Александр Шакилов
Атака зомби

Глава 1
Трое в желтом, не считая джипа

   Когда в пять утра ломятся в дверь, начинаешь мечтать о пистолете. Крупнокалиберном. И чтобы патроны с разрывными пулями.
   – Любимый, ну открой уже…
   Жаркий шепот Мариши окончательно разбудил Дана. Поминая незлым тихим словом слишком раннего гостя, он вылез из постели.
   – Кто там?
   На пороге стоял молодой человек в форме СБО на два размера больше, чем надо. Лицо усыпано веснушками, на верхней губе темный пушок.
   – Данилу Сташева и Маришу Петрушевич вызывает… – Парень заткнулся и густо покраснел, глядя за спину Дана.
   Доставщик обернулся. Покинув гнездышко любви и не потрудившись прикрыть наготу, Мариша разыскивала под кроватью тапки. Совсем стыд потеряла, посыльных дара речи лишает. Гибкая фигурка, смоляные волосы… Она подмигнула Дану, и он утонул в омуте ее глаз. Если б мог – влюбился бы в нее еще раз.
   – Кто вызывает? – спросил он, чтобы привлечь внимание посыльного. Ему не нравилось, когда на Маришу так смотрят.
   – А?
   – Вызывает, говорю, кто?
   – Кого?
   Дан мысленно посчитал до десяти, затем повторил вопрос:
   – Меня и мою девушку кто-то желает видеть. Кто этот человек, задери его зомбак?
   Мариша обулась и наконец накинула халат. Посыльный громко сглотнул, лицо его вновь приобрело осмысленное выражение.
   – Советник Тихонов вызывает. Машина ждет.
   – Пять минут на сборы. Встретимся внизу. – Данила захлопнул дверь перед носом рябого.
   К машине, солидному черному джипу, спустились минут через двадцать, если не через полчаса – Мариша наотрез отказалась покидать уютную однокомнатную квартирку в центре Москвы без чашки травяного чая и продолжительных ужимок у зеркала. Хоть советник, хоть потоп с землетрясением, а ей нужно привести себя в порядок, накрасить глазки, обозначить помадой губки.
   – Ну что же вы?! Ведь советник… – начал было рябой.
   Но Мариша его оборвала:
   – Подождет твой босс. Наши дела суеты не терпят. – И исчезла в салоне джипа.
   Пожав плечами, Дан подмигнул эсбэошнику – мол, не робей, все будет тип-топ.
   – Привет, брат, – первое, что он услышал, плюхнувшись на сиденье. – Что, не спится?
   – Типа того. – Данила уселся поудобней, джип сорвался с места. – Я смотрю, всё те же на манеже.
   Кроме троих доставщиков и рябого, в машине никого больше не было. За третьего, понятно, Ашот.
   Пока внедорожник петлял по улицам Москвы, Данилу одолевали думы о том, что произошло после того, как отец применил Излучатель[1].
   …Зачистка Москвы от слизней нового типа заставила Совет очнуться с дикой головной болью. На следующий день Тихонов – главный советник – созвал экстренное совещание. Были приняты меры, чтобы впредь не допустить порабощения паразитами. Сам факт случившегося обязали держать в тайне, разглашение которой грозило смертью…
   – Эй, ты куда под «кирпич» поехал? – окликнул Ашот рябого, но тот никак не отреагировал. – Ночью что, правила отменили?
   – Не приставай к мальчику, толстый. Он знает, что делает.
   – А ты, Петрушевич, помолчала бы. Голяком, как обычно, небось разгуливала, да? А мальчики потом ПДД нарушают и заикаются. Энурез опять же…
   …Герои-освободители оказались заперты в Москве – Территории занесло снегом, вьюги чередовались с оттепелями, погода словно сошла с ума. Соваться за Стену было смерти подобно. Спасибо Совету и лично Тихонову, им создали вполне комфортные условия и разрешили отсидеться в остроге до весны.
   Ксю с Ашотом целыми днями пропадали в мастерской, где в компании энтузиастов восстанавливали дирижабль Маркуса, бывшего хозяина бронепоезда, так называемого Острога-на-колесах, курсировавшего между Тулой и Москвой и уничтоженного калужскими бандитами. Отношения между толстяком и блондинкой стали существеннее, чем просто подать отвертку или прижать вот тут плоскогубцами, – в присутствии товарищей эти двое подчеркнуто не замечали друг друга, тем самым выдавая себя.
   Фаза, Митрич и Маркус с Гурбаном ни на шаг не отходили от Павла Сташева и Излучателя. Не колеблясь, они отдали бы жизни за ученого, которому Совет выделил лабораторию и взвод помощников.
   Поселившись вместе, Дан и Мариша по возможности предавались любимому занятию – ничегонеделанию.
   И вот – они нужны острогу.
   Интересно, зачем Тихонов поднял их ни свет ни заря?..
   Проехав под аркой, джип рябого свернул в неприметный дворик и остановился рядом с облезлым, когда-то белоснежным «Ниссаном-Патрулем».
   – Мрачно тут. – Ашот выбрался из салона, сначала выставив наружу мясистый носище, затем живот и прочие объемные части тела. – Местечко как раз для тебя, Мариша. Только цепи и будки не хватает.
   Мисс Петрушевич в ответ промолчала – наверное, еще не до конца проснулась.
   Дан осмотрелся: и правда, не Красная площадь – в окнах нет стекол, по стенам змеятся трещины, детская площадка – ржавая карусель и такая же горка; двор порос репейником, битый кирпич под ногами… Прям не центр Москвы, а радиоактивная орловская пустошь, только кровожадных карликов не хватает.
   – Доброе утро, господа. – Из «ниссана» порывисто выбрался советник Тихонов.
   С момента их первой встречи он ничуть не изменился. Все такой же стремительный, пышущий энергией, готовый к труду и обороне, и если надо – к нападению. Будучи невысокого роста, он обувался в хромовые – всегда надраенные до блеска – сапоги на значительном каблуке. Даже сейчас, в конце мая, он носил утепленный танковый комбинезон – отглаженный, ни пятнышка. Голову советника прикрывало кепи цвета хаки. На груди – орденская планка. Поговаривали, что награды Тихонов получил за участие в двух кавказских кампаниях и за какой-то ближневосточный конфликт. До Псидемии люди только и делали, что воевали. Впрочем, и после тоже.
   – Здравствуйте, советник, – буркнула Мариша.
   Данила коротко кивнул.
   – Советник, рад вас видеть! Отлично выглядите! – Ашот раскинул руки, будто собираясь обнять Тихонова. – И местечко для встречи отличное подобрали! В самом деле, не в Спасской же башне нам собираться, да?
   …Месяц назад Тихонов предложил Гурбану набрать и возглавить диверсионно-разведывательную группу для выполнения различных миссий на Территориях. «Поверьте, скучать мы вам не дадим, – сказал тогда Тихонов. – Вы с вашим опытом будете очень востребованы, я уверен». Гурбан согласился. Фаза, Ксю, Митрич и Маркус присоединились к нему.
   Сбежав из-под опеки родителя, Мариша домой не спешила – по возвращении ее заперли бы в четырех стенах до конца дней. И потому под началом Гурбана стало одной девушкой больше. Данила не хотел расставаться с отцом, да и с Маришей его связывали более чем теплые отношения. Ясно, что и он записался в диверсанты. Ашоту же, как выяснилось, никак без друзей: «Кого я дома подначивать буду? А, Петрушевич?»
   В итоге группа Гурбана сплошь состояла из «понаехавших бабуинов», как пошутил Митрич, отставной вояка, благодаря которому Гурбан и Маркус на вертолете Ми-24 прилетели в Арзамас и смогли остановить порабощенных слизнями членов Братства, желавших переманить на свою сторону профессора Сташева. Для тех, кто не в курсе, – батя Дана мало того что до Псидемии участвовал в разработке боевых биочипов, более известных нынче как слизни, но и создал с полгода назад Излучатель, способный этих слизней уничтожать. Именно благодаря Излучателю Москва была очищена от Братства… Короче говоря, из-за невинной шутки Митрича группу и назвали просто и со вкусом – «Варяги».
   И вот «варяги» Данила Сташев, Ашот и Мариша Петрушевич явились, чтобы получить очередное задание на службе острогу Москве.
   – А Гурбан где? – поинтересовался Дан, нарушив торжественность момента. – И Ашот таки прав, почему мы встречаемся в этой дыре?
   Проигнорировав вопросы, Тихонов проследовал к багажнику «ниссана», из которого вытащил чемоданчик кремового цвета:
   – Принимайте груз, Сташев. Командовать парадом будете вы.
   – Это что, весь груз? – Данила ухмыльнулся. – Шутите, да?
   Его можно было понять: посылать троих доставщиков (теперь уже «варягов») в глубь Территорий с такой малостью – это… Это издевательство какое-то.
   Но Тихонов, похоже, так не считал:
   – Да, это весь груз. – Он протянул Даниле ключи от «ниссана».
   – Но тут одному мало! А нас трое. Только топливо жечь и машину зря гонять!
   – Если так хочется отвезти что-то еще, загрузите «патруль» битыми кирпичами. – Оказывается, советник обладал чувством юмора.
   Дан смутился. Тихонов прав: большой груз, маленький – не в размере дело, а в его важности.
   – Когда выезжать?
   – Сейчас.
   – Что?.. Но к заданию надо подготовиться, а это занимает время.
   – Все необходимое на борту. Оружие, припасы и… – Тихонов запнулся. – И прочее.
   – Прочее?
   – По ходу разберетесь. Доставить груз надо вот сюда. – Тихонов извлек из кармана комбеза свернутую в несколько раз карту и ткнул пальцем в пометку. – Форпост Северный. А здесь, – он протянул Дану конверт, – подробности вашего задания. Ознакомитесь в пути. Дорога́ каждая секунда, господа. Честь имею!
   Козырнув, советник нырнул в джип к рябому и отбыл, оставив троицу в недоумении.
* * *
   Полковник вооруженных сил Ленинградской коммуны Олег Борисович Самара пожал широкую ладонь начальника автопарка.
   Ласково светило солнышко. В воздухе витали ароматы весны, забиваемые иногда бензиновым смрадом – в ангаре пытались воскресить старенький грузовик, тот пыхтел, выдавая копоть из выхлопной трубы, но двигаться с места отказывался наотрез. Крепко сбитый коротышка лузгал семечки в тени за ангаром, поучая местных «духов» первого года службы. Ему-то, «дедушке», оставалось до демобилизации каких-то две недели – четыре года отслужил на благо коммуны, с шестнадцати лет в сапогах.
   – К дядьке на работу попрошусь, – донеслось до Самары, изловчившегося на весу поставить подпись-закорючку о приемке «Шатуна», легкобронированного транспортного средства повышенной проходимости, как значилось в ведомости начальника автопарка. – Дядька у меня грибами занимается.
   – Мухоморами?
   – Вешенкой, шампиньонами и…
   – Мухоморами?
   – Ну чё ты, салабон, заладил – мухоморы и мухоморы? Неужели других психотропных грибов не знаешь?
   Впоследствии полковник Самара узнает о грибах столько, что один только вид нароста на пне будет вызывать у него рвотный рефлекс.
   – Машина – зверь! По любым колдобинам домчит! – Пузан-начальничек, за всю свою жизнь ни разу не побывавший на Территориях, вручил Самаре ключи от вездехода.
   «Таки зверь, да», – подумал Самара, глядя на оскаленную медвежью морду, что красовалась на эмблеме, прикрепленной к радиатору.
   – Полковник Самара? Олег Борисович? – Перед Самарой возник худощавый жилистый парень лет двадцати с мелочью, судя по выправке – рукам в карманах и сутулости, – в армии не служивший. Ветерок шевелил редкие белесые волосы, то и дело сбрасывая прядь-другую на бесцветные глаза. Тонкие губы обхватили толстый чубук курительной трубки, над которой вился приятно пахнущий дымок.
   Дымок – единственное, что Самаре понравилось в этом парне.
   – Да, это я, – ответил он. – С кем имею честь?
   – Меня зовут…
   На миг парень замялся, и Самара уже решил, что услышит сейчас выпендрежное имечко, из тех, что обожают глупые мамаши. Типа Вольдемар или Васисуалий. Уж больно этот хлыщ был похож на одного васисуалия, который был настолько вольдемаром, что умудрился угробить целый взвод в полукилометре от Стены.
   К удивлению Самары, жилистый назвался иначе:
   – Витя. Виктор то есть. Александрович.
   – А фамилия у тебя есть, Александрович?
   В свои тридцать Самара не зря носил полковничьи погоны. Он обладал природной харизмой – все, кто ниже по званию, готовы были подчиняться ему беспрекословно, умереть за него, маму с папой закопать ради одной только его похвалы. Он был трехкратным победителем острога по дзюдо, отлично стрелял, гнул руками арматуру, и на лицо его невозможно было смотреть без содрогания – тройной рваный шрам изуродовал левую часть ото лба до нижней челюсти. К слову, того зомботигра, который его так разукрасил, Самара завалил потом лично. Короче говоря, со служебным ростом у него проблем не было. Друзья и враги считали, что Олег Борисович Самара обязательно станет генералом, а то и вообще в Верховный совет коммуны выберется.
   Он привык получать ответы на свои вопросы. И ему очень не понравилось, когда бесцветные глазки хлыща забегали, уклоняясь от пристального взгляда.
   – Вот. Тут все написано. – Хлыщ протянул Самаре запечатанный конверт.
   – Что это? – прищурился полковник.
   – Там насчет моих полномочий должно быть сказано.
   Примерно минуту полковник шелестел бумагой.
   – Зять, значит. Забавная фамилия. – Изучив верительные документы, подписанные новым министром обороны, Самара едва не добавил: «Чей зять?», но сдержался.
   Начальник автопарка прошествовал вихляющей походкой к соседнему ангару, где у него были личный кабинет и самогонный аппарат, редко простаивающий без дела. Красные прожилки на лице и яростный перегар тому подтверждение.
   – Да, я – Зять. Виктор Александрович Зять, – с вызовом произнес хлыщ; у него явно пунктик по поводу фамилии. – И вы должны мне всячески содействовать. Я вам не подчиняюсь, ясно? Я представитель научной общественности, а не ваш солдафон.
   – О как. – Самара огладил усы, что было признаком раздражения, и прищурил серые глаза, словно собираясь положить противника на лопатки или пристрелить зомбака. – Ну, общественность, лезь в тачку, в пределах острога помогу, а на Территориях, если что, в расход сам пущу, никому не доверю.
   Хлыщ побледнел, трубка едва не выпала изо рта.
   – Шутка. – Самара жестом показал, куда Зятю пройти и где сесть.
   Один-ноль в пользу вооруженных сил.
   И тут сзади рявкнуло так, что Самара вздрогнул.
   – Товарищ полковник, младший сержант Белоус для дальнейшего прохождения службы прибыл!!!
   – Чего опаздываешь, младший сержант? – Самара медленно обернулся, сделав каменное лицо. Перед ним стоял тот самый коротышка-дембель, что рассказывал местным о грибах.
   – Так ведь я тут… полтора часа уже…
   – Принимай аппарат. – Самара сменил гнев на милость. – Ты ж у нас за водилу и механика.
   – Есть!
   Салон «Шатуна» был отделан розовым ковролином, кое-где протертым до дыр. Два дивана вдоль бортов предлагали присесть и расслабиться. Белоус умостился в кресло водителя, обтянутое драным дерматином, руки его вцепились в руль от «УАЗа», взглядом он пробежался по приборной панели с минимумом датчиков.
   – Эй, грибник, тебя как зовут? – Самара присел на диван рядом с водилой.
   – Вадик, товарищ полковник.
   – Так вот, Вадик, дуй на Московский вокзал, к шлюзу.
   Вездеход заурчал и довольно резко рванул с места, едва не задавив парочку молодых бойцов, что вышли из тени ангара.
   – Извините, Олег Борисович, но маршрут придется изменить, – подала голос научная общественность.
   В этот момент как раз притормозили у КПП, ощетинившегося стволами крупнокалиберных пулеметов. Самара показал документы лысому охраннику, вооруженному «калашом» и огнеметом, тот махнул рукой – мол, порядок, – ворота поползли в стороны, и только после этого полковник соизволил обернуться к Зятю:
   – Э?
   – Нам бы сначала заехать на площадь Восстания, забрать кое-какое оборудование для экспериментов. Тем более это по пути.
   Памятуя о написанном в приказе министра, Самара коснулся усов, а потом с трудом, будто челюсти заклинило, выдавил:
   – Давай, Вадик, уважим общественность.
   – Есть, товарищ полковник! – Белоус залихватски заложил вираж, швырнув вездеход в арку переулка. – Так короче будет, товарищ полковник. Домчу с ветерком!
   И домчал, а как же.
   Неподалеку возвышался обелиск городу-герою Ленинграду. Четверо, заметно согнувшись под тяжестью, поднесли к вездеходу нечто угловатое, прикрытое брезентовым чехлом. Носильщиков сопровождало отделение автоматчиков в бронежилетах и касках. Самара еще засек снайпера на крыше.
   – Что это? – Полковник кивнул на стальной короб, с которого Зять снял брезентовый чехол. В чехле обнаружилось отделение на змейке, в отделении – кожаные ремни. Ими-то Зять и принялся крепить странный агрегат к дивану.
   – Обычный ядерный фугас. Сейчас подготовим его к подрыву и… – Зять сунул трубку в рот и, заметив, как изменился в лице полковник, добавил: – Шутка.
   Один-один, общественность сравняла счет.
   – Ну чё, поехали? – заерзал на водительском сиденье Белоус, юмор не оценивший.
   – Да погоди ты! – довольно резко осадил его Зять. Было видно, что он нервничает. Сдавив зубами чубук, Зять похлопал себя по карманам, ища зажигалку. Не нашел. – Давай проверку, – велел он одному из носильщиков.
   Тот махнул рукой кому-то в доме, возле которого припарковался Белоус, – Самара заметил, как опустилась занавеска, но не рассмотрел, кто за ней стоял.
   Некоторое время ничего не происходило. Все застыли. Даже Самара затаил дыхание, заподозрив неладное: фугас не фугас, а какую-то дрянь в вездеход загрузили – факт.
   На боку ящика мигнул диод, потом загорелся ярко-ярко. Зять заметно расслабился. Сразу нашлась зажигалка. Хлыщ поднес ее к трубке, но полковник его остановил:
   – У нас не курят.
* * *
   – Нарушаю. А что поделаешь?.. – Начальник шлюза дал добро на проезд. Его предупредили, что будут люди Тихонова и что не стоит подвергать их обычной, довольно продолжительной процедуре.
   Ашот, который приготовился часа полтора заполнять формуляры и доказывать, что он не верблюд с паразитом на затылке, аж присвистнул. Мариша тоже обрадовалась.
   – Начало тип-топ, да? – подмигнул ей Дан.
   И как сглазил.
   Сразу же за воротами началась круговерть. Джип атаковали десятки зомбаков. Высунув стволы наружу, Ашот и Мариша устали стрелять, пока Данила вертел баранкой, выворачивая из когтей и лап, так и норовивших приласкать японский внедорожник. Если б хоть разок какой-нибудь лось зацепил рогами колеса, страшно подумать, что стало бы с экипажем. Обездвиженную тачку быстро превратили бы в решето, наполненное мясным фаршем.
   На въезде в Химки, когда джип впервые заглох и пришлось его толкать, их обстреляли бандиты, скрывавшиеся в развалинах высотки. Решили, видно, что «варяги» – легкая добыча. Пока Ашот напрягался, давя плечом в зад машины, а Данила пытался завести чертов металлолом, Мариша быстро убедила бандюков в том, что они погорячились. Аргументы у девушки были простые и потому доходчивые: пять трупов записала она на свой счет у громоздкого сооружения с гербом города и надписью «ХИМКИ» на синем фоне.
   Короче говоря, в пути доставщики не скучали. Не было времени, даже чтобы вскрыть конверт и изучить подробности задания. Данила вцепился в оплетку руля, Мариша и Ашот только и успевали менять магазины, а редких промежутков затишья хватало разве что на перекусы, выпить воды и выскочить по естественной надобности.
   В Твери джип опять заглох. На сей раз за руль села Мариша, Ашоту доверили боевое охранение, а Дан метров двести матерился и пыхтел, толкая «патруль» по тому месиву, в которое за годы превратилась дорога. В конце концов Ашот сжалился над ним – вместе они завели-таки внедорожник еще метров через сто.
   – Что это за хрень, брат? – Толстяк, багровый он напряжения, достал из багажника сначала один ярко-желтый сверток, потом второй и третий.
   Багажник, как выяснилось, открывался без ключа, стоило на него хорошенько надавить. Тачка доставщикам досталась просто великолепная. Зомбак загрыз и того механика, что готовил ее к выезду.
   – А ты как думаешь? – Данила облизнул пересохшие губы и потянулся за флягой, лежавшей в рюкзаке с провизией.
   – То прочее, о котором Тихонов намекнул? Но это же… – начал шевелить извилинами Ашот.
   – Защитные комплекты. – Мариша опередила толстяка. Она выбралась из машины и, сжимая автомат, тревожно поглядывала по сторонам. – В количестве трех штук – это на случай, если ты считать разучился.
   Ашот развернул комплект: новенькие резиновые сапоги на плотной толстой подошве, прорезиненный комбинезон с капюшоном, регенеративный изолирующий противогаз, перчатки…
   – Зачем это, брат?
   Дан пожал плечами. Светило солнце, щебетали мелкие птахи – вот кому не страшны слизни, ведь паразиты предпочитают ворон и кого покрупнее.
   – А в чемоданчике что? Имеем же мы право знать, а, Даня? – Не дожидаясь разрешения старшего группы, Мариша подтянула к себе груз.
   Внутри лежали десятка два упаковок с таблетками.
   – «Доксициклин», – прочитал Ашот на упаковке. – Что это?
   – Кто-то спал на занятиях. – Мариша не могла без подначек. – Этот препарат принимают при чуме, сибирской язве, холере, сыпном тифе…
   – А также гонорее, первичном и вторичном сифилисе, – Дан не преминул похвастаться своей осведомленностью, – ну, и простатите, и…
   Мариша задумчиво посмотрела на него, и он сразу понял, что ночью на страстную взаимность рассчитывать не стоит.
   – Прям даже и не знаю, что из этого списка приятней: чума или сифилис. – Ашот взял упаковку, повертел, вернул на место. – Слушайте, а вам не кажется, что груз у нас того… странный как бы? Там, куда мы едем… Что там происходит вообще, а?
   Чуть ли не впервые в жизни Мариша была солидарна с толстяком:
   – Даня, самое время вскрыть конверт, который дал тебе Тихонов.
   Данила кивнул, бумага зашелестела в его руках. И то, что он прочел, его не обрадовало.
   – В пункте назначения эпидемия сибирской язвы. Мы должны доставить больным лекарство. Мы – последняя надежда зараженных людей.
   – Так чего мы медлим, брат?!
   – Любимый, если не можешь ехать быстрее, давай я поведу.
* * *
   К одиннадцати ноль-ноль, обзаведясь транспортным средством, водителем-механиком и бесплатным довеском из гражданских, полковник Самара должен был явиться – и явился – к шлюзу на Московском вокзале.
   – Мал золотник да дорог, – привычно пошутил полковник, протягивая ладонь.
   Капитан Лешка Свиридов, старый, еще дворовый друг Самары, ответил белозубой улыбкой и крепким рукопожатием.
   Шлюз-«золотник» – то есть клапан, не путать с единицей измерения, – которым командовал Свиридов, был ничуть не мал, а уж обслуживание его стоило острогу и того больше, одной только электроэнергии… Впрочем, не о том нынче речь.
   – Ты-то как, Олежка? Какими судьбами к нам? Наружу собрался? – Лешка то и дело закрывал ярко-зеленые глаза – последствие контузии.
   – Да вот, покататься захотелось. – Самара кивнул на вездеход, возле которого курил трубку Зять и маялся от безделья Вадик Белоус. Последний уже трижды пытался рассказать ученому, чем отличается мицелий бледной поганки от плодовой ножки опенка, но особого успеха в этом не достиг.
   Жарко светило солнце. Небеса переливались всеми цветами радуги – как северное сияние, только круче.
   – Багирова жалко, – осторожно начал Свиридов.
   – Да, хороший был мужик, – кивнул Самара. – Сердечко не выдержало.
   – И что теперь, Олежка? Что в штабе говорят?
   Все знали, что Самара был любимчиком министра обороны генерала Багирова. Самару прочили на место старика, преданного служаки, который две недели назад слег, да так и не поднялся с постели. Похоронили его на Новодевичьем кладбище. Людей такого уровня все еще закапывали поверх всяких Врубелей, Тютчевых и Некрасовых, кого попроще – сжигали в крематории. Свободного пространства в Ленинграде катастрофически не хватало, с каждым годом после Псидемии население увеличивалось – в основном за счет иммигрантов, ибо Верховный совет коммуны единогласно решил трудоустраивать всех, кто с чистым затылком и аналогичными помыслами.
   Багиров скончался, не приходя в сознание и – главное! – не назначив преемника. А вооруженные силы острога обязаны находиться в постоянной боевой готовности, ибо враг не дремлет и зомбаков на Территориях не становится меньше. Верховный совет быстро определился с новой кандидатурой. Министром назначили полковника – теперь уже генерала – Адольфа Резника, однокашника Самары и Свиридова. Только вот у Свиридова с Резником личных счетов не было, а у Самары – более чем. Будучи курсантами, они девушку не поделили, на дуэли стрелялись даже, оба ранены были, обоих чуть не исключили тогда.
   Самаре не хотелось думать о том, как он уживется с новым министром. По всему – никак. Когда рушатся планы – это одно, а когда боссом становится твой лютый враг – совсем другое.
   – Да вот, вызвали. Велели тачкой обзавестись и сюда приехать. – Самара проводил взглядом здоровенный армейский грузовик, остановившийся неподалеку от шлюза, у загона из металлических столбов и рабицы, которого раньше там вроде не было. Рядом с загоном прохаживались вооруженные бойцы. – Леш, а чего у тебя тут происходит?
   В загоне, как заметил Самара, было полно народу. Уточним: обнаженного народу.
   Сердце тревожно екнуло, сработал условный рефлекс, выработанный годами: рука потянулась к отсутствующей кобуре – в пределах острога оружие носить разрешалось лишь отдельным подразделениям.
   Свиридов покачал головой – мол, дружище, лучше не спрашивай.
   Бойцы караула принялись вытаскивать из грузовика какие-то тюки, а потом зеленые ящики, по всему – привезенные с одного из военных складов, советских еще.