Альфред Элтон Ван Вогт
Двойники

1

   Время: семнадцать десять. До реактивации кристалла осталось менее пятнадцати минут.
   Для Эдит Прайс хорошо одетый молодой человек, который вошёл в библиотеку, был типичным представителем летней публики в Харкдэйле. Она отличалась от жителей городка, на которых сейчас и сама Эдит походила. Записав его имя — Сет Митчелл — и полагая, что ему нужно получить временный абонемент, она протянула ему регистрационную карточку.
   Но он нетерпеливо оттолкнул её, и Эдит впервые вслушалась в то, что он говорил.
   — А-а! Так вам нужен кристалл?
   — Именно! — ответил он. — Я хочу получить назад небольшой камень, который я подарил музею несколько лет назад.
   Эдит покачала головой.
   — Мне очень жаль. Сейчас помещение библиотечного музея на ремонте, и оно закрыто для посетителей. Я уверена, что, пока ремонт не закончится, никто заниматься экспонатами не будет, и в любом случае на это надо получить разрешение старшего библиотекаря мисс Дэйвис. Сегодня у неё выходной день, и вы не сможете даже поговорить с ней.
   — Сколько времени займёт ремонт?
   — Ну… несколько недель, — неуверенно ответила она.
   Впечатление, которое произвели её слова на молодого человека — такого же тщательно выбритого, преуспевающего и одетого по последней моде, как и многие её бывшие знакомые по Нью-Йорку, — поразило её. Он сильно побледнел, пробормотал что-то неразборчивое и, повернувшись, покачнулся, как будто последние силы оставили его.
   Обычно Эдит не слишком внимательно разглядывала посетителей библиотеки. Но его поведение было настолько странным, что она проводила его взглядом до самого выхода, куда он направился нетвёрдым шагом. У дверей к нему присоединился невысокий коренастый мужчина. Они перебросились несколькими словами и вместе вышли. Через мгновение Эдит увидела в окно, как они подошли к сверкающему новенькому «кадиллаку». Сет сел за руль.
   Дорогой автомобиль и то, что Митчелл был не один, каким-то образом придавало особое значение этому в общем-то самому заурядному посещению. Эдит встала со своего кресла и махнула рукой мисс Тилзит. Демонстративно достав ключ от туалета, она незаметно прихватила ключ от музея и вышла.
   Через несколько мгновений она уже разглядывала экспозицию камней.
* * *
   Всего их было около тридцати. Судя по прикреплённым табличкам, эта коллекция была результатом поисков ценных минералов и красивых камней местными мальчишками. Эдит без труда нашла то, что просил молодой человек. Это был камень под выцветшей табличкой, на которой значилось: «Дар Сета Митчелла и Билли Бингхэма».
   Она отодвинула крышку и, осторожно просунув руку, достала камень. Было вполне ясно, что при подборе экспонатов особой щепетильности не проявлялось. Камень казался творением каких-то неукротимых природных сил. Это был плоский обломок кристаллической скальной породы около двух с половиной дюймов длиной и около полутора дюймов в самой широкой части, коричневатого цвета и, несмотря на довольно гладкую поверхность, плохо отражавший свет. Без сомнения, это был самый невзрачный экспонат из всей коллекции.
   Разглядывая тусклый камень, Эдит подумала, не захватить ли его с собой и не отвезти ли после работы в гостиницу, чтобы человек не мучился со всякими дурацкими сложностями.
   Под дурацкими сложностями подразумевался её враг в лице мисс Дэйвис.
   Она решительно вынула табличку с двумя именами. Пожелтевший от времени кусок картона совсем обветшал и порвался. Она уже собиралась сунуть камень в карман, когда сообразила, что сегодня она была в платье без карманов.
   «Вот, чёрт!» — подумала она с досадой.
   Камень был слишком большим, чтобы спрятать в кулаке, и она направилась к чёрному ходу, где стояли бачки для строительного мусора. Она уже собиралась положить камень в один из бачков, где он не выделялся бы среди другого хлама, когда заметила разбитый цветочный горшок, в котором ещё оставалось немного земли. Рядом валялся бумажный пакет.
   Потребовалось всего несколько секунд, чтобы засунуть обломок в пакет, присыпать сверху землёй из горшка и положить пакет в бачок с мусором. Обычно именно ей приходилось запирать здание библиотеки на ночь, и прихватить с собой кристалл, когда все уйдут, было проще простого.
   Эдит вернулась на место…
   Камень тут же вступил в реакцию с землёй и возобновил деятельность, прерванную двадцать пять лет назад. За ближайший вечер и последовавшую ночь все без исключения Сеты Митчеллы на Земле вспомнили своё детство. Большинство просто улыбнулись, пожали плечами или беспокойно повернулись во сне. Многие из тех, кто жил за пределами Западного полушария, в отдалённых часовых поясах, вскоре вернулись к обычной жизни.
   Но в самых разных уголках Земли было немало и тех, кто уже не мог избавиться от воспоминаний.
* * *
   Как только выдалась свободная минутка, Эдит повернулась к мисс Тилзит и спросила:
   — А кто такой Сет Митчелл?
   Тилзит была высокой, худосочной блондинкой в больших роговых очках, за которыми светились неестественно маленькие, но постоянно настороженные серые глаза. Эдит давно убедилась в том, что Тилзит обладала потрясающим, хотя нередко и поверхностным знанием всего, что когда-либо произошло в Харкдэйле.
   — Их было двое, — ответила Тилзит. — Два мальчика. Билли Бингхэм и Сет Митчелл.
   Затем, испытывая явное удовольствие от наличия слушателя, Тилзит поведала историю исчезновения Билли двадцать пять лет назад, когда ему и его приятелю Сету Митчеллу было всего по двенадцать лет. Она завершила рассказ следующим:
   — По словам Сета, они подрались из-за найденного сверкающего каменного обломка. И он божился, что они находились не меньше чем за пятьдесят футов от края скалы, нависшей над озером. Он всё время повторял, что Билли не мог утонуть, хотя все в городе считали, что именно так и было. Во всяком случае тело Билли не нашли.
   Слушая рассказ, Эдит пыталась нащупать связь между прошлым и настоящим. Она никак не могла взять в толк, зачем взрослому Сету Митчеллу могло понадобиться напоминание о таком неприятном событии. С другой стороны, мужчин вообще понять трудно. Она пришла к такому выводу после пяти лет ожидания какого-нибудь достойного мужчины, который должен был появиться в один прекрасный день и разыскать её. Судя по всему, найти её в Харкдэйле им было ничуть не легче, чем в Нью-Йорке, где она жила до этого.
   Тем временем Тилзит продолжала свой рассказ:
   — С людьми вообще происходят странные штуки. Сет Митчелл был так потрясён тем, что произошло с его другом, что он стал сам не свой. У него сейчас ферма по дороге в Эбботсвилль.
   — Так Сет Митчелл стал фермером? — недоверчиво переспросила Эдит.
   — Именно так.
   Эдит промолчала, но про себя отметила, что Тилзит, наверное, не такой уж надёжный источник информации, как ей раньше казалось. Кем бы ни был Сет Митчелл, на фермера он уж никак не походил!
   В этот момент её попросили найти кое-какие книги, и она выкинула случившееся из головы.

2

   Проехав несколько раз по городу, Эдит примерно в половине десятого наконец увидела приметный золотистый «кадиллак» Сета Митчелла и припарковала машину напротив входа в мотель.
   Под деревьями, где она остановилась, было почти совсем темно, и это её порадовало. Но даже под надёжным укрытием темноты она чувствовала, как сильно бьётся её сердце и пылает лицо.
   «Зачем мне это нужно?» — спрашивала она себя.
   Она самокритично призналась себе, что рассчитывала на летний роман, что было довольно глупо для двадцатисемилетней женщины, которой следовало бы серьёзно подумать о замужестве.
   Её мысли неожиданно прервались. С того места, где она находилась, ей хорошо была видна дверь домика, около которого был припаркован «кадиллак». Дверь открылась. В дверном проёме, освещённом изнутри, показалась приземистая фигура человека, которого она видела с Сетом днём. Эдит непроизвольно затаила дыхание, когда этот человек вышел и закрыл за собой дверь.
   Спустя несколько минут он показался у главного входа в мотель и, немного постояв, направился быстрым шагом в деловую часть Харкдэйла, располагавшуюся неподалёку.
   «А я ведь там только что была», — подумала она.
   Наблюдая за ним, она почувствовала, как улетучивается её решимость. Она почему-то считала, что у этого коренастого человека в действительности не было ничего общего с Сетом Митчеллом.
   Отказавшись от своего первоначального замысла, она завела мотор. По пути домой ей было стыдно, но не того, что она сделала, а того, что намеревалась сделать.
   Что ей делать дальше — она не знала. Но она твёрдо решила, что больше ей не должно быть стыдно за свои поступки.
   Добравшись до своей квартиры, Эдит засунула пакет с кристаллом в шкаф и, без всякого аппетита пожевав что-то, отправилась спать.
* * *
   Коренастый человек вернулся в мотель раздражённым.
   — Камня там не было, — сообщил он Сету Митчеллу, лежавшему на одной из кроватей с кляпом во рту и связанному по рукам и ногам.
   Сет Митчелл с тревогой наблюдал за тем, как коренастый человек развязывал его ноги.
   — Я тут думал, что с тобой делать. Может, самое лучшее — это отвезти тебя назад в Нью-Йорк. Как только я уеду, полиции меня уже не найти, — сказал коренастый.
   Он вытащил кляп. Сделав глубокий вдох, молодой человек запротестовал:
   — Да я близко к полиции не подойду!
   Он испуганно замолчал, судорожно сглотнув. Его мозг отказывался даже допустить мысль о том, что его могут убить. Его, Сета Митчелла, когда перед ним наконец-то открылся путь к успеху после всех этих долгих лет терпеливого ожидания.
   Коренастый подошёл к нему сегодня днём на служебной стоянке автомашин, широко улыбаясь. Плотный, невысокий человек — не более пяти футов четырёх дюймов. Цветом лица он походил на араба. Он подошёл и спросил:
   — А где кристалл, который вы нашли с Билли Бингхэмом?
   Что могло произойти, ответь Сет сразу, теперь сказать невозможно. Но он не сразу вспомнил кристалл и покачал головой. Тогда человек вынул руку из кармана. В руке блеснул пистолет. Под дулом пистолета Сет привёз незнакомца в Харкдэйл и показал ему то место на озере Нараганг, где они с Билли подрались. И уже там, на озере, он вспомнил о кристалле. После этого коренастый заставил его отправиться в библиотеку, где он всё время, пока разговаривал с молодой женщиной за конторкой, чувствовал направленный на себя пистолет.
   Неожиданно вспомнив свою беседу, он с отчаянием воскликнул:
   — А может, та библиотекарша…
   — Может, — безразлично отозвался коренастый.
   Он развязал Сету руки и, отступив назад, махнул ему пистолетом. Они вышли на улицу, сели в машину и уехали.
   Когда они добрались до озера, коренастый сказал:
   — Остановись.
   Сет остановил машину, прогремел выстрел, и убийство свершилось.
   Убийца затащил тело на скалу, нависшую над озером, привязал к нему камни и сбросил вниз.
   После этого он вернулся в Нью-Йорк, поставил машину Сета на его обычную стоянку и, переночевав в Нью-Йорке, начал готовиться к возвращению в Харкдэйл.
   Этой ночью Эдит спала очень беспокойно: ей снилось, что все до единой Эдит Прайс, жившие на Земле, прошли перед ней. Лишь с полдюжины Эдит были замужем, и даже во сне это поразило её.
   Ещё хуже было то, что подавляющее большинство Эдит Прайс так или иначе неприятно отличались от обычных людей: или они были безмерно толстыми, или немыслимо худыми, с бегающими глазами, а то и просто сумасшедшими. Правда, встречались и привлекательные особы с живым взглядом, и хотя их было немного, но это всё-таки утешало.
   Эдит разбудил телефонный звонок. Звонил хранитель библиотеки:
   — Мисс Прайс, вам лучше прямо сейчас приехать. Ночью кто-то залез в библиотеку.
   У Эдит было странное ощущение нереальности происходящего.
   — Залез в библиотеку? — переспросила она.
   — Точно. В музее всё разворочено. Кто бы это ни был, он, наверное, решил, что часть камней настоящие. Они разбросаны по всему полу.

3

   Поначалу Эдит Прайс приняла худощавого молодого человека в комбинезоне за обыкновенного, не слишком грамотного фермера.
   Она записала его имя — Сет Митчелл — и только через мгновение изумлённо подняла глаза.
   Перед ней было осунувшееся, огрубевшее от палящих лучей солнца и порывов ветра лицо с впалыми щеками и больными глазами. И тем не менее этот человек поразительно походил на вчерашнего Сета Митчелла.
   Она догадалась, что это, наверное, тот самый Сет Митчелл, о котором рассказывала мисс Тилзит. Судя по всему, здесь был целый клан Митчеллов с кузенами и кузинами, похожими друг на друга.
   Она продолжала размышлять над этим, и вдруг неожиданно поняла, о чём он всё время невнятно мямлил.
   — Камень? — переспросила Эдит. — Кристалл, который вы подарили музею библиотеки двадцать пять лет назад?!
   Он кивнул.
   Эдит, поджав губы, подумала: «Ладно, сейчас мы во всём разберёмся».
   Видя её замешательство, человек достал из бумажника какую-то бумажку и протянул ей. Взглянув на неё, Эдит увидела, что это была двадцатидолларовая купюра.
   Она взяла себя в руки и сказала:
   — Но ведь это очень большие деньги за обычный обломок камня.
   — Он мне очень нужен, — промямлил он.
   Она не разобрала, что он сказал затем, но его последние слова были вполне ясными:
   — …когда исчез Билли.
   В наступившем молчании Эдит призналась себе, что это действительно был тот самый Сет Митчелл.
   Решив поддержать разговор, она заметила:
   — Я слышала о Билле. Очень печальное событие.
   — Я крикнул ему, чтобы он исчез, и он исчез! — Голос Митчелла дрожал. От воспоминаний о пережитом шоке его глаза приобрели странный блеклый оттенок. Он продолжал: — Мы оба схватили его. А потом он исчез.
   Казалось, он больше не замечал её присутствия. Он рассказывал, как будто говорил сам с собой:
   — Камень сверкал так ярко. Он был совсем не таким, каким стал потом. Он потускнел, и никто не хотел мне верить.
   Помолчав, он продолжал:
   — Все эти годы я не переставал об этом думать. И только прошлой ночью я наконец сообразил, в чём дело. Что могло заставить Билли исчезнуть, когда я крикнул об этом? Что, как не сам камень?
   Эдит решила, что разбираться с этим нужно психиатру, а не библиотекарю. Ей пришло в голову, что самым простым решением было бы вернуть ему камень.
   Но сделать это надо было с умом. Она уже допустила ошибку вчера, расспрашивая мисс Тилзит о Сете Митчелле. Во время расследования полицией взлома библиотечного музея она старалась отвечать очень осторожно, чтобы не выдать своей причастности к происшедшему.
   Чем быстрее она избавится от камня, спрятанного на кухне, тем лучше.
   — Если вы оставите мне свой адрес, — вежливо произнесла она, — я поговорю со старшим библиотекарем, и она, возможно, свяжется с вами.
   Адрес, который он неохотно дал ей, был по дороге в Эбботсвилль.
   Попрощавшись, она проводила его взглядом.
   По дороге домой тем же вечером она заехала в мотель. Золотистого «кадиллака» не было.
   — Значит, это безумие кончилось, — подумала она с облегчением.
* * *
   Она поужинала, как всегда, поздно. Потом, удостоверившись, что дверь заперта, она вытащила пакет, и ей сразу бросилось в глаза, что земли стало меньше.
   Она испугалась, что камень мог исчезнуть. Расстелив на полу газету, она вывалила на неё всё содержимое пакета и замерла в изумлении: в комьях земли сверкал изумительной красоты кристалл.
   — Но этого не может быть! — прошептала она. — Камень был таким невзрачным. А теперь он… просто потрясающий!
   Она взяла его в руку. Пурпурные переливы были совсем живыми, как будто тысячи искрящихся огней внутри постоянно двигались и перемещались. То здесь, то там луч света нащупывал и озарял гроздья, вспыхивавшие языками малинового пламени. Кристалл сверкал так ярко, что у Эдит буквально перехватило дыхание.
   Она поднесла кристалл к глазам и посмотрела на свет — внутри был какой-то рисунок.
   Непонятно каким образом, но кому-то удалось вырезать рельефное изображение солнечной системы и раскрасить его. В руках у Эдит был великолепный образец — во всяком случае так она решила — искусства резьбы по камню. Пурпурно-красный свет, заливавший изображение, казалось, исходил от крошечного «солнца», освещавшего планеты своей системы.
   Она подошла к шкафу. В её голове роились мысли о том, что этот кристалл, наверное, обладает магическими свойствами. Она вспомнила рассказ фермера Сета Митчелла о том, что случилось, когда он крикнул Билли Бингхэму в присутствии камня… Может, камень реагировал на звук человеческого голоса?..
   Она решила сразу проверить это, произнеся нужные слова.
   Ничего не случилось. Всё оставалось по-прежнему. Она ещё раз произнесла нужную фразу, тщательно выговаривая каждое слово.
   Никакого эффекта.
   Она повторяла фразу, меняя тембр голоса от низкого контральто до пронзительного сопрано — и всё впустую!
   Она опять посмотрела на рисунок внутри и поднесла камень поближе к свету, чтобы лучше видеть. Разглядывая в кристалле очертания солнечной системы, она вдруг произнесла ещё раз с неожиданной решительностью, и чётко выговаривая слова:
   — Я хочу, чтобы Билли Бингхэм — мальчик — вернулся назад… Прямо сейчас!
   В наступившей тишине ожидания она с каждой секундой всё сильнее ощущала всю глупость происходящего.
   Никаких признаков пропавшего Билли Бингхэма.
   «Ну и слава богу!» — подумала она с облегчением.
* * *
   Когда Эдит проснулась на следующее утро, она уже знала, как ей поступить. Нужно было любым способом избавиться от камня, угрожавшего её рассудку.
   Ещё раз взглянув на камень, она увидела, что рисунок изменился. Теперь это было очертание человеческого тела, составленное из багровых и красных светящихся точек.
   Она обратила внимание на то, что рисунок был удивительно подробным. Слабое подсвечивание фигуры наводило на мысль о нервных окончаниях и кровеносных сосудах.
   Поглощенная этим необычным зрелищем Эдит вдруг вспомнила о своём решении.
   Она положила кристалл в небольшую коробку, засыпала его новой землёй — она где-то читала, что кристаллам необходима подпитка, — завернула в обёрточную бумагу и написала адрес: Сету Митчеллу, Рурал Рут, четыре, Эбботсвилль.
   Вскоре она уже подъезжала к почте. Только отправив посылку, она сообразила, что снова действовала необдуманно и опять совершила глупость.
   А что, если Сет Митчелл напишет в библиотеку письмо с благодарностью? Она очень живо представила себе, как обрадуется мисс Дэйвис проступку выпускницы колледжа, навязанной ей правлением библиотеки. Невозможно будет объяснить, каким образом романтический порыв заставил её украсть кристалл… а когда из её планов ничего не вышло — избавиться от свидетельства своей слабости, что она, собственно, сейчас и сделала.
   «Может, лучше сразу сесть на следующий автобус в Нью-Йорк и больше никогда не видеть этого дурацкого городка?» — с тоской подумала она.
   Это был очень неприятный момент. У неё было ощущение, что вся её жизнь состояла из бесконечной серии совершённых ошибок. Свернув на обочину, она остановила машину и задумалась. Она вспомнила о своём первом ухажёре в колледже и о том, как она его бросила, поддавшись какому-то необъяснимому порыву. В тот момент она увлеклась движением «Бог умер: теперь ты сам — бог!». Приверженцы этого движения считали, что неважно, как ты поступаешь с другими людьми: что бы ты им ни сделал — стыдиться было нечего.
   В приступе жалости к себе она с тоской подумала, что если бы не вступила в ряды «поколения без угрызений совести», то теперь была бы миссис Ричард Стэплз.
   Она вспомнила о недавнем сне, и это напоминание вернуло её к жизни. Дурацкие мысли! Она рассмеялась и подумала: «В самом деле, послать кристалл наихудшему из всех Сетов Митчеллов было не самой удачной идеей».
   Её страх прошёл. Действительно, забавно! И что за странный сон ей приснился!
   Как вообще можно знать, что для тебя лучше — какое решение, какая философия, какая, в конце концов, диета? И лучше для чего?
* * *
   Эдит уже была на своём рабочем месте, когда в библиотеке появилась мисс Тилзит с особенным выражением лица. После шести месяцев пребывания в Харкдэйле Эдит научилась распознавать это выражение, означавшее: «Я узнала нечто очень интересное».
   — Вы смотрели сегодняшнюю газету? — многозначительно поинтересовалась Тилзит.
   Эдит сообразила, что речь, видимо, идёт о «Харкдэйл инкуайрер», ежедневной местной газете, выходившей на двух листах. Она сама продолжала читать «Таймс», хотя и подписалась для приличия на местную газету.
   — Помните, вы на днях спрашивали о человеке по имени Сет Митчелл? — продолжала Тилзит.
   Эдит отлично об этом помнила, но предпочла изобразить недоумение.
   Тилзит развернула газету и протянула её Эдит. Крупный заголовок гласил:
   БИЛЛИ БИНГХЭМ НАШЁЛСЯ?
 
   Эдит машинально взяла газету и начала читать: 
   Вчера в одиннадцатом часу вечера из зарослей кустарника возле озера Нараганг появился двенадцатилетний мальчик и попытался войти в дом, в котором двадцать пять лет назад жил Билли Бингхэм. Нынешний владелец дома Джон Хилдек, плотник по профессии, отвёл испуганного мальчика в полицейский участок. Оттуда его увезли в больницу.
   Дальше Эдит читать не могла. Газета выскользнула у неё из рук, она покачнулась и медленно сползла на пол.
   Когда она очнулась на кушетке в комнате отдыха, перед её глазами по-прежнему стояла яркая и невероятная картина того, как она приказала кристаллу вернуть Билли Бингхэма где-то между девятью и десятью часами предыдущего вечера.

4

   Майами.
   В этом поющем городе Сет Митчелл, думая о боге, часто называл его про себя «Музыкантом». Под этим он подразумевал, что его жизнь была подобна музыке, а сама музыка — симфонией или, по меньшей мере — концертом.
   Кто-то свыше, без сомнения, считал его подходящим инструментом.
   Ведь у него были деньги, женщины, хорошая карьера игрока — и всё это без особых усилий, ведь он был таким послушным инструментом в общем оркестре. Совсем неплохо для провинциального паренька, оказавшегося в большом городе, когда ему исполнилось только двадцать лет.
   Но сейчас «Музыкант» почему-то заказал печальную ноту.
   Митчелл держал в руке номер «Харкдэйл инкуайрер» с отчётом о появлении Билли Бингхэма.
   Он разглядывал фотографию испуганного мальчика лет двенадцати на вид. Он был похож и не похож на Билли Бингхэма. Митчелла это удивило. «Инкуайрер» приносил извинения за то, что хранившаяся в его архивах фотография настоящего Билли была утеряна, и пояснял, что, по слухам, родители Билли переехали в Техас, а куда именно — никто не знал.
   Статья заканчивалась следующими словами:
   Единственным человеком, который может подтвердить, что этот мальчик в самом деле Билли Бингхэм, по-видимому, является Сет Митчелл, друживший с Билли. К сожалению, местожительство Митчелла в настоящее время тоже неизвестно.
   "«Инкуайрер» должен был сообразить хотя бы проверить список своих подписчиков из других штатов», — язвительно подумал Митчелл.
* * *
   Следующий день.
   Войдя в палату триста двенадцать больницы Харкдэйла, он увидел лежащего на кровати мальчика, который при появлении незнакомого человека испуганно отложил журнал. Митчелл ободряюще улыбнулся и сказал:
   — Билли, тебе не следует меня бояться. Я пришёл как твой друг.
   Мальчик неуверенно ответил:
   — То же самое говорил и толстый человек, а потом разозлился.
   Митчелл не стал выяснять, кем был этот толстый человек. Он пододвинул к себе стоявший около кровати стул и тихо сказал:
   — Билли, то, что случилось с тобой, похоже на сказку. Но самое главное — тебе не нужно волноваться.
   Билли закусил губу, и по его щеке покатилась слеза.
   — Они обращаются со мной так, будто я вру. Толстый человек сказал, что посадит меня в тюрьму, если я не скажу правду.
   Митчелл вспомнил те дни, когда его так же нетерпеливо допрашивали в связи с исчезновением Билли. Стиснув зубы, он сказал:
   — Я сделаю для тебя всё, что в моих силах. Но мне нужно задать тебе несколько вопросов, которые никому не пришло в голову задать. Тебе не нужно отвечать, если ты не хочешь. Что скажешь?
   — Ладно.
   Митчелл решил, что можно приступать к делу.
   — А во что был одет Сет в тот день?
   — Коричневые вельветовые брюки и серую рубашку.
   Этот ответ принёс Митчеллу первое разочарование. Он надеялся, что такие детали помогут ему всё вспомнить. Этого не произошло. Как он ни старался, ему так и не удалось вспомнить, что за брюки были на нём в тот день.
   — На тебе тоже были вельветовые брюки? — спросил он наобум.
   — Они там. — Мальчик показал на шкаф.
   Митчелл встал, выдвинул ящик и достал мятые дешёвые вельветовые брюки. Он внимательно осмотрел их, надеясь, что они подскажут ему какую-нибудь забытую деталь. Наконец он разочарованно положил их обратно. Этикетка с названием фирмы-изготовителя была оторвана. Он не помнил, чтобы видел их раньше.
   «Двадцать пять лет…» — с горечью подумал он. Время было, как толстое покрывало, в котором было несколько дырок. Сквозь эти дырки он мог видеть обрывки прошлого, какие-то моменты своей жизни, вырванные из контекста и потому несвязные.