Решение Абнера остановиться в караван-сарае давало хоть какой-то шанс. Так родился план послать троих внутрь тех же стен, за которыми укрылся констебль. Мнимая безопасность внутри стен могла заставить противника уменьшить число часовых и дать возможность что-либо предпринять.
   Оказавшись в своей комнате на нижнем этаже - ее они захватили, выгнав во двор находившихся там животных, - трое мнимых купцов могли без помех следить за высокими узкими окнами покоев констебля сквозь незакрывающиеся окна, расположенные как раз напротив. Можно было не сомневаться, что он займет здесь самые лучшие покои; а Чап и Лофорд обладали достаточным опытом, чтобы определить, где должны находиться искомые комнаты. Позаботившись о животных и сложив скудные пожитки в самом светлом углу комнаты, троица начала совещаться приглушенными голосами, которые невозможно было подслушать даже на расстоянии вытянутой руки.
   Чап проворчал:
   - Мне кажется, будет не просто подобраться поближе для нападения. Лофорд мог легко сойти за небогатого торговца, поэтому именно ему были поручены переговоры у ворот караван-сарая. Теперь он ответил:
   - Еще слишком рано говорить об этом. Дадим им ночь на то, чтобы немного обвыкнуть, и посмотрим, не станут ли они завтра чуть менее внимательными и чуть более ленивыми.
   Рольф заметил:
   - И еще. Помните вот о чем. Просто подобраться к нему и просто нанести удар - это нам ничего не даст.
   Чап качнул головой, выражая несогласие.
   - Убить Абнера - это уже кое-что, это был бы ощутимый удар по Востоку. Лучше воспользоваться представляющимся для этого случаем, независимо от того, сделаем мы дело, ради которого мы здесь, или нет. Рольф, придав веское звучание своему спокойному голосу, произнес:
   - Нет, убийство Абнера - ничто, если мы не сможем достать камень, который нам нужен, и скрыться с ним. Так говорит Арднех. - Никаких иных пояснений своим друзьям он не мог дать, поскольку Арднех ничего ему не объяснял. Если бы Рольф был схвачен и допрошен, то и тогда он был бы не в состоянии сказать больше. Но он говорил убежденно, веря в Арднеха. Остальные двое обменялись поверх его головы взглядами более старших и более опытных людей.
   - Ладно, - произнес Чап, - идея выбраться отсюда вполне мне подходит. Я отнюдь не против того, чтобы уцелеть.
   Вмешался Лофорд:
   - Это отвечает нашим интересам. Иногда стоит спланировать все с начала до конца. Предположим, мы заполучили то, за чем пришли, и удираем -нам будут абсолютно необходимы лошади, на которых мы приехали сюда?
   - Нет, - сказал Рольф. - Мы с Мевиком обсуждали это. В патруле есть по меньшей мере три дополнительных резвых лошади. Если мы сможем встретиться с нашими за этими стенами, все должно быть хорошо.
   - А я начинаю думать, - сказал Чап, - что мы могли бы выбраться наружу через крышу. - Он похлопал себя по талии под свободным купеческим нарядом. - У меня здесь намотан кусок веревки. Эти ворота, похоже, хорошо охраняются, и в спешке их не просто было бы отпереть.
   - Предположим, - сказал Рольф, - что мы переберемся через стену с помощью веревки. Что нам еще следует решить?
   Чап:
   - Поскольку с нами идет грузный колдун, я полагаю, мы должны подумать, как нам укрепить веревку, возможно, при помощи какой-нибудь магии. - Чап подходил для подобного дела лучше, чем любой другой; планирование отчаянной акции действительно заставляло его дрожать от нетерпения. Не будь среди вождей Запада нескольких человек, все еще сомневавшихся в искренности перешедшего на их сторону бывшего сатрапа, он получил бы высокий командный ранг. - Как он делает это с крупом своей лошади, например.
   Лофорд не выказал обиды.
   - Если бы я мог так же легко укрепить твои мозги, тупоголовый вояка! Что касается того, как выбираться наружу... Рольф, не стало ли теперь немного яснее, куда обязательно должна быть доставлена эта вещь?
   - Дайте подумать. - Попытка понять, чего хочет Арднех, была похожа на попытку вспомнить нечто полузабытое. Словно нехотя, пришло озарение. -Дальше, чем мы можем доехать отсюда за одну ночь. Большего я не могу разглядеть.
   Лофорд:
   - Я веду вот к чему. Не может ли ее взять птица? Судя по описанию, камень достаточно легкий, чтобы птица могла его поднять.
   На этот раз Рольфу пришлось подумать дольше. Наконец он покачал головой.
   - Нет. Вернее, будет значительно лучше, если мы не прибегнем к такому способу. Лучше, чтобы эту вещицу доставила птица, чем вообще никто не доставил, но...
   Важно и то, чтобы пришел и я, - там, где-то, где требуется этот камень, есть для меня какая-то работа. - Он снова покачал головой.
   Лофорд поскреб голову.
   - Значит, мы должны попытаться уберечь и тебя, и отослать тебя невредимым, если удастся...
   Что заставило тебя разинуть рот, рубака? Или тебя посетила светлая мысль?
   Чап перестал неотрывно пялиться в высокое окно напротив, потряс головой и заморгал.
   - Возможно, я слишком много проскакал сегодня верхом, глядя на солнце. Мне кажется, я увидел - женщину.
   - Что ж, почему бы и нет? - резонно поинтересовался Лофорд.
   Чап только снова потряс головой и снова принялся разглядывать покои, в которых поселился верховный констебль.
   Рольф повернулся к Лофорду.
   - Не так давно ты сказал, что к завтрашнему дню они станут несколько менее осторожными. Но не отправятся ли они снова в путь?
   - Думаю, что нет. - Лофорд навалился на низкий подоконник и кивком указал в дальний конец двора. - Слуги начали подковывать нескольких лошадей из тех, за которыми мы следовали сегодня. - Это означало, что на следующий день эти животные не смогут совершить дальний переход. - У нас в запасе будут сегодняшняя ночь и завтрашний день, чтобы подготовиться, и завтрашняя ночь, чтобы нанести удар и скрыться.
   Они никак не могли придумать, как получше присмотреться к покоям констебля. Через некоторое время Рольф сказал:
   - По крайней мере один из нас должен отправиться в таверну и постараться послушать, что говорят солдаты из эскорта констебля. - Через мгновение он прибавил: - Я хотел бы, чтобы пошел один из вас.
   Чап окинул его насмешливым взглядом.
   - Что, раскрашенные женщины выбивают тебя из колеи, юноша?
   - Нет - да. Потому, что за ними всегда маячит тот, кто ими владеет. И то, что люди должны принадлежать кому-то, печалит меня, хотя, похоже, иногда самих рабов это не огорчает. Я начинаю злиться так, что у меня возникает желание убить этого человека.
   Чап тихо фыркнул.
   - Ладно, я не склонен ни дрожать от негодования в том вон веселом доме, ни привлекать к себе любопытных взглядов, убивая кого-либо. Я готов отправиться туда и мужественно встретить все тяжкие испытания, какие могут мне выпасть.
   Когда Чап достал свой меч и вышел, Лофорд спросил:
   - Есть еще что-нибудь, что мы должны сделать?
   - Думаю, да. Это произойдет там, во дворе, - что-то или кто-то, за чем я должен проследить или подождать. - Еще недавно Рольф решил бы, что мысль полностью принадлежит ему; но он начал все больше привыкать к неосязаемому присутствию Арднеха.
   Захватив с собой пустой мех для воды, Рольф ушел во двор, оставив Лофорда охранять их комнату от воров или возможных поздних посетителей караван-сарая. Во дворе теперь в основном все успокоилось. Мимо торопливо прошагал слуга с каким-то поручением. Животные издавали привычные звуки. Несколько человек, очевидно, пастухи или торговцы из низшего сословия, рассеянно глазели из окон нижних комнат. Из того строения, что Чап назвал веселым домом, донесся взрыв женского смеха, а затем удары бубна. Где-то там должен был сидеть рабовладелец с суровыми глазами, хотя его губы улыбались или потягивали вино.
   Рольф подошел к колодцу, зачерпнул из его глубины холодной воды и напился. Он тянул время, наполняя мех. Следя за строением, в котором поселился констебль, он увидел пару белых босых ног, спускающихся по почти закрытой лестнице, затем скрытую тенью фигуру, по мере выхода на более освещенный двор превращавшуюся в девушку-служанку. Девушка была высокой, молоденькой и, несмотря на кажущуюся хрупкость, очевидно, довольно сильной; через плечо у нее было переброшено коромысло с двумя большими ведрами, вероятно, довольно тяжелыми, если их наполнить. Ее волосы и одежда были неопределенного коричневатого цвета; на голове - чепец служанки. Лицо трудно было рассмотреть; первое, что бросалось в глаза -это багровый кровоподтек на щеке, почти закрывавший ее правый глаз. Даже при лучших жизненных обстоятельствах, подумал Рольф, она все равно была бы простушкой, ее нос и губы были несколько великоваты, хотя в неповрежденном глазу все же была некоторая привлекательность.
   Рольф остался стоять возле колодца, вставляя затычку в мех с водой. Девушка приблизилась, опустила коромысло и сразу начала наполнять ведра. Колодец был оборудован веревкой и воротом, с помощью которого можно было опускать вниз сосуд для воды. Когда девушка начала поднимать первое тяжелое ведро из глубокого колодца, по тому, как она навалилась на ворот, на мгновение задержавшись с подъемом груза, Рольф понял, как она устала. Тогда он положил собственную ношу и, обходя колодец, произнес:
   - Я подниму.
   Она на мгновение замерла, глядя прямо на него - она была на пару сантиметров выше Рольфа - с непроницаемым выражением лица. Затем снова сама налегла на ворот.
   Он отодвинул ее в сторону, так решительно заняв ее место, что ей не оставалось ничего другого, кроме как отступить. Только взяв наполненное ведро в руки, он снова повернулся к девушке, внимательно посмотрев на нее прежде, чем поставить его на землю и взять пустое.
   - Плохие у тебя господа, девушка, - произнес он затем.
   - Моя госпожа требует, чтобы ей хорошо служили, - сказала она ровно, без всякого выражения. Ничто в ее речи не выдавало служанку, зато чувствовался какой-то знакомый акцент, который Рольф не смог сразу распознать, пока не понял, что он напоминает ему речь Дункана, которую он часто слышал в лагере, нотки, присущие знати Океанских островов.
   - Я бы относился к тебе лучше, чем она, - ответил он сразу, слегка удивляясь самому себе. Конечно, он сказал так из вежливости, желая выказать симпатию к запуганной служанке и надеясь взамен получить от нее какую-нибудь информацию; но он имел в виду именно то, что сказал. И, вызвав удвоенный легкий шок, до него дошли две вещи: во-первых, что Арднех хотел, чтобы он вышел во двор и встретил эту девушку; во-вторых, что он точно догадывается, кто может быть ее госпожой, что это за дама с Востока, у которой лица служанок в любое время отмечены следами ее недовольства и которая предпочитает брать в услужение простушек, чтобы подчеркивать сияние собственной красоты.
   Тем же тоном девушка ответила:
   - Сомневаюсь, что госпожа Чармиана продаст меня.
   Это только подтвердило подозрения Рольфа, но тем не менее он едва не уронил второе ведро. Во имя всех демонов Востока! Он должен предупредить Чапа до того, как его узнают. Но невозможно было убежать от девушки сейчас, когда та вступила в разговор.
   Он поставил ведро.
   - Сомневаюсь, что благородная Чармиана с охотой приняла бы ту монету, какой я бы ей заплатил.
   Казалось, девушка посмотрела на него более пристально и приветливо, но только на мгновение. Ничего не говоря, она наклонилась, чтобы прикрепить ведра к коромыслу. Однако, когда она должна была уже поднять его, Рольф снова преградил ей дорогу и с ворчанием поднял двойной вес.
   - Вы очень любезны, - сказала она все так же холодно, - но будет лучше для вас, если не увидят, как вы помогаете мне. И лучше для меня, если не увидят, как я принимаю помощь от мужчины.
   Рольф медленно кивнул.
   - Что поможет тебе, девушка? И как тебя зовут?
   - Кэтрин, благородный господин. Благодарю вас, но мне нельзя помочь. Спокойствие в ее голосе было не более чем констатацией факта, что так и должно быть. Она приблизилась к Рольфу, и ее тело коснулось его, когда она перебрасывала коромысло через плечо.
   Он дал ей пройти, но пошел рядом, когда она направилась обратно к лестнице.
   - Ты недавно в услужении у этой дамы, не так ли?
   - Недавно? - переспросила она. - Нет - всего несколько дней, а не месяцев или лет. Что вам до этого? - У подножия лестницы они оказались на некоторое время скрыты от посторонних взглядов, и девушка задержалась и посмотрела на Рольфа более внимательно, чем прежде.
   Рольф спешно обдумывал ситуацию. Вложил ли Арднех данную мысль в его разум, он не знал; действительно, у него не было ощущения, что им управляют.
   - Ты не долго проживешь у нее в услужении. Этого никому не под силу. Она убьет тебя или искалечит так, что ты ни на что не будешь годна, - нет, погоди, я говорю не для того, чтобы напугать тебя. Ведь я же сказал, что относился бы к тебе лучше. И я так и сделаю.
   Она отвернула лицо в сторону, затем снова повернулась к нему. Ее шепот долго не мог прорваться наружу, но когда это случилось, в нем звучало совершеннейшее отчаяние.
   - У меня нет способа избавиться от нее!
   Он постарался говорить тихо, быстро и спокойно.
   - А если бы был?
   Кэтрин снова помедлила. Затем:
   - Если она послала вас, чтобы поймать меня в западню и напугать, меня это не волнует. Я должна попытать счастья. Говорю вам, я пойду куда угодно, сделаю все что угодно, лишь бы выбраться!
   Теперь он должен был размышлять еще быстрее, но теперь, похоже, на помощь Арднеха рассчитывать не приходилось. Он не мог в одиночку разработать более подробный план. Где-то над ними на лестнице раздались чьи-то шаги.
   - Спустись попозже еще раз. Если сможешь...
   - Потребуется еще вода для мытья. И нужно будет вынести помои.
   - Хорошо. Я встречу тебя - или кто-нибудь из моих друзей. Он окликнет тебя по имени, чтобы ты узнала его. А теперь иди. И не теряй надежды. Девушка коротко кивнула, отвернулась и стала подниматься по лестнице, двигаясь, несмотря на ношу, быстрее, чем когда спускалась.
   В комнате, где он оставил Лофорда, Рольф, к своему удивлению, увидел, что Чап уже вернулся и стоял у стены, где его нельзя было увидеть через дверь или окно. Рольф едва успел открыть рот, как Чап жестом прервал его. - Да, я знаю, моя прекрасная супруга здесь, - произнес он, осторожно наклоняясь к окну, чтобы взглянуть на противоположное здание. - Мне показалось, что я увидел ее еще раньше, отсюда. А затем, едва я успел войти в здешний веселый дом, как увидел восточного солдата, которого знавал раньше, - по счастью, его мысли занимало совсем другое, и почти могу поклясться, что он меня не заметил. Он болтал с несколькими друзьями о Чармиане, и они наговорили достаточно, чтобы стало ясно: она здесь. Похоже, она навязалась мне на шею, словно какие-то злые чары.
   - Что же ты сделал? Развернулся на пороге и отправился обратно?
   - Не сразу, так как я уже практически вошел, и если бы я просто развернулся и бросился бежать, это выглядело бы несколько странно. Немного постоял, отвернувшись в угол. Можно сказать, завершил свою пирушку достаточно быстро.
   Рольф подошел к окну, чтобы хорошенько оглядеться, затем снова повернулся к ним.
   - Похоже, тебя не узнали, иначе за тобой уже гнались бы. А теперь слушайте новость получше.
   Он быстро пересказал свой разговор с Кэтрин. Порешили на том, что по крайней мере один из них должен наблюдать за тем, когда Кэтрин снова спустится вниз.
   Помощь камеристки Чармианы должна была стать большим подспорьем в том случае, если бы им удалось наиболее эффективно воспользоваться ею. Но находился ли камень во владении Чармианы или у кого-то другого из окружения констебля, все еще было неясно; следовало убедиться в том, у кого он, прежде чем браться разрабатывать какой бы то ни было подробный план.
   Когда стемнело, следить за лестницей из окна их комнаты стало трудно, и Рольф вышел во двор и принялся расхаживать, продолжая наблюдение. Когда Кэтрин снова спустилась вниз, она несла ведра, которые нужно было опорожнить. Рольф поспешил перехватить ее возле ям для отбросов, которые находились наискосок от глухой стены, между таверной и конюшней. Это было темное и безлюдное место, и на некоторое время они остались там одни.
   Лицо Кэтрин казалось испуганным, но она не отвела взгляда. Она проговорила:
   - Если вы тогда пошутили, то лучше скажите.
   - Кэтрин, я не шутил. Я заберу тебя отсюда. Но есть еще кое-что, что я должен забрать, и для этого мне требуется твоя помощь.
   - Все что угодно.
   - Эта вещь, вероятно, находится в шкатулке твоей госпожи или в шкатулке констебля.
   Кэтрин не выказала ни малейшего удивления. У нее было слишком мало времени, чтобы обдумать все самой и составить собственное мнение о том, чего добивается Рольф.
   - У констебля с собой нет никакого ларца, насколько мне известно, и я не видела, чтобы он носил драгоценности. Я знаю, где лежит шкатулка с драгоценностями госпожи, но никогда не видела ее открытой...
   Шкатулка, массивная и крепкая, но со вкусом отделанная изнутри, в это время была открыта. Чармиана выполнила необходимый ритуал, произнеся три тайных слова, а затем воспользовалась ключом. Она была занята подбором драгоценностей к вечернему туалету. Одна из ее служанок, трепеща, как обычно, стояла рядом, чтобы помочь ей, если это понадобится.
   Учитывая трудные времена, которые недавно пережила Чармиана, в маленькой шкатулке было собрано поразительное количество драгоценностей и украшений. На ее дне, странно отличаясь от остального, лежал круглый темный камень величиной с два человеческих кулака. Филигранная оправа из серебра и золота обнимала черную сферу, не нарушая ее поверхности. Как обычно, глядя на нее, Чармиана нахмурилась; командир кавалерийского поста подарил ей эту вещь - самое дорогое, что у него было. Несомненно, большинство людей посчитали бы самый крохотный алмаз более ценным, но Чармиана не была так уверена в этом; вещь была достаточно красива на свой собственный манер. Но ее размеры! Великанша ростом в три метра, быть может, и надела бы ее в качестве украшения, но что было делать с подобной драгоценностью женщине обычного сложения?
   Чармиана, конечно, рассматривала и другие возможности. Чувствительная к большинству чар, она не смогла ощутить ни энергии, ни угрозы, которые исходили бы от этой вещицы, ни жизненной силы сверх той, что присуща любому камню таких же размеров.
   У ее двери раздался слабый звук, скрип доски под тихими, но тяжелыми шагами. Дыхание девушки стало прерывистым, но Чармиана не повернулась. Пусть застанет ее врасплох. Пусть Абнер увидит, как много свободного места в ее шкатулке с драгоценностями. Продолжая глядеть на шкатулку и готовясь "удивиться", она продолжала размышлять над тем, что же такое эта черная вещица. Когда однажды она присоединится ко двору Оминора, когда первоклассные колдуны будут к ее услугам, она найдет ей надлежащее применение...
   Огромная рука Абнера начала деликатно гладить ее обнаженное плечо, и Чармиана негромко вскрикнула и вскочила, якобы непроизвольно, словно он "напугал" ее. Она как раз оглядывалась, широко раскрыв невинные прекрасные глаза, когда выражение его лица изменилось и рука, лежащая на ее обнаженном плече, превратилась в камень. Ее удивление стало настоящим.
   Он уставился в открытую шкатулку с драгоценностями, и его голос больше не был голосом увлекшегося мужчины; это был голос властелина Востока.
   - Где ты достала это?
   Проводив Кэтрин до подножия лестницы, Рольф вернулся в комнату, где ожидали Чап и Лофорд. Там он передал им информацию, сообщенную девушкой. Теперь они смогли набросать на пыльном полу план расположения комнат в покоях как Чармианы, так и констебля, и обычное положение шкатулки с драгоценностями в первых из них. Было и другое, о чем следовало подумать: сколько и где скорее всего будут солдаты и слуги, как запираются двери и окна. Было и еще несколько вопросов, которые следовало задать Кэтрин при следующей встрече.
   - И еще одно, - добавил Чап. - Ты действительно собираешься увести девушку с нами?
   - Мы приведем ее к патрулю, - сказал Рольф после недолгой паузы. - А там пусть решает Мевик.
   Чап медленно кивнул.
   - Но если мы не сможем вывести ее отсюда, то не можем и оставить ее, чтобы она смогла ответить на вопросы.
   Лофорд хмуро стоял рядом, не зная, что сказать. Рольф заколебался, но только на мгновение.
   - Согласен, - пробормотал он, кивнув головой.
   Через мгновение Чап продолжил:
   - Кстати о женщинах: лучше перестраховаться. Это касается и моей супруги. - Он некоторое время молчал, задумчиво глядя в окно. Почему-то ему не казалось странным, что он все еще называл Чармиану своей супругой. - Меня не волнует, оставим мы ее в живых или убьем.
   Остальные ничего на это не ответили. Чап почувствовал, что не может оставить это так.
   - Ладно, я знаю, что эта война не личное дело...
   Просто я имею в виду, что убью ее, если решу, что это следует сделать, хотя и не испытываю никакого желания делать это.
   Остальные продолжали хранить молчание. Он и сам удивлялся, почему продолжает говорить о ней. Прояснял ли он при этом, значила ли она для него что-либо, или только разжигал подозрения?
   Он не сомневался, что теперь Чармиана ненавидит его, что, если только он попадет в ее руки, с ним произойдет нечто ужасное. Что ж, она была такова. Когда-то он тоже ненавидел Чармиану. Теперь же она значила для него не больше, чем ядовитое насекомое, которого следовало избегать или, если представится возможность, раздавить. Рольф с Лофордом безучастно смотрели в разные стороны, несомненно, ожидая, когда Чап закончит непривычно долгую для него речь.
   Наконец Лофорд сказал:
   - Я рад, что сюда не примешиваются твои чувства.
   И Рольф:
   - Мы не станем сворачивать со своего пути, чтобы убить ее, если ее не окажется рядом, когда мы будем брать камень. Конечно, если она нас увидит, будет лучше, если лишим ее возможности отвечать на вопросы.
   - Само собой, - тотчас ответил Чап. Но он продолжал хмуриться. Странно. Он мог представить себя убивающим Чармиану или почти любого другого. И он не мог себе представить ее мертвой. Да, это было странно. Они снова занялись разработкой плана. Из всего, что им рассказала Кэтрин, следовало, что трое опытных сильных людей, имея преимущество внезапности, должны были суметь проникнуть в покои Чармианы, сломить сопротивление и завладеть камнем. Когда дойдет до бегства, однако, трудности должны умножиться.
   Чап вслух высказал пожелание:
   - Если бы только Кэтрин смогла украсть камень и передать его нам.
   Лофорд покачал головой.
   - Судя по тому, что Рольф рассказал нам, ей не добраться до шкатулки. Чармиана не из тех, кто небрежно обращается с ценностями.
   Они продолжили обсуждение, исходя из предположения, что сами проникли в покои и завладели камнем. Теперь возникала проблема единственной детали, требуя решить, что делать внутри.
   Чап:
   - Может, никто не обратит внимания на несколько вскриков и на небольшой шум. Такого рода вещи в комнатах моей супруги не в новинку.
   - Но а вдруг?
   - Тогда... Я все думаю, действительно ли констебль положил на нее глаз? Нельзя ли взять ее заложницей?
   Они обсудили и эту идею, и другие. Споры продолжались допоздна, пока не были отставлены ради отдыха. Трое мужчин по очереди продежурили остаток ночи.
   Незадолго до рассвета Лофорд вышел наружу, якобы для того, чтобы слегка размять ноги и руки. Там, как было заранее договорено с Мевиком, он изложил суть плана, на котором они остановились, жестами, естественными для человека, проснувшегося с легкой ломотой в суставах. Они собирались следующей ночью бежать через крышу вместе с камнем. Он надеялся, что его жестикуляцию заметила одна из огромных птиц, круживших на распростертых крыльях высоко над стенами. Если им повезло, одна или две птицы смогли встретиться с патрулем Мевика этой ночью.
   Остаток ночи прошел без происшествий, большая часть следующего дня тоже. Во второй половине дня Кэтрин, как и было условлено, в последний раз пришла к колодцу. На этот раз Рольф не пошел к ней, а скрытно наблюдал из своей комнаты, как она подала незаметный сигнал, означающий, что ничто не требует изменения планов или последних консультаций. Как и ожидалось, свита констебля не выказывала никаких признаков того, что они собираются уезжать. И люди, и животные в дороге много дней и, несомненно, были рады нескольким дням отдыха.
   Опустилась ночь, и в маленькой комнатке на нижнем этаже трое купцов, снова преобразившись в воинов Запада, принялись извлекать из своих тюков дополнительное оружие и снаряжение, чтобы распределить его между собой; затем они завернулись в длинные дорожные плащи. Затем им осталось только ждать у окна.
   Время еле ползло. Только Чап открыл рот, чтобы спросить:
   - Ты уверен, что она придет... - когда появилась Кэтрин; вынырнув из темного проема лестницы, она двинулась через слабо освещенный двор. Она тоже надела длинный плащ, но ее ноги по-прежнему были босы. Рольф надеялся, что для путешествия девушка наденет хотя бы пару сандалий; не было никакой уверенности относительно того, когда они встретятся с Мевиком и остальными и смогут сесть на лошадей.
   План требовал, чтобы девушка подошла к ним открыто, словно была послана к троим торговцам с каким-то сообщением.
   - Господа, вас просят прийти, - произнесла она тихо, приблизившись к их открытой двери.