– Нет, все действительно довольно просто, – повторил Бейкер. – Единственное осложнение – бывшие хозяева Кариновского. Они наверняка постараются его не отпустить: истории с перебежчиками отрицательно сказываются на общем боевом духе и весьма скверно выглядят в архивных документах.
   – А что они могут сделать?
   – Скорее всего попробуют его убить. Очень хотелось бы этого избежать…
   – Хорошо, сэр, я понял. Их там много?
   – Человек шесть-восемь. У вас до отъезда будет возможность изучить досье. По большей части это просто недоумки с пудовыми кулаками. За исключением Форстера.
   – А кто такой Форстер?
   – Форстер возглавляет оперативную группу советской разведки в Северной Италии. Страшный человек! Огромный, мощный детина, владеет любым оружием и весьма талантливо планирует свои операции. Его несомненно ждет большое будущее. Но, я подозреваю, он чересчур уверен в себе.
   – Как мне с ним себя вести?
   Полковник подумал немного и изрек:
   – По-моему, лучше всего его избегать.
   Звучало не очень утешительно. Форстер, похоже, пользовался устрашающей репутацией. Но, коли на то пошло, у меня ведь тоже была устрашающая репутация. Хотя его реальные достижения вполне могли оказаться столь же незначительными, что и мои – ведь в этой сфере бизнеса все возможно. К тому же, говоря откровенно, элемент опасности меня скорее заинтриговывал, нежели отпугивал. Как-то странно пугаться заранее, сидя в уютном офисе на бульваре Осман, зато так легко мечтать о прекрасной Венеции, о голубях, взлетающих с площади Сан-Марко, о моторных лодках, мчащихся наперегонки по Большому каналу, представлять, как входишь в ресторан Дони с полными карманами денег…
   Некоторое время мы с полковником оживленно обсуждали денежный вопрос. В итоге я получил полторы тысячи долларов за работу, которая не должна была занять и двух дней. По-моему, очень неплохо. Мне даже неловко было брать такую сумму за столь легкое задание.
   В последующие сорок восемь часов я был очень занят, изучая различные досье, рассматривая карты Венеции и набивая себе голову всякой необходимой информацией. Потом Бейкеру пришло сообщение от Гуэски: Кариновский перешел на нелегальное положение; его побег полностью подготовлен. На следующее утро я вылетел в Венецию.

Глава 3

   Самолет приземлился в венецианском аэропорту «Марко Поло» в 11.30 утра. Таможню и паспортный контроль я миновал без каких-либо затруднений и вышел из здания аэропорта.
   День был теплый и ясный. Прямо впереди виднелся причал, где толпились лодочники, предлагая самые разнообразные суденышки, на которых можно пересечь лагуну и напрямую добраться до площади Сан-Марко. А за сверкающей полосой воды поднималась и сама Венеция, ее дивный силуэт – покосившиеся шпили, как бы заваливавшиеся набок четырехугольные башни, остроконечные крыши, каминные трубы, скособоченные, горбатые дома, зубчатые стены…
   Моя первая реакция была полностью связана с литературными аллюзиями и фантазиями: я думал об Атлантиде, о Порт-Ройяле, об островах Арморики. Потом я наконец обратил внимание на гигантский элеватор и тут же заметил, что все эти сказочные силуэты связаны между собой линиями электропередач и телевизионными антеннами. Теперь волшебный город казался мне подделкой, неким неуклюжим и упрямым анахронизмом. Но и это, однако, не соответствовало истине.
   Такой двойственный эффект свойствен исключительно Венеции. Город этот всегда и на всех действовал чересчур ошеломляюще – и в то же время казался ненастоящим! Когда видишь, как Светлейшая Республика любуется и восхищается собственным отражением в зеркале грязной воды, это неизбежно вызывает раздражение. Однако сколько бы вы ни порицали самонадеянность и тщеславие этой старой дамы, если вы честный человек, то не сможете не признать ее чар.
   Мне ужасно хотелось направиться прямо к ней в объятья, но, согласно полученным инструкциям, я сперва должен был ехать в городок Местре, расположенный на материке, встретиться там с Гуэски и обсудить стратегию дальнейших действий. Я с сожалением повернул на запад, где поднимавшийся вдалеке огромный столб жирного дыма указывал мне направление движения.
   Зелено-черный «фиат», из окошка которого мне улыбался молодой человек с прилизанными блестящими волосами и в янтарного цвета рубашке, притормозил рядом со мной.
   – Сколько до гостиницы «Эксельсиор» в Местре? – спросил я.
   – Сэр, я возьму совсем недорого…
   Тут меня оттолкнули в сторону – какой-то огромный толстяк с гигантской фотокамерой, одетый в светлый деловой костюм и при галстуке ручной работы. За толстяком следовал носильщик с двумя кожаными чемоданами, весьма дорогими на вид.
   – Отвезите меня в Местре, – потребовал он. – И побыстрее! – Напористый тон и произношение нараспев выдавали в нем моего соотечественника.
   – Такси занято, – заметил водитель.
   – Черта лысого! – заявил толстяк, протискиваясь на сиденье, точно червяк в узкую щель.
   – Но такси занято! – повторил водитель.
   Тут толстяк впервые заметил меня. И решил продемонстрировать вежливость.
   – Вы не против? – спросил он. – Я, правда, чертовски тороплюсь.
   Я был против, но не очень.
   – Валяйте, – сказал я ему и поднял свой чемодан.
   Однако прилизанный молодой человек решительно замотал головой и придержал меня, положив руку мне на запястье.
   – Нет, – сказал он твердо. – Ведь вы меня уже наняли!
   – Слушай, он же сказал, что не против! – возмутился толстяк.
   – Но я-то не говорил, что я не против, – ответил ему водитель. Он уже не улыбался. Он был небольшого росточка, ужасно нервный; к тому же сейчас его явно оскорбили в лучших чувствах. У меня не было никаких инструкций насчет такси, однако теперь без вооруженного сопровождения я не поехал бы с этим шофером даже на другую сторону улицы. Можете считать это предчувствием.
   Толстяк уже удобно устроился на заднем сиденье. Он вытер мокрый лоб и сказал водителю:
   – Слушай, кончай базарить, поехали.
   – Никуда мы не поедем, – заявил тот. Выглядело это так, словно он всю жизнь мечтал отвезти меня в Местре, а толстяк пытался насильно лишить его такого удовольствия.
   – Поехали, – угрожающим тоном повторил толстяк, – или я позову полицию!
   – Вот еще! – не смутился водитель. – Это я позову полицию, если вы немедленно не выйдете из машины!
   – Зови, – благодушно сказал толстяк. И подмигнул мне: дескать, экие наглецы эти туземцы!
   Тут подъехало еще одно такси, и я направился к нему. Прилизанный молодой человек на секунду сжал мое запястье, но, видимо, все же осознал неизбежность потерять меня как пассажира. Взгляд его при этом словно говорил: а ведь мы могли бы стать друзьями! Он отпустил меня и, скрестив руки, оперся о бампер своей машины.
   Я влез в другое такси. Как только мы выехали на шоссе, я, оглянувшись, увидел, что толстяк злобно орет на молодого таксиста, а тот неподвижно стоит в прежней позе. Других такси поблизости видно не было.
 
   Мой новый водитель оказался мужчиной средних лет с личиком милой обезьянки. Он вел свой «Фиат» с приличной скоростью и болтал не умолкая, что дало мне возможность проверить на нем свою легенду.
   – Вы первый раз в Венеции?
   – Нет, я здесь уже бывал.
   – А! Вы турист?
   – Нет, я представляю одну торговую фирму.
   – А, вот, значит, зачем вам в Местре!
   – Угу.
   – А чем вы торгуете?
   – Офисным оборудованием.
   – Офисным оборудованием? Пишущими машинками, значит? Понятно. Вы продаете пишущие машинки и поэтому приехали сюда аж из самой Америки?
   – Примерно так, – сказал я. Моя легенда с трудом выдерживала неожиданную проверку.
   – Вы, наверное, продаете сразу оптом? – продолжал мой водитель.
   – Да, довольно большую партию.
   – Больше, чем «Оливетти»?
   – Пока что нет, но хотим их обогнать.
   – «Оливетти» – отличная машинка! – убежденно заявил водитель. – Мне так племянница сказала, она в адвокатской конторе работает.
   – М-м-м, – с сомнением протянул я.
   – А ваша машинка как называется?
   – «Адамс-Финетти».
   – Никогда не слыхал.
   – Наша фирма больше известна своими счетными машинами, – сказал я.
   Шофер перестал задавать вопросы: он был занят обгоном трамвая на перекрестке, который удачно обошел. Впереди вроде бы было пусто, но тут слева к нам вдруг пристроился «Ситроен де-шво», справа – какой-то хмырь на «Альфа-Ромео», а сзади – «Бентли» с турбонаддувом, тройной выхлопной трубой и низкой подвеской, тоже явно надеявшийся на обгон.
   Мой таксист выжал газ до предела и стремительно рванул вперед, ловко объезжая все неподвижные препятствия на проезжей части – старушек, детские коляски и тележки разносчиков. Я откинулся на спинку сиденья, делая вид, что абсолютно спокоен.
   В туннеле мы шли впереди. «Де-шво», явно попав не в свой класс, отстал. «Бентли», ревя выхлопными трубами, шел по пятам. Однако мой водитель занял среднюю полосу, противопоставив свой опыт лошадиным силам оппонента. Он даже начал напевать, видимо, подражая великому гонщику Пастафаццу, который, как известно, всегда пел, проходя самые опасные участки трассы «Формулы-1» в Ле-Мане.
   Потом с нами поравнялся мотоцикл. Он ревел рядом с моим окном, и я мог рассмотреть мотоциклиста, одетого, как Марлон Брандо в одном из его ранних фильмов: черные кожаные штаны и куртка, усеянный заклепками широкий пояс, перчатки с раструбами, высокие резиновые сапоги и противоударный шлем. Лица видно не было – только огромные очки и рот. Мотоцикл был огромный и мощный «Индиэн».
   Некоторое время он тоже смотрел на меня, потом прибавил газу и унесся вперед, затерявшись в транспортном потоке.
   Похоже, мною интересовалась куча народу! А я все старался убедить себя, что на столь раннем этапе операции это вряд ли возможно.
   Мы добрались до окраин Местре, и водитель резко свернул в узкую улочку, тесно заставленную жилыми домами. Я нахмурился и сел прямо. Таксист улыбнулся мне и прибавил газу.
   Мы мчались мимо гаражей и магазинов. Казалось, все здесь замерло; даже тротуары были пусты. Я представил себе, как люди сидят в тесноте за своими тяжелыми деревянными ставнями и ждут очередного сезонного всплеска насилия на залитых солнцем улицах города. Я ощутил легкую тревогу: стремительно несущаяся вперед машина, опустевшие среди бела дня улицы, тот агрессивный толстяк, странный таксист, мотоциклист в коже…
   Шофер резко нажал на тормоз, и машина остановилась прямо посреди улицы. Двое мужчин одновременно выскочили из подъездов по обе стороны улицы и ввалились в такси, зажав меня в тиски. Таксист рванул с места, и мы понеслись дальше.

Глава 4

   Тип слева от меня был в спортивных коричневых брюках, бежевой спортивной рубашке, пижонском пиджаке из шелка-сырца и в туфлях из крокодиловой кожи. В руке он держал револьвер 38 калибра с ореховыми щечками на рукояти. Он упер ствол револьвера мне в бок, как ребенок, играющий в полицейских и воров. У него было узкое, гнусное личико, над верхней губой в разные стороны торчали мерзкие усики.
   – Сиди спокойно, – сказал он. – Не дергайся. И не вздумай орать. Понял?
   – Понял, – кивнул я.
   – Видишь? – продолжал он, отщелкивая и демонстрируя мне барабан своего револьвера. – Полностью заряжен. Предохранитель снят. Стоит только на спуск нажать. Ясно?
   – Вполне, – ответил я.
   – Беппо, – обратился он к своему дружку, сидевшему справа от меня, – покажи ему свою пушку.
   – Да ладно, – сказал я. – Я и так верю.
   – С чего бы это? – удивился тот, что был слева. – А может, я вру? Нет, Беппо, ты уж покажи ему!
   Беппо, бандюга весьма мощного сложения, с кислым видом извлек свой револьвер у меня из-под ребер, открыл его, подождал, пока я кивну, и снова защелкнул.
   – Здорово вы вооружились, ребята, – восхитился я.
   – Рады вам угодить, мистер Най, – сказал хмырь слева. – Кстати, можете звать меня Карло.
   – Потому что это не настоящее твое имя? – спросил я; голова у меня уже шла кругом.
   – Точно, – сказал Карло, ощерившись во весь рот.
   – Он тоже участник спектакля? – спросил я, ткнув в сторону водителя.
   – Ага! И, к тому же, большой юморист, – сказал Карло. – Так ведь, Джованни?
   – Я знаю кучу смешных анекдотов, – сообщил псевдотаксист. – Вот, к примеру: слыхали историю про двух священников и дочку садовника?
   – Сто раз! – недовольно буркнул Беппо. – У тебя все анекдоты с бородой.
   Карло засмеялся, я тоже. Состояние у меня было несколько истерическое. Я узнал их – я видел фото этих типов в досье, которое мне давал полковник Бейкер. А это означало, что я оказался в пренеприятнейшем положении.
   – Так, – сказал Карло, прослезившись от смеха и все еще продолжая смеяться, – вот мы и приехали!
   Такси свернуло в переулок, въехало в какой-то просторный двор, миновало пересохший бетонный бассейн с фонтаном и протиснулось в следующий двор. Джованни остановил машину, и мы вылезли наружу.
   С трех сторон двор окружали полуразрушенные кирпичные стены домов с окнами, забитыми досками. С четвертой стороны высилось здание, на первом этаже которого размещалась мастерская по ремонту велосипедов, а два верхних этажа были украшены изящными французскими окнами и узкими балкончиками.
   – Вот мы и дома, – повторил Карло, щелкнул предохранителем и убрал револьвер в замшевую кобуру, подвешенную у него слева под мышкой. Беппо по-прежнему сжимал револьвер в кулаке.
   – Сюда, – сказал Беппо и взял меня за локоть.
   Стоило ему коснуться меня, как я вырвал руку и бросился бежать.
   Но Карло успел преградить мне путь, снова выхватив свой револьвер.
   – Стой, или я прострелю тебе правую коленку, – сказал он.
   Очень отрезвляющее заявление. Я остановился.
   – Руки за голову! – велел он мне. Я повиновался. Карло подошел ближе, что-то сердито буркнул и ударил меня по лбу стволом револьвера.
   И тут я услышал, как наверху кто-то аплодирует. Мы все дружно задрали головы.
   Одно из французских окон было распахнуто. На узком балконе стоял человек. Он еще раза три с издевательским видом хлопнул в ладоши; его аплодисменты эхом отразились от кирпичных стен.
   – Вот ведь странная вещь, – заметил человек на балконе без особого выражения, – до чего же на некоторых действует сам факт обладания оружием – прямо-таки опьяняюще, верно, Карло? Прямо-таки разума лишает, да?
   – Он же пытался бежать! – возразил Карло.
   – А кому я втолковывал: ни в коем случае не повредить товар? – мягко спросил тот, на балконе. – Вооруженный человек должен знать, что нельзя стрелять по тем, кто обеспечивает ему хлеб насущный.
   – Извините, мистер Форстер, – смиренно сказал Карло.
   Человек на балконе милостиво пригласил меня:
   – Прошу вас, мистер Най, поднимайтесь сюда. Здесь нам удобнее будет спокойно все обсудить.
   Форстер повернулся и вошел в комнату, а Карло и Беппо взяли меня в клещи с обеих сторон и быстренько поволокли в велосипедную мастерскую. Таксист вытащил из кармана тряпку и принялся полировать капот своей машины.

Глава 5

   – Добро пожаловать в солнечную Италию, – приветствовал меня Форстер.
   – Спасибо. Я счастлив, что оказался здесь, – ответил я, чувствуя себя вовсе не так беспечно, как старался им показаться.
   Мы находились в большой мрачной гостиной над мастерской. Карло и Беппо обыскали меня на предмет оружия, ничего не нашли, и Форстер велел им исчезнуть. Не знаю, был ли он сам вооружен; выглядел он так, словно никакое оружие ему в жизни нужно не было.
   Я узнал его сразу – вспомнив фото в досье. Грубоватое красное лицо, крупные черты, на губах усмешка, откровенно-роковой взгляд широко поставленных глаз: все в точности как я запомнил. Что меня поразило, так это его невероятные габариты и вес. В досье было указано, что рост у него шесть футов и два дюйма, а вес – 220 фунтов. Но выглядел он по крайней мере на тридцать фунтов тяжелее и на дюйм выше.
   Здоровенный детина. Согласно досье, он был буквально помешан на культуризме, а также являлся чемпионом по стрельбе из пистолета и имел черный пояс по карате. Учитывая все эти обстоятельства, я решил: лучше пока с ним не связываться и уж тем более не пытаться его задушить.
   – Мистер Най, – сказал он, – у меня просто нет слов, чтобы выразить, с каким огромным нетерпением я ждал нашей встречи!
   – Да неужели? – молниеносно парировал я.
   Форстер кивнул, точно подтверждая сказанное.
   – Я и поверить не мог, что когда-нибудь мне удастся познакомиться со знаменитым агентом Икс.
   А вот это уже, пожалуй, звучало угрожающе. Видимо, слухи о моих выдающихся способностях распространялись с поразительной быстротой. Полковник Бейкер получал неплохие дивиденды с изобретенного им оперативника-фантома. Он-то явно был в выигрыше, а вот что было делать мне?
   – А кто такой агент Икс? – спросил я.
   Форстер сочувственно покачал головой и сказал:
   – Мне очень жаль, старина, но ваша легенда сгорела. Вам придется смотреть действительности в лицо. Что, конечно, весьма неприятно для человека с вашей репутацией. Извините, но так уж получилось.
   Это, и правда, было весьма неприятно. Мало того, ситуация, на мой взгляд, была чревата фатальным исходом. Но я решил ни за что и ни в чем не признаваться.
   – Не понимаю, о чем вы, – сказал я.
   – Ответьте мне только на один вопрос: где найти Кариновского?
   – Рад был бы помочь, но я такого человека не знаю.
   – Значит, не скажете?
   – Я же не могу сказать вам то, чего и сам не знаю.
   Форстер вытянул губы трубочкой и некоторое время обдумывал мой ответ. Судя по акценту, он был либо немцем, либо австрияком, но стремился вести беседу в легком, даже игривом тоне, за которым, впрочем, чувствовалась угроза. Видимо, сказывалось влияние Италии. К сожалению, в целом получалось довольно плохо – тупо и тяжело. Рапира – явно не его оружие, решил я; ему куда больше подходит дубина. Да и чувство юмора у него было какое-то тяжеловесное, тевтонское. Таких людей многие вообще считают лишенными способности воспринимать шутки. Я понял, что это человек, в общем, довольно нелепый, но чрезвычайно опасный.
   – Най, – сказал он спокойно, – а вы не слишком далеко зашли? Вы ведь, несомненно, знаете: в нашем мире трудно хранить секреты. Форд прекрасно знает, чем занимается «Дженерал Моторс», а все планы «Кока-колы» известны «Пепси». То же самое и в секретных службах разных стран. В конце концов, наша профессия имеет и свои определенные традиции. Неписаные, правда, и, может быть, недостаточно четко обозначенные, но все-таки традиции.
   Я с интересом слушал. Все это было для меня ново.
   – Шпионы всегда шпионят друг за другом, – продолжал Форстер. – Причем даже больше, чем за правительственными чиновниками или военными. И если агент попадает в руки противника и если он оказался несомненно уличенным в содеянном и в принадлежности к определенному государству, предполагается, что он – в соответствии с добрым спортивным духом – признает свое поражение и расскажет все, что должен рассказать, оставив позу неприступного молчальника профессиональным патриотам. Живи и давай жить другим – вот наш лозунг; история – штука длинная, а жизнь – короткая. Такие у нас традиции. И в этом есть определенный смысл, не правда ли, мистер Най?
   – Вполне определенный, – сказал я.
   Форстер улыбнулся с видом победителя.
   – Я могу понять ваши чувства. У вас потрясающая репутация; и вы желали бы сохранить ее. Но я надеюсь, что гордыня – не ваш порок. Все мы люди, все мы время от времени совершаем ошибки; даже человек с вашим опытом от них не застрахован. И в случае неудачи несомненно следует отнестись к ней разумно и постараться сохранить жизнь, чтобы иметь возможность продолжить бой на следующий день. А вы как думаете, мистер Най?
   Это была самая лучшая проповедь, которую я когда-либо слышал. Я чуть не заплакал от умиления.
   – Целиком и полностью с вами согласен, – заявил я.
   – Тогда скажите, где найти Кариновского.
   – Но я не знаю, где он находится.
   – А что вы агент Икс – это вы, по крайней мере, признаете?
   – Конечно. Я все что угодно могу признать – что я агент Икс, Игрек, Зет – лишь бы доставить вам удовольствие. Но я все равно не знаю, где находится Кариновский.
   – Извините, но вы должны это знать, – заявил Форстер. – В конце концов, это ведь ваша совместная операция.
   – Нет, не моя, – отвечал я. Черт, сорвалось с языка! Но он все равно уже знал про Гуэски.
   – Не может быть, чтобы всем этим заправлял один Гуэски, – сказал Форстер. – Он же совершенно некомпетентен.
   Теперь было самое время выяснить, действительно ли это так.
   – Впрочем, Гуэски можно сбросить со счетов, – продолжал Форстер. – Операцией командуете вы, и у вас, разумеется, есть вся относящаяся к делу информация.
   – Но я не знаю, где Кариновский, – повторил я чуть ли не в пятнадцатый раз.
   Форстер несколько минут изучающе глядел на меня. Потом сказал:
   – Мистер Най, я взываю к вашему спортивному духу. Умоляю, не заставляйте меня прибегать к э-э-э… насилию.
   Он говорил вполне искренне. Я всем сердцем разделял его убеждения. И действительно желал избавить его от неприятной необходимости причинять мне боль.
   – Мне бы очень хотелось вам помочь, – сказал я. – Но не могу. Можете поверить мне на слово?
   Форстер еще некоторое время изучающе смотрел на меня. Потом сказал:
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента