Слабая голубоватая звездочка светилась среди тысяч и тысяч других. Тополь хотел сказать: "Земля". Он и думал, что сказал это слово.
   А сказал он:
   - Чайкен...
   В следующее мгновенье он увидел в углу экрана "Сигнал" и едва не вскрикнул от изумленья. Белоснежная стрела его была безжалостно перегнута посредине, почти сложена вдвое. Кормовой реакторный отсек и носовая часть "Сигнала", где находилась кабина главного пульта, сближенные, словно концы ножниц, были в опаснейшем, недопустимом соседстве! Останься они в "Сигнале", им не помогли бы никакие скафандры. Никогда бы радиация не пошла на убыль. Она неизбежно убила бы их уже в ближайшие месяцы.
   "Насколько же я оказался прав! - подумал Тополь. - Но только не торжествовать! Мы оба не знали!"
   Он оглянулся на Радина. Тот не отрывал глаз от голубоватого крошечного светлячка на экране кругового обзора. И Тополь подумал облегченно и озадаченно: "Но до чего замечательно получилось!.."
   
2. ДОЛГАЯ ВАХТА

   Как же все это было?
   Тополь лежит в своем кресле, пристегнутый к нему ремнями.
   Рядом в таком же кресле - Радин. Он спит. Сейчас вахта Тополя. Уже четвертая вахта на орбите вокруг Юпитера. И такою же будет пятая, шестая, двадцатая...
   А какими радостными были первые часы возле Юпитера!
   "Десант" проходил от него на расстоянии двадцати семи миллионов километров. Они могли видеть небо, звезды. Могли видеть Землю! Даже бурлящая атмосфера Юпитера со всеми ее поясами и облачными протуберанцами не казалась Тополю страшной. Он жадно оглядывал ее - как давно знакомую, как преддверие близкого возвращения домой - и говорил, говорил, говорил...
   - Первый шаг - самый важный. Рад. Он позади. И от Юпитера мы скоро уйдем. Хорошо бы напоследок пролететь под его облаками, своими глазами увидеть, что там происходит. Но и промчатся так близко - здорово. Кому это удавалось до нас?..
   - ...А вдруг под облаками Юпитера города? В нижних слоях его атмосфера очень сжата. Газы там стали жидкостями. Но разве не может быть так: города плавают на поверхности этого моря, как надводные корабли в океанах нашей планеты?..
   Он так ликовал! Ему хотелось петь, смеяться. И чтобы Радину тоже было весело. Чтобы и он смеялся.
   Да, какими же счастливыми были для Тополя первые часы возле Юпитера!..
   И все это время он упоенно работал. Он брал пробы забортного вакуума, фотографировал облачные структуры, замерял напряженность магнитного поля...
   Первым увидел на экране кругового обзора изображение этого шара Радин. Впрочем, его нельзя было бы не заметить. На экране вдруг вспыхнуло крошечное, с грецкий орех, нестерпимо яркое солнце. По характеру поглощения радиоволн сразу установили, что это металлический шар. Он находился в четырехстах тысячах километров впереди них и тоже шел по орбите спутника Юпитера.
   Они торопливо начали определять элементы его траектории, температуру поверхности, массу, объем.
   Они ничего почти не успели: на экране вспыхнул еще один такой же сияющий диск. Потом их стало четыре, затем восемь, шестнадцать, тридцать два... Диски удваивались до тех пор, пока не слились в одно сплошное изображение. Весь экран излучал ослепляющий блеск! Стрелки приборов радиоконтроля бестолково метались по шкалам.
   "Юпитеряне, Рад?" - "Все может быть". - "А что же еще?". - "Не знаю", вот и все реплики, которыми они обменялись за те двадцать восемь секунд, пока на экране происходили эти превращения.
   Затем блеск уменьшился - на экране опять было лишь тридцать два изображения. Они сгруппировались в кольцо. Оно пульсировало: шары то сближались, то расходились; то наступали на "Десант" (делались крупней), то отступали (делались меньше). И всякий раз при этом они рывком перемещались к верхнему обрезу экрана и потом медленно сдвигались вниз, туда, где на экране голубело полукружье Юпитера. Они явно звали за собой, вели, и облачная пелена юпитерянской атмосферы под этими шарами дыбилась исполинскими арками, раздвигалась воронками. Она тоже звала.
   - Надо идти за ними, Рад, - сказал Тополь.
   Мысль, что с помощью технически развитой цивилизации Юпитера они смогут оказаться на Земле быстрее, чем за шесть лет, - через год, через месяц, завтра! - вдруг овладела им с такой силой, что его стала бить дрожь.
   - Они нас зовут, - продолжал он, не сводя глаз с экрана. - И если они вывели на орбиту сразу столько космических кораблей, они помогут нам. Это в их силах Мы не только вернемся скорее на Землю, мы установим с ними контакт. Сразу два дела!
   Он ожидал, что Радин будет говорить о необходимости еще и еще все проверить, рассчитать, окончательно убедиться, но тот ответил лишь одним словом:
   - Хорошо.
   Мягко защелкали переключатели. Автоматически сработало кресло, принимая чудовищно возросший вес тополевского тела. Радин круто, почти яростно бросив "Десант" к Юпитеру, навстречу шарам. Те резко отпрыгнули, вытянулись в линию, поплыли за нижний обрез экрана.
   Волокнистые космы атмосферы Юпитера заплескались на экране кругового обзора. "Десант" промчался сквозь строй шаров.
   И тут обнаружилось, что никаких шаров нет. Ни спереди, ни сзади.
   Радин тотчас же вырвал "Десант" вверх, к звездам. Шаров на экране кругового обзора по-прежнему не было.
   - Да где ж вы, в самом-то деле! - услыхал Тополь искаженный перегрузкой голос Радина. - Ведь вы должны быть здесь!..
   Двигателям "Десанта" пришлось много-много часов надсадно гудеть на предельных режимах. Не для того уже, чтобы, переходя в область притяжения Марса, распроститься с Юпитером, а просто чтобы не упасть на него, удержаться на самой скромненькой круговой орбите.
   Когда опасность, наконец, миновала, на пульте горели красные сигнальные лампочки: центральная группа двигателей - горючего нет... Левая группа горючего нет... Правая группа - горючего нет...
   Как кошмар преследовало потом Тополя это видение пульта, словно обрызганное каплями крови.
   Да. Теперь не уйти. Пройдет двести-триста лет, Юпитер начнут планомерно осваивать, и тогда, конечно, наткнутся на их "Десант". Но будет это лишь через два-три века.
   Мысль эта оглушила Тополя. Резко, одним ударом. Отняла у него желание и есть, и пить, и даже дышать. Она настолько угасила в нем всякий интерес к тому, что происходит в корабле, и к тому, что происходит в космосе, что любое действие, жест стали требовать от него огромных усилий. Даже простое проявление внимания - выслушать и понять, что говорит Радин, - стало почти непосильной работой. То, что он слышал, врывалось в его мозг лишь отрывками, словно голос Радина то появлялся, то исчезал, заглушаясь, сходя на нет.
   - Была удачной орбита, - говорил Радин, - стала менее удачной. Для тех, кто может наблюдать нас с Юпитера или с орбиты вокруг него, наше положение не изменилось.
   Когда это Радин повторил уже, наверно, в десятый раз, оно дошло до сознания Тополя. Он оживился.
   - Кто же может нас наблюдать с Юпитера? - спросил он.
   Радин, откровенно обрадованный, что завладел наконец вниманием Тополя, продолжал:
   - Тот, кто населяет города, о которых ты говорил, кто увел нас этими импульсами.
   - Быть бы твердо уверенными...
   - Пожалуйста! Можно еще точнее установить!
   - Как? Ринувшись туда? - Тополь указал на пол.
   - Зачем? Надо высадиться на одном из спутников Юпитера. Если юпитерянская цивилизация так высока, она уже вышла на спутники. Это всегда первый этап освоения космоса.
   - К тому же, ты скажешь, некоторые из них по размерам не меньше Земли и на них есть атмосфера. Но она ведь водородно-метановая!..
   - Пускай! Это ничего не меняет. Здесь, у Юпитера, мы обязаны отыскать цивилизацию, которая поможет нам вернуться домой.
   - О, понимаю, ты предлагаешь видеть в исследовании спутников завтрашнюю радость? И благодаря этому до времени не сойти с ума?
   Радин ответил совершенно серьезно:
   - Хотя бы и так, Вил. Но только в то, что мы вернемся на Землю, я больше чем верю. Я знаю - так будет.
   - Предчувствие? - грустно усмехнулся Тополь. - Спасительное самовнушение?
   - Я уже много раз ходил в космос.
   - И всегда возвращался, - с той же грустно-понимающей улыбкой закончил за Радина Тополь.
   Расчеты были готовы. Те жалкие остатки низона, которые чудом сохранились в тормозных двигателях, позволяли им посетить три спутника Юпитера, - к сожалению, самых небольших и самых удаленных от планеты: Одиннадцатый, Восьмой и Девятый. Эти спутники были настолько малы, что даже не имели названий. Только номера.
   Затем они могли еще вывести "Десант" на такую орбиту, на которой он оставался бы не менее двадцати пяти тысяч лет.
   Было что-то очень утешающее в этой цифре - двадцать пять тысяч лет! Она была как заявка на бессмертие.
   По условиям экономичного расхода энергии, ближайший из спутников они могли посетить через год и двести семьдесят восемь дней. И это ожидание было первым барьером, который предстояло преодолеть.
   
3. ЧАСЫ РЕШЕНИЙ

   - Вил! Вспомни, пожалуйста, что за пленка - АДБ-31?
   - Это летописная пленка.
   - А что это значит?
   - Как что? Каждые пять минут - кадр перед "Десантом"!
   - И можно установить, когда именно делались отдельные снимки?
   - Еще бы! Цифры в левом верхнем углу - это год, месяц, число, время суток. Но в чем дело, Рад? Почему ты спрашиваешь то, о чем знаешь сам? Ты проверяешь мои умственные способности?
   - Видишь ли, я стал просматривать эту пленку и наткнулся на любопытнейший факт.
   Радин легким жестом пододвинул фотометр к креслу Тополя. Тот покорно прильнул к окулярам прибора.
   Почти весь снимок занимал причудливый облачный протуберанец. Формой он напоминал трехногого рогатого человека с непомерно большой головой и крючковатым носом. Тополю приходилось делать усилие, заставляя себя вглядываться в снимок. Однако он сразу вспомнил момент, когда снимок был сделан: в то самое время, когда они гнались за мифическими шарами.
   - Я ничего не вижу особого, - проговорил он, переводя взгляд на Радина.
   - Ну, а что в левом верхнем углу?
   - Там цифры. Я тебе уже говорил о них.
   - А несколько ниже их?
   Тополь взглянул еще раз.
   - Здесь какая-то точка.
   - Смотри дальше.
   Радин щелкнул переключателем. На втором снимке была та же точка, но не было протуберанца.
   Привстав с кресла и держась одной рукой за него, Радин положил другую руку на плечо Тополя и осторожно, потому что дело происходило в мире без тяжести, потряс его:
   - Вил! Мы гнались с тобой не за призраками. Это было. Но только не десятки шаров, а один! Все остальные - мираж, радиоотражение от ионосферы Юпитера. Это реальный объект. Вил! И надо искать и искать его по тем элементам орбиты, которые мы успели установить!..
   Они нашли его на десятые сутки бессменных наблюдений.
   Теперь они были осторожнее. Едва изображения шара начали двоиться, Тополь стал изменять длины радиоволн, на которых работали локаторы, отыскивая среди них такие, которые свободно проходили бы сквозь ионосферу Юпитера. Изображения делались все более размытыми, расплывались, но в разной степени. Одни сильней, другие слабей. В конце концов на экране осталось лишь одно из них. Тоже расплывчатое, без четких границ, но зато единственное. Это, несомненно, было реально существующее космическое тело, естественного или искусственного происхождения. Измерения показали, что оно находится от них на расстоянии двухсот пятидесяти тысяч километров.
   - Давай обсудим, - предложил Радин, когда это было установлено со всею определенностью. - И как можно спокойнее. Прежде всего предположим самое худшее: металлоидный астероид!
   - Нет, - Тополь категорически крутил головой, - ты обрати внимание: изображение на экране совершенно одинаково по яркости. Так отражать импульсы может только металлическое, идеально гладкое шарообразное тело и к тому же полое, судя по его массе и диаметру!
   - Ну а если скорость его вращения тысячи оборотов в минуту? Тогда обломок тонкий, как лист бумаги, и то будет казаться гладким и шарообразным.
   - Но в этом случае радиоимпульсы очень ослаблялись бы, отражаясь во все стороны от его поверхности, рассеиваясь!
   - И значит?
   Тополь отозвался не сразу; сомнений не оставалось: это космическое тело было искусственного происхождения. Но если так, тогда возникали сразу сотни вопросов. На какой из них отвечать?
   Он сказал:
   - К Юпитеру, Рад, кроме нас, не направлялся еще ни один из земных кораблей. И тем более такой малообтекаемой формы. Шар не лучшая форма для ракеты.
   Тополь обнаружил вдруг, что Радин не слушает. Он по-прежнему смотрит на Вила, но, ничего не видит. Он задумался. А на лице его все следы многодневного изматывающего труда: синие круги под глазами, бледные губы, мешками отвисшие щеки. Таким Тополь еще ни разу не видел Радина. "Ведь он же старик! - подумал Тополь. - Он и рассчитывал на свои силы, когда хотел оставаться в "Сигнале"..."
   - Итак, этот корабль не с Земли, - бодрым голосом продолжал Тополь, однако помочь нам они все равно смогут! Речь ведь идет о том, чтобы нас физически перенесли к Земле!
   Радин провел рукой по лицу и как бы стер с него всю усталость - так преобразила его слабая улыбка.
   - Да, - сказал он, часто мигая. - Все это очень возможно. Только не надо сейчас ни очень радоваться, ни потом огорчаться. Береги силы, Вил. Ты измотался, ты плохо выглядишь. Я все время боюсь за тебя. Сможешь ли ты выдержать?
   "Это я плохо выгляжу? - подумал Тополь. - Да кто ж из нас двоих плохо выглядит?.."
   Выйти на новую орбиту, чтобы сблизиться с этим шаром, "Десант" не мог. Но можно было добраться до шара, пользуясь ракетными поясами, и, значит, с очень небольшим снаряжением.
   И тут возникли вопросы, на которые Тополю самому было трудно найти ответы. Радин же вдруг начал проявлять по отношению к предстоящим событиям такое спокойствие, что оно походило на безразличие.
   Шар как появился, так мог и исчезнуть. Ожидание только уменьшало шансы на спасение. Но, с другой стороны, если цивилизация обитателей шара окажется очень далека от земной, кто поручится, что, пока удастся наладить контакты, они не погибнут от голода, от жажды, не задохнутся от недостатка кислорода? Предположим, что тот цилиндрик, который оказался на оболочке "Сигнала" и потом погиб в кратере Януса, - представитель какой-либо подобной цивилизации. Космонавты могли бы обмениваться с ним знаниями, но не продовольствием или водой: судя по всему, и вода, и продовольствие, необходимые людям, ему были просто неведомы.
   Радин же словно снял с себя всю командирскую ответственность и передал ее Тополю: "Верю - ты справишься наилучшим образом".
   Или, может, он был уверен, что обитатели шара схожи с людьми? Но что за наивная уверенность?
   - Цивилизация, которая имеет дело с металлом, - рассуждал Тополь, наверняка знает электромагнитные волны. По-хорошему, они должны бы заметить импульсы наших локаторов и послать ответный сигнал. Стало бы легче идти на риск. Мы бы знали, чего можно ждать. Но что с тобой. Рад? Ты себя плохо чувствуешь?
   Радин пожимал плечами:
   - Нет. Я как обычно. С тобой я согласен. Все эти рассуждения правильны.
   Но по глазам его Тополь видел, что, говоря это, он смотрит куда-то далеко-далеко за пределы кабины "Десанта".
   Сопровождаемые связками из баллонов с водой, кислородом и контейнерами с родфлерией, горбатые от универсальных питателей, обвешанные гранатами аварийной защиты и пластиковыми мешками утилизаторов, обложенные тройными комплектами труб ракетных поясов, они вывалились в космос и оказались в облаке молочного тумана. В ледяные кристаллы мгновенно превратились не только водяные пары, но и кислород и азот воздуха, содержавшегося в кабине.
   Было что-то печально закономерное в том, что и в этот раз они покидали корабль, взрывом распоров его корпус, сразу и навсегда отрезая себе всякий путь к отступлению.
   
4. НЕЗВАНЫМИ ГОСТЯМИ

   Они падают на Юпитер! Это было первой мыслью Тополя, когда туман рассеялся. Свинцово-серые клубы облаков, такие плотные, казалось, что о них можно разбиться, стремительно приближались. И в то же время по всем своим ощущениям Тополь знал, что он никуда не падает, - он чувствовал, что находится в состоянии невесомости и, значит, свободно летит вокруг Юпитера по бывшей орбите "Десанта".
   "Опять ускорение без всякого проявления инерции? - подумал он скорей изумленно, чем тревожно. - Но оно же наблюдалось мной прежде только в том мире, с особыми физическими законами! Или мы оттуда так и не выбрались? Может, Рад потому-то и не заинтересовался тогда моими рассказами о всех тех чудесах, что сам тоже видел их? А может, после путешествия со световой скоростью мы с Радом обрели способность так легко переносить перегрузки?.."
   Клубы облаков тем временем начали быстро уменьшаться в размерах. Но, значит, теперь космонавты удаляются от Юпитера! И опять никаких перегрузок!
   - Я уже сориентировался, Вил, - услышал Тополь голос Радина, - можешь идти за мной.
   Тополь включил ракетный пояс. Сразу появился "верх" и "низ". Тело Тополя всей своей физической массой стало привычно сопротивляться нарастанию скорости - инерция действовала вполне нормально! И едва Тополь убедился в этом, он понял: не они с Радиным только что падали на Юпитер! Напротив! Облачный слой планеты взметнулся было навстречу им.
   Описав дугу, Тополь полетел вслед за Радиным. Пятикилометровый шнур, соединявший их, тянулся за ними, словно невод, которым они собирались загрести звезды.
   Это был действительно шар диаметром не менее двух километров. Его поверхность блестела, как полированное серебро. И он вращался, делая, примерно, один оборот в минуту.
   Они подлетели к нему так близко, что могли бы дотронуться. С такого расстояния зеркальная поверхность казалась им плоской, и поэтому особенно безопасной.
   - Сигнализировать стуком? - предложил Тополь.
   - Лучше бы просто походить по нему, - ответил Радин. - Стук может вызвать защитную реакцию. Надо сразу же ясно сказать, что мы только осматриваем...
   Радин приземлился в районе полюса. Немного постоял, словно прислушиваясь к чему-то, замеряя радиоактивность, приложил датчик на тыльной стороне левой ладони к поверхности шара, потом погладил ее.
   Тополь висел над ним в двух десятках метров и едва только увидел этот жест, смело опустился рядом с Радиным.
   - Что же? - сказал тот. - Пока все благополучно. Но как ты думаешь, что это может быть?
   Он указал себе под ноги, и Тополь увидел, что стоит возле квадратного пятна из какого-то голубоватого металла. Размером оно было с большой люк, и, вероятней всего, именно им и являлось.
   Прежде чем отвечать. Тополь оглянулся - такие же квадраты равномерно располагались через каждые сорок - пятьдесят метров. Едва ли это могло быть входами в корабль. Слишком их оказывалось тут много.
   Пояса прижимали космонавтов к шару и, вращаясь теперь вместе с ним, они пошли по серебристой поверхности. Квадратные пятна встречались по-прежнему. Либо это были солнечные батареи, либо, наконец, просто окна. То, что они не прозрачны, ничего не означало. Непрозрачное людям, могло быть прозрачно для существ с инфракрасным или ультрафиолетовым зрением. Но если имелись окна, то где-то должна была оказаться и дверь?
   Впрочем, при постукивании голубоватые поверхности казались гораздо монолитнее остального корпуса. Скорее всего это были торцы колонн.
   Они ходили по шару, постепенно все более свыкаясь с ним, становясь смелей. Величина радиации в любых точках его поверхности не превышала уровня, вызванного космическими лучами. Следовательно, шар не имел реактора. Температура его тоже всюду была одинакова и равна той, какую и должно иметь блестящее серебром тело на таком расстоянии от Солнца. Мысль, как сделать, чтобы обитатели шара обратили на них внимание, все более беспокоила их.
   Они стучали.
   Это ни к чему не привело.
   Пытались сигнализировать аппаратурой ультразвуковой связи.
   Никаких ответов и вообще никаких звуков и ультразвуков приемники не уловили.
   В их распоряжении была и еще одна возможность - пустить в ход излучатели. Доли секунды - и они бы проникли внутрь шара. Или хотя бы пробили отверстие. Уж для ремонта кто-нибудь обязательно выйдет!
   Но решиться на это они не смогли: в сущности, это была бы зауряднейшая диверсия.
   Они дошли до другого полюса и остановились. Дальше идти было некуда. Радин усмехнулся:
   - Покинутое старье?
   - Слишком блестит, - ответил Тополь.
   - Но, значит, эта штуковина не могла попасть к Юпитеру очень издалека.
   Тополь не ответил. Видимо, от усталости ему все стало вдруг как-то безразлично.
   - Ну что же, - продолжал Радин. - Будем обживать. Выбрать участок без этих квадратов - мало ли что там под ними? - построить шатер, исследовать, ждать...
   Подходящее место нашлось на экваторе. Было оно достаточно велико площадью более десяти тысяч квадратных метров.
   - Будем жить, имея вес, - довольно проговорил Радин, отстегивая гранату аварийной защиты. - Это всегда очень полезно перед возвращением на Землю, хотя и придется ходить в нашем дворце по потолку...
   Тополь не успел ответить. Он почувствовал, что куда-то летит. Уже в следующую секунду он осознал, что это "куда-то" - Юпитер!
   - Держись! - крикнул он Радину, считая, что и с ним происходит то же самое.
   Рядом змеилась петля шнура. Он попытался схватить ее, но тут последовал рывок такой силы, что баллоны и контейнеры, которыми он был обвешан, оторвались, словно виноградины со встряхнутой кисти, и понеслись дальше.
   - Пеномасса схватилась, - услышал он голос Радина. - Все хорошо, Вил. Тополь услышал смех: Радин смеялся! - У тебя просто выключился пояс!..
   Но теперь Тополь почувствовал, что его почти с такой же силой тянет назад! Тянет, и в то же время вращает, как волчок. Небо и Юпитер слились в гигантский черно-голубой круг.
   Резко изогнувшись, он ухватился за шнур. Вращение не прекратилось, но он оказался лицом к шару и смог увидеть, что шнур наматывается на него, как на катушку. Еще не легче!
   Шнур соскользнул с шара. Тополя снова метнуло. Уже не к Юпитеру, а в черноту неба, и гораздо слабей.
   - У меня израсходован весь низон. Предупреждение я проворонил, - сказал он.
   - Ничего, - ответил Радин. - Я сейчас тебя подтяну. - Он помолчал, потом быстро добавил: - И надо скорей - шар замедляет вращение. Нас заметили.
   Через несколько минут Тополь оказался возле пеномассовой грибообразной лепешки. Шар не вращался. Неподвижна, словно на астероиде "Странное", была россыпь созвездий над головой.
   Они выглядели очень по-разному. Радин совершенно терялся в беспорядочной горе мешков, баллонов и баков. Тополь же в одном только скафандре стоял рядом со всей этой горой и держался за скобу контейнера с родфлерией.
   - Стоять и ждать, - по командирской привычке Радин отдавал последние распоряжения. - Идти только по приглашению. Спешка может быть понята ложно. И хорошо, что ты остался без всех запасов. Глядя на меня, не так-то просто решить, где же тут космонавт.
   - А если выход с другой стороны? Или у полюсов?
   - Не беспокойся. Нас заметили. Нам дадут знать.
   - Ты слышишь? - спросил Тополь шепотом: поверхность шара стала слабо дрожать.
   Они увидели вдруг, что именно та часть поверхности, на которой они находились, медленно сдвигается, открывая треугольник отверстия.
   Неподвижный край оболочки шара подсек застекленевшую пеномассу и срезал ее.
   Уходить? Но зачем? Они должны сразу показать, что относятся ко всему, что их встретит, с полным доверием. И они медленно пошли по движущемуся участку поверхности, приближаясь к отверстию.
   Когда идти было уже некуда, Радин выключил пояс. Они находились на краю гигантской воронки с вершиною где-то в глубине шара. Воронка была тоже из зеркально отполированного металла. Звезды и мрак неба отражались в ней серебряными и черными полосами.
   Легкие толчки струй ракетного пояса внесли их в этот конус, и вскоре уже они были в его вершине, возле четырех параллельных балок, которые, словно стволы орудий, были направлены к звездам.
   Они ждали: откроется дверь или люк, и это укажет путь в другое помещение. А может быть, створки задвинутся и кто-то выйдет навстречу.
   Но проходили минуты, а все оставалось без изменений.
   - Надо убрать шнур, - сказал Радин, - может быть, он мешает.
   Пеномассовый гриб витал за пределами конуса. Радин подплыл к Тополю (он держался за одну из балок), отцепил концы шнура от скафандров, смотал в кольцо, вышвырнул в небо.
   Что-то темное заслонило звезды. Гигантское сигарообразное тело с короткими стреловидными крыльями бесшумно вдвинулось в конус. Оказалось, что балки служат направляющими Ракета въехала по ним как по рельсам. Тополь медленно отступал пред кораблем, держась за балку и готовый, если понадобится, немедленно оттолкнуться от нее. Радин плыл возле носовой части корабля и размахивал руками, чтобы привлечь внимание.
   От стенок конуса отделились две изогнутых трубы. Огромными хоботами они присосались к сигарообразному телу. Тополь увидел, что Радин грудью (микрофоном звуковой связи) припал к одной из этих труб. Баки и баллоны парили рядом с ним, мешая принять наиболее удобную позу. Но, видимо, он все-таки что-то слышал - это было заметно по выражению его лица. Впрочем, Тополь и сам вдруг ощутил легкое дрожание балки, будто по трубе перекатился какой-то предмет. Недолго постояла полная тишина. Потом балка опять легко завибрировала.