– Вопросов нет, сэр!
– Тогда прошу всех пройти в спортивный зал.
В спортзале уже находилась Луиза Крофт, которая сидела за неизменным компьютером, стоящим на небольшом столике. И столик, и компьютер, и сама женщина смотрелись в спортзале необычно. Было непонятно, для чего все это. Впрочем, генерал Харсон тут же внес ясность и в этот вопрос:
– Рукопашный бой будет проходить в следующем порядке. Из каждой группы на маты выходят по одному бойцу, облаченные в специальные костюмы, что лежат на лавках у стен. В костюмы вмонтированы датчики – в местах, удары по которым на практике приводят либо к смерти противника, либо к его длительному выводу из строя. Бой проводится в перчатках и защитных шлемах. Как только кто-либо из бойцов пропустит смертельный удар, датчик подаст сигнал на компьютер, сержант Крофт сообщит об этом мне, и я остановлю бой. Все просто.
– И на черта вся эта хрень? – недовольно произнес Шепель. – Какие-то спецкостюмы, датчики… Нельзя было устроить открытый бой в щадящем режиме? Чудики все же эти американцы.
Тимохин сделал замечание Михаилу, облачился в спецкостюм и вышел на середину зала. Ему предстояло вести бой против командира «Ирбиса» полковника Дака. Александру потребовалось менее минуты до того, как Харсон объявил о его победе. Выиграл свой поединок и подполковник Соловьев, и майор Гарин. Настало время Шепеля. Бригадный генерал объявил о схватке между Михаилом и сержантом Полом Ларсеном. Шепель надел костюм, перчатки, шлем и вышел на середину зала, где его ожидал Ларсен. Майор, прекрасно владеющий приемами рукопашного боя, начал схватку агрессивно, за доли секунды нанес сержанту серию мощных ударов и отправил того на маты. Казалось, победа Шепеля была предрешена, но Харсон не подал команды о прекращении боя. Ларсен поднялся и, прыгнув в ноги Шепеля, нанес ему один-единственный удар в грудь. И тут же бригадный генерал объявил:
– Брэк! Мистер Шепель «убит»!
Михаил сорвал с головы защитный шлем.
– Что значит «убит»? Сержант еле задел меня.
Харсон кивнул в сторону Луизы. Женщина пожала плечами:
– Вам, мистер Шепель, нанесен смертельный удар.
– Да какой, к черту, смертельный удар? – возмутился Михаил. – И вообще я имел в виду ваши костюмы… – Он толкнул Ларсена: – Снимай доспехи, сержант, давай схлестнемся в открытую.
Но генерал повысил голос:
– Майор Шепель! Вы проиграли. Покиньте место боя!
– Да черта с два я проиграл!
К нему подошел Тимохин:
– А ну прекратил базар! Проиграл – значит, проиграл. Снимай костюм и в строй! Быстро!
– Но, командир…
– Никаких «но», Шепель. Или я сегодня же заменю тебя на другого офицера.
Шепель сбросил костюм и отошел в конец зала.
Схватка закончилась. Бригадный генерал объявил:
– В паре полковник Тимохин – полковник Дак победил Тимохин, в паре подполковник Соловьев – майор Баринг Соловьев. В паре майор Гарин – сержант Спайк Гарин, в паре майор Шепель – сержант Ларсен Ларсен. В паре капитан Ким – сержант Копански Ким. В паре майор Каменев – сержант Флекеш Каменев. В паре капитан Дрозденко – сержант Шинлер Дрозденко. В паре старший лейтенант Колданов – лейтенант Крош Крош. В парах прапорщик Шматко – сержант Линке и прапорщик Санеев – сержант Ведлер соответственно Линке и Ведлер. Таким образом бойцы «Ориона» одержали шесть побед, «Ирбиса» – четыре. Группа «Орион» набирает два балла. Сейчас бойцам пятнадцать минут на переодевание в полевую форму и выход в тир.
В тире российские спецназовцы стреляли из пистолетов «ПММ», американцы из «беретты» «М-9». И показали одинаковые результаты. Все поразили цели, не выходя за центральный круг мишени, били в «десятку». То же самое и в метании ножей: мишени были поражены с первой попытки. В данном упражнении бригадный генерал не выставил баллов ни «Ориону», ни «Ирбису».
До обеда и двухчасового перерыва оставалось пройти полосу препятствий. И здесь американцы, не скрывая, рассчитывали не только отыграть баллы, проигранные в рукопашном бою, но и опередить российских коллег. Посему выходили к стартовой линии, уверенные в себе. Но уже после первых двух забегов стало ясно: русские не проигрывают. В этом упражнении отличился Шепель. Он бежал в паре с тем же Ларсеном и обошел его – кстати, на американском участке полосы, – почти вдвое превысив норматив. Это вызвало удивление морских пехотинцев и восторг спецов «Ориона». В итоге на полосе препятствий «Орион» заработал еще четыре балла. Американцы, заметно сникшие, первыми отправились в столовую. Зато торжествовал Шепель, он прошел с Кимом в комнату:
– Как я этого Ларсена сделал, а, Леня?
– Вчистую, слов нет! И как тебе удалось метеоритом пролететь через их участок?
– Мне зла рукопашка добавила. Нет, в натуре, что это за бой в каких-то костюмах с датчиками? Если драться, то драться в открытую, безо всяких там выкрутасов! А то придумал Харсон какую-то ерунду… Нет, америкосы точно повернуты на электронике. Как же они в Афгане воевать будут? Там не компьютеры нужны, а запас патронов. Или они собираются ноутбуками отбиваться от духов?
– Хрен их, Миша, знает, но я вот что подумал. Это не Ларсен задел датчик.
– А кто? Я же с ним дрался.
– Все сделала Крофт. Увидела, что Саныч опрокинул Дака, Соловьев срубил ихнего майора, а Гарин вырубил сержанта, – и решила изменить ситуацию.
– Ты на что, Леня, намекаешь?
– Я не намекаю, я уверен. Ларсен тебя не сделал. Просто Крофт на компьютере смухлевала и подала ложный сигнал Харсону. А тот объявил победу своего сержанта. Если бы и он проиграл, то получался бы разгром. И еще неизвестно, как закончилась бы схватка Колданова и прапорщиков… Короче, Крофт помогла американцам сохранить лицо, и ты не проиграл.
Шепель отрицательно покачал головой:
– Не-е, Лень, Крофт не могла пойти на обман.
– Почему?
– Не могла, и все. Просто мне не повезло, и Ларсену случайно удалось задеть датчик. Потому Крофт и подала сигнал Харсону.
– А чего же она не сигнализировала генералу, когда ты с самого начала отправил этого Ларсена в нокаут?
– Я не попал в датчик… Слушай, Лень, да пошло оно все к черту! Это все игры. Какая, в принципе, разница, кто окажется лучшим здесь – мы или америкосы? Главное, кто как будет воевать в Афгане. А «за речкой» америкосам придется нелегко.
– Как будто нам легче.
– Конечно, легче, – уверенно заявил Шепель. – Не знаю, как ты, а я в Афгане чувствую себя комфортно.
– Особенно на перевалах и в ущельях, да?
– И там тоже.
В коридоре раздался голос Тимохина:
– «Орион»! В столовую! Обед двадцать минут!
После обеда большинство офицеров обеих групп закрылись в комнатах, чтобы пару часов поспать. Шепель же вышел на улицу и у входа столкнулся с сержантом Крофт. Посторонился, пропуская женщину, но Луиза остановилась:
– Вы, майор, наверное, считаете, что поражение в рукопашном бою было подстроено мной?
– С чего вы это взяли, Лу?
– Вы так возмущались, словно по меньшей мере проиграли золото чемпионата мира.
– Это нормальная реакция. Я не привык проигрывать, да и в реальности проигрыш для меня, как и моих коллег, означает одно – смерть. Просто я считаю, что использование всякой электроники где ни попадя несерьезно и больше похоже на детские забавы, чем на боевую подготовку.
Крофт улыбнулась:
– Кажется, я начинаю понимать вас больше, чем другие. Вы человек, заряженный на успех, воин с мышлением победителя. Я видела, как вы преодолевали полосу препятствий. Вы бежали как сумасшедший.
– Я должен был сделать вашего Ларсена.
– Сделать? Что значит – сделать?
– Победить. И я победил!
– И рады этому?
– Удовлетворен, так будет правильнее. Но с этим Ларсеном, не будь я майор Шепель, мы еще схлестнемся и без ваших электронных штучек.
– Вы напрасно злитесь, Майкл, Пол хороший парень. Вы даже в чем-то похожи.
– Уж чего-чего, а сходства с ним я не заметил.
– Я говорю не о внешнем сходстве.
– Ну, может быть, со стороны виднее.
– Вы бы познакомились с ним поближе, тогда бы и поняли, что я права.
– Познакомлюсь еще! Для этого у нас в Афгане будет куча времени. И обстановка подходящая, чтобы разобраться, кто и что собой представляет.
Из-за угла вышел Ларсен.
– Во! – воскликнул Шепель. – И сержант тут как тут, легок на помине!
– Что вы сказали, майор? – спросил сержант, видимо, не поняв смысла последней фразы Михаила.
– Богатым будешь, сержант, – сказал Шепель. – Мы тут с миссис Крофт только что о тебе говорили.
– Да? Интересно.
Луиза взглянула на часики:
– Я вас оставлю, мне еще надо составить отчет генералу.
Помощница Харсона ушла.
Сержант предложил Шепелю сигарету. Михаил не отказался. Российский майор и американский сержант прикурили от зажигалки Ларсена.
– Должен признать, майор, в рукопашном бою моя победа была случайной, – улыбнулся американец. – Победить должны были вы.
– Да что теперь об этом? Нас рассудил компьютер.
– Не берите в голову. Позвольте задать вам вопрос.
– Спрашивай.
– Вам очень нравится миссис Крофт?
Шепель удивленно и одновременно недовольно посмотрел на американского сержанта.
– Послушай, Ларсен, а тебе не кажется, что ты задаешь, мягко говоря, нетактичные вопросы? Какое тебе дело до того, нравится она мне или нет?
– Извините, я видел, как вы разговаривали в курительной беседке. Это произошло случайно; поверьте, я не подглядывал и не подслушивал.
– Ну, говорили, и что? Тебе какое до этого дело? Сам, что ли, на нее глаз положил?
– Глаз?
– Твою мать, чему вас учили… Самому, спрашиваю, нравится Крофт?
– Да.
– Понятно… Тогда действуй, если нравится. Ей как раз сейчас не хватает мужского внимания. Да кому я это говорю? Она же из вашей команды. И ты должен гораздо лучше, чем я, знать помощника своего босса.
– К сожалению, – вздохнул сержант, – Луиза совершенно не обращает на меня внимания. А вот с вами общалась как с человеком, которому доверяет, которого знает. Но Луиза не может знать вас.
– Женщин, Пол, не поймешь. У нас нередко мужик пьет, жену свою смертным боем бьет, а она от него ни на шаг. Собачонкой послушной вокруг вертится, и лучше ее мужика для нее на всем свете нет! А есть такие, у которых мужики и непьющие, и хорошо зарабатывающие, и хозяйственные. Что только не делают, чтобы супруге любимой угодить, а та, сучка, гуляет напропалую, рога муженьку наставляет…
– Это мне, к сожалению, известно.
– Вот как?
– Да, майор. Я свою Хилли любил до беспамятства, вместе росли, учились в школе. Женились, дочь родили, жили душа в душу. Счастливей меня, казалось, не было никого на целом свете. А однажды вернулся из командировки раньше положенного срока да и застал жену с любовником в постели. И все мгновенно рухнуло. Рухнула иллюзия счастья. Хилли цинично играла в любовь, а я ей верил…
– Развелись?
– Да. Дочь осталась с ней. Я мог служить и в Штатах, мне предлагали неплохую должность, но я выбрал спецназ. Морскую пехоту. Только бы не видеть ее лживые глаза… А Луиза мне действительно нравится. Она не Хилли, она настоящая. Но Луиза закрыта, замкнута, никого к себе не подпускает…
– Любую крепость можно взять, было бы желание.
– Вы так считаете?
– Я уверен в этом!
– Скажите, майор, а вы часто бывали в Афганистане?
– Частенько.
– Ну и как там? Как в Ираке?
– В Ираке я не был, а в Афгане нормально. Воевать можно.
Шепель и Ларсен проговорили около часа, и этот разговор разрушил все преграды, существовавшие между российским спецназовцем и американским морским пехотинцем.
Глава 3
– Тогда прошу всех пройти в спортивный зал.
В спортзале уже находилась Луиза Крофт, которая сидела за неизменным компьютером, стоящим на небольшом столике. И столик, и компьютер, и сама женщина смотрелись в спортзале необычно. Было непонятно, для чего все это. Впрочем, генерал Харсон тут же внес ясность и в этот вопрос:
– Рукопашный бой будет проходить в следующем порядке. Из каждой группы на маты выходят по одному бойцу, облаченные в специальные костюмы, что лежат на лавках у стен. В костюмы вмонтированы датчики – в местах, удары по которым на практике приводят либо к смерти противника, либо к его длительному выводу из строя. Бой проводится в перчатках и защитных шлемах. Как только кто-либо из бойцов пропустит смертельный удар, датчик подаст сигнал на компьютер, сержант Крофт сообщит об этом мне, и я остановлю бой. Все просто.
– И на черта вся эта хрень? – недовольно произнес Шепель. – Какие-то спецкостюмы, датчики… Нельзя было устроить открытый бой в щадящем режиме? Чудики все же эти американцы.
Тимохин сделал замечание Михаилу, облачился в спецкостюм и вышел на середину зала. Ему предстояло вести бой против командира «Ирбиса» полковника Дака. Александру потребовалось менее минуты до того, как Харсон объявил о его победе. Выиграл свой поединок и подполковник Соловьев, и майор Гарин. Настало время Шепеля. Бригадный генерал объявил о схватке между Михаилом и сержантом Полом Ларсеном. Шепель надел костюм, перчатки, шлем и вышел на середину зала, где его ожидал Ларсен. Майор, прекрасно владеющий приемами рукопашного боя, начал схватку агрессивно, за доли секунды нанес сержанту серию мощных ударов и отправил того на маты. Казалось, победа Шепеля была предрешена, но Харсон не подал команды о прекращении боя. Ларсен поднялся и, прыгнув в ноги Шепеля, нанес ему один-единственный удар в грудь. И тут же бригадный генерал объявил:
– Брэк! Мистер Шепель «убит»!
Михаил сорвал с головы защитный шлем.
– Что значит «убит»? Сержант еле задел меня.
Харсон кивнул в сторону Луизы. Женщина пожала плечами:
– Вам, мистер Шепель, нанесен смертельный удар.
– Да какой, к черту, смертельный удар? – возмутился Михаил. – И вообще я имел в виду ваши костюмы… – Он толкнул Ларсена: – Снимай доспехи, сержант, давай схлестнемся в открытую.
Но генерал повысил голос:
– Майор Шепель! Вы проиграли. Покиньте место боя!
– Да черта с два я проиграл!
К нему подошел Тимохин:
– А ну прекратил базар! Проиграл – значит, проиграл. Снимай костюм и в строй! Быстро!
– Но, командир…
– Никаких «но», Шепель. Или я сегодня же заменю тебя на другого офицера.
Шепель сбросил костюм и отошел в конец зала.
Схватка закончилась. Бригадный генерал объявил:
– В паре полковник Тимохин – полковник Дак победил Тимохин, в паре подполковник Соловьев – майор Баринг Соловьев. В паре майор Гарин – сержант Спайк Гарин, в паре майор Шепель – сержант Ларсен Ларсен. В паре капитан Ким – сержант Копански Ким. В паре майор Каменев – сержант Флекеш Каменев. В паре капитан Дрозденко – сержант Шинлер Дрозденко. В паре старший лейтенант Колданов – лейтенант Крош Крош. В парах прапорщик Шматко – сержант Линке и прапорщик Санеев – сержант Ведлер соответственно Линке и Ведлер. Таким образом бойцы «Ориона» одержали шесть побед, «Ирбиса» – четыре. Группа «Орион» набирает два балла. Сейчас бойцам пятнадцать минут на переодевание в полевую форму и выход в тир.
В тире российские спецназовцы стреляли из пистолетов «ПММ», американцы из «беретты» «М-9». И показали одинаковые результаты. Все поразили цели, не выходя за центральный круг мишени, били в «десятку». То же самое и в метании ножей: мишени были поражены с первой попытки. В данном упражнении бригадный генерал не выставил баллов ни «Ориону», ни «Ирбису».
До обеда и двухчасового перерыва оставалось пройти полосу препятствий. И здесь американцы, не скрывая, рассчитывали не только отыграть баллы, проигранные в рукопашном бою, но и опередить российских коллег. Посему выходили к стартовой линии, уверенные в себе. Но уже после первых двух забегов стало ясно: русские не проигрывают. В этом упражнении отличился Шепель. Он бежал в паре с тем же Ларсеном и обошел его – кстати, на американском участке полосы, – почти вдвое превысив норматив. Это вызвало удивление морских пехотинцев и восторг спецов «Ориона». В итоге на полосе препятствий «Орион» заработал еще четыре балла. Американцы, заметно сникшие, первыми отправились в столовую. Зато торжествовал Шепель, он прошел с Кимом в комнату:
– Как я этого Ларсена сделал, а, Леня?
– Вчистую, слов нет! И как тебе удалось метеоритом пролететь через их участок?
– Мне зла рукопашка добавила. Нет, в натуре, что это за бой в каких-то костюмах с датчиками? Если драться, то драться в открытую, безо всяких там выкрутасов! А то придумал Харсон какую-то ерунду… Нет, америкосы точно повернуты на электронике. Как же они в Афгане воевать будут? Там не компьютеры нужны, а запас патронов. Или они собираются ноутбуками отбиваться от духов?
– Хрен их, Миша, знает, но я вот что подумал. Это не Ларсен задел датчик.
– А кто? Я же с ним дрался.
– Все сделала Крофт. Увидела, что Саныч опрокинул Дака, Соловьев срубил ихнего майора, а Гарин вырубил сержанта, – и решила изменить ситуацию.
– Ты на что, Леня, намекаешь?
– Я не намекаю, я уверен. Ларсен тебя не сделал. Просто Крофт на компьютере смухлевала и подала ложный сигнал Харсону. А тот объявил победу своего сержанта. Если бы и он проиграл, то получался бы разгром. И еще неизвестно, как закончилась бы схватка Колданова и прапорщиков… Короче, Крофт помогла американцам сохранить лицо, и ты не проиграл.
Шепель отрицательно покачал головой:
– Не-е, Лень, Крофт не могла пойти на обман.
– Почему?
– Не могла, и все. Просто мне не повезло, и Ларсену случайно удалось задеть датчик. Потому Крофт и подала сигнал Харсону.
– А чего же она не сигнализировала генералу, когда ты с самого начала отправил этого Ларсена в нокаут?
– Я не попал в датчик… Слушай, Лень, да пошло оно все к черту! Это все игры. Какая, в принципе, разница, кто окажется лучшим здесь – мы или америкосы? Главное, кто как будет воевать в Афгане. А «за речкой» америкосам придется нелегко.
– Как будто нам легче.
– Конечно, легче, – уверенно заявил Шепель. – Не знаю, как ты, а я в Афгане чувствую себя комфортно.
– Особенно на перевалах и в ущельях, да?
– И там тоже.
В коридоре раздался голос Тимохина:
– «Орион»! В столовую! Обед двадцать минут!
После обеда большинство офицеров обеих групп закрылись в комнатах, чтобы пару часов поспать. Шепель же вышел на улицу и у входа столкнулся с сержантом Крофт. Посторонился, пропуская женщину, но Луиза остановилась:
– Вы, майор, наверное, считаете, что поражение в рукопашном бою было подстроено мной?
– С чего вы это взяли, Лу?
– Вы так возмущались, словно по меньшей мере проиграли золото чемпионата мира.
– Это нормальная реакция. Я не привык проигрывать, да и в реальности проигрыш для меня, как и моих коллег, означает одно – смерть. Просто я считаю, что использование всякой электроники где ни попадя несерьезно и больше похоже на детские забавы, чем на боевую подготовку.
Крофт улыбнулась:
– Кажется, я начинаю понимать вас больше, чем другие. Вы человек, заряженный на успех, воин с мышлением победителя. Я видела, как вы преодолевали полосу препятствий. Вы бежали как сумасшедший.
– Я должен был сделать вашего Ларсена.
– Сделать? Что значит – сделать?
– Победить. И я победил!
– И рады этому?
– Удовлетворен, так будет правильнее. Но с этим Ларсеном, не будь я майор Шепель, мы еще схлестнемся и без ваших электронных штучек.
– Вы напрасно злитесь, Майкл, Пол хороший парень. Вы даже в чем-то похожи.
– Уж чего-чего, а сходства с ним я не заметил.
– Я говорю не о внешнем сходстве.
– Ну, может быть, со стороны виднее.
– Вы бы познакомились с ним поближе, тогда бы и поняли, что я права.
– Познакомлюсь еще! Для этого у нас в Афгане будет куча времени. И обстановка подходящая, чтобы разобраться, кто и что собой представляет.
Из-за угла вышел Ларсен.
– Во! – воскликнул Шепель. – И сержант тут как тут, легок на помине!
– Что вы сказали, майор? – спросил сержант, видимо, не поняв смысла последней фразы Михаила.
– Богатым будешь, сержант, – сказал Шепель. – Мы тут с миссис Крофт только что о тебе говорили.
– Да? Интересно.
Луиза взглянула на часики:
– Я вас оставлю, мне еще надо составить отчет генералу.
Помощница Харсона ушла.
Сержант предложил Шепелю сигарету. Михаил не отказался. Российский майор и американский сержант прикурили от зажигалки Ларсена.
– Должен признать, майор, в рукопашном бою моя победа была случайной, – улыбнулся американец. – Победить должны были вы.
– Да что теперь об этом? Нас рассудил компьютер.
– Не берите в голову. Позвольте задать вам вопрос.
– Спрашивай.
– Вам очень нравится миссис Крофт?
Шепель удивленно и одновременно недовольно посмотрел на американского сержанта.
– Послушай, Ларсен, а тебе не кажется, что ты задаешь, мягко говоря, нетактичные вопросы? Какое тебе дело до того, нравится она мне или нет?
– Извините, я видел, как вы разговаривали в курительной беседке. Это произошло случайно; поверьте, я не подглядывал и не подслушивал.
– Ну, говорили, и что? Тебе какое до этого дело? Сам, что ли, на нее глаз положил?
– Глаз?
– Твою мать, чему вас учили… Самому, спрашиваю, нравится Крофт?
– Да.
– Понятно… Тогда действуй, если нравится. Ей как раз сейчас не хватает мужского внимания. Да кому я это говорю? Она же из вашей команды. И ты должен гораздо лучше, чем я, знать помощника своего босса.
– К сожалению, – вздохнул сержант, – Луиза совершенно не обращает на меня внимания. А вот с вами общалась как с человеком, которому доверяет, которого знает. Но Луиза не может знать вас.
– Женщин, Пол, не поймешь. У нас нередко мужик пьет, жену свою смертным боем бьет, а она от него ни на шаг. Собачонкой послушной вокруг вертится, и лучше ее мужика для нее на всем свете нет! А есть такие, у которых мужики и непьющие, и хорошо зарабатывающие, и хозяйственные. Что только не делают, чтобы супруге любимой угодить, а та, сучка, гуляет напропалую, рога муженьку наставляет…
– Это мне, к сожалению, известно.
– Вот как?
– Да, майор. Я свою Хилли любил до беспамятства, вместе росли, учились в школе. Женились, дочь родили, жили душа в душу. Счастливей меня, казалось, не было никого на целом свете. А однажды вернулся из командировки раньше положенного срока да и застал жену с любовником в постели. И все мгновенно рухнуло. Рухнула иллюзия счастья. Хилли цинично играла в любовь, а я ей верил…
– Развелись?
– Да. Дочь осталась с ней. Я мог служить и в Штатах, мне предлагали неплохую должность, но я выбрал спецназ. Морскую пехоту. Только бы не видеть ее лживые глаза… А Луиза мне действительно нравится. Она не Хилли, она настоящая. Но Луиза закрыта, замкнута, никого к себе не подпускает…
– Любую крепость можно взять, было бы желание.
– Вы так считаете?
– Я уверен в этом!
– Скажите, майор, а вы часто бывали в Афганистане?
– Частенько.
– Ну и как там? Как в Ираке?
– В Ираке я не был, а в Афгане нормально. Воевать можно.
Шепель и Ларсен проговорили около часа, и этот разговор разрушил все преграды, существовавшие между российским спецназовцем и американским морским пехотинцем.
Глава 3
В 16.00 бригадный генерал Майкл Харсон объявил построение отряду «Марс». Личный состав получил оружие, экипировку и выстроился на площадке напротив казармы. Харсон вручил Тимохину и Даку планшеты:
– Здесь карты, на которых нанесены маршруты марш-бросков для групп «Орион» и «Ирбис». Вам следует провести свои подразделения по обозначенным десятикилометровым маршрутам с выходом на полевое стрельбище, где им с ходу предстоит поразить мишени. Пять минут для ознакомления с маршрутами по картам, в 16.15 начало марш-броска. Выполнять!
– Есть, – ответил Тимохин, подошел к подчиненным и, раскрыв планшет, указал на карту:
– Итак, что мы имеем? Выдвижение из лагеря в северном направлении с небольшим отклонением на восток. Ближайший ориентир – левый скос насыпи стрельбища. Далее два километра в том же направлении по лесу, поворот на запад, прохождение трех километров с обходом северной заболоченной местности, разворот в обратном направлении и марш в пять километров уже через болота к лагерю. Выход с северо-востока, ориентир – правый скос насыпи стрельбища, и выдвижение на огневые позиции. Начало марша, как и говорил Харсон, в 16.15, окончание броска в 18.40. В это же время начало огневой подготовки. Два часа с небольшим на десять километров.
– И это с прохождением заболоченной местности, – проговорил Шепель.
– Первый участок болота мы обходим, – глядя на карту, ответил Тимохин, – а вот второй лежит как раз на линии маршрута. Можно, в принципе, обойти его как слева, так и справа. Это крюк примерно в километр.
– Потеря как минимум двадцати минут.
Тимохин взглянул на часы. Стрелки показывали 16.08.
– Если идем ударными темпами два километра до болот, то частично компенсируем потерю времени при их обходе.
– Интересно было бы взглянуть на маршрут американцев, – сказал Шепель. – Их Харсон наверняка направил на юго-запад. А что у нас в этом районе?
– Да те же болота. У наших коллег одно преимущество: они в любом случае будут выходить из леса прямо к огневым позициям. Нам же еще и вдоль стрельбища проходить.
– А можно срезать путь? – задал вопрос капитан Ким.
– Можно, – кивнул Тимохин, – если, выйдя за пределы лагеря, пойти не в обход первого участка заболоченной местности, а рвануть прямо по болотам, на восток. В этом случае нам надо будет пройти всего три километра. Но тогда мы минуем второй участок заболоченной местности и выйдем непосредственно к насыпи стрельбища. Вопрос: не завязнем ли мы в болотах?
– Мы так же легко можем завязнуть и на втором участке, – усмехнулся Соловьев. – И еще неизвестно, где проходимей эта топь.
– Знать бы, куда нас направит этот Харсон, я еще ночью все проверил и проложил бы безопасный и более короткий маршрут, – сплюнул Шепель.
– Не забывай, мы должны пройти десять километров.
– А разве Харсон сказал, что это обязательное условие? И кто проверит, где и как мы пойдем? Не будут же нас, в конце концов, пасти со спутника?
– Так! – Тимохин вновь взглянул на часы. – Идем до первого участка заболоченной местности с опережением графика, а там решим, обходить болота или двигать прямиком по ним. Короче, определим на месте. Время 16.15. Приготовились. Я впереди, в замыкании Соловьев, внимание… за мной, бегом марш!
Боевые группы российских и американских спецназовцев начали марш одновременно. Группа «Орион» двинулась в северо-восточном направлении, «Ирбис» – в юго-восточном. Вскоре спецподразделения исчезли в зарослях густого лесного массива. Бригадный генерал, проводив бойцов взглядом, повернулся к Крымову:
– Ваши спецы пойдут по точно определенному маршруту?
– Наши пойдут там, где удобней.
– Но они должны соблюдать маршрут.
– Вы, генерал, при инструктаже не обмолвились об этом ни словом. А значит, негласно разрешили при необходимости действовать по обстановке. Впрочем, наши бойцы практически всегда вынуждены действовать по обстановке, а не по заранее отработанным, пусть даже идеальным с первого взгляда, планам командования.
– Но они же не пойдут в болота?
– А что вы так беспокоитесь, генерал? Главное, чтобы группы выполнили задачу и вышли на указанный рубеж.
– Да, но в болотах может произойти все что угодно! Это неоправданный риск – вести людей через потенциально опасные участки местности…
– Не волнуйтесь, Тимохин своими парнями напрасно рисковать не будет. Но если увидит, что есть возможность выполнить задачу более рациональным способом, он воспользуется им непременно.
– Что ж, смотрю, вы спокойны за своих; значит, и мне волноваться тоже не стоит. В конце концов, и у вас, и у нас – профи. Они знают свою работу.
– Вот и я о том же… Ранее двух часов появления групп в лагере ожидать не приходится, поэтому предлагаю пройти в казарму.
– О’кей! Там еще раз проработаем план ночного марша и имитации боя на рубеже обороны.
– Без вопросов.
Харсон и Крымов зашли в казарменное здание.
…Пройдя два километра за сорок минут, Тимохин остановил группу:
– Передышка. Первый участок заболоченной местности справа от нас.
Офицеры разошлись, кто присел на валун, кто прислонился к дереву. И только Шепель неожиданно напрягся, глядя на полосу кустарника.
– Ты что, Миша? – спросил Тимохин.
– В кустах кто-то есть, Сань.
– С чего ты взял?
– Я еще на подходе сюда заметил, как из кустов выпорхнула стая птиц. До нас было далековато, значит, их спугнул кто-то другой. Зверье здесь не водится, значит, человек.
– Откуда ему здесь взяться?
– Не знаю. Я проверю.
– Ну, давай. Только быстро, пять минут на все про все!
– Есть!
Вскоре Шепель вылез из кустов, ведя пожилого мужика с большой корзиной.
– Я же говорил, в кустах человек!.. Да иди ты, не бойся, тут все свои.
Майор подвел к Тимохину мужика.
– Ты кто такой? – спросил у него командир «Ориона».
– Я-то здешний, из Гардово, Семеном кличут.
– Почему не спрашиваешь, кто мы?
– Да и так ясно. Вы из тех, что рядом на военной базе отираются время от времени да по лесам шастают, учения проводят.
– Чего же спрятался?
– Один раз не спрятался – и просидел на ентой базе, считай, сутки. Пока офицер проверял, кто я. Здесь же, оказывается, закрытая зона… Ранее ничего не было – лес и лес, болота и болота, а ныне, вишь ты, зона…
– Зачем же ты опять пошел сюда, коли здесь запретка?
– По грибы, зачем еще. У меня за болотами свое место. Девять минут – и полное лукошко белых. Да не лопухов, а с палец, как раз на засолку. Зимой к самогоночке лучшей закуски не придумаешь; ну, если еще огурчики малосольные…
– И увидев нас, спрятался!
– Спрятался, – кивнул мужик. – Да толку? У вас ребята глазастей любой совы ночью. И как заметили… Не иначе, по воробьям, черт бы их побрал.
– По птицам. А где грибное место, Семен?
– Сказал же, за болотами. Тута километрах в трех по прямой.
Тимохин и Шепель переглянулись.
– И что, дорога через топь есть?
– Ну, ты тоже нашел что спросить! Как же я без дороги, на поляну свою, через болота выходил бы?
– По карте сможешь показать свою поляну?
– Не-е! Я и в армии-то не служил по инвалидности. Всю жизнь с малолетства на конюшне работал; ну, однажды и саданул жеребец копытом в бочину. Переломал всего. Оттого и забраковали в военкомате. А я и поныне на конюшне, тока теперь у московского богатея в усадьбе. И ничего, доволен, платит хорошо и в срок, не придирается.
– Ладно, раз по карте не ориентируешься, объясняй на словах.
– Короче, отсюда надо взять правее до сдвоенной березы. За ней начнется первое болото, где-то с километр длиной; далее твердая земля, поляна, но грибов там нет. За ней опять болото – то поболе будет, версты полторы. Потом опять суша, и третье болото – то так себе, мелкое. И справа за рощицей моя поляна.
– Семен! – воскликнул Тимохин. – Да тебе цены нет.
– Чевой-то?
– Ничего… – Командир «Ориона» подозвал офицеров: – Внимание на карту. По словам обнаруженного в лесу местного жителя, через весь первый участок заболоченной местности есть проход. Он, этот житель, по нему за грибами ходит. Из этого следует что? Верно, – не дожидаясь ответа, сказал Тимохин, – то, что и мы пойдем вместе с мужиком по этому проходу. И он выведет нас к суше у второго болотистого участка, который нам преодолевать не придется, так как мы выйдем на пространство между болотами и оттуда сразу в лес. Через него до границы лагеря останется около двух километров. Таким образом мы режем маршрут на три кэмэ. А это даже при снижении темпа прохождения болот – приличная фора. Не меньше получаса, минут сорок. Единственное – придется ноги замочить.
Мужик, стоявший рядом и до этого молчавший, добавил:
– И замочить до самой задницы. – Он рассмеялся, обнажив почерневшие, редкие зубы.
– Ничего, – сказал Шепель, – нам не привыкать. Лишь бы пиявок на конец не наловить.
– Не наловишь. Их тут мало. Правда, большие, черные, как ужаки, но мало, и больше в осоке у берегов.
– Все! Давай, Семен, веди!
– А чего мне за это будет? – хитро прищурив глаза, спросил мужик.
– В том-то и дело, Семен, – наклонился к нему Шепель – что не будет совершенно ничего. Мы тебя отпустим на все четыре стороны, а не потащим на базу выяснять личность. Такой расклад устроит?
– Пойдет! А ты, гляжу, хитрец еще тот…
– Нам без этого нельзя!
– Лады! Слухайте меня, – сказал Семен. – Сейчас режем слеги и входим в воду. Идете за мной след в след, и запомните – только по чистой воде, ни шагу в сторону. Ямы тут глубокие, всосет быстро, крикнуть не успеешь. Поняли? Тока по чистой воде и друг за дружкой!
– Поняли, – передразнил мужика Шепель. – Веди, Сусанин.
– Ерохин я…
– Какая разница?
– Для слеги выбирайте стволы метра в два. Они легче ножом рубятся.
В 17.07 группа, ведомая местным жителем Семеном, вошла в первое болото. Тимохин думал, что ему придется подгонять мужика, но тот шел быстро, и подгонять пришлось подчиненных. Без перерыва прошли и второе болото. Бросили слеги, попрощались с Семеном, который как ни в чем не бывало широким шагом направился к роще. Тимохин взглянул на часы:
– 17.16, до стрельбища два километра. Отличная у нас фора перед «Ирбисом».
– Если и америкосы не срежут путь, – проговорил Шепель.
– У них, – улыбнулся Александр, – в отличие от нас нет такого майора, как Михаил Шепель.
– Что-то не понял… Это очередной подкол?
– Нет, я вполне серьезно. Но не будем терять времени. Разуваемся, выжимаем портянки. Через пять минут преодолеваем последний этап марша.
Группа «Орион» неожиданно появилась у стрельбища в 17.56. Появилась. Заметила российских спецназовцев Луиза Крофт, вышедшая в курилку. Она выбросила неприкуренную сигарету и быстро вернулась в казарму.
Тимохин тем временем, не останавливая группу, передал по команде:
– Мы срезали три километра, значит, не выполнили условия марша. Поэтому бежим до южной границы лагеря, это как раз километра полтора, и возвращаемся на стрельбище.
– На хрена? – воскликнул Шепель. – На хрена лишние километры наматывать, командир?
Но Тимохин был неумолим:
– Вперед, за мной!
Подразделение Главного управления по борьбе с терроризмом миновало огневой рубеж и продолжило марш-бросок в южном направлении.
Крофт вошла в кабинет командира отряда:
– Сэр! «Орион» вышел в лагерь, приближается к огневому рубежу.
– Вот как? – Харсон посмотрел на часы. – 18.00? Как же за два с половиной часа «Орион» смог преодолеть десять километров сложного маршрута?
Крымов довольно усмехнулся:
– Наши ребята, Майкл, способны и не на такое.
Крымов с Харсоном перешли на «ты» и общались более свободно, чем в начале знакомства.
– Что ж, пойдем посмотрим, как будут стрелять ваши профи.
Харсон, Крымов и Крофт вышли из казармы, и все как один встали в изумлении, увидев, что «Орион», пробежав мимо огневого рубежа, приближается к южной границе лагеря.
– А это что значит? – взглянул Харсон на Крымова. – Полковник Тимохин не понял поставленной задачи?
– Нет, тут дело в другом.
– В чем?
– Это узнаешь у самого Тимохина.
Между тем группа «Орион», пробежав три километра, в 18.35 залегла на огневом рубеже, и тут же оператор начал в произвольном порядке поднимать мишени. То пару ростовых на удалении в двести метров, то тройку грудных в ста, затем и ростовые, и грудные между рубежами. И только ближние пока не поднимал – те, что отстояли от огневых позиций в сорока метрах. Короткими очередями спецы «Ориона» клали мишени одну за другой. Крофт спохватилась:
– Сорри, генерал, мишени подключены к компьютеру. Я в кабинет!
– О’кей, Лу!
С юга в лагерь вошла группа «Ирбис». Американские морские пехотинцы услышали стрельбу автоматов. Полковник Дак понял, что «Орион» опередил его бойцов, посему отдал команду перейти с бега на шаг и произнес:
– Но как, черт возьми, это удалось русским?
«Ирбис» вышел к огневым позициям, когда Харсон отдал команду «Ориону» прекратить огонь и построиться на площадке ожидания в стороне от стрельбища. А «Ирбис» приступил к боевой стрельбе.
Харсон и Крымов подошли к российской группе.
– Товарищи офицеры! – отдал команду Тимохин.
Генерал прошел вдоль строя, увидел мокрую форму. Взглянул на Тимохина:
– Вы решились идти через болота, полковник?
– Так точно, генерал!
– Но тем самым вы не только рисковали собой и своими подчиненными, вы нарушили приказ.
– Никак нет, господин генерал! Группа отработала задачу по маршу и по стрельбе в полном объеме.
– А как понимать проход через болота?
– Выполняя задачу, подчиненная мне группа действовала по обстановке. В реальных, боевых условиях, в тылу противника, только через болота можно было бы выйти в заданный район, так как участки суши противник наверняка перекрыл бы блокпостами или отдельными дозорами. В результате чего мы были бы обнаружены и, как следствие, уничтожены. Да, пройдя болотами, мы сократили маршрут на три километра, но пробежали их по лагерю, вы это видели.
– Так вот что означал ваш непонятный маневр с продолжением марш-броска по лагерю?
– Так точно! В итоге группа преодолела установленные десять километров марш-броска, раньше графика вышла на огневой рубеж и отстрелялась по мишеням. Так что задача выполнена в полном объеме, генерал.
Запищала радиостанция Харсона. Он ответил:
– «Марс»! Да, Луиза?.. Понятно! Что у «Ирбиса»?.. Понял. Отбой!
Выключив станцию, Харсон неожиданно улыбнулся:
– Мне много говорили о смекалке русских, сегодня я лично имел честь убедиться в этом. Сержант Крофт доложила, что группа «Орион» поразила все мишени, а вот у «Ирбиса» на данный момент один промах.
– Ничего странного, генерал, – сказал Крымов. – Твои ребята просто расстроились, увидев, что наши и на этом упражнении сделали их. Но они молодцы, вышли-то в лагерь в срок! В 18.40. И это в непривычных, чуждых, можно сказать, условиях. Наши ребята, можно сказать, дома…
– В Афганистане «Орион» тоже будет дома?
– Практически да. Мы же там работаем с войны восьмидесятых годов. Не постоянно, конечно, но довольно часто. А это почти двадцать лет.
– Руководство приняло верное решение о создании совместного отряда, теперь я в этом убежден, – сказал Харсон и повернулся к бойцам «Ориона»: – Благодарю за службу, парни!
– И как нам ответить? – усмехнулся Шепель. – Служим России и США?
– Служу Отечеству, майор!
– Ну тогда служу Отечеству, генерал!
Отстрелялся и «Ирбис». Дак подвел своих подчиненных к площадке. Было заметно, что полковник разочарован. Он доложил Харсону, как положено, приняв положение «смирно» и чеканя слова доклада.
– При совершении марш-броска и стрельбе из автоматического оружия, – объявил Харсон, – лучшими были бойцы «Ориона». Они заработали еще три балла. У вас, Дак, – он повернулся к командиру американской группы, – есть еще шанс сократить разрыв в баллах при совершении ночного марша. Постарайтесь настроить людей на победу.
– Есть, сэр!
– Все свободны!
Офицеры разошлись. Сержант Ларсен подошел к Шепелю:
– Поздравляю, Майкл, вы опередили нас. Вам, наверное, хорошо знакома данная местность?
– Нет, Пол, мы, как и вы, в этом лагере впервые.
– Ну тогда у вас просто замечательные бойцы.
– У вас не хуже. «Ирбис» же вышел на стрельбище по графику?
– А что толку? Вы-то уже были здесь.
– Знаешь что я тебе скажу, Пол: все эти игры, устроенные Харсоном, – полная ерунда.
– Должен же чем-то заниматься генерал, назначенный командиром специального отряда, причем назначенный самим президентом США… – улыбнулся Ларсен.
– Здесь карты, на которых нанесены маршруты марш-бросков для групп «Орион» и «Ирбис». Вам следует провести свои подразделения по обозначенным десятикилометровым маршрутам с выходом на полевое стрельбище, где им с ходу предстоит поразить мишени. Пять минут для ознакомления с маршрутами по картам, в 16.15 начало марш-броска. Выполнять!
– Есть, – ответил Тимохин, подошел к подчиненным и, раскрыв планшет, указал на карту:
– Итак, что мы имеем? Выдвижение из лагеря в северном направлении с небольшим отклонением на восток. Ближайший ориентир – левый скос насыпи стрельбища. Далее два километра в том же направлении по лесу, поворот на запад, прохождение трех километров с обходом северной заболоченной местности, разворот в обратном направлении и марш в пять километров уже через болота к лагерю. Выход с северо-востока, ориентир – правый скос насыпи стрельбища, и выдвижение на огневые позиции. Начало марша, как и говорил Харсон, в 16.15, окончание броска в 18.40. В это же время начало огневой подготовки. Два часа с небольшим на десять километров.
– И это с прохождением заболоченной местности, – проговорил Шепель.
– Первый участок болота мы обходим, – глядя на карту, ответил Тимохин, – а вот второй лежит как раз на линии маршрута. Можно, в принципе, обойти его как слева, так и справа. Это крюк примерно в километр.
– Потеря как минимум двадцати минут.
Тимохин взглянул на часы. Стрелки показывали 16.08.
– Если идем ударными темпами два километра до болот, то частично компенсируем потерю времени при их обходе.
– Интересно было бы взглянуть на маршрут американцев, – сказал Шепель. – Их Харсон наверняка направил на юго-запад. А что у нас в этом районе?
– Да те же болота. У наших коллег одно преимущество: они в любом случае будут выходить из леса прямо к огневым позициям. Нам же еще и вдоль стрельбища проходить.
– А можно срезать путь? – задал вопрос капитан Ким.
– Можно, – кивнул Тимохин, – если, выйдя за пределы лагеря, пойти не в обход первого участка заболоченной местности, а рвануть прямо по болотам, на восток. В этом случае нам надо будет пройти всего три километра. Но тогда мы минуем второй участок заболоченной местности и выйдем непосредственно к насыпи стрельбища. Вопрос: не завязнем ли мы в болотах?
– Мы так же легко можем завязнуть и на втором участке, – усмехнулся Соловьев. – И еще неизвестно, где проходимей эта топь.
– Знать бы, куда нас направит этот Харсон, я еще ночью все проверил и проложил бы безопасный и более короткий маршрут, – сплюнул Шепель.
– Не забывай, мы должны пройти десять километров.
– А разве Харсон сказал, что это обязательное условие? И кто проверит, где и как мы пойдем? Не будут же нас, в конце концов, пасти со спутника?
– Так! – Тимохин вновь взглянул на часы. – Идем до первого участка заболоченной местности с опережением графика, а там решим, обходить болота или двигать прямиком по ним. Короче, определим на месте. Время 16.15. Приготовились. Я впереди, в замыкании Соловьев, внимание… за мной, бегом марш!
Боевые группы российских и американских спецназовцев начали марш одновременно. Группа «Орион» двинулась в северо-восточном направлении, «Ирбис» – в юго-восточном. Вскоре спецподразделения исчезли в зарослях густого лесного массива. Бригадный генерал, проводив бойцов взглядом, повернулся к Крымову:
– Ваши спецы пойдут по точно определенному маршруту?
– Наши пойдут там, где удобней.
– Но они должны соблюдать маршрут.
– Вы, генерал, при инструктаже не обмолвились об этом ни словом. А значит, негласно разрешили при необходимости действовать по обстановке. Впрочем, наши бойцы практически всегда вынуждены действовать по обстановке, а не по заранее отработанным, пусть даже идеальным с первого взгляда, планам командования.
– Но они же не пойдут в болота?
– А что вы так беспокоитесь, генерал? Главное, чтобы группы выполнили задачу и вышли на указанный рубеж.
– Да, но в болотах может произойти все что угодно! Это неоправданный риск – вести людей через потенциально опасные участки местности…
– Не волнуйтесь, Тимохин своими парнями напрасно рисковать не будет. Но если увидит, что есть возможность выполнить задачу более рациональным способом, он воспользуется им непременно.
– Что ж, смотрю, вы спокойны за своих; значит, и мне волноваться тоже не стоит. В конце концов, и у вас, и у нас – профи. Они знают свою работу.
– Вот и я о том же… Ранее двух часов появления групп в лагере ожидать не приходится, поэтому предлагаю пройти в казарму.
– О’кей! Там еще раз проработаем план ночного марша и имитации боя на рубеже обороны.
– Без вопросов.
Харсон и Крымов зашли в казарменное здание.
…Пройдя два километра за сорок минут, Тимохин остановил группу:
– Передышка. Первый участок заболоченной местности справа от нас.
Офицеры разошлись, кто присел на валун, кто прислонился к дереву. И только Шепель неожиданно напрягся, глядя на полосу кустарника.
– Ты что, Миша? – спросил Тимохин.
– В кустах кто-то есть, Сань.
– С чего ты взял?
– Я еще на подходе сюда заметил, как из кустов выпорхнула стая птиц. До нас было далековато, значит, их спугнул кто-то другой. Зверье здесь не водится, значит, человек.
– Откуда ему здесь взяться?
– Не знаю. Я проверю.
– Ну, давай. Только быстро, пять минут на все про все!
– Есть!
Вскоре Шепель вылез из кустов, ведя пожилого мужика с большой корзиной.
– Я же говорил, в кустах человек!.. Да иди ты, не бойся, тут все свои.
Майор подвел к Тимохину мужика.
– Ты кто такой? – спросил у него командир «Ориона».
– Я-то здешний, из Гардово, Семеном кличут.
– Почему не спрашиваешь, кто мы?
– Да и так ясно. Вы из тех, что рядом на военной базе отираются время от времени да по лесам шастают, учения проводят.
– Чего же спрятался?
– Один раз не спрятался – и просидел на ентой базе, считай, сутки. Пока офицер проверял, кто я. Здесь же, оказывается, закрытая зона… Ранее ничего не было – лес и лес, болота и болота, а ныне, вишь ты, зона…
– Зачем же ты опять пошел сюда, коли здесь запретка?
– По грибы, зачем еще. У меня за болотами свое место. Девять минут – и полное лукошко белых. Да не лопухов, а с палец, как раз на засолку. Зимой к самогоночке лучшей закуски не придумаешь; ну, если еще огурчики малосольные…
– И увидев нас, спрятался!
– Спрятался, – кивнул мужик. – Да толку? У вас ребята глазастей любой совы ночью. И как заметили… Не иначе, по воробьям, черт бы их побрал.
– По птицам. А где грибное место, Семен?
– Сказал же, за болотами. Тута километрах в трех по прямой.
Тимохин и Шепель переглянулись.
– И что, дорога через топь есть?
– Ну, ты тоже нашел что спросить! Как же я без дороги, на поляну свою, через болота выходил бы?
– По карте сможешь показать свою поляну?
– Не-е! Я и в армии-то не служил по инвалидности. Всю жизнь с малолетства на конюшне работал; ну, однажды и саданул жеребец копытом в бочину. Переломал всего. Оттого и забраковали в военкомате. А я и поныне на конюшне, тока теперь у московского богатея в усадьбе. И ничего, доволен, платит хорошо и в срок, не придирается.
– Ладно, раз по карте не ориентируешься, объясняй на словах.
– Короче, отсюда надо взять правее до сдвоенной березы. За ней начнется первое болото, где-то с километр длиной; далее твердая земля, поляна, но грибов там нет. За ней опять болото – то поболе будет, версты полторы. Потом опять суша, и третье болото – то так себе, мелкое. И справа за рощицей моя поляна.
– Семен! – воскликнул Тимохин. – Да тебе цены нет.
– Чевой-то?
– Ничего… – Командир «Ориона» подозвал офицеров: – Внимание на карту. По словам обнаруженного в лесу местного жителя, через весь первый участок заболоченной местности есть проход. Он, этот житель, по нему за грибами ходит. Из этого следует что? Верно, – не дожидаясь ответа, сказал Тимохин, – то, что и мы пойдем вместе с мужиком по этому проходу. И он выведет нас к суше у второго болотистого участка, который нам преодолевать не придется, так как мы выйдем на пространство между болотами и оттуда сразу в лес. Через него до границы лагеря останется около двух километров. Таким образом мы режем маршрут на три кэмэ. А это даже при снижении темпа прохождения болот – приличная фора. Не меньше получаса, минут сорок. Единственное – придется ноги замочить.
Мужик, стоявший рядом и до этого молчавший, добавил:
– И замочить до самой задницы. – Он рассмеялся, обнажив почерневшие, редкие зубы.
– Ничего, – сказал Шепель, – нам не привыкать. Лишь бы пиявок на конец не наловить.
– Не наловишь. Их тут мало. Правда, большие, черные, как ужаки, но мало, и больше в осоке у берегов.
– Все! Давай, Семен, веди!
– А чего мне за это будет? – хитро прищурив глаза, спросил мужик.
– В том-то и дело, Семен, – наклонился к нему Шепель – что не будет совершенно ничего. Мы тебя отпустим на все четыре стороны, а не потащим на базу выяснять личность. Такой расклад устроит?
– Пойдет! А ты, гляжу, хитрец еще тот…
– Нам без этого нельзя!
– Лады! Слухайте меня, – сказал Семен. – Сейчас режем слеги и входим в воду. Идете за мной след в след, и запомните – только по чистой воде, ни шагу в сторону. Ямы тут глубокие, всосет быстро, крикнуть не успеешь. Поняли? Тока по чистой воде и друг за дружкой!
– Поняли, – передразнил мужика Шепель. – Веди, Сусанин.
– Ерохин я…
– Какая разница?
– Для слеги выбирайте стволы метра в два. Они легче ножом рубятся.
В 17.07 группа, ведомая местным жителем Семеном, вошла в первое болото. Тимохин думал, что ему придется подгонять мужика, но тот шел быстро, и подгонять пришлось подчиненных. Без перерыва прошли и второе болото. Бросили слеги, попрощались с Семеном, который как ни в чем не бывало широким шагом направился к роще. Тимохин взглянул на часы:
– 17.16, до стрельбища два километра. Отличная у нас фора перед «Ирбисом».
– Если и америкосы не срежут путь, – проговорил Шепель.
– У них, – улыбнулся Александр, – в отличие от нас нет такого майора, как Михаил Шепель.
– Что-то не понял… Это очередной подкол?
– Нет, я вполне серьезно. Но не будем терять времени. Разуваемся, выжимаем портянки. Через пять минут преодолеваем последний этап марша.
Группа «Орион» неожиданно появилась у стрельбища в 17.56. Появилась. Заметила российских спецназовцев Луиза Крофт, вышедшая в курилку. Она выбросила неприкуренную сигарету и быстро вернулась в казарму.
Тимохин тем временем, не останавливая группу, передал по команде:
– Мы срезали три километра, значит, не выполнили условия марша. Поэтому бежим до южной границы лагеря, это как раз километра полтора, и возвращаемся на стрельбище.
– На хрена? – воскликнул Шепель. – На хрена лишние километры наматывать, командир?
Но Тимохин был неумолим:
– Вперед, за мной!
Подразделение Главного управления по борьбе с терроризмом миновало огневой рубеж и продолжило марш-бросок в южном направлении.
Крофт вошла в кабинет командира отряда:
– Сэр! «Орион» вышел в лагерь, приближается к огневому рубежу.
– Вот как? – Харсон посмотрел на часы. – 18.00? Как же за два с половиной часа «Орион» смог преодолеть десять километров сложного маршрута?
Крымов довольно усмехнулся:
– Наши ребята, Майкл, способны и не на такое.
Крымов с Харсоном перешли на «ты» и общались более свободно, чем в начале знакомства.
– Что ж, пойдем посмотрим, как будут стрелять ваши профи.
Харсон, Крымов и Крофт вышли из казармы, и все как один встали в изумлении, увидев, что «Орион», пробежав мимо огневого рубежа, приближается к южной границе лагеря.
– А это что значит? – взглянул Харсон на Крымова. – Полковник Тимохин не понял поставленной задачи?
– Нет, тут дело в другом.
– В чем?
– Это узнаешь у самого Тимохина.
Между тем группа «Орион», пробежав три километра, в 18.35 залегла на огневом рубеже, и тут же оператор начал в произвольном порядке поднимать мишени. То пару ростовых на удалении в двести метров, то тройку грудных в ста, затем и ростовые, и грудные между рубежами. И только ближние пока не поднимал – те, что отстояли от огневых позиций в сорока метрах. Короткими очередями спецы «Ориона» клали мишени одну за другой. Крофт спохватилась:
– Сорри, генерал, мишени подключены к компьютеру. Я в кабинет!
– О’кей, Лу!
С юга в лагерь вошла группа «Ирбис». Американские морские пехотинцы услышали стрельбу автоматов. Полковник Дак понял, что «Орион» опередил его бойцов, посему отдал команду перейти с бега на шаг и произнес:
– Но как, черт возьми, это удалось русским?
«Ирбис» вышел к огневым позициям, когда Харсон отдал команду «Ориону» прекратить огонь и построиться на площадке ожидания в стороне от стрельбища. А «Ирбис» приступил к боевой стрельбе.
Харсон и Крымов подошли к российской группе.
– Товарищи офицеры! – отдал команду Тимохин.
Генерал прошел вдоль строя, увидел мокрую форму. Взглянул на Тимохина:
– Вы решились идти через болота, полковник?
– Так точно, генерал!
– Но тем самым вы не только рисковали собой и своими подчиненными, вы нарушили приказ.
– Никак нет, господин генерал! Группа отработала задачу по маршу и по стрельбе в полном объеме.
– А как понимать проход через болота?
– Выполняя задачу, подчиненная мне группа действовала по обстановке. В реальных, боевых условиях, в тылу противника, только через болота можно было бы выйти в заданный район, так как участки суши противник наверняка перекрыл бы блокпостами или отдельными дозорами. В результате чего мы были бы обнаружены и, как следствие, уничтожены. Да, пройдя болотами, мы сократили маршрут на три километра, но пробежали их по лагерю, вы это видели.
– Так вот что означал ваш непонятный маневр с продолжением марш-броска по лагерю?
– Так точно! В итоге группа преодолела установленные десять километров марш-броска, раньше графика вышла на огневой рубеж и отстрелялась по мишеням. Так что задача выполнена в полном объеме, генерал.
Запищала радиостанция Харсона. Он ответил:
– «Марс»! Да, Луиза?.. Понятно! Что у «Ирбиса»?.. Понял. Отбой!
Выключив станцию, Харсон неожиданно улыбнулся:
– Мне много говорили о смекалке русских, сегодня я лично имел честь убедиться в этом. Сержант Крофт доложила, что группа «Орион» поразила все мишени, а вот у «Ирбиса» на данный момент один промах.
– Ничего странного, генерал, – сказал Крымов. – Твои ребята просто расстроились, увидев, что наши и на этом упражнении сделали их. Но они молодцы, вышли-то в лагерь в срок! В 18.40. И это в непривычных, чуждых, можно сказать, условиях. Наши ребята, можно сказать, дома…
– В Афганистане «Орион» тоже будет дома?
– Практически да. Мы же там работаем с войны восьмидесятых годов. Не постоянно, конечно, но довольно часто. А это почти двадцать лет.
– Руководство приняло верное решение о создании совместного отряда, теперь я в этом убежден, – сказал Харсон и повернулся к бойцам «Ориона»: – Благодарю за службу, парни!
– И как нам ответить? – усмехнулся Шепель. – Служим России и США?
– Служу Отечеству, майор!
– Ну тогда служу Отечеству, генерал!
Отстрелялся и «Ирбис». Дак подвел своих подчиненных к площадке. Было заметно, что полковник разочарован. Он доложил Харсону, как положено, приняв положение «смирно» и чеканя слова доклада.
– При совершении марш-броска и стрельбе из автоматического оружия, – объявил Харсон, – лучшими были бойцы «Ориона». Они заработали еще три балла. У вас, Дак, – он повернулся к командиру американской группы, – есть еще шанс сократить разрыв в баллах при совершении ночного марша. Постарайтесь настроить людей на победу.
– Есть, сэр!
– Все свободны!
Офицеры разошлись. Сержант Ларсен подошел к Шепелю:
– Поздравляю, Майкл, вы опередили нас. Вам, наверное, хорошо знакома данная местность?
– Нет, Пол, мы, как и вы, в этом лагере впервые.
– Ну тогда у вас просто замечательные бойцы.
– У вас не хуже. «Ирбис» же вышел на стрельбище по графику?
– А что толку? Вы-то уже были здесь.
– Знаешь что я тебе скажу, Пол: все эти игры, устроенные Харсоном, – полная ерунда.
– Должен же чем-то заниматься генерал, назначенный командиром специального отряда, причем назначенный самим президентом США… – улыбнулся Ларсен.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента