- Об этом можете забыть. Проблема решена, - оборвал подчиненного Главный диетолог. - Сделайте, как я вам сказал.
   Как только изображение Сарниага исчезло с экрана, тралтан обернулся к Лиорену:
   - Пожалуй, я все-таки не стану убивать его. Но если вы сообщите мне, каким образом я мог бы нанести ему несмертельные повреждения, которые бы потребовали длительного выздоровления, я был бы вам крайне признателен.
   - Надеюсь, вы шутите? - неуверенно поинтересовался Лиорен. - Но неужели проблема действительно решена? Каким же образом?
   - Я пошутил, - подтвердил Гурронсевас. - Да, вашей так называемой "эпидемии" конец. Я вам коротко объясню, в чем дело, чтобы вы как можно скорее связались с диагностом Конвеем. Все оказалось просто. Дело в том, что...
   - Нет, Гурронсевас, - поспешно оборвал диетолога тарланин. - Это ваша сфера деятельности. Конвей - один из тех немногих, кто в курсе вашего местонахождения. Мы сбережем время, если вы все ему расскажете лично.
   Через несколько минут диагност Конвей уже внимательно смотрел с экрана на Гурронсеваса, а тот самым подробным образом рассказывал ему о том, как и почему было внесено изменение в первоначальный состав блюда номер тысяча сто двадцать один.
   - Все произошло, - говорил тралтан, - из-за моего неведения, которое развеялось буквально несколько минут назад. Речь идет о малоизвестном побочном действии земного растения мускатный орех, являющегося специей, которую я и впредь намерен употреблять при приготовлении этого блюда. В настоящее время не принято считать мускатный орех токсичным, что, вероятно, обусловлено теми неприятными желудочными симптомами, которые сопровождали его употребление в качестве наркотика. Дело в том, что много веков назад некоторые народы пользовались мускатным орехом как галлюциногеном. Количество, использованное при приготовлении блюда номер тысяча сто двадцать один, в сто раз превысило предписанное мной. При такой дозе неудивительно возникновение галлюцинаций, потеря координации движений, тошнота и рвота.
   Уже сейчас, когда мы с вами беседуем, - продолжал Гурронсевас, - ошибка ликвидируется. Через два часа все будет в полном порядке. Симптомы быстро пойдут на убыль. Согласно сообщениям в литературе, полное выздоровление наступит через несколько дней. Я уверен, что ваши тревоги позади.
   Диагност Конвей помолчал, потом глубоко, облегченно вздохнул, перевел взгляд своих глубокопосаженных глаз с Гурронсеваса на Лиорена, улыбнулся и сказал:
   - Значит, вы все же оказались правы, падре Лиорен, а мы напрасно перепаниковали. Речь идет о незначительном желудочном расстройстве. А вы, Гурронсевас, все расщелкали за несколько минут, даже не находясь в стенах госпиталя. Прекрасная работа, Главный диетолог. А как вы предлагаете поступить с ответственным за происшедшее Старшим технологом?
   - Никак, - ответил Гурронсевас. - Я привык брать на себя ответственность за ошибки моих подчиненных. Сарниаг будет наказан только тогда, когда я вернусь. Если вернусь.
   За спиной у тралтана Лиорен издал негромкий звук, которого транслятор не перевел. Конвей кивнул.
   - Понимаю. Но вернетесь вы не так скоро. Поскольку эпидемии конец, "Ргабвар" стартует через час.
   Глава 17
   После долгого прощания с Лиореном, после еще более долгих искушений воспользоваться возможностью проявить еще большую инициативу Гурронсевас так много думал о случившемся, что ему показалось, что миновало всего несколько минут до того, как откуда-то послышался шум. Видимо, к входному люку подошли сразу несколько существ. Одно из этих существ двигалось по главному коридору в сторону энергетической установки корабля, а группа из четырех существ отправилась по переходному шлюзу прямо ко входу на медицинскую палубу. О том, что существ четыре, Гурронсевас догадался по голосам. О чем говорили эти существа, тралтан не расслышал, так как разговаривали они очень тихо. Тралтан поспешно приглушил освещение, опустил ширму и спрятался за ней.
   Как только существа вошли на палубу, свет сразу вспыхнул на полную мощность. Голоса утихли, послышалось громкое шипение, которое яснее ясного говорило: закрывается крышка входного люка.
   Затянувшуюся паузу прервал знакомый цинрусскийский голосок - сплошные трели и звоны.
   - Я чувствую, что вы где-то поблизости, друг, - сказал Приликла. Позвольте заверить вас в том, что до тех пор, пока корабль не завершит гиперпространственный скачок, медицинская палуба не будет выходить на прямую звуковую связь с пультом управления. С вами рядом ваши друзья, Гурронсевас, поэтому прошу вас, отодвиньте ширму и выходите к нам.
   Мгновение все молчали. Четверо медиков смотрели на Гурронсеваса, а он - на них. Наконец медсестра-кельгианка изрекла:
   - Гурронсевас? Так вы - тот самый Гурронсевас? А я-то думала, что вы покинули госпиталь! Мэрчисон негромко рассмеялась.
   - Вы не ошиблись, Старшая сестра. Он его действительно покинул.
   - Друг Гурронсевас, - сказал Приликла, грациозно взлетев в воздух и запорхав над головой у тралтана. - Вы уже знакомы с патофизиологом Мэрчисон и со мной, и нас вовсе не удивило то, что вы находитесь здесь, поскольку об этом нас предупредил О'Мара. Он объяснил нам, почему вы здесь. Доктор Данальта и, насколько вы сами можете судить по взбудораженному виду шерсти Старшей сестры, Нэйдрад понятия не имели о том, что вы на корабле, и прежде видели вас только издалека. Однако наш корабль невелик, так что вам придется завязать более тесные знакомства и, на что я очень надеюсь, дружбу.
   Большая куча тускло-зеленого сморщенного желе подползла поближе к тралтану. На ее поверхности образовался один глаз, ухо и рот, который произнес:
   - На самом деле мы с вами несколько раз виделись, но обстоятельства вынуждали меня, существо, обладающее способностью по желанию менять форму тела, выглядеть иначе и принимать обличья существ, принадлежащих к другим видам. Вы не выказываете изумления, вы даже не удивлены, видя меня впервые, в отличие от большинства существ. Я очень рад познакомиться с вами поближе.
   - А я с вами, доктор Данальта, - произнес Гурронсевас. - Ваше имя и ваши труды мне знакомы, поскольку, находясь на корабле, я ознакомился с отчетами о предыдущих вылетах "Ргабвара" и потому знаю о том, какую роль вы сыграли во многих экспедициях. И хотя медицинские подробности для меня остались не слишком понятными, но зрелище было захватывающим. Ничего более увлекательного мне прежде видеть не доводилось.
   Приликла изящно приземлился на палубу. Его хрупкое членистое тельце слегка подрагивало, отвечая на положительные эмоции беседующих. Цинрусскиец внес ясность:
   - Друг Гурронсевас слишком вежлив и умалчивает о том, что ощущает сильное любопытство. Поскольку кроме вас, доктор Данальта, мы все - существа более или менее обычные, полагаю, это любопытство адресовано вам. Не желали бы вы его удовлетворить?
   - Еще бы не желал! - фыркнула Найдрад, неодобрительно пошевелив шерстью. Наш кляксообразный доктор обожает поражать незнакомцев!
   Может, так оно и было, но уж к чужой невежливости Данальта явно привык, как понял Гурронсевас. Он тут же образовал трехпалую кельгианскую переднюю конечность и изобразил ею жест, из-за которого шерсть Нэйдрад еще более разволновалась.
   - С радостью отвечу на все вопросы! - воскликнул Данальта. - Что вас особенно интересует, Главный диетолог?
   Они повели разговор, а в это время вид за иллюминаторами внешнего обзора "Ргабвара" начал мало-помалу меняться. Корабль маневрировал, минуя наружные конструкции госпиталя и следуя бесчисленными лучам - указателям направления движения. Гурронсевас уже знал, что, как только корабль обретет свободу, он совершит скачок через гиперпространство на рассчитанное расстояние, и при этом самое тонкое оборудование на "Ргабваре" не пострадает ни в малейшей степени, то есть скачка никто не ощутит. Время шло незаметно и быстро, поскольку Данальта любил рассказывать о себе и знал, как заинтересовать слушателя.
   Код физиологической классификации Данальты был ТОБС. Он принадлежал к виду, зародившемуся на планете, орбита которой отличалась высоким эксцентриситетом, из-за чего климатические изменения там были столь резкими и жесткими, что для того, чтобы выжить, требовалась невероятная степень адаптации способностей. При столкновении с естественными врагами или в экстремальных условиях у местных обитателей было четыре способа остаться в живых: спастись бегством, прибегнуть к защитной мимикрии, принять такое обличье, чтобы можно было напугать нападавшего хищника, или заключить себя в плотную крепкую раковину. Местные обитатели первоначально являлись амебами, но не простыми амебами, а способными отращивать всевозможные конечности, органы чувств и защитные оболочки в зависимости от обстоятельств.
   - Во времена, предшествовавшие зарождению разума, - продолжал свой рассказ доктор Данальта, - быстрота и точность мимикрии имели определяющее значение. Не сделав даже крошечной паузы, он мгновенно преобразился в маленького тралтана - точную уменьшенную копию Гурронсеваса, после чего принял форму Нэйдрад, затем - Мэрчисон. - А для того чтобы противостоять хищникам, нужно было до мелочей воспроизводить их действия и поведение. А это означало, что, помимо всего прочего, нам нужно было обзавестись органом рецептивной эмпатии, который бы позволил нам понимать, какого обличья ждет от нас хищник и каких поступков. Но не стоит и говорить о том, что нам как эмпатам далеко до цинрусскийцев.
   Обзаведясь такой физической и психологической защитой, - продолжал Данальта, - представители моего вида стали неуязвимы к телесным повреждениям. Нас можно только аннигилировать или сжечь при высокой температуре, а такую угрозу для нас скорее представляет современная техника, а не живые существа. Умираем мы, хотя и способны великолепно мимикрировать в ребенка, все же от старости.
   - Изумительно! - восхитился Гурронсевас. - Но, безусловно, обладая такой восхитительной защитной способностью, ваш народ мало нуждается в докторах?
   - Вы правы, - подтвердил Данальта. - На моей планете нет нужды в искусстве целительства, и я не врач. Однако для Главного Госпиталя Сектора такой мимикрист, как я, поистине незаменим. Мои друзья настояли на том, чтобы я назывался доктором из-за той работы, которую я осуществляю в палатах и на борту "Ргабвара". Есть у вас еще вопросы, Главный диетолог?
   Гурронсевас ощутил теплое чувство к этому редкостно странному существу, которое, как и он, прибыло для работы в Главный Госпиталь Сектора потому, что было здесь незаменимо.
   Он пытался сформулировать довольно несложный вопрос, дабы при этом не обидеть Данальту, и вдруг ощутил внезапное головокружение. "Ргабвар" выбрался в открытый космос и уже вошел в гиперпространство. В иллюминаторах прямого обзора виднелась серая мгла, изредка озаряемая яркими вспышками.
   Приликла негромко проговорил:
   - Гурронсевас, ваша растерянность скорее всего говорит о том, что вы опасаетесь задать какой-то деликатный вопрос. Вероятно, вы хотели спросить Данальту о репродуктивной функции его сородичей? Прошу вас, не забывайте, что и я, и доктор Данальта - рецептивные эмпаты, но не телепаты. Мы только чувствуем, что у вас есть еще вопрос. Что за вопрос - это нам неведомо, мы только чувствуем, что получить на него ответ для вас крайне важно.
   - Да, это именно так, - подтвердил Гурронсевас и, обратившись к мимикристу, спросил:
   - Доктор Данальта, чем вы питаетесь?
   Патофизиолог Мэрчисон запрокинула голову и рассмеялась. Серебристая шерсть Старшей сестры Найдрад заходила медленными неровными волнами. Судя по тому, как дрожало тельце Приликлы, Гурронсевас понял, что эмпат улавливает исключительно приятные эмоции. Только Данальта не шевелился и ответил на вопрос диетолога со всей серьезностью.
   - Боюсь, я вас очень огорчу, Главный диетолог, - сказал мимикрист. - Но дело в том, что нашему виду не присущ вкус как таковой. Помимо сверхпрочных металлов, я могу есть практически все, независимо от внешнего вида и консистенции. Был случай, когда я, глубоко задумавшись, проплавил дыру в металлическом полу. С тех пор меня недолюбливают командиры кораблей.
   - Мне знакомо это чувство, - вздохнул Гурронсевас.
   Остальные, каждый по-своему, выразили недоумение, а Гурронсевас вспомнил о последних словах Лиорена. Падре предупредил его о том, что ему предстоит испытание и что во время этого испытания ему нужно постараться делать то-то и то-то, а чего-то не делать ни под каким видом. И уж конечно, ему ни за что на свете нельзя приближаться к корабельному пищевому синтезатору. А самое главное - Гурронсевасу не следовало забывать, что он находится на борту большого корабля с маленькой командой, и поэтому ему следует подружиться, а не перессориться со всеми. С того мгновения, как на палубе оказались медики, Гурронсевас только этим и занимался. Он ни в коей мере не выпячивал свои былые заслуги, вел себя дружелюбно и учтиво по отношению к Данальте. Точно так же он собирался впоследствии вести себя с остальными. Как ни странно, никаких особых усилий Гурронсевасу для этого не потребовалось, но теперь он уже начал сомневаться: уж не переусердствовал ли он и уж не сочли ли его спутники, что он лицемерен и неискренен? Но может быть, они тоже изо всех сил старались вести себя как можно более дружелюбно? И еще Гурронсевас гадал - удастся ли ему так же легко подружиться с офицерами "Ргабвара".
   Словно отвечая на его раздумья, зазвучал сигнал устройства связи, и на экране появилась голова и плечи землянина в зеленой форме Корпуса Мониторов.
   - Медицинская палуба, говорит капитан корабля, - сообщил землянин довольно резко. - Я невольно подслушал последние фразы вашей беседы. Доктор Приликла, что этот.., что эта ходячая тралтанская катастрофа делает на моем корабле?
   Хотя отсек управления находился довольно-таки далеко от медицинской палубы, цинрусскиец уловил эмоциональное излучение капитана, и оно его огорчило. Однако без тени растерянности Приликла ответил:
   - На время нынешнего полета друг Гурронсевас согласился исполнить роль нашего советника по немедицинским вопросам. Его опыт может нам очень помочь в дальнейшем. Прошу вас, не беспокойтесь о возможности каких-либо поломок на корабле, друг Флетчер. Главный диетолог разместится на медицинской палубе, он не нуждается ни в каком дополнительном жизнеобеспечении и не станет портить легкую мебель и куда-либо передвигаться с медицинской палубы, если, конечно, не получит на то вашего позволения или приглашения.
   Наступила короткая пауза, но Гурронсевас слишком испугался и смутился от слов Приликлы и потому никакого вопроса не задал.
   Он часто слышал, как другие говорили, что маленький эмпат иногда лжет во спасение, но делает это исключительно ради того, чтобы обеспечить вокруг себя благоприятное эмоциональное излучение. И все-таки высказанная цинрусскийцем мысль о том, что Гурронсевас станет советником медицинской бригады на время предстоящей миссии, представлялась тралтану просто абсурдной. О да, несомненно, эта ложь несколько улучшит эмоциональное излучение капитана, но только на время.
   - Я чувствую, что вы испытываете любопытство, друг Флетчер, - проговорил Приликла, переставший дико дрожать, так как гнев капитана уже успел смениться раздражением. - Я готов удовлетворить его, как только вы пожелаете.
   - Хорошо, доктор, - процедил капитан сквозь зубы, после чего отрывисто и торопливо проговорил:
   - В настоящее время мы движемся через гиперпространство на крейсерской скорости. В систему Вемар мы войдем примерно через четыре стандартных дня. За несколько минут до старта мне выдали координаты цели назначения и коротенькую ознакомительную запись, просмотреть которую у меня пока не было времени. Еще мне было сказано, что более полную ознакомительную беседу с нами, не медиками, проведут по прибытии к месту назначения. Не считаете ли вы, что сейчас - самое подходящее время для того, чтобы просмотреть запись, дабы мы, не медики, наконец узнали эту страшную тайну - что нас ждет впереди?
   - Между прочим, я тоже ничегошеньки не знаю об этом, - проворчала Нэйдрад, и ее шерсть встала дыбом. - Слышала только, как целых три недели все кругом болтали да спорили, по силам эта миссия "Ргабвару" или нет. Ну а когда наши "шишки" наконец решили, что по силам, у меня из личного коммуникатора как заорет сигнал тревоги! А я в это время...
   - Друг Нэйдрад, - вежливо прервал Старшую сестру Приликла. - Очень часто бывает так, что время, потраченное на принятие решения, можно с успехом вычесть из времени, требуемого для его выполнения. Слухи были не совсем точны. Я принимал участие во всех обсуждениях, и несмотря на то что наша репутация спасателей всем известна, я лично не высказывал уверенности в том, что "Ргабвар" справится с поставленной задачей. Со мной соглашались многие медики и военные, а Главный психолог и ряд сотрудников с нами спорили. А секретность.., вся секретность предназначалась исключительно для того, чтобы не обидеть экипаж "Ргабвара" публичным недоверием.
   А с вопросами, которые вы все так жаждете задать, - заключил Приликла, придется подождать до просмотра вемарского материала. Мы его просмотрим, как только вы будете к этому готовы, капитан Флетчер.
   Глава 18
   Планета, называемая местными обитателями Вемар, была открыта три месяца назад, и тогда специалисты по культурным контактам не подозревали, что при общении с ее обитателями могут возникнуть серьезные сложности. Планета с экологической точки зрения пребывала в плачевном состоянии. Уцелевшие местные жители влачили жалкое существование. Судя по осуществленным с орбиты наблюдениям, промышленные археологи определили возраст развалин заводов и фабрик в четыреста лет, а это значит, что в недавнем прошлом местная цивилизация была технически развита и даже располагала орбитальными космическими станциями. На ближайшей к Вемару необитаемой планете были обнаружены руины временной космической базы.
   В связи с тем, что вемарцы утратили владение космическими технологиями сравнительно недавно, специалисты сделали два основополагающих предположения. Первое заключалось в том, что мысль об обитании других разумных существ не должна была до крайности напугать вермацев, и хотя внезапное появление на орбите их планеты чужого космического корабля и могло явиться неожиданностью, вряд ли они будут так уж против установления дружественных связей с инопланетянами. Второе предположение основывалось на том, что при условии расширения и углубления контактов местные жители не откажутся принять материальную и техническую помощь от друзей - помощь, в которой они отчаянно нуждались.
   Оба предложения оказались ошибочными. Когда на поверхность планеты приземлились автономные средства двусторонней связи (а надо упомянуть о том, что аудио-визуальные технологии также были утрачены вемарцами), местные жители ответили на предложение вступить в переговоры сквернословием и пожеланиями пришельцам как можно скорее убраться от Вемара куда подальше, в противном случае всем инопланетянским машинам грозила гибель. Видимо, вемарцы боялись любых технических устройств, а также и существ, которые таковыми устройствами пользовались. Только одна группа местных жителей, жившая в некоторой изоляции от других, проявила определенное нежелание прерывать контакт, но и они тоже сломали отправленные в место их обитания переговорные устройства.
   Вемарцы явно оказались гордым народом, не желавшим просить помощи у инопланетян, столь жаждущих им ее предоставить.
   Не дожидаясь того момента, когда положение дел могло еще более осложниться, капитан контактного корабля Корпуса Мониторов прекратил отправлять на Вемар переговорные устройства, а вот вторую угрозу местных жителей проигнорировал, отлично понимая, что никакого вреда его кораблю вемарцы нанести не могут при всем желании. Корабль остался на орбите, и его экипаж продолжил наблюдение за поверхностью планеты. Вскоре Вемар был объявлен зоной бедствия, и туда был отправлен "Ргабвар", чья медицинская бригада должна была оценить проблему с медицинской точки зрения и по возможности найти выход.
   В Федерации не было принято сидеть сложа руки, покуда какой-то народ пытался совершить массовое самоубийство.
   ***
   "Ргабвар" вынырнул из гиперпространства на расстоянии примерно десяти диаметров Вемара от искомой планеты. С такого расстояния Вемар выглядел совершенно обычно - в точности как любая обитаемая планета. Полотнища облаков, спирали циклонов то закрывали, то открывали силуэты материков и океанов и полярные шапки. Только тогда, когда "Ргабвар" подлетел к Вемару на расстояние одного диаметра планеты, стали видны аномальные детали. Невзирая на густой слой дождевых облаков, скудная растительность сохранилась только в области экватора. Выше и ниже экваториального зеленого пояса цвет поверхности был тускло-желтым, затем - коричневым, а затем начиналась область приполярной тундры и вечной мерзлоты. Не сказать, чтобы это были от природы пустынные местности: отчетливо виднелись следы колоссальных по площади лесных пожаров. На пепелищах кое-где пробивалась к свету новая молодая поросль.
   Медики и Гурронсевас внимательно смотрели в иллюминаторы, хотя зрелище не вызывало у них особой радости. Вдруг вспыхнул экран коммуникатора, и на нем появилось изображение капитана корабля.
   - Доктор Приликла, - сказал Флетчер, - мы получили сообщение от капитана корабля "Тремаар" Вильямсона. Он говорит, что в принципе необходимости стыковаться с его кораблем у "Ргабвара" нет, но он желал бы немедленно переговорить с вами лично.
   Командир корабля Корпуса Мониторов с экипажем, сплошь состоящим из специалистов по культурным контактам, наверняка на иерархической лестнице стоял выше любого из офицеров и медиков "Ргабвара". Гурронсевас решил, что сейчас капитан "Тремаара" пользуется своим приоритетом.
   - Старший врач Приликла, - объявил сменивший Флетчера на экране Вильямсон безо всяких предисловий, - не хочу вас обидеть, но скажу честно: я не рад видеть вас здесь. А не рад я потому, что мне не по душе сам принцип организации экспедиции: если, дескать, от нашего присутствия здесь не будет вреда, то, может быть, проистечет некая польза. Надеюсь, вы просмотрели ознакомительную запись и поэтому знаете, что положение тут препаршивое и нет никаких признаков улучшения. Мы непрерывно ведем наблюдение за всем, что происходит на поверхности, но непосредственной связи ни с кем из местных жителей не поддерживаем. Существует одна группа вемарцев, не столь упрямых и заносчивых, как остальные. Нам показалось, что они не против получить от нас помощь. Но и они прекратили переговоры с нами и сломали трансляторы. Лично мне кажется, что если на кого и надеяться в плане возобновления переговоров, так на эту самую группу. Если мы поведем переговоры с умом, то, вероятно, эти вемарцы помогут нам завязать контакты с другими, менее сговорчивыми, и тогда со временем нам удастся оказать планете помощь, которая ей нужна до зарезу.
   Глубоко вдохнув, Вильямсон продолжал:
   - Несмотря на ваши самые что ни на есть добрые намерения, опускаться "Ргабвару" на Вемар ни в коем случае нельзя - это приведет к тому лишь, что нам надо будет отказаться от всяких надежд на будущее. А если вы решите приземлиться в экваториальной области, где сосредоточена, насколько нам известно, политическая власть и остатки оборонной техники, то это, помимо всего прочего, приведет к тому, что ваш корабль разобьют на куски, а вы сами едва ли уцелеете. Усилий маленькой медицинской бригады не хватит для того, чтобы изменить создавшееся здесь положение - ну, разве что только, чтобы ухудшить его...
   Покуда капитан "Тремаара" разглагольствовал, Гурронсевас внимательно следил за выражением его лица. Вильямсон был землянином, внешне очень напоминавшим О'Мару. Волосистые дуги над глазами и шерсть на голове, выбивающаяся из-под форменной фуражки, имели серо-стальной оттенок. Вильямсон смотрел прямо перед собой, не моргал, а в голосе его звучала уверенность человека, привыкшего отдавать приказы. Но в том, что касалось манер, Вильямсон оказался куда учтивее О'Мары.
   Ознакомительная видеозапись содержала предупреждение о том, что экипажу "Ргабвара" скорее всего придется столкнуться с сопротивлением со стороны специалистов по контактам. Но теперь Гурронсевас с тревогой думал о том, что сопротивление куда как серьезнее, нежели предполагалось. Тралтан гадал, что же сможет противопоставить такой сильный аргументации хрупкий, застенчивый и чувствительный к чужим эмоциям Приликла.
   - К сожалению, - продолжал тем временем Вильямсон, - я не имею права отослать вас обратно в Главный Госпиталь Сектора, поскольку теоретически в зоне бедствия вы обладаете правом диктовать всем остальным, как им действовать. Здесь же того и гляди разразится бедствие чрезвычайного масштаба. Но повторяю: вемарцы - народ заносчивый, и, хотя их цивилизация деградировала ниже некуда, оружия у них пока предостаточно. Мы не хотим, чтобы здесь повторилось то, что некогда случилось на Кромзаге. Ради безопасности вашей бригады и экипажа, во избежание физических и психологических травм, особенно опасных для существ, обладающих эмпатией, я бы настойчиво рекомендовал вам безотлагательно вернуться в госпиталь.