В первых числах декабря министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов проинформировал узкий круг должностных лиц Министерства обороны о возможности принятия политическим руководством страны решения о вводе советских войск в Афганистан. 10 декабря в Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР поступил приказ о подготовке к десантированию посадочным способом воздушно-десантной дивизии и повышении боеготовности двух мотострелковых дивизий. Так было положено начало созданию группировки войск будущей 40-й армии, командующим которой было решено назначить генерал-лейтенанта Ю.В. Тухаринова. Окончательное решение о вводе советских войск в Афганистан было принято в Кремле 12 декабря 1979 г. В этот же день по воле нескольких советских правителей огромная страна, ее многомиллионный народ, Вооруженные Силы СССР были втянуты в тяжелую десятилетнюю и практически бесперспективную войну, которая не только не принесла желаемой победы, но и стала одним из факторов гибели Советского Союза.

Необъявленная война

   Несмотря на то что оперативное решение о вводе ограниченного контингента советских войск в Афганистан было принято всего за 13 дней до его начала, отдельные части стали туда поступать еще в начале декабря 1979 года. Однако цели данной акции не объяснялись.
   Для координации деятельности представителей всех советских ведомств в Афганистане, советского аппарата и войск 13 декабря 1979 года была сформирована оперативная группа Министерства обороны СССР во главе с первым заместителем начальника Генерального штаба генералом армии С.Ф. Ахромеевым, которая немедленно отбыла в Кабул. Там советские военные представители более детально ознакомились с обстановкой и утвердили план ввода.
   Его замыслом предусматривалось осуществить ввод ограниченного контингента советских войск в Афганистан по двум наземным и одному воздушному маршрутам, быстрое занятие всех жизненно важных районов страны и обеспечение успеха очередного государственного переворота.
   До командующего 40-й армией генерал-лейтенанта Ю.В. Тухаринова план ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан был доведен 13 декабря в кабинете командующего войсками Туркестанского военного округа генерал-полковника Ю.П. Максимова. К этому времени из офицеров и генералов штаба и служб Туркестанского военного округа был сформирован костяк управления и штаба армии. Членом Военного совета – начальником политуправления объединения был назначен генерал-майор А.В. Тоскаев, начальником штаба генерал-майор Л.Н. Лобанов, начальником разведки генерал-майор А.А. Корчагин. Не теряя времени, они приступили к интенсивной подготовке войск к предстоящему вводу, которая происходила почти открыто. Была осуществлена мобилизация приписного состава. На полигонах непрерывно шло боевое слаживание подразделений: в районе Темреза готовились переправы через Амударью.
   Общая директива на отмобилизование и приведение в готовность не отдавалась. Войска приводились в готовность отдельными распоряжениями после получения соответствующих устных указаний Министерства обороны СССР. Всего было развернуто и доукомплектовано до полного штата около 100 соединений, частей и учреждений. Для этого было призвано из запаса более 50 тыс. офицеров, сержантов и солдат. В первую очередь комплектовались боевые соединения и части; тыловые и ремонтные части и органы 40-й армии отмобилизовались в последнюю очередь, некоторые уже в ходе начавшегося ввода войск. Для Туркестанского и Среднеазиатского военных округов это было самое крупное мобилизационное развертывание за все послевоенные годы. Время перехода государственной границы министром обороны СССР было установлено в 15.00 московского времени (16.30 кабульского) 25 декабря 1979 года.
   К назначенному времени все было готово. Накануне на командный пункт 40-й армии прибыл из Москвы первый заместитель министра обороны СССР Маршал Советского Союза С.Л. Соколов. Тут же находился и командующий войсками Туркестанского военного округа генерал-полковник Ю.П. Максимов. Они подали командующему сигнал о начале ввода советских войск в Афганистан.
   В вечерних сумерках к переправам через Амударью подошел авангардный батальон мотострелкового полка на БМП 108-й мотострелковой дивизии (командир – полковник В.И. Миронов), который практически с ходу преодолел понтонный мост и углубился на территорию сопредельного государства. За ним в течение ночи проследовали главные силы дивизии. Совершив марш, к исходу 27 декабря они сосредоточились в районах Баглан, Кундуз, Пули-Хурми, Деши. В это время неожиданно соединению была поставлена новая задача – изменить маршрут движения и к 17.00 следующего дня войти в Кабул. По воздуху в столицу была начата переброска основных сил 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии под командованием И.Ф. Рябченко. В Баграм был направлен парашютно-десантный полк.
   В 19.30 десантники захватили все ключевые политические и военные объекты в Кабуле и на его подступах, воспретив тем самым подход верных Амину войск к столице. Прибывшие советские войска усилили охрану важных административных объектов, аэродромов, центров радио и телевидения. В ночь на 28 декабря в Афганистан на гератском направлении вошла еще одна, 201-я мотострелковая, дивизия, части которой взяли под контроль магистраль, соединявшую города Герат и Шиндад, в последующем зона ответственности ее расширилась до Кандагара.
   К середине января 1980 года ввод главных сил 40-й армии в основном был завершен. На территории Афганистана были полностью сосредоточены две мотострелковые и одна воздушно-десантная дивизии, десантно-штурмовые бригады и два отдельных полка. В их составе насчитывалось примерно до 52 тыс. человек. Подразумевалось, что такого количества будет достаточно для обеспечения жизнедеятельности Афганистана. Считалось, что при вводе и расположении советским войскам не придется вести боевые действия, так как само присутствие советских войск будет действовать отрезвляюще на мятежников. Советская военная помощь расценивалась тогда как моральный фактор поддержки народной власти.
 
   Ввод советских войск в Афганистан послужил сигналом и обеспечил успешное осуществление правительственного переворота. 27 декабря небольшой группой заговорщиков Амин был свергнут и казнен. Премьер-министром республики и генеральным секретарем ЦК НДПА стал Бабрак Кармаль. Первым шагом новой власти стало освобождение из тюрем 15 тыс. политзаключенных и призывы к беженцам возвращаться на родину. Однако эти меры мало способствовали нормализации обстановки в стране, большинство населения которой без энтузиазма восприняло приход иноземных войск. Этим незамедлительно воспользовалась оппозиция, которая в лице Б. Кармаля видела не только политического противника, но и ставленника Москвы. Связав воедино две причины, оппозиционеры активизировали свою деятельность практически на всей территории Афганистана, доведя ее вскоре до открытых вооруженных выступлений, прежде всего против советских войск.
   По характеру решаемых военно-политических задач и особенностям вооруженной борьбы боевые действия советских войск в Афганистане условно можно разделить на четыре периода. Первый период (декабрь 1979 г. – февраль 1980 г.) включал в себя ввод ограниченного контингента советских войск в Афганистан, размещение его по гарнизонам, организацию охраны и обороны пунктов постоянной дислокации и важнейших военно-хозяйственных объектов, а также ведения боевых действий по обеспечению решения этих задач.
   Уже во время ввода и размещения советские войска были вынуждены вступать в боевые действия с противником. Непосредственный участник тех событий подполковник Мамыкин Николай Иванович вспоминает: «На первом этапе пребывания в Афганистане советские войска находились в гарнизонах, не принимали участия в боевых действиях. Однако обстрелам со стороны оппозиции подвергались. Даже не принимая участия в боевых действиях, подразделения несли потери и вынуждены были вести ответный огонь». Афганские военнослужащие считали, что в условиях нахождения в стране Советских Вооруженных Сил вся ответственность за судьбу революции должна ложиться на них. Такие настроения выражал и Б. Кармаль, который с самого начала просил руководство Оперативной группы Министерства обороны СССР о привлечении советских войск к активным боевым действиям, поскольку не надеется на свою армию. Эти просьбы возымели свои действия. Командованию советских войск было приказано начать боевые действия совместно с афганскими частями. Считалось, что основная задача в разгроме оппозиции должна решаться афганской армией, а советские войска – способствовать выполнению данной задачи.
   Зима 1980 года была трудной для советских воинов. Надежды на то, что основные задачи вооруженной борьбы с оппозицией будет решать афганская армия, себя не оправдали. Несмотря на ряд мероприятий по повышению ее боеготовности, правительственная армия оставалась слабой и небоеспособной. Поэтому основную тяжесть борьбы с отрядами вооруженной оппозиции несли на себе советские войска. Мятежные формирования действовали против советских войск сравнительно крупными силами, не уходили от прямого столкновения с ними. Это позволило осуществить разгром крупных контрреволюционных группировок в районах Файзабада, Таликана, Тахара, Баглана, Джелалабада и других городов.
 
   Руководители афганской оппозиции, столкнувшись с мощной реальной силой, быстро пришли к выводу, что если сохранятся в неизменном виде крупные группировки, то они будут разгромлены. Отказавшись от тактики действия крупными силами, они разбили все свои формирования на группы и отряды численностью от 20 до 100 человек и перешли к партизанским действиям. В связи с этим перед советскими войсками по-новому встали вопросы применения сил и средств в борьбе против небольших, черезвычайно мобильных групп душманов, применявших маневренную тактику действий. Попытки командования организовать наступление на отряды душманов крупными войсковыми соединениями по правилам классической войны и преследования их эффекта не приносили.
   Сказались изъяны в подготовке советских войск по ряду вопросов. Собственный большой опыт борьбы с басмачеством в Средней Азии был начисто забыт. Более поздний богатый опыт фашистской Германии периода 2-й мировой войны и армий других стран в проведении контрпартизанских действий в локальных войнах почти не изучался. Поэтому советские воины, посланные в Афганистан, были вынуждены путем проб и ошибок по-новому формировать военное искусство борьбы с непривычным для них противником. Это снижало результативность боевых действий, вело к неоправданным потерям. Так, по воспоминаниям бывшего помощника оперативного отдела дивизии Антонова Николая Ивановича, при проведении операции в феврале 1980 года противник умело использовал просчеты, допускаемые советским командованием. Так, отсутствие бокового охранения на марше в горах при выдвижении к месту проведения операции обернулось значительными потерями. Противник, подпустив разведгруппу и одну из рот батальона, которая двигалась следом за разведывательной группой, осуществил нападение на роту, которая находилась в центре колонны. Обстрел осуществлялся с двух сторон. По интенсивности огня было определено, что группировка противника насчитывала 60–80 человек. Действия противника были настолько неожиданными, что командиры всех степеней проявили растерянность и не было подано никакой команды на открытие хотя бы ответного огня. А тогда, когда такая команда была подана, противник покинул свои позиции и безнаказанно ушел.
   Все же в первом периоде большая часть сил и средств советских войск была задействована на решении задач, связанных с охраной режимных зон и коммуникаций. Эту задачу выполняло до 35 % ОКСВ. Следующая задача была связана с охраной и обороной объектов советско-афганского экономического сотрудничества, охраной аэродромов и проводкой колонн. Как мы видим, все задачи были специфическими. Для их выполнения у советских войск не было ни опыта, ни знаний, поскольку в процессе подготовки офицеров выполнение таких функций не предусматривалось и не предусматривается. Рекомендации в уставах и наставлениях по этим вопросам нет, поэтому данные задачи пришлось решать практически методом проб и ошибок.
   Большие сложности в решении различных оперативно-тактических задач возникали в связи с неустроенным бытом советских войск. В связи с тем, что заблаговременно база для размещения ограниченного контингента советских войск в Афганистане не готовилась, в начале 1980 года лишь незначительная часть прибывших частей и подразделений смогла расположиться в более-менее благоустроенных военных городках. Большинство войск оставалось в поле в палаточных городках. Для предотвращения внезапного нападения противника выставлялось сторожевое охранение и производилось минирование угрожаемых направлений.
 
   Практиковалась практическая передислокация войск из одних районов в другие. При этом, ввиду того что минные поля не всегда снимались, имели место случаи, когда советские военнослужащие подрывались на своих же минах.
   Второй период пребывания ОКСВ в Афганистане (март 1980 г. – апрель 1985 г.) характеризуется введением активных широкомасштабных боевых действий главным образом своими силами, а также совместно с афганскими соединениями и частями. Он начался с того, что 40-я армия была усилена 5-й гв. мотострелковой дивизией и двумя отдельными полками. Общая численность советских войск достигла 81,8 тыс. человек (в том числе в боевых частях сухопутных войск и ВВС – 61,8 тыс. человек). В составе этих сил насчитывалось около 600 танков, 1500 БМП, 2900 БТР, 500 самолетов и вертолетов, 500 артиллерийских орудий различных калибров.
   Оппозиция, потерпев ряд крупных военных поражений в первом периоде войны, переместила основные группировки своих войск в труднодоступные горные районы, где использовать современную технику стало практически невозможно. Кроме того, они умело стали укрываться среди местного населения. Мятежники умело использовали различные тактические приемы. Так, при встрече с превосходящими силами советских войск они, как правило, уклонялись от боя. В то же время душманы не упускали случая нанести внезапный удар, в основном используя небольшие силы. По сути дела, в этот период произошел отказ отрядов вооруженной оппозиции от позиционной борьбы и широко применялись маневренные действия. И только в тех случаях, когда вынуждала обстановка, велись бои. Это случалось при обороне баз и базовых районов или когда мятежники были блокированы и им не оставалось ничего другого, как принять бой. В этом случае блокированные отряды выступали в ближний бой, что практически исключало применение авиации и резко сужало возможности по использованию артиллерии, особенно с закрытых огненных позиций.
   В этих условиях от советских войск требовалось искать новые формы и способы разгрома противника. Было определено, что только ликвидация базовых районов могла привести к определенным результатам. Основное внимание было сосредоточено на этой задаче. Правда, ее реализация требовала значительного количества сил и средств. Учитывая, что большой процент войск был задействован для решения других задач, выполнить такую задачу силами одного соединения было сложно. Чаще всего требовалось объединять усилия нескольких соединений и создание единого оперативного звена управления (штаб армии). Такая форма военных действий получила название «боевая операция», или, в более широком смысле слова, просто «операция».
   Современное военно-научное толкование термина «операция» означает совокупность согласованных и взаимосвязанных по цели, месту и времени сражений, боев и ударов, проводимых на театре военных действий (ТВД) или стратегическом (оперативном) направлении по единому замыслу и плану для решения стратегических и оперативных задач. По опыту Великой Отечественной войны минимальное количество войск, участвовавших в операции, составляло 70—100 тысяч человек. В Афганистане под «операцией» понимали несколько другие способы и формы действия войск. В зависимости от того, от каких формирований привлекались силы и кто руководил их боевыми действиями, операции подразделялись на армейские, дивизионные и даже полковые. Для проведения армейской операции, как правило, привлекались силы одной-двух мотострелковых, а также десантные, артиллерийские, инженерно-саперные части и подразделения – всего 10–15 тысяч человек. Она планировалась штабом армии, а руководство боевыми действиями осуществлялось армейским командованием. Дивизионные и полковые операции проводились в основном силами соединений и частей под руководством их командиров. Боевыми действиями была охвачена большая часть Афганистана. Особенно активно они велись вдоль основной автомагистрали и у восточной афгано-пакистанской границы.
 
   Переход с 1981–1982 гг. в основном к рейдовым маневренным операциям в составе отдельных усиленных батальонов с широким применением охватов и обходов и десантированием вертолетами десантно-штурмовых групп был свидетельством накопленного опыта и возросшего боевого мастерства командиров и войск. Но и они зачастую не давали необходимых результатов. Майор Петров С.Н., неоднократно участвовавший в подобных операциях в этот период, вспоминает, что мобильные небольшие отряды душманов, хорошо знавшие местность и пользовавшиеся поддержкой среди местного населения, как правило, находили пути и возможности заблаговременно выйти из-под удара. Так, например, командиру парашютно-десантного полка была поставлена задача на уничтожение хорошо вооруженной группы мятежников численностью до 40 человек в провинции Парван. Командир полка эту задачу решил выполнить силами 3-го парашютно-десантного батальона. Командир батальона решил в ночь на 20 марта 1982 года скрытно выдвинуться в район кишлака Архалхейль и, блокировав его двумя парашютно-десантными ротами, одной ротой осуществить прочесывание кишлака. В резерве предусматривалось иметь одну парашютно-десантную роту. С завязкой боя батальон поддерживал артиллерийский дивизион и две пары вертолетов Ми-24.
   В ночь на 20 марта батальон начал совершать марш по маршруту Баграм – Архалхейль. Впереди него на удалении 300 м выдвигался боевой разведывательный дозор. Маршрут проходил по широкой прямой дороге, вдоль которой слева тянулся дувал, а справа – бетонированный канал шириной 5 м и глубиной до 2,5 м. В самый неожиданный момент через бойницы в дувале, практически в упор, был произведен залп по дозорному взводу, заставивший оставшихся в живых искать спасения в канале. Из дома, находившегося в 150 м от места засады, вдоль канала открыл огонь пулемет. Колонна батальона остановилась, а его командир вызвал огонь артиллерии и вертолеты. И только после того, как мятежники прекратили огонь, был совершен маневр подразделениями с целью охвата противника, в том числе и резервом. Но противник, открыв ураганный огонь, воспользовался системой кяризов и осуществил отход. Преследование и продолжение боевых действий уже не имело смысла.
   В это время был выявлен ряд недостатков тяжелой военной техники, которая оказалась малопригодной в условиях горной местности. Танки, боевые машины пехоты и самоходные артиллерийские установки оказались привязанными к дорогам и не имели оперативного простора для своего применения. Современные высокоскоростные реактивные самолеты зачастую не могли эффективно поддерживать наземные войска ударами с воздуха. Использование боевых вертолетов, в первое время ставших наиболее эффективным средством борьбы с душманами в горах, было значительно ограничено с появлением на вооружении последних переносных зенитных ракетных систем «Стингер». Все это не замедлило сказаться на результативности операций и боев, которые зачастую не достигали намеченных целей.
   Для советского командования становилось все более очевидным, что полностью разгромить мятежников в короткие сроки силами ОКСВ не удастся. Главные причины военных неудач, сохранения и даже определенного расширения масштабов партизанской войны афганских моджахедов лежали не в военной сфере, а в политической. Пришедшие к власти парчамисты во главе с Барбаком Кармалем не оправдали возлагавшихся на них надежд. Реабилитировав осужденных Амином, новое руководство само встало на путь насилия и притеснений. Непродуманные и преждевременные преобразования в деревне привели к возрастанию недовольства. Афганская армия, несмотря на ее численное увеличение и насыщение частей советской военной техникой и оружием, в условиях политической нестабильности в стране оставалась почти недееспособной. Поэтому советские войска самой логикой обстоятельств все глубже втягивались в ход гражданской войны.
   Введя свои войска на территорию Афганистана, советское правительство и советское военное командование не учли национально-исторические факторы этой страны, ее многовековую историю борьбы с различными завоевателями. В сознании афганца прочно укрепилось представление, что любой иностранец, вошедший в страну с оружием, – иноземный оккупант, с которым необходимо бороться. Военное командование допустило еще одну ошибку. Первоначально среди бойцов советских частей, введенных в Афганистан, большой процент составляли представители среднеазиатских народов. Очевидно, командование исходило из соображений, что воины этих национальностей найдут большее понимание у родственных жителей Афганистана. Однако на деле это имело обратный эффект. Пуштунские племена, ставшие активным звеном антиправительственного движения, исторически всегда враждовали с нацменьшинствами с севера. Появление узбеков, таджиков и туркмен явилось дополнительным раздражающим фактором, который умело использовали агитаторы и пропагандисты контрреволюции. Силы вооруженной оппозиции возрастали. Так, если в 1981–1983 гг. на территории Афганистана численность активных вооруженных формирований моджахедов составляла около 45 тыс. человек, то в 1985 году уже 150 тыс. человек. Они контролировали все основные сельскохозяйственные районы страны. Объединенные афгано-советские вооруженные силы, действующие в Афганистане, насчитывавшие в своем составе около 400 тыс. человек (из них советские войска около 100 тыс.), в основном контролировали города и связывающие их магистрали.
   Непрерывно нарастали масштабы и интенсивность вооруженной борьбы оппозиции, которая все чаще принимала формы маневренных наступательных и оборонительных действий крупных полурегулярных формирований. Со второй половины 1984 года делались попытки создания на базе отдельных банд моджахедов «исламских полков» в составе 3–5 батальонов. Общая численность полка составляла 500–900 человек. Полки иногда объединялись во «фронты», в которых насчитывалось от одной до нескольких тысяч человек. На вооружении, кроме стрелкового оружия, находилась горная артиллерия, минометы, ракеты. В труднодоступной горной местности мятежники для размещения своих формирований создавали базовые районы с хорошо организованной многоярусной системой огня и инженерных заграждений.
   Главную силу мятежников составляли региональные группы и отряды. Их цели, организационные формы и тактику ведения боевых действий определяли местные племенные и религиозные авторитеты – «полевые командиры», а зона действий ограничивалась районами проживания моджахедов. Эти формирования, как правило, не имели постоянного состава и организации. В случае опасности душманы растворялись среди местных жителей, что делало их выявление практически невозможным. Состав отрядов и групп в социально-этническом отношении был неоднороден. В подобные формирования входили жители одной национально-этнической группы. В большинстве случаев их командиры не имели постоянной связи с зарубежными организациями афганской контрреволюции, но главным преимуществом была активная поддержка местного населения.
 
   Полурегулярные формирования создавались обычно на базах и в лагерях Пакистана и Ирана из афганских беженцев. Они имели хорошую военную выручку и были достаточно вооружены. Действия этих формирований не привязывались к одному району и носили высокоманевренный характер. Отряды и группы получали конкретные задачи, после выполнения которых, как правило, возвращались на свои базы для доукомплектования, перевооружения и отдыха. По оценкам западных источников, их численность составляла не более 5–8 % от общей численности сил афганской оппозиции. В состав этих групп входило много деклассированных элементов, а сами действия носили преимущественно насильственный характер по отношению к местному населению (насильственный призыв, грабежи, убийства и т. д.). Своими действиями они возвели стену определенного отчуждения между оппозицией и афганским народом. Формирования этой категории представляли собой различные по классовому составу, политическим целям и платформам эмигрантские организации оппозиции, раздираемые внутренними противоречиями и идеологической борьбой, в силу чего главной их слабостью являлось отсутствие согласованности, а нередко даже военное противоборство между собой. Составной частью вооруженных формирований контрреволюции являлись и террористические группы, действовавшие в городах. Они обладали разветвленной сетью глубоко законспирированных ячеек. Наряду с осуществлением террористических актов, саботажа, диверсий, инспирированием массовых беспорядков главари подполья имели задачи проникновения в партгосаппарат, армию и спецслужбы с целью подрыва государственной власти изнутри.