По сути дела главная причина такого поведения — в подсознательном желании показать самому себе, насколько ты исключительный. Это часть пути к победе. «Я великий, я самый великий». Я всегда старался убедить самого себя в этом. На самом деле я так в этом преуспел, что забыл, что помимо жизни в культуризме существует другой образ жизни, отделенный от той жизни, которой я жил. Причина моих попыток что-то доказать в том, что я чувствовал себя ущемленным, так как не был самым лучшим. В книге «Pumping iron» я привел отличный пример: когда у вас есть BMW — ездит неплохо, но не отличная машина, вы пытаетесь ехать наперегонки и обогнать всех, кто попадается на пути — только чтобы доказать, что ваша машина быстроходная. Но когда вы имеете FERRARI или LAMBORDJINI — машины очень дорогие и очень мощные, тогда вы ЗНАЕТЕ, что можете обогнать, кого угодно на дороге и больше уже не с кем не соревнуетесь. Вы едете со скоростью 55 миль в час даже на шоссе без ограничения скорости. Каждый может вас обогнать, но вы знаете, что достаточно только чуть наступить на педаль газа, и он останется далеко позади. Вы ЗНАЕТЕ насколько реальны ваши достоинства и поэтому доказывать все это нет нужды. То же было со мной в тот период жизни. Я хотел думать, что являюсь самым великим культуристом, но я не был им. Пока не был. В мыслях — в том числе. Поэтому в каждый момент приходилось делать попытки доказать это самому себе.
   Жизнь моя изменилась и в других областях. Впервые у меня появилась постоянная девушка. Это облегчило тренировки и сделало более спокойным мое поведение. Больше не нужно было грубостью доказывать свои мужские качества.

ГЛАВА ПЯТАЯ

   Я знал, что я — победитель. Знал, что предстоит сделать большие и значительные дела. Многие скажут, что такой образ мыслей абсолютно не скромен. Я согласен. Скромность — не то слово, которое обо мне можно было бы когда-нибудь сказать, оно не характеризует меня ни с какой стороны и надеюсь, что никогда не будет. Однако есть вещи, которые я обнаружил для себя как раз перед моими вторыми соревнованиями на Mr. UNIVERS. Я сформулировал их в простом перечне, впоследствии я его часто просматривал и проверял пункт за пунктом.
   1. У меня хороший, правильный обмен веществ. У меня отличная костная структура: длинные ноги, руки, туловище. К тому же все пропорционально и смотрится как единое связанное целое.
   2. Я учился использовать как хорошие, так и плохие стороны моего воспитания. У меня были строгие родители и поэтому я очень дисциплинирован. Но у меня не было некоторых вещей, в которых я как ребенок нуждался — я думаю, это и сделало меня таким жаждущим преуспеть, победит, быть лучшим, добиться признания. Если бы у меня все было, и я был бы избалован, то не пошел бы свой путь. Таки с образом результатом не совсем приятного для меня элемента в воспитании явился положительный путь к успеху и признанию.
   3. Я начал тренироваться в такой местности, где не было развлечений. Некуда там было пойти развлечься и это позволило мне сосредоточиться и почувствовать, что реально может дать культуризм.
   4. У меня всегда было положительное отношение к пути на вершину. Никогда в мыслях не возникало даже самого малейшего подозрения, что меня постигнет неудача. Это помогало тренироваться и пробовать. У меня был равномерный и уверенный настрой. Никогда не возникало желание прерваться и прекратить тренировки. Я тренировался по 12 месяцев в году, тренировался по настоящему тяжело без перерывов. Большинство культуристов тренируются не так. Я пожертвовал большим количеством вещей, без которых они не могут обойтись. Меня все это не волновало. Просто я хотел выиграть сильнее, чем все это остальное. Чего бы мне это не стоило, я продолжал действовать по своему.
   5. Я был откровенен по отношению к себе в том, как выглядит мое тело и что следовало улучшить. Как только я обнаруживал слабое место, я прилагал все усилия, чтобы его устранить. Например, в самом начале мне все говорили: «У Арнольда нет икр. По сравнению с его бедрами или руками его икры совершенно не развиты». Один взгляд в зеркало позволил мне убедиться в их правоте. Мне требовались гораздо лучшие икры. Я начал тренировать икры каждый день и в два раза больше, чем другие мышцы — через год икры у меня появились. Потом кто-то мне еще сказал: «Арнольд, у тебя недостаточно развиты дельтовидные». Тогда я начал тренировать дельтовидные очень интенсивно. Придумал свое собственное упражнение, его теперь называют «жим Арнольда», это упражнение с вращательным движением напрямую воздействует на дельты. Вся моя энергия: как физическая, так и волевая была сфокусирована на одном: стать Mr. UNIVERS. Конечно, нельзя было заранее быть уверенным в победе, я не был слепым, слабые места у меня были — даже бросающиеся в глаза — над ними приходилось работать. Многие культуристы отказываются от этого и работают с наиболее развитыми своими частями тела, это гораздо приятнее. Но меня бы не удовлетворили самые лучшие руки, ноги или грудь. Я хотел иметь самое лучшее телосложение в мире.
   Я знал, что у меня было все необходимое. Оставалось все это собрать в единое целое, а значит позировать, выступать. Мне нужно было управлять своим телом на сцене при позировании во время предварительного судейства, я не согласен был всего лишь подражать кому-то. Я разработал свою собственную программу позирования, подходящую под мое телосложение, размеры, стиль. Для это я вырезал фотографии из культуристских журналов. Иногда я обращал внимание только на положение рук или торса. Ту часть тела, положение которой мне нравилось, я обводил. Иногда фотографии эти вообще не имели отношения к культуризму. Я искал фотографии манекенщиков или танцоров, позы которых мне нравились и которые я считал возможным повторить. Я пытался создать нечто особое, нечто одновременно слитное, мощное и прекрасное. Собранное вместе все это дало 20 поз. Комбинируя и изменяя, соединяя одну позу с другой я работал, пока не получилось нечто, говорящее само собой «Арнольд».
   Выглядел я массивно, но при этом присутствовала пропорциональность и элегантность. Этот стиль и нужно было поймать. Позирование — это самовыражение, оно — часть вашей личности. Я был как кот. Тело было упругим и гладким. Я хотел, чтобы в моей программе было много движения, а это не часто встречается среди культуристов. Я хотел двигаться по-кошачьи, грациозно переходя из одной позы в другую. Получалось как бы лирическое течение, и вдруг оно наполнялось мощью, вот так: как взрыв! Точно как кошачий прыжок — прекрасный и бесшумный полет и сильное приземление. Кот-убийца, большой кот. Именно так я хотел выглядеть.
   Закрыв глаза, я представлял, как я буду выглядеть, я представлял это зрительно, движения и пытался их оформить в единое целое. Постепенно все удалось свести к наиболее подходящим сильным кошачьим позам. Потом, понемногу, я работал над тем, чтобы связать их в единую, льющуюся как поток, программу. Эту программу позирования я испытывал во время представлений и потом просил зрителей критиковать. Особенно я просил говорить о том, что им не нравилось. Особенно меня интересовало мнение близких друзей — они знали к чему я стремлюсь и давали, поэтому правдивые оценки. Их правда мне была необходима. Потом я возвращался к себе и работал над выявленными слабыми местами.
   На уме у меня было всегда одно слово: СОВЕРШЕНСТВО. Я сосредотачивался на том, чтобы сохранять позу некоторое время. Очень важно держать позу около минуты, чтобы всякое постороннее движение прекратилось и тогда мускулы могут запомнить в каком положении нужно зафиксировать позу. Я заснял свою программу на пленку и прокручивал ее раз за разом. Я смотрел сам на себя, анализировал свою программу и критиковал ее. Так я учился. Несчетные часы я провел, позируя, но еще больше времени — анализируя результаты.
   Позирование — это чистейшей воды театр. Я это понял и мне это понравилось. Есть культуристы, совсем не уделяющие внимания позированию и, конечно же, они не выигрывают.
   Кроме того, много времени я провел, наблюдая как позируют другие, просматривая фильмы, особенно с теми ребятами, против которых я должен был выступать. Я хотел заметить их слабые места и сильные стороны. Тогда в день соревнований я мог с ними бороться. Я замечал, какие позы или связки у них самые лучшие. Тогда в ответ на одну такую позу я мог сделать три и показать гораздо больше частей тела судьям. Все это придавало уверенность в победе.
   Каждый вечер перед сном я думал: «Чем лучше ты будешь позировать, Арнольд, тем заметнее будет, что ты держишь себя под контролем, все увидят, что ты — высокий класс. Чем лучше ты будешь позировать, тем меньше у тебя будет напряжения на лице, лицо должно быть расслаблено. Лицо должно показывать, что ты победитель. Ты победитель, Арнольд». Эти слова я написал на листке бумаги и повесил так, чтобы часто его видеть. Эти слова я повторял по дюжине раз каждый день.
   Ваше духовное состояние сильно влияет на судей, Когда идет соревнование, все ваше поведение играет очень важную роль. Вы должны гордится собой. Вы должны гордо стоять, связки и позы должны быть наполнены гордостью. Можно позировать как проигравший и можно позировать как победитель. Это очень трудно объяснить, но я всегда с первого взгляда вижу, как человек позирует. Например, если типичный пораженец делает двойную бицепсную позу, то вместо того, чтобы раскрыться, как бы прячется за своими бицепсами. Победитель делает двойную бицепсную позу по настоящему раскрываясь. Всем своим движением он говорит судья: «Посмотрите на эти мускулы!» — вот в этом разница. Переходя из одной позы в другую длинным скользящим движением он демонстрирует вам свою уверенность. Если он улыбается — то же.
   Почти у всех моих соперников я заметил одну и ту же ошибку: в день соревнований они беспокоились только о своем теле, чтобы ОНО хорошо выглядело. Я всегда чувствовал — вот она ошибка. Если вы об этом заботитесь в день соревнований вы делаете это чуть-чуть поздно. Об этом, то есть о вашем теле стоило бы позаботится в течение тренировочного года, а во время соревнования следовало бы побеспокоиться о том, как ваши соперники выглядят. Это значит, что вам следует думать о них, анализировать их поведение и действовать в соответствии с ситуацией, с тем как они выглядят, и что они делают. Я себя к этому подготавливал. Если кто-то выходит с некоторой позой, я знал, с какой другой позой могу выйти я. Я знал и чувствовал, когда надо выложить всю энергию в серьезное позирование перед судьями. Именно в этот момент вы выигрываете или терпите поражение. Позировать перед аудиторией не так ответственно, получается, что то вроде балета, где вы в принципе выступаете как исполнитель показательной программы и соревновательного элемента тут практически нет. Конечно, оба позирования важны, но перед судьями каждый элемент имеет большее значение для итогового зачета.
   Кроме того, я всегда хотел, чтобы мое тело выглядело более выразительно и зрелищно, чем у среднего культуриста. Основная причина заключалась в общей у нас с Регом Парком черта: когда я просто стою, расслабившись, выгляжу я очень пропорционально, без этих чрезмерно широких плеч и слегка отставленных в сторону рук, что обычно можно наблюдать у большинства культуристов. Я не имею в виду, что в расслабленном виде мое тело не выглядит массивным, но в нем нет ничего необычного и чрезмерного. Никогда я не пытался смотреться напряженно и закрепощено.
   Однако когда я позирую, мой внешний вид коренным образом изменяется. Все тело раскрывается как кузнечный мех, и мускулы возникают там, где их до этого не было заметно. Даже при измерениях разница поразительна. Например, измерение расслабленной руки дает девятнадцать дюймов, а если ее напрячь, она раздувается до двадцати двух дюймов. Это же справедливо и для груди. Я могу раздуть грудь так значительно, что это поражает окружающих; им не понятно, откуда возникает этот объем. Мои бедра также выглядят стройными, но при напряжении они очень сильно увеличиваются в объеме. Это прямой результат работы с увеличенным числом повторений и меньшими весами. Потому что если вы будете тренироваться с большим весом, то будете выглядеть, как Франко Коломбо; ваши мышцы всегда будут присутствовать на виду. В результате во время позирования особого удивления вы не вызовете. Что касается меня, то я предпочитал более выразительное тело, тело человека сцены.
   В мыслях я уже выиграл титул «Мистер Юниверс». Мое воображение было уже готово к этому, тело тоже. Я работал над тем, чтобы создать самое большое и самое совершенное тело, которое кто-либо видел.
   Везде вокруг я расклеил списки и схемы того, над, чем мне надо было сосредоточиться. Каждый день перед тренировками я видел все это. Работа велась двадцать четыре часа в сутки; мне нужно было думать об этом все время. Я должен был заставить себя чувствовать, что икры имеют такое же значение, как и бицепсы. Нужно было постараться, чтобы эта мысль утвердилась, потому что в течение многих лет я сосредотачивался на тренировке бицепсов: самом важном элементе бодибилдинга.
   Я понял также, что каждый мускул должен быть отделен от соседнего. Некоторые из известных упражнений казалось не подходили для меня, поэтому мне приходилось разрабатывать упражнения, которые сделали бы возможным это разделение в мышечных группах. Все должно было быть разделено, но, тем не менее, представлять единое целое. Короче говоря, это означает, что когда вы позируете, фигура должна представлять единое целое, но в тех местах, где мускулы соединяются, переходят один в другой, должны были быть разграничивающие впадины. Например, мышцы груди и дельтовидные должны были работать вместе, но между ними должна была быть разделительная граница. Разделение. До этого времени я сосредотачивался на массе и не заботился особо о разделении. На этот раз я начал работать над разделением мускулов, это финишная операция затрагивала непосредственно конфигурацию мышцы.
   Я искал упражнения, которые бы сожгли каждый грамм жира окружающего мышцы. Я подходил к этому как ученый. Нужно было найти упражнения отделяющие дельты от трапеции. Я пришел к гребущему движению вверх. Делал его на пляже с тяжелыми весами. Потом понадобилось упражнение, отделяющее грудь от дельтовидных, я назвал это упражнение «поднятие гантели перед собой». Я тренировался на наклонной доске, чтобы отделить грудь от пресса.
   Икры были по-прежнему слабым местом. Я начинал тренировать их в первую очередь, таким образом, удавалось навесить максимальный груз на машину и по-настоящему «взорвать» их. Если не удавалось набрать достаточно веса на машине, я просил самого здорового парня сесть на машину дополнительно к грузу. После каждой тренировки я делал много напряжения, нечто вроде суперизометрии, постоянно позируя перед зеркалом. Часами лежал на солнце, чтобы удалить жировую ткань из-под кожи.
   Каждый раз, когда я позировал, многие говорили: «Прямо не верится в твои результаты, Арнольд. Ты выглядишь еще более отточенным. Как-то внезапно ты перестаешь выглядеть грубым. Ты выглядишь качественнее». Эти результаты меня стимулировали, и я еще сильней стремился к ним. Например, я напрягал ногу и видел прогресс в бедрах. Это придавало еще большую уверенность и желание. Я регулярно отмечал достигнутые результаты в своих таблицах и заставлял себя работать еще сильнее.
   В последние несколько недель я тренировался с еще большей интенсивностью, потому что до меня дошли слухи, о новом сопернике. Денис Тинеро только что выиграл титул «Мистер Америка» и в некоторых кругах о нем говорили как о новом «Мистере Юниверс». Я достал его фотографии и проанализировал их: он выглядел фантастически. И, тем не менее, у него не было огромных рук, и я чувствовал, что у меня лучше спина и грудь. Тем не менее, я понимал, что его ноги были развиты лучше моих. Я тренировался, но невозможно очень сильно изменить ноги за один год. Я чувствовал, что могу лишь догнать его по ногам, но в других областях я чувствовал, что побеждаю его без усилий.
   Я сравнивал самого себя с фотографиями Тинеро — несмотря на то, что фотографии очень обманчивы. Я смотрел сам на себя более критически критично, чем когда-либо. Теперь каждые нес колко дней я записывал результаты взвешивания и измерения объема. Теперь я уже непосредственно готовился к соревнованиям. За две недели до соревнований я выступил в Wales. Мне сказали, что я выглядел фантастически. Но у тех, кто говорил мне это, были журналы с фотографией Дениса Тинеро на обложке и на счет моих шансов выиграть они были настроены скептически. Мне говорили следующее: «Вот этого парня ты должен победить, Арнольд. Смотри, какое у него разделение, смотри какой рельеф». Тинеро был главный соперник. Я не знал, будет ли снова участвовать Chet Yorton, но о нем я не беспокоился, потому что его я мог бы легко победить. Главной моей заботой был Денис Тинеро.
   Когда я вернулся в Лондон из Wales-a, я тренировался однажды с Ricky Wayne. Он жил в Лондоне и издавал английскую версию журнала «Muscle Builder». Он пожал мне руку и сказал мне, что Тинеро был такой рельефный, что прямо трудно поверить и добавил, что у меня нет никаких шансов. Я почувствовал, как меня укололи слова Рики. Он заметил это и пожал плечами. Это просто факт. Я отказывался верить. Тогда Рики привел данные Тинеро. В журналах результаты измерений всегда завышены, поэтому об этом я не беспокоился. Но по фотографиям я, конечно, мог видеть, что Тинеро совершенен. Он был великолепен.
   Я подумал: «О'кей, он выглядит как победитель, но, тем не менее, я одержу верх над ним». Я вернулся обратно в Мюнхен, когда оставалось менее двух недель до соревнований. Я стал тренироваться тяжелее, чем когда-либо ранее. Даже за день до соревнований я пришел утром в зал и провел там три часа интенсивной тренировки. Потом я поехал в аэропорт и улетел в Лондон. Самолет приземлился там, около полуночи и решил не ложиться спать. Потому что я был так психологически напряжен, готовясь к соревнованию, что уснуть все равно бы не смог. С другой стороны я считал, что если всю ночь не спать, то это позволит сбросить несколько лишних калорий, жира с талии.
   В шесть часов на следующее утро я спустился на лифте и вышел на улицу. Перед «Ройал Отелем» уже толпились культуристы, которые тоже, наверное, слишком нервничали, чтобы спать.
   Тинеро приехал из Америки со своим тренером Leo Stern-ом Стен держал его в стороне от людского сборища, чтобы никто его не видел до соревнований.
   Мой друг Ваг Беннет был одним из судей, мы встретились с ним в то утро. Он помогал мне: давал советы, помогал настроиться. Он уже видел Тинеро и согласился, что выиграть можно впритык. Вместе с собой я взял моего друга фотографа Альберта Бусека и тут я послал его на разведку: найти Тинеро и выяснить, как же он выглядит. Очевидно, я себя чувствовал не очень. Альберт убедил Стена разрешить ему несколько фотографий Тинерино. Когда он вернулся я увидел, что он здорово потрясен. Он мне сказал такую фразу, примерно таким тоном как будто сомневался, нужно ли мне это говорить: «Арнольд, Тинерино действительно такой, что трудно поверить». Наконец в утро предварительного судейства я сам увидел Тинерино. Он спустился вниз посмотреть соревнования в категории низкого и среднего роста. Мы немного поговорили. Но ситуация была одна из тех, когда один норовит подавить психологически другого. Он спросил меня как я себя ощущаю, и я ответил: «Фантастически!» Потом сказал ему как бы доверительно: «Такой день чувствую, что знаешь, что выиграешь». Я улыбнулся и позволил телу слегка напрячься. Чувствовал я себя агрессивно. Я, правда, думал: «Я у тебя выиграю».
   Предварительное судейство в классе высокого роста должно было быть после обеда в час. Я поднялся к себе во время обеда слегка вздремнуть. Проснулся ровно в час, когда услышал, как Альберт колотит во входную дверь. Он кричал, что меня дисквалифицируют, если я через десять минут не выйду на сцену. Я моментально вскочил, схватил плавки для позирования и побежал вниз — все уже стояли в линию готовые и ждали. Выглядело все это внушительно. Я имею в виду, что все они тут стояли, все раздутые, изобилие мускулов, а я вышел холодный и они знали об этом. Я взглянул на Дениса Тинеро, он совсем на меня не произвел впечатления. Он был в форме, был рельефный, но мог бы быть побольше и получше. Именно так я подумал.
   Я пошел быстро переоделся, слегка намазался маслом и вернулся обратно на платформу. Времени подкачаться у меня не было вообще. Но я начал ощущать то чувство расширения, которое всегда возникало у меня на соревнованиях. Занял место в строю около Тинеро. Потому что он был человеком, которого нужно было победить. Я не хотел, чтобы судьи допустили какую бы ни было ошибку из-за того, что им неудобно было бы нас сравнивать. Я слышал, как все говорили о нас. Было так много шума и разговоров, что судьи в какой-то момент остановились — перестали вызывать участников на позирование. Странный был момент. Помню, как смотрел на шеренгу на соревнованиях. Передо мной было группа с телами как из полированной бронзы, кожа, покрытая маслом блестела под огнями сцены. В конце концов, удалось угомонить зал и вызовы на позирование продолжились. Вызывали по росту: в первую очередь самых невысоких. Я был самый высокий и поэтому самый последний, как раз после Тинеро. Это означало, что меня вызовут последним. Отлично.
   Я следил за каждым движением Тинерино. Он позировал, и было очень много аплодисментов. Он подходил ко всему очень профессионально; все мелочи — плавки, прическа, в общем, все детали были продуманы. Но я был уверен, что я лучше. Высокий, ловкий и уверенный я двигался по платформе для позирования по-кошачьи. Я чувствовал себя отлично. Все мышцы раздулись и стали огромными, кровь под давлением поступало в каждый капилляр. У меня было ясное чувство, что Тинерино просто никак не может меня победить.
   Во время первой ручной позы обстановка как бы отодвинулась; зал начал орать. Я плавно перешел к позе для спины и произошло то же самое. Обычно я делал пятнадцать или двадцать поз, но на этот раз я сократил программу до десяти. Я выбрал самые лучшие и отбросил те, в которых я считал, могло быть самое маленькое слабое место. Я сделал спинную позу в пол-оборота, потом грудь сбоку, и еще одну позу спины, потом чисто спинную позу и закончил боковой бицепсной позой. Я слышал, как люди орали и свистели. Потом я повернулся лицом и повторил двойную бицепсную позу. И закончил Самой Мускульной Позой. Все в зале аплодировали и сходили с ума. Обычно во время предварительного судейства аплодировать нельзя, потому что считается, что это может повлиять на судей, Но зрители не могли удержаться. В результате я чувствовал все большую накачку. Кровь под давлением поступала во все части тела. Мне не нужно было никаких дополнительных физических упражнений для такой накачки.
   Затем наступило время сравнительного позирования. После индивидуального позирования судьи вызывают лучших шестерых строят их в линию и называют им позы. Они назвали двойную бицепсную позу. Я знал — здесь я побеждаю всех. Потом широчайшие. Тут я тоже чувствовал себя уверенно. Следующей была боковая для груди. Я был уверен, что грудь у меня самая лучшая. Затем они потребовали брюшной пресс. Тут Денис Тинеро меня побеждал; у него был очень рельефный и качественный пресс. Также побеждал он меня и по икрам. Затем нам разрешили сделать несколько произвольных поз. Я стоял с Тинерино и краем глаза внимательно наблюдал за ним. Когда он показывал пресс или бедра, я делал двойную бицепсную позу; когда он напрягал икры — я делал выразительную позу: спина-грудь в пол-оборота. Я подавил всех конкурентов, включая Тинерино. Реакция зала была полностью в мою пользу — впервые я запомнил, как зрители отчетливо скандировали: «Арнольд! Арнольд!»
   После соревнований судьи подходили и поздравляли меня. Не говоря ничего конкретно они уделили мне гораздо больше внимания. Некоторые из судей считали, что я был лучшим даже по каждому отдельно взятому мускулу. Из всего этого я был почти что уверен, что выиграл. Тем не менее, Тинерино обыгрывал меня по некоторым параметрам. Но у меня была лучшая программа и лучший внешний вид. Победитель не будет назван до следующего дня — до финального шоу. Это означало, что надо ждать. Ко мне заходили и говорили, что я был самым сенсационным явлением, которое они когда-либо видели. Это мне, конечно, нравилось слышать. Но значение имело только судейское решение и поэтому я ждал шоу следующего дня.