— Да, конечно. Но не могу ли я… Я могла бы прийти…
   — Сейчас мы очень заняты. Может быть это покажется вам грубым, но я попрошу вас сидеть дома, пока я не позвоню. Договорились?
   — Договорились.
   Она повесила трубку.


Глава 15


   Усевшись в красное кожаное кресло. Кремер сказал:
   — Ну, выкладывайте все по порядку. Что там у вас есть?
   Это был тихий семейный праздник. Сол, Фред и Орри с бокалами в руках сидели перед письменным столом Вульфа. Фред пил виски с содовой, а мы с Солом и Орри распивали бутылку шампанского. У Вульфа было пиво. Кремер не пил ничего, хотя ему и предлагали.
   Вульф поставил стакан и облизнул губы.
   — Начнем с преамбулы. Она здесь необходима, хотя я и постараюсь быть кратким. Помните ли вы происшествие четырехлетней давности в ресторане Пиотти, что на Тринадцатой улице?
   — Прекрасно помню. Сержант Стеббинс с Гудвином сидели в наушниках на кухне.
   — Вот-вот. Нечто подобное произошло и сегодня. Мистер Пензер находился на кухне, только вместо наушников у него был магнитофон. Мистер Даркин и мистер Кэтер сидят в ресторане, но за разными столиками. За отдельным столиком в одиночестве сидит мистер Гудвин, а букет пышных искусственных цветов перед ним искусно скрывает микрофон. Он ждет мистера Эвери. Около часу дня в ресторане появляется мистер Эвери; он подходит к столику, где его уже ждет мистер Гудвин, и садится. Мистер Пиотти немедленно сигнализирует об этом мистеру Пензеру, и тот включает магнитофон. Ну, а сейчас вы услышите, что записано на пленку. Ну что, удалось мне воссоздать картину?
   — Безусловно.
   — Вопросы есть?
   — Пожалуй, я сперва послушаю.
   Вульф распорядился:
   — Ну, Сол, давай.
   Сол встал и вышел, прихватив бокал шампанского. Динамик уже был подключен. Раздался шум и треск, и затем мой голос произнес:
   — Здешние спагетти — нечто особенное. Советую попробовать.
   Наблюдать за Кремером неинтересно: он всегда сидит прямо, глядя на Вульфа, губы сжаты и глаза чуть прищурены, независимо от того, что он слышит. Гораздо интереснее было смотреть на Фреда и Орри, которые слышали это в первый раз и пока плохо себе представляли, что, собственно говоря, происходит. Они развернулись в своих креслах и уставились на динамик. Фред сидел с каменным лицом, но все же не смог сдержать усмешки, когда я посоветовал Эвери позвонить окружному прокурору. Орри скорчил гримасу, как бы критически оценивая работу коллеги, и в наиболее удачных местах одобрительно поглядывал в мою сторону. Он улыбкой выразил свое восхищение тем, как мне удалось вытянуть из Эвери признание, что он заходил в дом, и плотно сжал губы, когда я уверял доктора в том, что Вульф обложил его со всех сторон. На его лице читалась ревность, он ведь понимал, что в этом он со мной не может тягаться. «Вам что, действительно хочется в преисподнюю, или вы все-таки поедете?». Заключительная реплика. Занавес.
   Кремер поджал под себя ноги, чтобы не вскочить с места.
   — Черт возьми! — хрипло сказал он. — И он пришел? Прямо сюда?
   — Да. Прослушав пленку, он тут же в присутствии трех свидетелей, которые перед вами, предложил мне чек на сто тысяч долларов. За пленку и подписанное Гудвиным заявление… Арчи, покажи его.
   Я вытащил из кармана лист и дал его Кремеру. Кремер прочел и сказал.
   — Это он собственноручно написал?
   — Не знаю. По всей вероятности, да.
   Он снова прочел, сложил лист и сунул себе в карман.
   — Знаю, что вы любите выдумывать, — сказал он. — Так насколько это серьезно?
   — Если под «выдумыванием» вы подразумеваете обман, то здесь все чисто. Просто, зная, что доктор Эвери двойной убийца, я решил вытянуть из него признание. А раз невозможно…
   — Ни когда вы об этом узнали? Вы уже знали, когда… — Кремер не договорил, поднялся с кресла и направился ко мне. Понимая, что ему надо, я услужливо предложил ему мой стул. Пока он набирал телефонный номер, я налил себе шампанского, и к тому времени, как я сунул бутылку назад в лед, он уже соединился с сержантом Стеббинсом.
   — Перли? Я от Вульфа. Немедленно возьми доктора Эвери и держи его, пока я не приеду. Займись этим сам. Ордер на арест не нужен. Задержи его как свидетеля по делу Комуса, но вообще-то я собираюсь его самого арестовать. Однако нужно с ним поговорить, так что пусть ждет, пока я приеду.
   Он встал, бросил в мою сторону, как всегда, довольно кислый взгляд, возвратился на свое кресло и, одарив Вульфа таким же взглядом, сказал:
   — А вы с Гудвином поедете со мной. Кем вы, интересно, себя считаете? Гудвин наврал нам с три короба и под этим подписался, а вы сами только вчера утром заявили мне, что я больше знаю об этом деле, чем вы. И как собираетесь выкручиваться? Черт вас подери, что вы опять сидите тут и губы кривите! Я вам покривлю!
   — Не стоит беспокоиться, — веселым голосом прервал его Вульф. — Гудвин врал вовсе не вам, а доктору Эвери. Он не сидел возле дома Комуса в среду вечером. Он приехал туда именно в то время, которое вам указал: в начале одиннадцатого, с ним была мисс Блаунт, и он не мог видеть, как убийца входил или выходил из дома. С Эвери мы просто блефовали. Нельзя ведь было…
   На этот раз его перебил не Кремер. Вошел Сол с новой бутылкой шампанского. Переступив порог и видя, что Вульф специально сделал паузу, он взял еще один бокал, наполнил его и предложил Кремеру, а также налил нам с Орри, сунул бутылку в лед и сел. Кремер машинально взял стакан, и в этот момент пролил немного вина на брюки; тогда он удивленно уставился на стакан, явно не понимая, откуда он взялся, а потом залпом осушил его и отставил в сторону.
   Он снова обратился к Вульфу.
   — Не верю не единому слову. Если вы хотите меня убедить, что это правда, придется рассказывать, как вам удалось узнать, что Эвери заходил в дом, если Гудвин его не видел. И как вы узнали, как он убил Джерина. С удовольствием послушаю.
   Вульф удовлетворенно кивнул.
   — В этом все дело. Но объяснить довольно сложно.
   — Охотно верю. Но я попробую разобраться. Давайте.
   Вульф откинулся на спинку кресла.
   — У меня было предположение, основанное на догадках, а не на установленных фактах. Фактов у меня не было. Предположение исходило из следующего. Во-первых. Блаунт не убивал Джерина. Как вам известно, я и раньше так считал, а убийство Комуса подтвердило мое предположение. Во-вторых, никто из «посредников», ни Хаусман, ни Йеркс, ни Ферроу, тоже его не убивали. Притом, что рядом сидел Джерин, и в любой момент мог войти другой «посредник», это невероятно. — Он сделал жест рукой, как бы отводя это предположение. — Вздор. В-третьих, остался Эвери. У него была возможность сделать это. Он сам готовил горчичную воду и давал ее Джерину. Можно было предположить и наличие у него мотива…
   — А зачем ему это было нужно?
   — Потому что он влюблен в жену Блаунта. Это невозможно доказать, но так же трудно и опровергнуть. Вы ведь, кажется, беседовали с миссис Блаунт?
   — Да. И не раз.
   — И как вы считаете, может ли она пробудить желание у мужчины?
   — Да, черт подери.
   — В таком случае, мотив правдоподобен. Но при наличии возможности и мотива оставалось ответить еще на два вопроса: почему Джерин вдруг занемог еще до того, как к нему был приглашен Эвери, и почему Эвери ни с того, ни с сего прихватил с собой мышьяк? И честно вам скажу, я не мог подозревать Эвери до тех пор, пока не получил ответы на эти два вопроса — ситуация прояснилась в беседе Гудвина с мистером Блаунтом в тюрьме. Остался открытым лишь еще один, третий вопрос, знал ли Эвери заранее, что Джерину станет плохо, но этот вопрос напрямую связан со вторым, и можно ответить: он мог об этом знать и даже более того, почти наверняка знал. Ему сказал Комус. И именно это…
   — Продолжайте, продолжайте, — вставил Кремер. — Это Гудвин узнал у Блаунта. Тот находился в тюрьме по обвинению в убийстве. Он ваш клиент, а не мой.
   — Сейчас я к этому подойду. Пока я объясняю, что навело меня на мысль об Эвери. И именно это заставило и Комуса заподозрить его, но Комус совершил ошибку, вступив с ним в переговоры наедине — эта ошибка стоила ему жизни, — Вульф сделал жест рукой. — Ну вот и все. После рассказа Гудвина о беседе с мистером Блаунтом я понял, что убийство совершил Эвери, но у меня совершенно не было улик. Тогда я решил проверить свои предположения и предпринял для этого ряд шагов. Я попросил миссис Блаунт пригласит всех действующих лиц, включая доктора Эвери, ко мне на вчерашний вечер, а когда все собрались, сообщил им, что уволил мистера Гудвина (который при этом отсутствовал) и от этого дела отказываюсь. Я возвратил деньги мисс Блаунт. Ее роль была заранее отрепетирована. Я объяснил им, что уволил Гудвина за то, что он не справился со своими обязанностями, — ему было поручено наблюдать за домом Комуса в среду вечером, а он удалился со своего поста на час или даже более и поэтому не видел, как убийца входил и выходил.
   — Похоже, они плохо знают Гудвина, — заметил Кремер, и я ему подмигнул.
   — Теперь-то они его узнали как следует, — пояснил Вульф, — по крайней мере, Эвери. Арчи позвонил Эвери из гостиничного номера, сообщил ему, что уволен, и объяснил, за что, потом сказал, что на самом деле не покидал поста, и дал понять, что видел, как Эвери входил и выходил из дома Комуса в тот вечер. Арчи назначил ему свидание в ресторане Пиотти и предложил принести с собой сто тысяч долларов. Ну и, конечно, реакция Эвери на это предложение решила дело. Если бы он наотрез отказался, я ничего не смог бы сделать. Позволите сделать небольшое отступление?
   Кремер усмехнулся.
   — Это в вашем стиле.
   — Оно имеет некоторое отношение к делу, хотя и не по существу. Я твердо убежден, что он бы отказался, если бы опасался только полиции и суда. Он знал, что улик против него нет и что в ближайшее время они вряд ли появятся: показания свидетеля, видевшего, как он входил в дом, никого не убедят в том, что именно он совершил убийство. У него ведь не было мотива убивать Комуса, если не доказано, что именно он убил Джерина, а вероятность получения улик по делу об убийстве Джерина крайне мала, если она вообще существует. Боялся он не закона, а миссис Блаунт. Поверит ли она Гудвину? Или, что еще важнее, сможет ли она ему не поверить? Даже если у нее зародятся сомнения, его дело проиграно. И он согласился встретиться с Гудвином. А что произошло дальше, вы слышали.
   Вульф сложил руки на животе.
   — Вот и все, мистер Кремер. Вы можете получить эту пленку на законных основаниях, но я бы не стал настаивать на формальностях. Берите ее так, только имейте в виду, что я могу попросить ее ненадолго обратно, чтобы дать прослушать миссис и мисс Блаунт, если это понадобится Мистера Блаунта освободят сегодня или придется ждать до завтра?
   — Это черт знает что такое! — Кремер изо всех сил старался держать себя в руках. — Мы не можем держать в тюрьме Блаунта, это ясно, и, конечно, я возьму пленку, и вы уже слышали, как я сказал Стеббинсу, чтобы он задержал Эвери. Но потом, спрашивается, что мне делать? У меня ведь ничего нет, ни одной улики, вы сами это признаете. Вы получили сведения, которые подсказали вам, кто убийца, но почему вы не передали их нам?
   — Чепуха, — отрезал Вульф. — Вы ведь сами подтвердили, что эти сведения я получил от человека, сидящего в тюрьме по обвинению в убийстве, да к тому же и моего собственного клиента. Обязан ли я делиться с кем-то информацией, полученной от клиента в ходе расследования?
   — Но это не…
   — Нет, вы ответьте. Обязан?
   — Нет. Но сейчас вы обязаны это сделать. Вы выследили убийцу, заставили его прослушать эту пленку и отпустили его, ничего мне не сообщив. И теперь вы обязаны сообщить мне эти сведения, и я хочу их получить. Отчего занемог Джерин? От шоколада? Кто подсыпал туда яд? И как Эвери узнал, что ему станет плохо? Что знал Комус? Что именно Блаунт сказал Гудвину? Ну?
   Вульф обернулся.
   — Арчи? Что ты обещал мистеру Блаунту?
   Честно говоря, я уже слегка захмелел. Обычно, чтобы не терять формы, я стараюсь не пить на работе.
   — Он мне все рассказал абсолютно конфиденциально. Библии под рукой не оказалось, так что я перекрестился. И если вы скажете что-нибудь полицейскому, пусть даже инспектору, гореть мне в огне. Возможно, Сол, Фред и Орри и смогут меня заменить.
   Тогда Вульф обратился к Кремеру:
   — Мистер Гудвин уже навеселе. Но его обязательства распространяются и на меня. Попросите мистера Блаунта сообщить то, что он поведал Гудвину, может, он вам по секрету и расскажет, взяв обещание никому этого не передавать. Вы ведь сами знаете…
   Зазвонил телефон, и я повернулся, чтобы снять трубку. Низкий хриплый голос, не отвечая на мое приветствие, потребовал:
   — Мне нужен инспектор Кремер.
   Я передал:
   — Это вас, Стеббинс.
   Работая над этим отчетом о деле, я вовсе не собираюсь создать у читателя впечатление, будто обладаю даром ясновидения. И если в какой-то момент у меня и возникали какие-либо предчувствия, я об этом не упоминаю, так как не рассчитываю, что мне поверят на слово. Но если даже Вульф может себе позволить раз-другой нарушить свои правила, то могу и я, и вот перед вами наглядный пример. Не догадывался, а именно знал. То, что Перли не ответил мне, не спросил, здесь ли инспектор Кремер, а просто сообщил, что тот ему нужен, сам тон его голоса, одним словом, я все уже знал, и уверенность моя возросла во сто крат, когда я увидел, как реагирует Кремер. Он не сказал ни слова, только слушал, лишь несколько раз хмыкнул и задал пару лаконичных вопросов. Когда он повесил трубку и закричал Вульфу: «Черт бы побрал ваши идиотские штучки! И вас самого тоже!» — я ничуть не удивился.
   — Мистер Кремер, если вы…
   — Да заткнитесь вы с вашим «мистером»! Вы что, считаете себя… не знаю, кем вы там себя считаете, но зато я знаю, кто вы на самом деле! Эвери вставил пистолет себе в глотку и рванул полголовы. Можете отправляться и подсчитывать свой гонорар! Ну, что, довольны? — И он стукнул кулаком по столу. — Довольны?
   Вульф повернул голову и посмотрел на часы. Четверть пятого. Он опаздывал на свидание к орхидеям.
   — Да, — вежливо ответил он. — Я доволен. Да и вы, когда немного успокоитесь, тоже почувствуете удовлетворение. Вы избавлены от крайне неприятного выбора: либо осудить невиновного, либо арестовать виновного, которого вам никогда не удастся осудить.