Я кивнула ей, и она поползла — все быстрее, все быстрее. Она шла по следу. Убийца уже давно скрылся за углом — скрылась за тем же углом и она.
Я опустилась прямо на камни и привалилась спиной к стене мертвого дома. Вернее, это была уже не я. Существо, одетое моей плотью, ломало голову — было ли это все смертью, и как же ему теперь жить — за гранью смерти.
Так прошло несколько часов — не знаю, сколько именно, в таком состоянии скорость мысли другая и время воспринимается иначе. Я успела проститься с Сонькой, со всеми моими коровищами и бегемотицами поименно, и вот сидела и смотрела в тот конец улицы, где скрылись убийца и преследующая его змея.
И вот вдали из-за поворота показалась точеная головка. Черная струя быстро потекла ко мне. Кровь моя, ярость моя, боль моя — все это возвращалось.
Змея подползла, положила голову мне на бедро и тонкий раздвоенный язычок лизнул мою руку — там, где уже засохла рана от зубов.
И я увидела, как все произошло.
Сперва, увидев на улице города огромную змею, он окаменел. Он даже пришел в себя, вынырнул из своей чудовищной, нечеловеческой эйфории. Потом прибавил шагу. Он не имел намерения общаться с гадом и не думал, что представляет для гада какой-то интерес. Змея со скоростью чуть больше человеческого шага ползла за ним.
Когда он это понял, то решил убежать. Он еще не верил, что стал жертвой. Он думал, что бег — надежная защита. Змея поползла чуть быстрее. Он пробежал квартала два и перешел на шаг, уверенный, что все в порядке. Через несколько минут он затылком почувствовал змеиный взгляд.
Он опять побежал — туда, где его из страха приютили. Там он твердо обещал, что вернет себе оружие и покинет город. Правда, этой ночью он там не ночевал, и хозяева, возможно, решили, что он выполнил задуманное.
Бегал он плохо. Ему почти ее приходилось от кого-то убегать. Тех, кто мог за ним погнаться, он не трогал. И змея без особого напряжения нагоняла его, стоило ему выдохнуться.
Он додумался заскочить в случайный подъезд и крепко захлопнуть дверь. Там он сел на ступеньку и стал искать сигарету.
Он не знал, что это вовсе не змея. Струя крови легко просачивается в тончайшую щель. Когда он увидел, что буквально на пустом месте, из-под тяжелой двери, под которой и муравью не протиснуться, возникла маленькая головка с холодными черными в алых ободках глазами, волосы у него на голове зашевелились. Он взбежал по лестнице, и у него хватило ума выпрыгнуть в окно на первой же площадке между этажами.
Он ушиб себе ногу, но все равно побежал — через незнакомый двор, мимо гаражей, вдоль ограды палисадника. Навстречу ему шел мужчина в тренировочных штанах и с мусорником.
Будь в беглеце побольше силы, он придушил бы мужчину и оставил его на съедение змее, искренне считая, что ей все равно, кого жрать. Но мужчина легко справился бы с ним. Поэтому беглец проскочил мимо него и притаился за углом.
Для мужчины с мусорником змеи, возникшей вдруг во дворе, не было. Была струя темной жидкости неизвестного происхождения. Ну, льется, и пусть себе льется. Он перешагнул через струю и пошел к помойке.
Беглец понял, что обречен.
Остальное меня уже не интересовало.
Я знала, что он мертв. И что он погиб той смертью, какую заслужил. Сперва он тысячу раз умер от ужаса. Его донимала боль в ноге, ему не хватало дыхания. Но ему не пришло в голову, что это — ужас тех слабых, кто попадал ему под горячую руку и чья боль его радовала. Впрочем, змея не наслаждалась его страданием. Она делала то, зачем появилась на свет.
Я так мечтала уничтожить это чудовище, что кровь моя была отравлена смертью. И в тот миг, когда смерть состоялась, змея освободилась от яда и вернулась ко мне чуточку посветлевшей, ласковой, домашней.
Она лизнула мне руку и передала свое чувство облегчения.
Я встала.
Мне действительно было легко.
Я сделала правой ногой шаг вперед и встала в арабеск. Спина прогнулась, руки вознеслись ввысь. И меня закрутило в бешеных пируэтах! Их было великое множество — словно лопнула тугая пружина! На последнем я взлетела в воздух.
На пустой улице я танцевала с таким восторгом, так самозабвенно, как ни в одном сне. Я чертила уникальные диагонали, зависая в воздухе так долго, как хотела. Я, выгнувшись, отбивала легкими ногами тройной кабриоль назад, бросалась в па-де-ша, перелетая в нем через всю улицу, отбивала тройной передний кабриоль, причем правая, верхняя нога достигала окон второго этажа. Я делала такие перекидные жете с заноской, какие не снились ни одной балерине. Долетев до перекрестка, я понеслась по кругу короткими жете, постепенно увеличивая их размах. Это еще не было танцем, я только пробовала силы! Во мне обновленной еще не было и не могло быть поэзии. Мне пока нечего было вложить в бесподобные бризе и гран-жете. Они требовали пылких и бурных страстей, как пуантовый танец требует беспредельной женственности. А все мои страсти сейчас лежали на камнях, свернувшись кольцами, и с интересом наблюдали за моими выкрутасами.
Оттолкнувшись, я пролетела в гран-жете, таком, что откинутая назад нога и поднятые над головой руки сомкнулись, через всю улицу и опустились рядом со змеей.
Она приподнялась, обвилась вокруг протянутой руки и скользнула на шею. Я погладила змею по голове — лежи, отдыхай, моя хорошая, мечта сбылась, танец начинается, все справедливо…
И вспомнила про Зелиала.
Если бы он знал, что я тут натворила!
Я совершенно не представляла себе, что будет со мной дальше. Если где-то и обитали такие же, как я, безумные плясуньи, так их нужно было искать. Если мне предстояло отплясывать отныне по ночам в полном одиночестве, я бы приняла это как должное. Но я должна была знать, как быть дальше.
Это мог знать либо ангел справедливости, либо демон справедливости. Что касается ангела — это было дело туманное, я даже считала, что он позабыл о нашей грешной земле. Но демон-то имелся!
Я достала из волос свое заветное перышко.
Сперва мне показалось, что это вообще не оно. То было вороное, а это — не может быть, поседело! Оно засеребрилось по краям, а пух у стерженька был совсем белым.
Я смотрела на перо в тревожном изумлении и дождалась — из него вылилась тяжелая капля и упала на камень у моих ног. Я опустилась на корточки, змея тоже потянулась к ней мордочкой. Поняв, что это такое, мы переглянулись. Кровь!
Зелиал попал в беду!
Стыдно признаться, но чувство, охватившее меня, было похоже на радость.
Теперь я знала, что буду делать дальше.
Наступает рассвет, в ближайшей церкви благовест зовет к заутрене, тени тают. До следующей ночи.
Мир четко разграничен на день и ночь. И если днем некому творить справедливость, ее принесут ночные силы.
Для них нет солнечного света. Они знают лишь ночных птиц и ночные цветы. В сущности, это тоже неплохо, какой-никакой, а мир. Даже знакомый мир — для тех, кто езде при жизни любил шастать по ночам.
Должно быть, для виллисы есть еще один порог, кроме смертного. Она должна отказаться от своей единственной радости — танца, от своего любимого и единственного пейзажа — ночных лесов и лугов, от белых и остро пахнущих цветов летней ночи. Ради чего?
Разве у виллисы есть то, ради чего отказываются? Ведь она — невеста, что умерла до свадьбы. Ведь она не познала любовь во всей полноте.
Пожалуй, балету «Жизель» необходимо третье действие. Готье и Перро не подумали о том, что Жизель будет искать этот высокий порог и, чего доброго, найдет его.
Я оказалась в помещении с высокими стенами и незримым потолком.
Здесь можно было присесть на табурет с ногами в виде звериных лап. Было еще кресло, спинка которого напоминала готический собор. Была у стены резная консоль, четырьмя ножками которой служили позолоченные фавны, а столешница обрамлялась понизу гроздьями и листьями винограда.
Другой мебели я не обнаружила.
Как мы со змеей добирались сюда — уму непостижимо. Сперва я отпустила перышко на ветер. Оно занесло на городское кладбище. Сообразив, что можно последовать примеру Зелиала, караулившего демона любострастия, я слетала домой за моим договором и отправилась искать свежую могилу. Причем желательно мужскую — мне совсем не хотелось еще раз встречаться с тем когтистым чудищем.
Там я на всякий случай попробовала перекинуться вороной. Не получилось. Тогда я окончательно поняла, что к живым женщинам и даже ведьмам более не принадлежу. Поглаживая но спинке мою верную змею, я села ждать хоть чьего-нибудь явления.
Перед самым рассветом земля расступилась и выбросила из дыры существо, похожее на Зелиала с длинным плащом и тонким профилем. Я кинулась к нему прыжками — бегать при теперешней легкости тела уже не получалось.
— Здравствуйте! — сказала я ему. — Я ищу демона справедливости Зелиала. Он мне срочно нужен!
Наверное, за всю историю существования демонов впервые потустороннее существо попятилось от земной женщины, пусть и со змеей.
— Зачем он вам?
— Я продала ему душу. Вот, хочу исполнить уговор.
Демон пригляделся ко мне.
— Вы… живы?…
— Не знаю, — честно сказала я. Действительно, для покойницы я слишком уж резво сказала.
Он посмотрел на змею и прикоснулся к ней пальцами. Змея угрожающе приподняла головку на крепкой и гибкой шее. Демон отдернул руку.
— Не бойтесь, не укусит, — усмехнувшись, сказала я.
— Откуда вы знаете?
— Еще бы мне не знать — это моя кровь.
— А-а… тогда все ясно. Погодите, мне только клиента забрать нужно.
— Вы демон, простите, чего?
— Спокойствия. Это, видите ли, тоже сильный соблазн. Иные спокойствием называют такие вещи!… Ну и попадаются на крючок.
— Интересно! Зачем вы мне это говорите — я ведь тоже попала на крючок!
— Вы — нет, — уверенно ответил он. — Похоже, что вы станете одной из нас. Там внизу нам нужны женщины, чья кровь превращается в змею.
Я не стала спорить. Нужны так нужны. Главное было — найти следы Зелиала.
Не хотела бы я еще раз проваливаться сквозь плотную и колючую землю! Даже когда дорогу прокладывает демон, несущий грешную душу клиента.
Мир, в который мы попали, был вроде земного, только просторен до невозможности. Всякое помещение здесь было не меньше стадиона. Демон спокойствия оставил меня в здоровенном сарае и отправился куда-то докладывать обо мне.
Нас со змеей не заставили долго ждать. В кресле сгустились очертания сидящего, наполнились плотью, и я увидела человека лет сорока, в костюме-тройке и при галстуке.
— Добро пожаловать, — сказал он. — Мне поручено говорить с вами. Вы нас заинтересовали.
Я спокойно оглядела его. Он был красив и хорошо улыбался. Пожалуй, он не был здесь главным. Я, женщина образованная, видела всякие живописные вариации на тему Страшного суда и «Божественной комедии» Данте. Поэтому я догадывалась, что здешний хозяин — необъятных, непостижимых человеку размеров, да и внешность его не соответствует нашим эстетическим требованиям.
— Я продала душу демону справедливости, — тут я протянула договор. — Вот, ищу его, чтобы вручить ему душу. Поскольку я, кажется, померла…
— Успокойтесь, вы не померли, — сообщил мне собеседник. — Вы каким-то непонятным мне усилием перешли в иное качество. Вы теперь сродни демонам и духам. А раз ваша душа принадлежит нашей фирме, то лучше всего будет войти в наш штат и встать на довольствие. Мы найдем для вас подходящее занятие. Вам у нас понравится.
— Весьма благодарна, но вынуждена отказаться. Я должна отыскать Зелиала, — светским тоном сообщила я.
— Простите… — он приподнялся в кресле и слегка поклонился, — мне хотелось бы вам напомнить, что вы продали душу дьяволу…
— Моя душа пока что при мне, — ответила я ему, — потому что она продана не дьяволу, а Зелиалу лично.
— То есть как?
Я с торжеством предъявила договор.
Он прочитал и уронил бумагу на колени.
— Остроумно! — объявил он. — Ход, достойный опытной ведьмы! Вы умнее, чем мы думали. В таком случае, я буду говорить с вами иначе. По своему уму, по своей смелости, по своей решительности вы достойны большего, чем числиться за каким-то захудалым демоном справедливости, до которого мы еще доберемся. Возможно, вы уже знаете, что он натворил.
— Знаю. Сжег договоры. Это при мне и было.
— Вы, надеюсь, понимаете, какими, неприятностями это грозит. Но вернемся к вам. Женщина, сумевшая превратить свою кровь в змею — находка для нашей фирмы. Давайте договоримся так — сейчас я доставлю вас в ваши апартаменты, поверьте, лучших не было и нет ни у королей, ни у султанов. Вы отдохнете…
Он помолчал, глядя мне в глаза.
— …вам будет подан завтрак, достойный королевы. Потом вам покажут ваш личный бассейн и танцевальный зал. Я сейчас распоряжусь, чтобы вам подобрали несколько ловких партнеров и грациозную секретаршу. Пока вы будете у станка делать привычный вам балетный экзерсис, вам доставят туалеты. Несколько недель вы посвятите путешествиям. Вы отдохнете, приведете в порядок потрепанные нервы. Морские купания, прогулки на яхтах, верховые лошади, горные лыжи… По вечерам — танцы в роскошных ресторанах… А потом, когда вы ощутите себя не заклеванной, издерганной бытом, работающей за кусок хлеба, беззащитной перед всяким мерзавцем женщиной, а повелительницей и императрицей, мы и поговорим.
— Все это замечательно, — виновато улыбнулась я, — но дайте мне лучше возможность найти Зелиала.
Он задумался.
— Позвольте за вами поухаживать, — вдруг обратился он ко мне, вставая. — Ваше платье…
У него на вытянутых руках лежали белоснежные тюники, а поверх них — трогательный веночек Жизели.
Я не успела ахнуть — все это великолепие было уже на мне, а он взял меня за руку. Стена раздвинулась перед нами, и мы оказались в зеркальном зале.
Седой старичок с эспаньолкой встал со стула и направился к нам, выворотно ставя ноги в лакированных туфельках танцора. Несколько танцовщиц в коротких юбочках сделали мне реверанс и выстроились у станка, одинаковым жестом положив на него руки.
— Здесь вас научат так танцевать, как не снилось ни одной балерине. И вы станцуете партию Жизели в лучших театрах мира, — прошептал мой спутник.
Я всем телом устремилась туда — к хранителю тайн и легенд, тончайшему знатоку пуантового танца, уже готовая назвать его — Мариус Иванович! Но змея на моей шее чуть шевельнулась. Все. Хода в этот зал мне уже не было.
— Простите… — сказала я. — Все это замечательно, но я должна найти Зелиала. Все-таки моя душа принадлежит именно ему. И не надо больше соблазнять меня. Все равно вы ничего другого от меня не услышите.
— Если бы я знал, где этот злосчастный Зелиал, я бы сам отвел вас к нему за ручку! — воскликнул соблазнитель. — Но он пропал бесследно! Мы сами его ищем!
— Чтобы наказать?
— Если вы просите за него… Попросите меня о чем-нибудь, умоляю вас! — голос стал вкрадчивым. — Позвольте сделать вам какой-нибудь подарок! Может, нам следует простить Зелиала?
— Это само собой. — Я задумалась. Вряд ли со мной сейчас говорили искренне. Грозил подвох, и то немногое, что я знала о местопребывании Зелиала, следовало хранить в тайне.
— Вы в затруднении?
— Да, — я все-таки сообразила, как выйти на след. — Есть у вас демон, который отвечает за тех, кто ищет ненужного знания? Это ведь тоже великий соблазн!
— Есть! — радостно воскликнул мой спутник. — Он вам нужен? Он в вашем распоряжении!
Мы со свистом провалились сквозь пол и пронеслись через несколько этажей. Оказалось мы, надо думать, в адской библиотеке, где было собрано все, созданное человечеством в этом жанре за несколько тысячелетий.
Пол у наших ног разошелся, и появился пожилой демон в очках.
— Я дарю тебя этой красавице! — провозгласил соблазнитель. — Ей так было угодно!
И растаял в воздухе.
Я огляделась. Змея на моей груди опять подняла голову и уставилась в дальний угол.
— Чует, — одобрительно заметил демон в очках. — Ну ничего, сейчас мы от него оторвемся…
Между книг на полке у него была спрятана колба с мутно-розовой жидкостью. Он плеснул из нее — и жидкость, пролетев по воздуху кометой не меньше двадцати метров, облила силуэт моего разговорчивого и многообещающего спутника. Он окаменел.
— Совсем мальчишка разболтался, — неодобрительно заметил демон в очках. — Шестерка, а туда же… Ну, говорите, что нам нужно, только быстро.
— Мне нужен тот маг, что способен вызвать ангела справедливости! — быстрее ответить, кажется, было невозможно.
— Еще один Зелиал на мою голову! — вздохнул демон. — Тот тоже плешь проел…
— Где его найти?
— Откуда я знаю!
— Но кто-то сказал Зелиалу, что такой маг есть, и даже объяснил, как его найти. Для этого нужно, чтобы что-то с чем-то совместилось, тогда можно будет попасть в иное пространство, где этот маг находится.
— Возможно… возможно… Но если это — то, о чем я сейчас подумал, одни расчеты точки входа и минуты выхода займут целую вечность.
— Но как же Зелиал туда пробрался?
— А вы уверены, что он там?
Я достала и показала перо.
— Хуже того — он там попал в беду.
— Давно нарывался, — буркнул демон. — Вам-то что за печаль?
В третий раз я вынула договор и предъявила его.
— Моя душа принадлежит демону Зелиалу, — заученным тоном произнесла я. — И я ищу его, чтобы отдать ему эту самую душу!
Демон присвистнул.
— Прелестная ведьмочка! Охотно помогу тебе в твоих милых шашнях, но придется подождать. У меня столько дел и забот, что я не скоро выберу время засесть за расчеты.
— А больше их сделать некому?
— А больше их сделать некому.
Змея опять шевельнулась. Тугие кольца чуть сжали мою шею. Положительно, эта гадина, мое порождение, знала куда больше меня. Я поняла ее гнусный замысел и не стала ему противиться.
Я даже подставила ей руку, чтобы удобней было опереться и уставиться в глаза вдруг застывшему демону. Может, это был гипноз, а может, еще что-то, но он не возражал, когда змея по вытянутой моей руке переползла на его шею и устроилась там с удобствами.
— Вы сейчас же возьметесь за расчеты, — сурово сказала я. — Иначе — гибель. Я же знаю — у каждого демона есть своя погибель. Вас удушит рожденная из крови змея! Это я знаю точно! Вот она, эта змея, моя кровь и моя бешеная ярость! Лучше вам меня сейчас не сердить!
Блеф был достоин бабы Стаси!
Но он подействовал: демон тех, кто ищет ненужного знания, кротко побрел к рабочему уголку, где я без особого удивления обнаружила мощный компьютер со всей периферией.
На мониторе замелькали знаки зодиака, колдовские формулы, пентаграммы, концентрические круги и таблицы эфемерид. Битый час я молча смотрела, как пальцы смертельно перепуганного демона в очках бегают по клавиатуре. Наконец, он вывел на принтер окончательный вариант расчетов. И протянул мне бумажку с таким видом, будто вот сейчас грохнется в обморок. Я протянула руку, и змея переползла на мою шею.
Тем временем срок действия розовой гадости явно кончился — мой бывший спутник в углу зашевелился и принялся руками сгонять с костюма ручейки тающей жидкости.
— Вот, — очкастый демон ткнул пальцем в бумагу. — Стать лицом на запад. В руке держать горсть песка. Ровно в четыре часа утра бросить песок за спину и отступить назад, так, чтоб стать на него. Текст заклинания я откорректировал соответственно времени суток и расположению звезд. Все.
— Благодарю!
Я посмотрела на текст и обнаружила дичайшую абракадабру. Именно то, чего натощак не выговоришь.
— А где стать? — спросила я. — Где угодно, что ли?
— Да хоть здесь! — сердито отрубил демон. — Привыкайте к тому, что это роли не играет!
Я подошла к своему мокрому спутнику и крепко тряхнула его за плечо.
— Послушайте, не знаю, кто вы здесь, бес на побегушках или мелкий дьявол! Мне нужно знать точное время. И принесите горсть песка!
— Зачем?
Выходя из оцепенения, он совсем не слышал нашего разговора!
— Съем на завтрак! Ну? Это же не личный плавательный бассейн и не Мариус Петипа в зеркальном зале!
Он протянул руку, и я приняла в горсть струйку песка.
— Время?
— Без одной минуты четыре.
— Здорово! Успеваю! Как будет четыре — хлопните в ладоши. Ясно?
Эту минуту я потратила на чтение заклинания — чтобы в нужный миг ничего не переврать.
Бес хлопнул в ладоши. Я кинула за спину песок и быстро наступила на него. Хорошо, заклинание было коротким. Меня завертело и втянуло в дыру, возникшую на потолке.
Выбросило в пустынной местности.
Вдали торчала полуразвалившаяся зубчатая башня. Я побрела к ней. Вид у меня был — лучше не придумаешь! Белоснежное платье Жизели повисло тюлевыми лохмотьями. Венок я потеряла. Волосы в полете распустились и шпильки разлетелись. Змея тоже обалдела от этого приключения и висела, как в обмороке.
У ворот сидел человек в длинной звездной мантии и с крючковатым посохом. По острому колпаку и длинной седой бороде я догадалась, что это маг вышел подышать свежим воздухом.
— Здравствуйте, Учитель, — вежливо сказала я.
Такое обращение ему понравилось.
— Ты ищешь мудрости, женщина? — сурово осведомился он.
— Да, учитель.
— Тогда ступай за мной.
Он привел меня в круглое помещение самого колдовского вида. На одной стене — вернее, простенке между окнами, — ковром висели сушеные травы, на другой — всякие металлические и стеклянные приборы, на третьей — полки с колбами, ретортами, пузырьками и флаконами. И много тут было книг разной величины — от карманного формата, до таких, оправленную в металл обложку которых нужно было поднимать двумя руками.
Горел огонь в камине, горели две свечи в витом подсвечнике на столе. Этого света хватало, чтобы разглядеть все хозяйство мага.
— Какой мудрости ты ищешь, женщина? Судя по змее, ты не из простых.
— Я ищу справедливости, — честно сказала я. — В мире людей я ее не нашла. Говорят, есть на небесах ангел справедливости. А если и его нет, то не скажешь ли, ты, учитель, как жить без справедливости?
Маг рассмеялся.
— Ты женщина, — ласково сказал он, — и ты судишь просто, как и полагается женщине. Справедливость каждый устанавливает для себя сам, если она ему вдруг зачем-то понадобилась. Вот я живу в своей башне, властвую над демонами и духами, умножаю количество знания в мире — зачем мне еще думать о справедливости?
— А как быть слабому, которому угрожает сильный? Как быть мне, если на меня напал насильник? Как быть обиженному, у которого нет заступника?
— Стоит тебе пожелать — и у тебя будет заступник, — сказал маг. — Ты ведь женщина.
— Хорошо. Но если судить по-твоему, то убийца останется безнаказанным, вор — непойманным, и так далее.
— Пусть люди соберутся и выберут тех, кто будет расправляться с убийцами и ворами. Пусть община кормит их за это. И незачем будет взывать к высшей справедливости, — довольно разумно отвечал маг.
— Но это наемники, они все равно будут лишь людьми, способными совершить любую ошибку. Как они соразмерят проступок и кару, справедливость и милосердие?
— Как их научат — так и соразмерят.
— Кто же их научит?
— Разве в твоем мире не осталось мудрецов? — изумился маг.
— Мудрец может научить лишь того, кто желает учиться.
— А тех, кто не желает, пусть изгонят. Все очень просто. Ради этого ты шла ко мне и отнимаешь мое время?
— Помоги мне найти ангела справедливости! — сказала я. — Помоги мне найти его, учитель!
— Может, для тебя и демон справедливости сойдет? Этот у меня имеется! — смеясь, воскликнул маг и снял с полки хрустальный флакон, полный дыма. — Вот он, голубчик! Украшение моей коллекции! Вон в той склянке у меня бесенок из рода Асмодеев, мелкий пакостник, бес сутяг и стряпчих. Вон в большой колбе — Левиафаново отродье. Мне бы еще несколько экземпляров, и можно начинать работу. Я, видишь ли, хочу исследовать свойства, физиологию и анатомию демонов. Этим всерьез еще никто не занимался.
— Должно быть, тебе нелегко было собрать такую коллекцию, учитель, — почтительно обратилась я. — Подумать только, живые демоны!
— Да, эту полку я не уступил бы за все сокровища Голконды! — заявил маг. — Красавцы, отборные экземпляры.
Мысленно я приказала змее приготовиться.
— Мне к ним даже прикоснуться было страшно, — я руками показала, как именно оттолкнула бы склянку с бесом. — Какое мужество нужно иметь, чтобы изучать демонов! Прости, учитель, что я отнимала твое время такими глупыми вопросами!
— Как не простить женщину! — гордо усмехнулся маг. — А прикасаться к ним совсем не страшно. Это же простые стекло и хрусталь. Страшно другое — когда ставишь ловушку бесу или демону. Каждого нужно приманить по-своему. Иногда полстолетия пройдет, прежде чем придумаешь приманку и подсунешь ему, чтобы прилетел и попался.
— А они, эти флакончики — горячие или холодные? — спросила я. — Ведь бесы состоят из огня?
Маг расхохотался.
— Возьми в руку, попробуй! — предложил он.
— А со мной ничего не будет?
— С тобой ничего не будет.
Я прикинула расстояние до двери, подошла к полке, и тут одновременно схватила хрустальный флакон и накинула магу на шею свою змею.
Тесные кольца сомкнулись. Маг издал такой вопль, что огонь в камине заметался.
Пока он боролся со змеей, я выбежала из башни.
Конечно, следовало бы отбежать подальше, но я не видела подходящего камня. Приходилось рисковать — я размахнулась и брякнула флакон о стену.
Осколки хрусталя острыми искорками сверкнули в воздухе.
У подножья стены стал густеть клочок тумана. Он принял вид свернувшегося клубком зверька, начал расти и оказался лежащим без сознания человеком. Вернее, демоном в человечьем обличье. Я не понимала, это уже плоть или еще сгусток каких-нибудь мистических флюидов. Поэтому стояла, боясь прикоснуться.
Клубок развернулся. Я увидела лицо Зелиала. Он вольно раскинул худые руки и стал дышать — с наслаждением и все глубже. Он понемногу приходил в чувство. Я не знала, как ему помочь и решила хотя бы не мешать.
В башне грохотало — это маг боролся с моей змеей. Но хватка у нее была не хуже моей — видно, и она когда-то тренировалась по части захватов, подсечек и удушающих приемов.
С новым вдохом Зелиал прогнулся в груди и блаженно застонал. А потом открыл глаза и увидел меня.
— Это ты? — не столько спросил, сколько сообщил он сам себе. — Спасибо, ворона… Где это мы, и как я сюда попал?
— Осторожно, не наступи на осколки, — сказала я, потому что он был босиком и вообще голый.
Зелиал сел, потрогал кусочек хрусталя и, по-видимому, все вспомнил.
— Твоя работа? — пытаясь улыбнуться, спросил он, показывая на хрусталь.
— Ну! Вставай, вставай, достаточно ты в пузырьке отсыпался.
— Опять я не нашел ангела справедливости, — даже с каким-то удивлением сообщил Зелиал. — Может, хоть ты что-нибудь о нем узнала? А, ворона?
Он, видимо, был еще очень слаб и прислонился к стене. У него не хватало сил и соображения даже соткать из мрака длинный плащ. Я хотела подойти и обнять его, потому что всей кожей чувствовала, как ему сейчас холодно. Даже сделала шаг к нему, но сразу же отступила.
Зелиал лишился в заточении своих пышных жестких, кудрей. Голова была покрыта шершавым ежиком, как будто его неделю назад побрили наголо. И вокруг ежика стояло легкое сияние, словно кончик каждого волоска обмакнули в лунный свет.
И я все поняла.
Я наконец-то поняла, кем же он был на самом дела этот лишенный памяти туманный бес.
— Узнала, — со вздохом ответила я ему. — Нет твоего ангела справедливости. Вообще нет. Пал смертью храбрых. Расстрелян после Большого Бунта за то, что неправильно понимал справедливость. Так что на него не рассчитывай. Одни мы с тобой остались. Больше никто этим делом заниматься не станет — ни маги, ни мудрецы, ни ангелы и ни черти.
— Вот оно что…
Я не могла сказать ему правду. Тогда он точно бы сошел с ума. Ведь он утратил ту силу света, которой мог исцелять заблудших и творить справедливость благородно и безболезненно. Или его лишили этой силы, зная, что без нее он — калека?
Зелиал оттолкнулся от стены и встал прямо. Ему было трудно так стоять, я понимала, что его еще несколько часов будут преследовать головокружения, но достаточно он надеялся на чью-то неземную помощь. Уж с этой-то хворобой он должен был справиться сам.
— Ну, пойдем, — сказала я. — Работы много. Никто ее за нас не сделает.
— А ты уже — все? Уже не можешь вернуться? — спросил он, отлично понимая, что выбор мой сделан, иначе я не нашла бы башню и не вступила в схватку с магом.
— Чего мне возвращаться… Незачем.
И только тут я окончательно простилась и с Сонькой, и с бегемотицами, и со всем моим дневным миром. Если ради Зелиала нужно было навеки выбрать ночной — пусть.
— Ну, если так…
— Да, вот так…
— Не передумаешь? — с прежней, чуть застенчивой улыбкой спросил он.
— Я же продала тебе душу. Вот и договор при мне.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Все было решено на миллионы лет вперед.
Из башни выползла змея. Я протянула ей руку, чтобы она всползла и обвилась вокруг моей шеи. Маг, очевидно, валялся в глубоком обмороке.
— Твоя кровь? — угадал он. — Оставь ее. У тебя родится другая, светлая и чистая.
— В ней не будет такой ярости, — ответила я. Он протянул руку, погладил змею, и она лизнула в ответ его палец.
— Ладно, пойдем, — решил он, видно, ощутив прилив сил. — Ты права, ворона, втроем веселее…
И мы пошли. Я чувствовала плечом его острое плечо. И даже не заметила, что бесплодная земля под ногами давно кончилась, и мы ступаем по протянутому со звезды лучу зеленоватого прохладного света.
Под нашими ногами были бесчисленные миры, и где-то среди них — мой, к которому я еще буду возвращаться еще не раз и не два — пока буду ему нужна.
Мы будем возвращаться туда вместе…
Над ночной землей, над лесом с крошечными елками, над блюдцами озер, над игрушечным городом шло белое грозовое облако.
Рига
Январь 1990
Я опустилась прямо на камни и привалилась спиной к стене мертвого дома. Вернее, это была уже не я. Существо, одетое моей плотью, ломало голову — было ли это все смертью, и как же ему теперь жить — за гранью смерти.
***
Так прошло несколько часов — не знаю, сколько именно, в таком состоянии скорость мысли другая и время воспринимается иначе. Я успела проститься с Сонькой, со всеми моими коровищами и бегемотицами поименно, и вот сидела и смотрела в тот конец улицы, где скрылись убийца и преследующая его змея.
И вот вдали из-за поворота показалась точеная головка. Черная струя быстро потекла ко мне. Кровь моя, ярость моя, боль моя — все это возвращалось.
Змея подползла, положила голову мне на бедро и тонкий раздвоенный язычок лизнул мою руку — там, где уже засохла рана от зубов.
И я увидела, как все произошло.
Сперва, увидев на улице города огромную змею, он окаменел. Он даже пришел в себя, вынырнул из своей чудовищной, нечеловеческой эйфории. Потом прибавил шагу. Он не имел намерения общаться с гадом и не думал, что представляет для гада какой-то интерес. Змея со скоростью чуть больше человеческого шага ползла за ним.
Когда он это понял, то решил убежать. Он еще не верил, что стал жертвой. Он думал, что бег — надежная защита. Змея поползла чуть быстрее. Он пробежал квартала два и перешел на шаг, уверенный, что все в порядке. Через несколько минут он затылком почувствовал змеиный взгляд.
Он опять побежал — туда, где его из страха приютили. Там он твердо обещал, что вернет себе оружие и покинет город. Правда, этой ночью он там не ночевал, и хозяева, возможно, решили, что он выполнил задуманное.
Бегал он плохо. Ему почти ее приходилось от кого-то убегать. Тех, кто мог за ним погнаться, он не трогал. И змея без особого напряжения нагоняла его, стоило ему выдохнуться.
Он додумался заскочить в случайный подъезд и крепко захлопнуть дверь. Там он сел на ступеньку и стал искать сигарету.
Он не знал, что это вовсе не змея. Струя крови легко просачивается в тончайшую щель. Когда он увидел, что буквально на пустом месте, из-под тяжелой двери, под которой и муравью не протиснуться, возникла маленькая головка с холодными черными в алых ободках глазами, волосы у него на голове зашевелились. Он взбежал по лестнице, и у него хватило ума выпрыгнуть в окно на первой же площадке между этажами.
Он ушиб себе ногу, но все равно побежал — через незнакомый двор, мимо гаражей, вдоль ограды палисадника. Навстречу ему шел мужчина в тренировочных штанах и с мусорником.
Будь в беглеце побольше силы, он придушил бы мужчину и оставил его на съедение змее, искренне считая, что ей все равно, кого жрать. Но мужчина легко справился бы с ним. Поэтому беглец проскочил мимо него и притаился за углом.
Для мужчины с мусорником змеи, возникшей вдруг во дворе, не было. Была струя темной жидкости неизвестного происхождения. Ну, льется, и пусть себе льется. Он перешагнул через струю и пошел к помойке.
Беглец понял, что обречен.
Остальное меня уже не интересовало.
Я знала, что он мертв. И что он погиб той смертью, какую заслужил. Сперва он тысячу раз умер от ужаса. Его донимала боль в ноге, ему не хватало дыхания. Но ему не пришло в голову, что это — ужас тех слабых, кто попадал ему под горячую руку и чья боль его радовала. Впрочем, змея не наслаждалась его страданием. Она делала то, зачем появилась на свет.
Я так мечтала уничтожить это чудовище, что кровь моя была отравлена смертью. И в тот миг, когда смерть состоялась, змея освободилась от яда и вернулась ко мне чуточку посветлевшей, ласковой, домашней.
Она лизнула мне руку и передала свое чувство облегчения.
Я встала.
Мне действительно было легко.
Я сделала правой ногой шаг вперед и встала в арабеск. Спина прогнулась, руки вознеслись ввысь. И меня закрутило в бешеных пируэтах! Их было великое множество — словно лопнула тугая пружина! На последнем я взлетела в воздух.
На пустой улице я танцевала с таким восторгом, так самозабвенно, как ни в одном сне. Я чертила уникальные диагонали, зависая в воздухе так долго, как хотела. Я, выгнувшись, отбивала легкими ногами тройной кабриоль назад, бросалась в па-де-ша, перелетая в нем через всю улицу, отбивала тройной передний кабриоль, причем правая, верхняя нога достигала окон второго этажа. Я делала такие перекидные жете с заноской, какие не снились ни одной балерине. Долетев до перекрестка, я понеслась по кругу короткими жете, постепенно увеличивая их размах. Это еще не было танцем, я только пробовала силы! Во мне обновленной еще не было и не могло быть поэзии. Мне пока нечего было вложить в бесподобные бризе и гран-жете. Они требовали пылких и бурных страстей, как пуантовый танец требует беспредельной женственности. А все мои страсти сейчас лежали на камнях, свернувшись кольцами, и с интересом наблюдали за моими выкрутасами.
Оттолкнувшись, я пролетела в гран-жете, таком, что откинутая назад нога и поднятые над головой руки сомкнулись, через всю улицу и опустились рядом со змеей.
Она приподнялась, обвилась вокруг протянутой руки и скользнула на шею. Я погладила змею по голове — лежи, отдыхай, моя хорошая, мечта сбылась, танец начинается, все справедливо…
И вспомнила про Зелиала.
***
Если бы он знал, что я тут натворила!
Я совершенно не представляла себе, что будет со мной дальше. Если где-то и обитали такие же, как я, безумные плясуньи, так их нужно было искать. Если мне предстояло отплясывать отныне по ночам в полном одиночестве, я бы приняла это как должное. Но я должна была знать, как быть дальше.
Это мог знать либо ангел справедливости, либо демон справедливости. Что касается ангела — это было дело туманное, я даже считала, что он позабыл о нашей грешной земле. Но демон-то имелся!
Я достала из волос свое заветное перышко.
Сперва мне показалось, что это вообще не оно. То было вороное, а это — не может быть, поседело! Оно засеребрилось по краям, а пух у стерженька был совсем белым.
Я смотрела на перо в тревожном изумлении и дождалась — из него вылилась тяжелая капля и упала на камень у моих ног. Я опустилась на корточки, змея тоже потянулась к ней мордочкой. Поняв, что это такое, мы переглянулись. Кровь!
Зелиал попал в беду!
Стыдно признаться, но чувство, охватившее меня, было похоже на радость.
Теперь я знала, что буду делать дальше.
***
Наступает рассвет, в ближайшей церкви благовест зовет к заутрене, тени тают. До следующей ночи.
Мир четко разграничен на день и ночь. И если днем некому творить справедливость, ее принесут ночные силы.
Для них нет солнечного света. Они знают лишь ночных птиц и ночные цветы. В сущности, это тоже неплохо, какой-никакой, а мир. Даже знакомый мир — для тех, кто езде при жизни любил шастать по ночам.
Должно быть, для виллисы есть еще один порог, кроме смертного. Она должна отказаться от своей единственной радости — танца, от своего любимого и единственного пейзажа — ночных лесов и лугов, от белых и остро пахнущих цветов летней ночи. Ради чего?
Разве у виллисы есть то, ради чего отказываются? Ведь она — невеста, что умерла до свадьбы. Ведь она не познала любовь во всей полноте.
Пожалуй, балету «Жизель» необходимо третье действие. Готье и Перро не подумали о том, что Жизель будет искать этот высокий порог и, чего доброго, найдет его.
***
Я оказалась в помещении с высокими стенами и незримым потолком.
Здесь можно было присесть на табурет с ногами в виде звериных лап. Было еще кресло, спинка которого напоминала готический собор. Была у стены резная консоль, четырьмя ножками которой служили позолоченные фавны, а столешница обрамлялась понизу гроздьями и листьями винограда.
Другой мебели я не обнаружила.
Как мы со змеей добирались сюда — уму непостижимо. Сперва я отпустила перышко на ветер. Оно занесло на городское кладбище. Сообразив, что можно последовать примеру Зелиала, караулившего демона любострастия, я слетала домой за моим договором и отправилась искать свежую могилу. Причем желательно мужскую — мне совсем не хотелось еще раз встречаться с тем когтистым чудищем.
Там я на всякий случай попробовала перекинуться вороной. Не получилось. Тогда я окончательно поняла, что к живым женщинам и даже ведьмам более не принадлежу. Поглаживая но спинке мою верную змею, я села ждать хоть чьего-нибудь явления.
Перед самым рассветом земля расступилась и выбросила из дыры существо, похожее на Зелиала с длинным плащом и тонким профилем. Я кинулась к нему прыжками — бегать при теперешней легкости тела уже не получалось.
— Здравствуйте! — сказала я ему. — Я ищу демона справедливости Зелиала. Он мне срочно нужен!
Наверное, за всю историю существования демонов впервые потустороннее существо попятилось от земной женщины, пусть и со змеей.
— Зачем он вам?
— Я продала ему душу. Вот, хочу исполнить уговор.
Демон пригляделся ко мне.
— Вы… живы?…
— Не знаю, — честно сказала я. Действительно, для покойницы я слишком уж резво сказала.
Он посмотрел на змею и прикоснулся к ней пальцами. Змея угрожающе приподняла головку на крепкой и гибкой шее. Демон отдернул руку.
— Не бойтесь, не укусит, — усмехнувшись, сказала я.
— Откуда вы знаете?
— Еще бы мне не знать — это моя кровь.
— А-а… тогда все ясно. Погодите, мне только клиента забрать нужно.
— Вы демон, простите, чего?
— Спокойствия. Это, видите ли, тоже сильный соблазн. Иные спокойствием называют такие вещи!… Ну и попадаются на крючок.
— Интересно! Зачем вы мне это говорите — я ведь тоже попала на крючок!
— Вы — нет, — уверенно ответил он. — Похоже, что вы станете одной из нас. Там внизу нам нужны женщины, чья кровь превращается в змею.
Я не стала спорить. Нужны так нужны. Главное было — найти следы Зелиала.
Не хотела бы я еще раз проваливаться сквозь плотную и колючую землю! Даже когда дорогу прокладывает демон, несущий грешную душу клиента.
Мир, в который мы попали, был вроде земного, только просторен до невозможности. Всякое помещение здесь было не меньше стадиона. Демон спокойствия оставил меня в здоровенном сарае и отправился куда-то докладывать обо мне.
Нас со змеей не заставили долго ждать. В кресле сгустились очертания сидящего, наполнились плотью, и я увидела человека лет сорока, в костюме-тройке и при галстуке.
— Добро пожаловать, — сказал он. — Мне поручено говорить с вами. Вы нас заинтересовали.
Я спокойно оглядела его. Он был красив и хорошо улыбался. Пожалуй, он не был здесь главным. Я, женщина образованная, видела всякие живописные вариации на тему Страшного суда и «Божественной комедии» Данте. Поэтому я догадывалась, что здешний хозяин — необъятных, непостижимых человеку размеров, да и внешность его не соответствует нашим эстетическим требованиям.
— Я продала душу демону справедливости, — тут я протянула договор. — Вот, ищу его, чтобы вручить ему душу. Поскольку я, кажется, померла…
— Успокойтесь, вы не померли, — сообщил мне собеседник. — Вы каким-то непонятным мне усилием перешли в иное качество. Вы теперь сродни демонам и духам. А раз ваша душа принадлежит нашей фирме, то лучше всего будет войти в наш штат и встать на довольствие. Мы найдем для вас подходящее занятие. Вам у нас понравится.
— Весьма благодарна, но вынуждена отказаться. Я должна отыскать Зелиала, — светским тоном сообщила я.
— Простите… — он приподнялся в кресле и слегка поклонился, — мне хотелось бы вам напомнить, что вы продали душу дьяволу…
— Моя душа пока что при мне, — ответила я ему, — потому что она продана не дьяволу, а Зелиалу лично.
— То есть как?
Я с торжеством предъявила договор.
Он прочитал и уронил бумагу на колени.
— Остроумно! — объявил он. — Ход, достойный опытной ведьмы! Вы умнее, чем мы думали. В таком случае, я буду говорить с вами иначе. По своему уму, по своей смелости, по своей решительности вы достойны большего, чем числиться за каким-то захудалым демоном справедливости, до которого мы еще доберемся. Возможно, вы уже знаете, что он натворил.
— Знаю. Сжег договоры. Это при мне и было.
— Вы, надеюсь, понимаете, какими, неприятностями это грозит. Но вернемся к вам. Женщина, сумевшая превратить свою кровь в змею — находка для нашей фирмы. Давайте договоримся так — сейчас я доставлю вас в ваши апартаменты, поверьте, лучших не было и нет ни у королей, ни у султанов. Вы отдохнете…
Он помолчал, глядя мне в глаза.
— …вам будет подан завтрак, достойный королевы. Потом вам покажут ваш личный бассейн и танцевальный зал. Я сейчас распоряжусь, чтобы вам подобрали несколько ловких партнеров и грациозную секретаршу. Пока вы будете у станка делать привычный вам балетный экзерсис, вам доставят туалеты. Несколько недель вы посвятите путешествиям. Вы отдохнете, приведете в порядок потрепанные нервы. Морские купания, прогулки на яхтах, верховые лошади, горные лыжи… По вечерам — танцы в роскошных ресторанах… А потом, когда вы ощутите себя не заклеванной, издерганной бытом, работающей за кусок хлеба, беззащитной перед всяким мерзавцем женщиной, а повелительницей и императрицей, мы и поговорим.
— Все это замечательно, — виновато улыбнулась я, — но дайте мне лучше возможность найти Зелиала.
Он задумался.
— Позвольте за вами поухаживать, — вдруг обратился он ко мне, вставая. — Ваше платье…
У него на вытянутых руках лежали белоснежные тюники, а поверх них — трогательный веночек Жизели.
Я не успела ахнуть — все это великолепие было уже на мне, а он взял меня за руку. Стена раздвинулась перед нами, и мы оказались в зеркальном зале.
Седой старичок с эспаньолкой встал со стула и направился к нам, выворотно ставя ноги в лакированных туфельках танцора. Несколько танцовщиц в коротких юбочках сделали мне реверанс и выстроились у станка, одинаковым жестом положив на него руки.
— Здесь вас научат так танцевать, как не снилось ни одной балерине. И вы станцуете партию Жизели в лучших театрах мира, — прошептал мой спутник.
Я всем телом устремилась туда — к хранителю тайн и легенд, тончайшему знатоку пуантового танца, уже готовая назвать его — Мариус Иванович! Но змея на моей шее чуть шевельнулась. Все. Хода в этот зал мне уже не было.
— Простите… — сказала я. — Все это замечательно, но я должна найти Зелиала. Все-таки моя душа принадлежит именно ему. И не надо больше соблазнять меня. Все равно вы ничего другого от меня не услышите.
— Если бы я знал, где этот злосчастный Зелиал, я бы сам отвел вас к нему за ручку! — воскликнул соблазнитель. — Но он пропал бесследно! Мы сами его ищем!
— Чтобы наказать?
— Если вы просите за него… Попросите меня о чем-нибудь, умоляю вас! — голос стал вкрадчивым. — Позвольте сделать вам какой-нибудь подарок! Может, нам следует простить Зелиала?
— Это само собой. — Я задумалась. Вряд ли со мной сейчас говорили искренне. Грозил подвох, и то немногое, что я знала о местопребывании Зелиала, следовало хранить в тайне.
— Вы в затруднении?
— Да, — я все-таки сообразила, как выйти на след. — Есть у вас демон, который отвечает за тех, кто ищет ненужного знания? Это ведь тоже великий соблазн!
— Есть! — радостно воскликнул мой спутник. — Он вам нужен? Он в вашем распоряжении!
Мы со свистом провалились сквозь пол и пронеслись через несколько этажей. Оказалось мы, надо думать, в адской библиотеке, где было собрано все, созданное человечеством в этом жанре за несколько тысячелетий.
Пол у наших ног разошелся, и появился пожилой демон в очках.
— Я дарю тебя этой красавице! — провозгласил соблазнитель. — Ей так было угодно!
И растаял в воздухе.
Я огляделась. Змея на моей груди опять подняла голову и уставилась в дальний угол.
— Чует, — одобрительно заметил демон в очках. — Ну ничего, сейчас мы от него оторвемся…
Между книг на полке у него была спрятана колба с мутно-розовой жидкостью. Он плеснул из нее — и жидкость, пролетев по воздуху кометой не меньше двадцати метров, облила силуэт моего разговорчивого и многообещающего спутника. Он окаменел.
— Совсем мальчишка разболтался, — неодобрительно заметил демон в очках. — Шестерка, а туда же… Ну, говорите, что нам нужно, только быстро.
— Мне нужен тот маг, что способен вызвать ангела справедливости! — быстрее ответить, кажется, было невозможно.
— Еще один Зелиал на мою голову! — вздохнул демон. — Тот тоже плешь проел…
— Где его найти?
— Откуда я знаю!
— Но кто-то сказал Зелиалу, что такой маг есть, и даже объяснил, как его найти. Для этого нужно, чтобы что-то с чем-то совместилось, тогда можно будет попасть в иное пространство, где этот маг находится.
— Возможно… возможно… Но если это — то, о чем я сейчас подумал, одни расчеты точки входа и минуты выхода займут целую вечность.
— Но как же Зелиал туда пробрался?
— А вы уверены, что он там?
Я достала и показала перо.
— Хуже того — он там попал в беду.
— Давно нарывался, — буркнул демон. — Вам-то что за печаль?
В третий раз я вынула договор и предъявила его.
— Моя душа принадлежит демону Зелиалу, — заученным тоном произнесла я. — И я ищу его, чтобы отдать ему эту самую душу!
Демон присвистнул.
— Прелестная ведьмочка! Охотно помогу тебе в твоих милых шашнях, но придется подождать. У меня столько дел и забот, что я не скоро выберу время засесть за расчеты.
— А больше их сделать некому?
— А больше их сделать некому.
Змея опять шевельнулась. Тугие кольца чуть сжали мою шею. Положительно, эта гадина, мое порождение, знала куда больше меня. Я поняла ее гнусный замысел и не стала ему противиться.
Я даже подставила ей руку, чтобы удобней было опереться и уставиться в глаза вдруг застывшему демону. Может, это был гипноз, а может, еще что-то, но он не возражал, когда змея по вытянутой моей руке переползла на его шею и устроилась там с удобствами.
— Вы сейчас же возьметесь за расчеты, — сурово сказала я. — Иначе — гибель. Я же знаю — у каждого демона есть своя погибель. Вас удушит рожденная из крови змея! Это я знаю точно! Вот она, эта змея, моя кровь и моя бешеная ярость! Лучше вам меня сейчас не сердить!
Блеф был достоин бабы Стаси!
Но он подействовал: демон тех, кто ищет ненужного знания, кротко побрел к рабочему уголку, где я без особого удивления обнаружила мощный компьютер со всей периферией.
На мониторе замелькали знаки зодиака, колдовские формулы, пентаграммы, концентрические круги и таблицы эфемерид. Битый час я молча смотрела, как пальцы смертельно перепуганного демона в очках бегают по клавиатуре. Наконец, он вывел на принтер окончательный вариант расчетов. И протянул мне бумажку с таким видом, будто вот сейчас грохнется в обморок. Я протянула руку, и змея переползла на мою шею.
Тем временем срок действия розовой гадости явно кончился — мой бывший спутник в углу зашевелился и принялся руками сгонять с костюма ручейки тающей жидкости.
— Вот, — очкастый демон ткнул пальцем в бумагу. — Стать лицом на запад. В руке держать горсть песка. Ровно в четыре часа утра бросить песок за спину и отступить назад, так, чтоб стать на него. Текст заклинания я откорректировал соответственно времени суток и расположению звезд. Все.
— Благодарю!
Я посмотрела на текст и обнаружила дичайшую абракадабру. Именно то, чего натощак не выговоришь.
— А где стать? — спросила я. — Где угодно, что ли?
— Да хоть здесь! — сердито отрубил демон. — Привыкайте к тому, что это роли не играет!
Я подошла к своему мокрому спутнику и крепко тряхнула его за плечо.
— Послушайте, не знаю, кто вы здесь, бес на побегушках или мелкий дьявол! Мне нужно знать точное время. И принесите горсть песка!
— Зачем?
Выходя из оцепенения, он совсем не слышал нашего разговора!
— Съем на завтрак! Ну? Это же не личный плавательный бассейн и не Мариус Петипа в зеркальном зале!
Он протянул руку, и я приняла в горсть струйку песка.
— Время?
— Без одной минуты четыре.
— Здорово! Успеваю! Как будет четыре — хлопните в ладоши. Ясно?
Эту минуту я потратила на чтение заклинания — чтобы в нужный миг ничего не переврать.
Бес хлопнул в ладоши. Я кинула за спину песок и быстро наступила на него. Хорошо, заклинание было коротким. Меня завертело и втянуло в дыру, возникшую на потолке.
***
Выбросило в пустынной местности.
Вдали торчала полуразвалившаяся зубчатая башня. Я побрела к ней. Вид у меня был — лучше не придумаешь! Белоснежное платье Жизели повисло тюлевыми лохмотьями. Венок я потеряла. Волосы в полете распустились и шпильки разлетелись. Змея тоже обалдела от этого приключения и висела, как в обмороке.
У ворот сидел человек в длинной звездной мантии и с крючковатым посохом. По острому колпаку и длинной седой бороде я догадалась, что это маг вышел подышать свежим воздухом.
— Здравствуйте, Учитель, — вежливо сказала я.
Такое обращение ему понравилось.
— Ты ищешь мудрости, женщина? — сурово осведомился он.
— Да, учитель.
— Тогда ступай за мной.
Он привел меня в круглое помещение самого колдовского вида. На одной стене — вернее, простенке между окнами, — ковром висели сушеные травы, на другой — всякие металлические и стеклянные приборы, на третьей — полки с колбами, ретортами, пузырьками и флаконами. И много тут было книг разной величины — от карманного формата, до таких, оправленную в металл обложку которых нужно было поднимать двумя руками.
Горел огонь в камине, горели две свечи в витом подсвечнике на столе. Этого света хватало, чтобы разглядеть все хозяйство мага.
— Какой мудрости ты ищешь, женщина? Судя по змее, ты не из простых.
— Я ищу справедливости, — честно сказала я. — В мире людей я ее не нашла. Говорят, есть на небесах ангел справедливости. А если и его нет, то не скажешь ли, ты, учитель, как жить без справедливости?
Маг рассмеялся.
— Ты женщина, — ласково сказал он, — и ты судишь просто, как и полагается женщине. Справедливость каждый устанавливает для себя сам, если она ему вдруг зачем-то понадобилась. Вот я живу в своей башне, властвую над демонами и духами, умножаю количество знания в мире — зачем мне еще думать о справедливости?
— А как быть слабому, которому угрожает сильный? Как быть мне, если на меня напал насильник? Как быть обиженному, у которого нет заступника?
— Стоит тебе пожелать — и у тебя будет заступник, — сказал маг. — Ты ведь женщина.
— Хорошо. Но если судить по-твоему, то убийца останется безнаказанным, вор — непойманным, и так далее.
— Пусть люди соберутся и выберут тех, кто будет расправляться с убийцами и ворами. Пусть община кормит их за это. И незачем будет взывать к высшей справедливости, — довольно разумно отвечал маг.
— Но это наемники, они все равно будут лишь людьми, способными совершить любую ошибку. Как они соразмерят проступок и кару, справедливость и милосердие?
— Как их научат — так и соразмерят.
— Кто же их научит?
— Разве в твоем мире не осталось мудрецов? — изумился маг.
— Мудрец может научить лишь того, кто желает учиться.
— А тех, кто не желает, пусть изгонят. Все очень просто. Ради этого ты шла ко мне и отнимаешь мое время?
— Помоги мне найти ангела справедливости! — сказала я. — Помоги мне найти его, учитель!
— Может, для тебя и демон справедливости сойдет? Этот у меня имеется! — смеясь, воскликнул маг и снял с полки хрустальный флакон, полный дыма. — Вот он, голубчик! Украшение моей коллекции! Вон в той склянке у меня бесенок из рода Асмодеев, мелкий пакостник, бес сутяг и стряпчих. Вон в большой колбе — Левиафаново отродье. Мне бы еще несколько экземпляров, и можно начинать работу. Я, видишь ли, хочу исследовать свойства, физиологию и анатомию демонов. Этим всерьез еще никто не занимался.
— Должно быть, тебе нелегко было собрать такую коллекцию, учитель, — почтительно обратилась я. — Подумать только, живые демоны!
— Да, эту полку я не уступил бы за все сокровища Голконды! — заявил маг. — Красавцы, отборные экземпляры.
Мысленно я приказала змее приготовиться.
— Мне к ним даже прикоснуться было страшно, — я руками показала, как именно оттолкнула бы склянку с бесом. — Какое мужество нужно иметь, чтобы изучать демонов! Прости, учитель, что я отнимала твое время такими глупыми вопросами!
— Как не простить женщину! — гордо усмехнулся маг. — А прикасаться к ним совсем не страшно. Это же простые стекло и хрусталь. Страшно другое — когда ставишь ловушку бесу или демону. Каждого нужно приманить по-своему. Иногда полстолетия пройдет, прежде чем придумаешь приманку и подсунешь ему, чтобы прилетел и попался.
— А они, эти флакончики — горячие или холодные? — спросила я. — Ведь бесы состоят из огня?
Маг расхохотался.
— Возьми в руку, попробуй! — предложил он.
— А со мной ничего не будет?
— С тобой ничего не будет.
Я прикинула расстояние до двери, подошла к полке, и тут одновременно схватила хрустальный флакон и накинула магу на шею свою змею.
Тесные кольца сомкнулись. Маг издал такой вопль, что огонь в камине заметался.
Пока он боролся со змеей, я выбежала из башни.
Конечно, следовало бы отбежать подальше, но я не видела подходящего камня. Приходилось рисковать — я размахнулась и брякнула флакон о стену.
Осколки хрусталя острыми искорками сверкнули в воздухе.
У подножья стены стал густеть клочок тумана. Он принял вид свернувшегося клубком зверька, начал расти и оказался лежащим без сознания человеком. Вернее, демоном в человечьем обличье. Я не понимала, это уже плоть или еще сгусток каких-нибудь мистических флюидов. Поэтому стояла, боясь прикоснуться.
Клубок развернулся. Я увидела лицо Зелиала. Он вольно раскинул худые руки и стал дышать — с наслаждением и все глубже. Он понемногу приходил в чувство. Я не знала, как ему помочь и решила хотя бы не мешать.
В башне грохотало — это маг боролся с моей змеей. Но хватка у нее была не хуже моей — видно, и она когда-то тренировалась по части захватов, подсечек и удушающих приемов.
С новым вдохом Зелиал прогнулся в груди и блаженно застонал. А потом открыл глаза и увидел меня.
— Это ты? — не столько спросил, сколько сообщил он сам себе. — Спасибо, ворона… Где это мы, и как я сюда попал?
— Осторожно, не наступи на осколки, — сказала я, потому что он был босиком и вообще голый.
Зелиал сел, потрогал кусочек хрусталя и, по-видимому, все вспомнил.
— Твоя работа? — пытаясь улыбнуться, спросил он, показывая на хрусталь.
— Ну! Вставай, вставай, достаточно ты в пузырьке отсыпался.
— Опять я не нашел ангела справедливости, — даже с каким-то удивлением сообщил Зелиал. — Может, хоть ты что-нибудь о нем узнала? А, ворона?
Он, видимо, был еще очень слаб и прислонился к стене. У него не хватало сил и соображения даже соткать из мрака длинный плащ. Я хотела подойти и обнять его, потому что всей кожей чувствовала, как ему сейчас холодно. Даже сделала шаг к нему, но сразу же отступила.
Зелиал лишился в заточении своих пышных жестких, кудрей. Голова была покрыта шершавым ежиком, как будто его неделю назад побрили наголо. И вокруг ежика стояло легкое сияние, словно кончик каждого волоска обмакнули в лунный свет.
И я все поняла.
Я наконец-то поняла, кем же он был на самом дела этот лишенный памяти туманный бес.
— Узнала, — со вздохом ответила я ему. — Нет твоего ангела справедливости. Вообще нет. Пал смертью храбрых. Расстрелян после Большого Бунта за то, что неправильно понимал справедливость. Так что на него не рассчитывай. Одни мы с тобой остались. Больше никто этим делом заниматься не станет — ни маги, ни мудрецы, ни ангелы и ни черти.
— Вот оно что…
Я не могла сказать ему правду. Тогда он точно бы сошел с ума. Ведь он утратил ту силу света, которой мог исцелять заблудших и творить справедливость благородно и безболезненно. Или его лишили этой силы, зная, что без нее он — калека?
Зелиал оттолкнулся от стены и встал прямо. Ему было трудно так стоять, я понимала, что его еще несколько часов будут преследовать головокружения, но достаточно он надеялся на чью-то неземную помощь. Уж с этой-то хворобой он должен был справиться сам.
— Ну, пойдем, — сказала я. — Работы много. Никто ее за нас не сделает.
— А ты уже — все? Уже не можешь вернуться? — спросил он, отлично понимая, что выбор мой сделан, иначе я не нашла бы башню и не вступила в схватку с магом.
— Чего мне возвращаться… Незачем.
И только тут я окончательно простилась и с Сонькой, и с бегемотицами, и со всем моим дневным миром. Если ради Зелиала нужно было навеки выбрать ночной — пусть.
— Ну, если так…
— Да, вот так…
— Не передумаешь? — с прежней, чуть застенчивой улыбкой спросил он.
— Я же продала тебе душу. Вот и договор при мне.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Все было решено на миллионы лет вперед.
Из башни выползла змея. Я протянула ей руку, чтобы она всползла и обвилась вокруг моей шеи. Маг, очевидно, валялся в глубоком обмороке.
— Твоя кровь? — угадал он. — Оставь ее. У тебя родится другая, светлая и чистая.
— В ней не будет такой ярости, — ответила я. Он протянул руку, погладил змею, и она лизнула в ответ его палец.
— Ладно, пойдем, — решил он, видно, ощутив прилив сил. — Ты права, ворона, втроем веселее…
И мы пошли. Я чувствовала плечом его острое плечо. И даже не заметила, что бесплодная земля под ногами давно кончилась, и мы ступаем по протянутому со звезды лучу зеленоватого прохладного света.
Под нашими ногами были бесчисленные миры, и где-то среди них — мой, к которому я еще буду возвращаться еще не раз и не два — пока буду ему нужна.
Мы будем возвращаться туда вместе…
Над ночной землей, над лесом с крошечными елками, над блюдцами озер, над игрушечным городом шло белое грозовое облако.
Рига
Январь 1990