— Можно и так это истолковать, — улыбнулась Салли. — Эхнатон порвал с культом Амона, перенес столицу из Фив в Ахетатон — сейчас эта местность носит название Тель аль-Амарна, где он возвел для своего единого бога, Атона, великолепные храмы. В отличие от угрюмых, мрачных, таинственных святилищ Амона, эти храмы были наполнены светом, радостью…
— Гм-гм, — буркнул Новицкий, — в таком случае это была самая значительная в мировой истории замена одной буквы.
— Мне кажется, — прибавил Томек, — и самая дорогостоящая.
— Давайте дослушаем до конца, — запротестовала Салли. — Мы остановились на правлении Тутанхамона и, хотя я и занимаюсь археологией, об этом правителе слышала мало.
— Совершенно верно, — согласился Смуга. — Действительно, им интересуется лишь горстка любителей Египта, завсегдатаев аристократических салонов и ученых. К ним принадлежит и мой, как вы его называете, лорд[50]. Уже много лет он пытается получить позволение на проведение раскопок в Долине царей[51], поскольку он убежден, что там кроется еще немало тайн и, между прочим, не найдена гробница Тутанхамона.
— Если вера творит чудеса, тогда он прав, — сказа Вильмовский.
— Не одна вера. Найдено немало предметов, указывающих, что гробница действительно может находиться там, в Долине[52].
— А раз так, стоит рискнуть, — задумчиво произнес Вильмовский.
— Точно, — прибавил капитан, — риск — благородное дело.
— И здесь мы подходим к сути дела. Среди реликвий, приобретенных лордом, был круглый золотой поднос, украшенный небольшими фигурками, представляющими одного и того же юношу.
— И этим юношей оказался Тутанхамон?
— Естественно.
— Откуда такая уверенность?
— На подносе иероглифами высечено его имя.
— Но из этого вовсе не следует, что гробница этого фараона находится в Долине царей.
— Согласен, однако все настоящие приобретения моего коллекционера берут происхождение оттуда! Это первое. И второе: одна из фигурок представляет этого юношу после смерти, — объяснил Смуга.
— Как это — после смерти? Мертвого? — спросил Томек.
— Нет, — возразил Смуга. — Живого.
— Ты меня извини, Ян, пусть я стану китом, если хоть что-нибудь понимаю, — вздохнул Новицкий.
— Кроме того, — развел Смуга руками, — во всем виновата борода…
— Ян! Перестань шутить и объясни, наконец, в чем дело, — взволновался Вильмовский. — Поздно уже.
— Фараонов всегда изображали с бородой, поскольку в древности, и не только в Египте, она означала мудрость и власть.
— Но что это имеет общего с живым или мертвым фараоном? — в нетерпении возразил Вильмовский.
— Для знающих предмет имеет много общего, — ответил Смуга. — У живых фараонов борода изображалась со срезанным концом, у умерших же — с загнутым, полукруглым. Борода с полукруглым концом уподобляла фараона божеству мертвых, Озирису.
— Это значит…
— Это значит, дорогая Салли, — не дал перебить себя Смуга, — что поднос был изготовлен и пожертвован после смерти властителя. Может, это сделал тот, кто его любил? Не будем забывать, что Тутанхамон скончался очень молодым.
— Весьма затейливо построенное рассуждение, — заметил Вильмовский, а Новицкий давно уже гладил свою закругленную на конце бородку и усмехался про себя.
— А сколько их было, этих фигур? — допытывалась Салли.
— На подносе должно было быть четыре, но лорд получил его лишь с тремя: золотая представляла молодого владыку как солдата, алебастровая — пастухом, а деревянная — богом Озирисом… У меня есть их фотографии, потом разглядите как следует.
— Значит, одной фигурки не достает… Почему?
— Именно! Кто, когда и для чего оторвал ее от подноса?
— На этот вопрос следует найти ответ. Может, нам улыбнется счастье? Все указывает на то, что поднос был найден в гробнице Тутанхамона, а именно в Долине царей. Мой лорд допускает, что преступники вскрыли гробницу.
— Которой, по мнению других, вообще не существует…
— И это мы должны установить, — закончил свое повествование Смуга.
Наступило молчание.
— Это может быть поединок двух великих фараонов, — как бы сама себе проговорила Салли.
— Что ты сказала? — спросил ближе всех сидящий к ней Новицкий. Салли повторила свои слова.
— Не надо так шутить, синичка, — укорил ее суеверный капитан.
— Это не шутка, — возразила решительная Салли. — Может быть, это будет встреча настоящего короля приключений с фараоном из Долины царей!
V
— Гм-гм, — буркнул Новицкий, — в таком случае это была самая значительная в мировой истории замена одной буквы.
— Мне кажется, — прибавил Томек, — и самая дорогостоящая.
— Давайте дослушаем до конца, — запротестовала Салли. — Мы остановились на правлении Тутанхамона и, хотя я и занимаюсь археологией, об этом правителе слышала мало.
— Совершенно верно, — согласился Смуга. — Действительно, им интересуется лишь горстка любителей Египта, завсегдатаев аристократических салонов и ученых. К ним принадлежит и мой, как вы его называете, лорд[50]. Уже много лет он пытается получить позволение на проведение раскопок в Долине царей[51], поскольку он убежден, что там кроется еще немало тайн и, между прочим, не найдена гробница Тутанхамона.
— Если вера творит чудеса, тогда он прав, — сказа Вильмовский.
— Не одна вера. Найдено немало предметов, указывающих, что гробница действительно может находиться там, в Долине[52].
— А раз так, стоит рискнуть, — задумчиво произнес Вильмовский.
— Точно, — прибавил капитан, — риск — благородное дело.
— И здесь мы подходим к сути дела. Среди реликвий, приобретенных лордом, был круглый золотой поднос, украшенный небольшими фигурками, представляющими одного и того же юношу.
— И этим юношей оказался Тутанхамон?
— Естественно.
— Откуда такая уверенность?
— На подносе иероглифами высечено его имя.
— Но из этого вовсе не следует, что гробница этого фараона находится в Долине царей.
— Согласен, однако все настоящие приобретения моего коллекционера берут происхождение оттуда! Это первое. И второе: одна из фигурок представляет этого юношу после смерти, — объяснил Смуга.
— Как это — после смерти? Мертвого? — спросил Томек.
— Нет, — возразил Смуга. — Живого.
— Ты меня извини, Ян, пусть я стану китом, если хоть что-нибудь понимаю, — вздохнул Новицкий.
— Кроме того, — развел Смуга руками, — во всем виновата борода…
— Ян! Перестань шутить и объясни, наконец, в чем дело, — взволновался Вильмовский. — Поздно уже.
— Фараонов всегда изображали с бородой, поскольку в древности, и не только в Египте, она означала мудрость и власть.
— Но что это имеет общего с живым или мертвым фараоном? — в нетерпении возразил Вильмовский.
— Для знающих предмет имеет много общего, — ответил Смуга. — У живых фараонов борода изображалась со срезанным концом, у умерших же — с загнутым, полукруглым. Борода с полукруглым концом уподобляла фараона божеству мертвых, Озирису.
— Это значит…
— Это значит, дорогая Салли, — не дал перебить себя Смуга, — что поднос был изготовлен и пожертвован после смерти властителя. Может, это сделал тот, кто его любил? Не будем забывать, что Тутанхамон скончался очень молодым.
— Весьма затейливо построенное рассуждение, — заметил Вильмовский, а Новицкий давно уже гладил свою закругленную на конце бородку и усмехался про себя.
— А сколько их было, этих фигур? — допытывалась Салли.
— На подносе должно было быть четыре, но лорд получил его лишь с тремя: золотая представляла молодого владыку как солдата, алебастровая — пастухом, а деревянная — богом Озирисом… У меня есть их фотографии, потом разглядите как следует.
— Значит, одной фигурки не достает… Почему?
— Именно! Кто, когда и для чего оторвал ее от подноса?
— На этот вопрос следует найти ответ. Может, нам улыбнется счастье? Все указывает на то, что поднос был найден в гробнице Тутанхамона, а именно в Долине царей. Мой лорд допускает, что преступники вскрыли гробницу.
— Которой, по мнению других, вообще не существует…
— И это мы должны установить, — закончил свое повествование Смуга.
Наступило молчание.
— Это может быть поединок двух великих фараонов, — как бы сама себе проговорила Салли.
— Что ты сказала? — спросил ближе всех сидящий к ней Новицкий. Салли повторила свои слова.
— Не надо так шутить, синичка, — укорил ее суеверный капитан.
— Это не шутка, — возразила решительная Салли. — Может быть, это будет встреча настоящего короля приключений с фараоном из Долины царей!
V
Важные беседы
Появление Смуги с новой загадкой внесло в существование друзей большое оживление, но не изменило основного ритма их жизни. Уехать из Каира, не приняв определенного плана действий, они не могли. А решить что-либо было невозможно, пока здесь, на месте, они бы не узнали что-то такое, что позволило бы сделать этот план осуществимым. С виду они по-прежнему вроде бы беспечно бродили по улицам Каира, посещали все те места, где полагалось быть туристам. Однако некоторые прогулки имели теперь иную цель.
На первую такую прогулку выбрались Вильмовские и Смуга. Одетые в безупречные европейские костюмы, они ехали на двуконном извозчике вдоль Нила. Смуга, знающий по-арабски несколько слов, давал указания вознице. Они как раз подъезжали к мосту Аль-Тахир.
— Яминак[53], — сказал Смуга, касаясь тросточкой плеча извозчика.
Видимо, дорога была ему хорошо знакома.
— Шималак! Направо! — велел он и вскоре приказал остановиться.
Средневековой колотушкой они постучали в большую дверь. Отворил темнокожий, одетый в белое, слуга. Названные Смугой имена он принял спокойно.
— Господа ожидают, — произнес он. — Прошу сюда.
Он ввел их в большой, просторный салон и указал на мягкие кресла.
— Прошу подождать, — сказал слуга и вышел.
Вильмовские с любопытством оглядывали изысканно убранную комнату. Их внимание привлекла тяжелая английская мебель и прелестный мраморный камин. Над ним и окнами, закрытыми подобранными в тон шторами, тянулся узорчатый карниз. На полу был расстелен тоже соответствующий общему стилю пушистый ковер.
— Внутри английское консульство весьма напоминает мне дворец махараджи Альвару, — шепотом заметил Томек.
— Ох, уж этот британский колониальный шик… — усмехнулся Смуга.
Им не пришлось долго ждать. В салоне появился элегантный полноватый флегматичный джентльмен. Он приветствовал Смугу, как старого знакомого. Когда же Смуга представил Вильмовских, он с особой сердечностью пожал руку Томека.
— Да-да, молодой господин Вильмовский, — сказал он. — Много слышал о вас и рад познакомиться. Я понимаю, что ваш визит — результат чего-то большего, чем простой интерес, — добавил он, явно держа в памяти состоявшийся до этого разговор со Смугой. Получив подтверждение, он предложил без промедления перейти к делу. Они слушали то, что мог им предложить, и одновременно пили великолепный кофе, поданный черным боем, нубийцем.
— Должен сказать, господа, афера эта имеет много аспектов. Прежде всего, конечно, уголовный. В последние недели многим богатым коллекционерам были предложены ценные древние предметы культа и повседневного обихода, якобы происходящие из Долины царей. По отношению к некоторой их части — это святая правда. Говорят, что утащено даже несколько мумий! — пошутил он. — В основном же это великолепные подделки.
Он перевел дух и уже серьезно продолжил:
— Похоже, что переговоры ведет всегда один человек. В полицейских хрониках Италии, Франции и Англии ему дали кличку «Фараон». Вроде бы, он представлялся таким образом: «Я — король Долины» или «Я — железный властелин», «железный фараон». Приходит всегда вечером, оставляет на пробу несколько подлинников. Через несколько дней наступает торговый обмен фальшивками. «Фараон» обычно предостерегал от обращения в полицию. Однако кто-то, удостоверившись в обмане, все-таки это сделал. Преступник ловко увернулся от расставленной ловушки, а тот коллекционер через пару недель скончался от какой-то странной, нераспознанной врачами болезни.
— Месть фараона, — негромко произнес Смуга.
— Вот-вот, так сразу и сказали, и большинство коллекционеров словно воды в рот набрали.
— Ну хорошо, вы описали уголовную сторону дела, а каковы другие?
— Это может показаться вам неправдоподобным, но существует и политический аспект. Знаете, господа, мне иногда кажется, что над миром, мыслями и сердцами людей… властвуют журналисты. И в нашем случае в прессе начались нападки такого рода: похищают нашу собственность, до британских колоний никому нет дела; правительство бездействует… Французы начали вывозить наши сокровища еще при Наполеоне, и сейчас продолжается то же самое… Крик бульварной прессы похвалила оппозиция, и поехало… А между тем, выборы на носу[54].
— Я так понимаю, — прервал Смуга, — что сейчас требуется успех.
— Ну, я бы так не упрощал. Важнее всего раскрыть преступление. Британское правительство, естественно, оплатит все расходы.
— А другой помощи от вас нам нечего ждать? — не без иронии спросил Томек.
— Я гарантирую вам полное содействие властей и местной полиции, — заверил англичанин. — Недавно я звонил одному из чиновников нынешнего хедива[55]. Он охотно вас примет, это доброжелательный человек. С вашего позволения, я с ним созвонюсь… На какое время с ним договариваться?
— Чем быстрее, тем лучше, — сказал Вильмовский. — Хоть на завтра, если только можете.
— Сейчас узнаем. Я оставлю вас на минуту…
После того, как англичанин вернулся, были обсуждены еще кое-какие вопросы, однако Вильмовский и Смуга старались не затягивать визита. По их словам, им хотелось бы вернуться домой до начала сиесты. Любезный англичанин предложил им автомобиль — модное в аристократических и дипломатических кругах изобретение. Гости попросили отвезти их в центр города, где они договорились встретиться с друзьями.
Новицкий с Патриком и Салли уже поджидали на площади Оперы. Все вместе осмотрели здание театра в стиле модерн, оно буквально утопало в зелени скверов, и посетили — что давно было обещано Патрику — ботанический сад и зоопарк. Зоопарк оказался таким большим, что нечего было и думать, чтобы осмотреть его за один раз. Они остановились лишь перед некоторыми животными. И задержались у небольшой плантации папируса, всем это было интересно, ведь в результате хозяйствования папирус в Египте почти полностью исчез. Домой вернулись только вечером.
На следующее утро у них была назначена встреча в самой известной древней части Каира Аль-Джамалия. Там жил один из чиновников и близких сотрудников хедива Ахмад аль-Саид.
— Интересный человек, надо думать, — предположил Смуга.
— Слушай, Ян, поезжайте-ка вы с Томеком без меня. Я не дипломат и не ученый… — заупрямился Новицкий. — А мы с Андреем займемся подготовкой к экспедиции.
На первую такую прогулку выбрались Вильмовские и Смуга. Одетые в безупречные европейские костюмы, они ехали на двуконном извозчике вдоль Нила. Смуга, знающий по-арабски несколько слов, давал указания вознице. Они как раз подъезжали к мосту Аль-Тахир.
— Яминак[53], — сказал Смуга, касаясь тросточкой плеча извозчика.
Видимо, дорога была ему хорошо знакома.
— Шималак! Направо! — велел он и вскоре приказал остановиться.
Средневековой колотушкой они постучали в большую дверь. Отворил темнокожий, одетый в белое, слуга. Названные Смугой имена он принял спокойно.
— Господа ожидают, — произнес он. — Прошу сюда.
Он ввел их в большой, просторный салон и указал на мягкие кресла.
— Прошу подождать, — сказал слуга и вышел.
Вильмовские с любопытством оглядывали изысканно убранную комнату. Их внимание привлекла тяжелая английская мебель и прелестный мраморный камин. Над ним и окнами, закрытыми подобранными в тон шторами, тянулся узорчатый карниз. На полу был расстелен тоже соответствующий общему стилю пушистый ковер.
— Внутри английское консульство весьма напоминает мне дворец махараджи Альвару, — шепотом заметил Томек.
— Ох, уж этот британский колониальный шик… — усмехнулся Смуга.
Им не пришлось долго ждать. В салоне появился элегантный полноватый флегматичный джентльмен. Он приветствовал Смугу, как старого знакомого. Когда же Смуга представил Вильмовских, он с особой сердечностью пожал руку Томека.
— Да-да, молодой господин Вильмовский, — сказал он. — Много слышал о вас и рад познакомиться. Я понимаю, что ваш визит — результат чего-то большего, чем простой интерес, — добавил он, явно держа в памяти состоявшийся до этого разговор со Смугой. Получив подтверждение, он предложил без промедления перейти к делу. Они слушали то, что мог им предложить, и одновременно пили великолепный кофе, поданный черным боем, нубийцем.
— Должен сказать, господа, афера эта имеет много аспектов. Прежде всего, конечно, уголовный. В последние недели многим богатым коллекционерам были предложены ценные древние предметы культа и повседневного обихода, якобы происходящие из Долины царей. По отношению к некоторой их части — это святая правда. Говорят, что утащено даже несколько мумий! — пошутил он. — В основном же это великолепные подделки.
Он перевел дух и уже серьезно продолжил:
— Похоже, что переговоры ведет всегда один человек. В полицейских хрониках Италии, Франции и Англии ему дали кличку «Фараон». Вроде бы, он представлялся таким образом: «Я — король Долины» или «Я — железный властелин», «железный фараон». Приходит всегда вечером, оставляет на пробу несколько подлинников. Через несколько дней наступает торговый обмен фальшивками. «Фараон» обычно предостерегал от обращения в полицию. Однако кто-то, удостоверившись в обмане, все-таки это сделал. Преступник ловко увернулся от расставленной ловушки, а тот коллекционер через пару недель скончался от какой-то странной, нераспознанной врачами болезни.
— Месть фараона, — негромко произнес Смуга.
— Вот-вот, так сразу и сказали, и большинство коллекционеров словно воды в рот набрали.
— Ну хорошо, вы описали уголовную сторону дела, а каковы другие?
— Это может показаться вам неправдоподобным, но существует и политический аспект. Знаете, господа, мне иногда кажется, что над миром, мыслями и сердцами людей… властвуют журналисты. И в нашем случае в прессе начались нападки такого рода: похищают нашу собственность, до британских колоний никому нет дела; правительство бездействует… Французы начали вывозить наши сокровища еще при Наполеоне, и сейчас продолжается то же самое… Крик бульварной прессы похвалила оппозиция, и поехало… А между тем, выборы на носу[54].
— Я так понимаю, — прервал Смуга, — что сейчас требуется успех.
— Ну, я бы так не упрощал. Важнее всего раскрыть преступление. Британское правительство, естественно, оплатит все расходы.
— А другой помощи от вас нам нечего ждать? — не без иронии спросил Томек.
— Я гарантирую вам полное содействие властей и местной полиции, — заверил англичанин. — Недавно я звонил одному из чиновников нынешнего хедива[55]. Он охотно вас примет, это доброжелательный человек. С вашего позволения, я с ним созвонюсь… На какое время с ним договариваться?
— Чем быстрее, тем лучше, — сказал Вильмовский. — Хоть на завтра, если только можете.
— Сейчас узнаем. Я оставлю вас на минуту…
После того, как англичанин вернулся, были обсуждены еще кое-какие вопросы, однако Вильмовский и Смуга старались не затягивать визита. По их словам, им хотелось бы вернуться домой до начала сиесты. Любезный англичанин предложил им автомобиль — модное в аристократических и дипломатических кругах изобретение. Гости попросили отвезти их в центр города, где они договорились встретиться с друзьями.
Новицкий с Патриком и Салли уже поджидали на площади Оперы. Все вместе осмотрели здание театра в стиле модерн, оно буквально утопало в зелени скверов, и посетили — что давно было обещано Патрику — ботанический сад и зоопарк. Зоопарк оказался таким большим, что нечего было и думать, чтобы осмотреть его за один раз. Они остановились лишь перед некоторыми животными. И задержались у небольшой плантации папируса, всем это было интересно, ведь в результате хозяйствования папирус в Египте почти полностью исчез. Домой вернулись только вечером.
На следующее утро у них была назначена встреча в самой известной древней части Каира Аль-Джамалия. Там жил один из чиновников и близких сотрудников хедива Ахмад аль-Саид.
— Интересный человек, надо думать, — предположил Смуга.
— Слушай, Ян, поезжайте-ка вы с Томеком без меня. Я не дипломат и не ученый… — заупрямился Новицкий. — А мы с Андреем займемся подготовкой к экспедиции.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента