Интересно, как бы на его месте вел себя Зубр? Сделал ответный ход? Но в чью сторону? Выжидал бы? Рвал всех подряд? Теперь не спросишь. Ушел советчик туда, где не стреляют, где ничего не продается и не покупается. Хотя… достоверных сведений с того света ни у кого нет.
   – Ты считаешь, нападения могут быть связаны с моей личной жизнью? – уточнил Широков.
   Багиров закурил вторую сигарету, откинулся на спинку стула.
   – Не исключено…
   – Зачем же заправки обстреливать? Разве мало других способов свести личные счеты? Нападали бы на меня, если уж так припекло.
   – И это, возможно, последует. А заправки… просто для устрашения. Чтобы вывести тебя из равновесия, выбить из колеи. Заставить нервничать и совершать ошибки.
   – Не слишком сложно?
   – Некоторые типы наслаждаются местью как таковой… смакуют каждое сладкое мгновенье. Кровь врага должна быть выпита по капле. Какой смысл в быстрой расправе? Раз – и все! Так кайфа не словишь.
   – Умеешь ты успокоить, Борис Григорьевич, – с чувством сказал Широков. – Гляжу, новый талант у тебя раскрылся.
   – Профессия обязывает. Ну и стараемся, конечно, развиваем природные способности. Идем вперед, так сказать, – пошутил Багиров.
   – Ты серьезно спросил о личном?
   – Серьезно, Павел Иванович. Уж больно странно выглядит этот «наезд». Две недели роем, копаем… а воз и ныне там. Ни одной зацепки! Когда такое было?
   Широков вынужден был согласиться.
   – Все когда-нибудь случается в первый раз, – философски заметил он. – Ладно, я подумаю. Покопаюсь в памяти… Может, что и выплывет. Дела давно минувших дней.
   – Ага, – обрадовался Багиров. – Напрягись, Павел Иванович. Не нравится мне эта ситуация. Ау меня нюх на опасность. Тревожно мне.
   Официант принес счет.
   – Пошли, что ли? – сказал Багиров, пристально оглядываясь вокруг.
   Они расплатились, встали и направились к машине, припаркованной в тени огромных кленов. Двое охранников шли за ними след в след, и один – на расстоянии.
   Широков недовольно хмыкнул.
   – Придется привыкать, – решительно заявил Багиров. – У тебя своя работа, Павел Иванович, у меня своя.
   Белый «мерседес», шурша резиной, мягко развернулся и покатил в сторону Москвы. Сзади приклеилась машина сопровождения.
   По обочинам желтели лютики. Солнце стояло в зените, белое и горячее. Всю дорогу до офиса босс и начальник службы безопасности молчали. Каждый думал о том, что ожидает их сегодня вечером, завтра, через день…

Глава 12

   Элеонора Евгеньевна любила ржаные сухарики. Она сама подсушивала их в духовке и складывала в большую сухарницу, которую ей подарили на пятидесятилетие. Сухарики заменяли ей сигареты, семечки и успокоительные таблетки – все вместе взятое.
   – Котя! – позвала она мужа. – Ты идешь? Чай стынет.
   Отставной генерал с утра находился в приподнятом настроении. Его пригласил на юбилей сослуживец, и он собирался в Москву. Жену с собой не брал – компания будет мужская.
   – Котя!
   – Я уже убегаю, Нора, – весело отозвался Слуцкий, приглаживая перед зеркалом седой ежик волос. – Завтракай без меня.
   – Не рановато ли собрался?
   – У меня еще дела в городе.
   – Ну вот… Ты возьмешь машину?
   – Нет. Поеду электричкой. – Он подошел, сухо прикоснулся губами к ее щеке. – Пока. Не скучай тут без меня.
   Элеонора Евгеньевна и не думала скучать. У него свои дела, у нее свои. Она проводила супруга взглядом и взялась за телефон. Генеральша лелеяла надежду помирить Леночку с Анатолием Быстровым, бывшим мужем. Разве не бывает, что разведенные супруги снова сходятся и прекрасно живут? Она сама знала несколько подобных примеров. Правда, дочка и слушать об этом не желает… ну, да невелика беда. Она сумеет обуздать строптивый характер Леночки. Кому как не ей лучше знать свое дитя?
   Она посмотрела на часы. Еще только десять утра. Лена приедет не раньше двенадцати. Если удастся уговорить Анатолия прийти к ним на обед, они успеют приготовить что-нибудь вкусненькое. Бывший зять предпочитал рыбные блюда, – уху, заливное, салат.
   Генеральша взяла сухарик и принялась его грызть. Как лучше повести разговор, чтобы Толик клюнул и приехал-таки на дачу? Она решительно набрала номер. Будь что будет, а этот шанс грех не использовать.
   – Быстров слушает, – по-военному четко ответил Анатолий.
   – Толик? Здравствуй, дорогой, – вкрадчиво замурлыкала бывшая теща. – Как поживаешь?
   Тот не узнал ее. Много времени прошло. Хорошо, что у него хоть домашний телефон остался прежним.
   – Нормально, – чуть замешкавшись, сказал он.
   – Это Элеонора Евгеньевна беспокоит. Ты еще помнишь меня?
   – Конечно. – Анатолий сразу скис, узнав голос генеральши. – Что-то случилось?
   – Случилось… – Она сделала паузу и пару раз шмыгнула носом. – Мой Никодим Петрович приболел. Сердце… Ты бы приехал к нам, развеял стариковскую скуку.
   Анатолий знал, что генерал Слуцкий вышел в отставку. Но бывший тесть был не лыком шит, связи имел самые обширные и мог как помочь в продвижении по службе, так и навредить. Лишних неприятностей Быстров наживать не хотел. Их у него и так хватало. Если он откажется от приглашения, Элеонора чего доброго обидится, науськает на него генерала, и тогда… не сносить ему головы. Слуцкий нравом был горяч и продолжал сохранять влияние в определенных кругах. Лучше его не злить.
   – Нужна моя помощь? – вяло поинтересовался Анатолий. – Я всегда готов, вы же знаете…
   – Какая там помощь, Толик, – скрывая радость, заворковала генеральша. – Просто приди, посиди с нами… поделись столичными новостями. Мы ведь здесь, в глуши, совсем одичали. Никодим Петрович давеча вспоминал о тебе. Ты ведь ему как сын… Сколько времени не виделись! Поди, лет шесть?
   – Семь, – поправил ее Анатолий.
   – Вот видишь? А мы, чай, не чужие друг другу… Повидаемся, пообедаем вместе.
   – Ладно, – согласился Быстров. – Когда вам будет удобнее, чтобы я подъехал?
   – Да прямо сегодня и ждем! – обрубила ему пути к отступлению Слуцкая. – К обеду, часикам к двум-трем. Получится?
   – К трем, пожалуй, успею.
   – Вот и хорошо. То-то генерал обрадуется!
   Элеонора Евгеньевна ликовала. Полдела сделано. Осталось самое трудное – уговорить Леночку не брыкаться, а быть с Быстровым поласковее.
   Она взяла в руку пару ржаных сухариков и отправилась к холодильнику проверять припасы. Придется сбегать в гастроном. Купить кальмаров, майонеза и свежемороженой горбуши. Остального хватит. Зелени и фруктов достаточно, водки в избытке, а на сладкое она испечет любимый Толиком творожный пирог.
   Звонок в дверь застал генеральшу врасплох. Кого это принесло некстати? Неужто соседка пожаловала? Сейчас не до пустой болтовни. Надо успеть сходить в магазин, навести порядок в гостиной, Лену подготовить…
   – Привет, ма! – дочка кинулась ей на шею с поцелуями.
   – Тише ты, задушишь, – отбивалась Элеонора Евгеньевна. – Что за нежности? Чего так рано?
   – Ты не рада? – удивилась Лена. – Вот уж кому не угодишь, так это тебе. То почему так поздно, то чего так рано? Ты что, не одна?
   – Господь с тобой, – залилась краской генеральша. – Что за пошлые намеки? Папа в Москву уехал, а я… собираюсь обед готовить. Поможешь? Унас сегодня рыбный день.
   – С какой стати?
   – Просто так… Отцу нужна диетическая пища. Тебя как будто не волнует здоровье родителей! Мы уже старики, Ленуся.
   – Так папа же в Москву уехал.
   Генеральша прикусила язык. Она поняла, что оплошала, и решила сменить тему.
   – Ты не надумала подыскать новую работу?
   – Зачем?
   – Как это зачем? – задохнулась от возмущения Элеонора Евгеньевна. – Не надоело сидеть в этой дыре и перебиваться на копеечную зарплату?
   – Не надоело.
   Генеральша хотела запустить давно подготовленный ею по данному поводу монолог, но вспомнила о визите бывшего зятя. Если она сейчас обострит отношения с дочерью, та может повести себя вызывающе, и… Нет, сейчас не время.
   – Чисть овощи, а я сбегаю в магазин, – сказала она.
   – Папа приедет к обеду?
   Элеонора Евгеньевна сделала вид, что не расслышала, и громко хлопнула дверью. Лене ничего не оставалось, как взяться за работу…
 
   Через два часа обед был готов, и генеральша начала ощущать легкое волнение.
   – Ты бы переоделась, привела себя в порядок, – как бы между прочим сказала она дочери. – Молодая женщина должна следить за своей внешностью.
   – Я отдыхать приехала, – парировала Лена. – И чем тебе не нравится моя внешность?
   Элеонора Евгеньевна подавила тяжелый вздох. Желтые бриджи из хлопка и свободная футболка делали фигуру дочери бесформенной, а бесцветное лицо и небрежно заколотые сзади волосы довершали образ этакой ленивой распустехи. Собственно, Леночка такой и была. Но зачем же демонстрировать столь сомнительные достоинства мужчинам? Не удивительно, что она до сих пор одна.
   – Пора стол накрывать, – сердито сказала генеральша, незаметно поглядывая на часы.
   Она забыла, с кем имеет дело. Лена давно засекла ее бросаемые украдкой взгляды и спросила напрямик.
   – Мы кого-то ждем?
   – Нет! – выпалила застигнутая врасплох мать. – То есть… к нам могут прийти.
   – Кто?
   Громкий звонок избавил ее от необходимости выпутываться из щекотливого положения.
   – Кто-то пришел! – радостно воскликнула она и поспешила к дверям.
   На пороге стоял Быстров, – в светлой летней рубашке, джинсах и с букетом в руках.
   – Толик! – генеральша всплеснула руками, как будто появление бывшего зятя оказалось для нее полнейшей неожиданностью. – Вот так сюрприз! Входи, дорогой.
   Она обняла гостя, потянула носом, определяя, пользовался он одеколоном или нет. От Быстрова приятно пахло французской туалетной водой. Значит, он собирался произвести впечатление. Что ж, это хороший признак.
   – Идем в гостиную, – беря его под руку, сказала генеральша. – Обед стынет.
   – А где Никодим Петрович?
   – Поехал в поликлинику, на процедуры, – не моргнув глазом, солгала она. – Котя так сдал в последнее время…
   Солнце проникало в комнату сквозь кремовые шторы, широкими полосами ложилось на ковер, на белоснежную скатерть. Круглый стол был сервирован по-праздничному. В середине, рядом с фруктовницей стояла бутылка белого вина.
   – Толик? Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила Леночка. С присущей ей бесцеремонностью она подошла к бывшему мужу и уставилась на цветы. – Кому букет?
   – Тебе… – растерялся Быстров. Он ждал этой встречи и боялся ее.
   – Спасибо, – равнодушно буркнула она, принимая букет. – Ты так постарел!
   – Ленуся… – генеральша решительно вмешалась, спасая ситуацию. – Иди, поставь цветы в вазу.
   Полным, обтянутым розовым шелком плечом она оттерла дочь от Анатолия и увлекла его к столу.
   – Садись сюда, Толик. Здесь тебе будет удобно. Ну… рассказывай, как жизнь. Выглядишь прекрасно!
   Она немного лукавила. Быстров действительно постарел. Виски поседели, под глазами появились мешки, уголки губ опустились. Под рубашкой угадывался животик. Холостяцкая жизнь не сахар!
   – Лена не особенно обрадовалась, – горько заметил он. – Не хочет меня видеть?
   – Что ты! Что ты! – замахала руками генеральша. – Она просто такая… неотесанная. Да ты и сам знаешь!
   – Я как-то столкнулся с ней на улице, – сказал Быстров. – Предлагал встретиться. Она отказалась.
   Лена как раз собиралась войти с вазой, в которую она с трудом впихнула букет роз. Последние слова бывшего мужа заставили ее приостановиться и прильнуть ухом к щелке в двери.
   «Вот брехун! – подумала она. – Вешает маме лапшу на уши, а та и рада! Когда это он предлагал мне встречу?»

Глава 13

   Военизированная охрана уже трое суток дежурила на объектах «Сибирь-нефти». Пока все было спокойно.
   Багиров приказал звонить ему в любое время, если вдруг что. Он надеялся захватить «языка», чтобы выбить из него информацию и хоть немного пролить свет на происходящее. Остальные способы себя не оправдали.
   Широков обдумывал возможные личные мотивы. Ничего заслуживающего внимания он так и не вспомнил. Были ли у него враги? Разумеется, были. Как у каждого, кто занимается серьезным бизнесом. Но Багиров имел в виду глубоко индивидуальный, можно сказать, интимный повод для мести. К его словам следовало прислушаться.
   – Черт! – выругался Павел, взглянув на часы. – Скоро ночевать будем в офисе!
   – Езжай домой, – посоветовал Багиров. – Сегодня уже ничего не произойдет.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента