство, когда есть повод, когда хотелось наказать особенно сурово. ЧК и ревтрибуналы тоже создавались в нешуточные времена. Коли война и разруха, церемониться некогда. К стенке-и никаких заигрываний! Вот и я иного выхода не видел. Тем более что Елена была все-таки моей законной женой. Тем более, что Витек выболтал ей неположенное. Тем более что в критический момент он чуть было не шмальнул в меня из тэтэшника. Совковое законодательство вещало, что малые сроки поглощаются большим, но я в своих делах предпочитал суммировать.
   Всмотревшись в мое лицо, Витек все понял. Губы его чуть шевельнулись. Кажется, он произнес слово «босс». А может, это был матерок, пущенный строптивым языком на прощание. Я сочувственно подмигнул парню и, навинтив на пистолет глушитель, зарядил особым соляным патроном. Как раз для подобных затей. Уже минут через пять-семь хитрая пуля рассосется в холодеющей крови, и бедолаги-криминалисты так и не поймут, что же прикончило этого парня.
   - Прощай, Адонис!..
   Прижав ствол к перебинтованной груди напротив сердца, я прикрыл его одеялом и выстрелил. Бывший телохранитель беззвучно дернулся. Не вскрикнул и не попытался позвать на помощь. Молодец, что и говорить! Я обтер глушитель платком, поднявшись, вышел из палаты.
   Ганс принял пистолет, юрко спрятал под полой. Шагая впереди меня, постарался маневрировать так, чтобы по мере возможностей загораживать от снующих вокруг медсестер. Свое дело он никогда не забывал, позволяя мыслями переброситься в иное. А переброситься, ой, как хотелось! Не навались на меня столько хлопот, было бы скверно и грустно. Самое удивительное, что я и впрямь чуточку ревновал Елену. Сейчас, после случившегося, пожалуй, даже больше, чем десять минут назад. Смерть превратила Витька в героический символ, а я… Я не сумел оттеснить конкурента рыцарским толчком, избавившись от него, как трусоватый подонок, как достойный сын своего времени. Должно быть, именно это Надюха имела в виду, называя меня подлецом. У этой соплюшки глаза видели глубже японского рентгена. Правда, оттого она не становилась более счастливой, - возможно, даже наоборот…
   Внезапно я представил её на месте Елены и улыбнулся. Дама червей легла на даму бубен, и, кажется, такой пасьянс на меня произвел впечатление. Впечатление, надо сказать, благоприятное.
 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

   Самая печальная особенность нашего времени в том и состоит, что если Басилашвили сядет на шпагат, аплодисментов он сорвет больше, нежели ещё раз пробежится в своем «Осеннем марафоне…»
   Я. Цертих

   На стрельбище мы двинулись в неурочный час. «Жигуль» руоповцев браво выкатил из какой-то подворотни, но тут же и загрустил, притулившись к бровке. Парни Ганса успели подложить ментам под колеса пару кусачих сюрпризов. Чтоб отдыхали и не гонялись с высунутыми языками. Тем более, что ехали мы на стрельбище не ради пальбы в картонных кабанчиков, - имелось дельце посекретнее и поважнее.
   В дороге я успел вздремнуть, но пробок на пути не встретилось, докатили на удивление быстро, и каких-то особо заманчивых снов не привиделось. В нужный момент Ганс деликатно кашлянул, и, распахнув глаза, я коротко зевнул и выбрался из машины.
   По последним разведданным сегодня здесь тренировали толстосумов, и, суетясь возле иномарок, инструкторы осипшими голосами в сотый раз объясняли охране, кто и где должен стоять, кто куда бежать и как толкать драгоценную тушку босса, чтобы убрать последнего с линии огня, однако не вышибить при этом из любимого начальника дух. Для пущей правдоподобности служащие полигона в нужный момент палили в облака из помповиков. Задастые бизнесмены суетливо выполняли полученные команды, на время превратившись в тех, кем и являлись раньше, - в незадачливых туповатых троечников, у которых никак не получалось домашнее задание, не клеилось с сочинением и не вытанцовывалась задачка. Суть - она такая! Никаким смокингом и никакой чековой книжкой её не прикроешь. Вот и падали они не вовремя, и в машину заскакивали неправильно, и в боку у них начинало колоть в самые неподходящие секунды. Очень уж скверно сочетается любовь к пиву с подобными тренировками.
   Когда-то весь этот цирк увлекал и меня. По счастью, недолго. Хватило ума сообразить, что время можно потратить с большим толком, а от серьезного покушения не спасет ни взвод автоматчиков, ни даже танк Т-80. Серьезное - оно и есть серьезное, а от несерьезных должно спасать имя.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента