Война новгородская. Епископа смута. Мир с новгородцами. Наказание виновных. Новгородцы, слышав про князя великого Дмитрия неудачу с рязанским Олегом и что сын его задержан в Орде, не хотели дани и выхода слать. Многие же из них, придя на Волок и собравшись там, пошли на Волгу, множество купцов пограбили и людей разорили. Князь же великий посылал к ним, но архиепископ Алексий подстрекал новгородцев не покоряться князю. Он же терпел, пока не умирился с Олегом рязанским. И в тот же год князь великий Дмитрий Иоаннович, держа нелюбовь на Новгород за Кострому и за волжан, и пошел к Новгороду ратью с братом своим князем Владимиром Андреевичем, собравшись со многими силами. И не дойдя до Новгорода, стал за тридесять верст на Ямнах. И встретили его на Ямнах новгородцы со многою силою, вооружившись. Но многие не хотели биться и кровь христианскую проливать и послали послов своих к нему о мире с высокими словами. Он же не принял мира. Новгородцы ж послали к нему владыку своего Алексия о мире, и тот еще более, высокоумствуя, досаждал великому князю. Он же отвечал ему: «Я не хочу крови проливать, но хочу, да дадите мне виновных и все издержки. Тогда дам вам мир». И так владыку отослал к ним без миру. Новгородцы же, повзъярившись, по благословению владычнему и по своему их совету зажгли посады свои, и сгорело двадцать монастырей; и восстали все на бой, вышли на поле против великого князя. И сказал Григорий Лукьянович, посадник новгородский, ко владыке своему Алексию: «Святитель Божий Алексий, сотвори мир между нами. Если же не сотворишь, то заберет меч многих, и будет гибель напрасная на тебе и тех, которые неправду говорили князю». Владыка ж Алексий пошел скорее к великому князю, говоря такое: «Господин князь Дмитрий Иоаннович, новгородцы винных сами изыщут, которые воевали Кострому и гостей волжских грабили и били, и тех казнят, а ныне дают за них четыре тысячи рублей. И ты не подвигнись на брань и не пролей крови». И едва упросил его тихими и кроткими словами. Он же умилился, послушав моления новгородцев, и призвав посадников обоих и тысяцкого, взял у них за винных 8000 рублей, и выход княжий отдельно оплатили по уставу, и возвратился на Москву.
   Новгородцы на заволочан. В тот же год ходили новгородцы за Волок, посадник Феодор Тимофеевич, Тимофей Юрьевич, Юрий Дмитриевич и с ними боярские дети, и слуги, и люди многие, брать 5000 рублей за приход великого князя, что возложил на них Новгород, судили все на вече по правде старины, на всю Заволочскую землю, поскольку заволочане были на Волге и грабили и били гостей, и Кострому воевали. В тот же год поставили новгородцы церковь каменную святого Климента на Иворовой улице.
   В тот же год погорел град Орехов. В Новгороде погорел конец Никитиных улицы.
   Смятение в Орде. В тот же год князи ордынские меж собою ратью сражались.
   В тот же год князь великий послал отца своего духовного Феодора, архимандрита симоновского, во Цареград к патриарху Нилу об управлении митрополией русской. Также в то время и из Новгорода Нижнего Ефросим, архимандрит Дионисиев, пошел в Цареград на поставление в своей епископии суздальской.
   В тот же год пришел из Орды Тохтамышевой князь Александр Михайлович тверской, внук Александров, а с ним посол татарский.
   Кн. Василий из Орды. В Волохи. В Немецкую землю. В тот же год князь Василий Дмитриевич, внук Иоаннов, московский, видя себя удерживаемым в Орде, помыслил, что невозможно ему убежать прямо на Русь, и умыслил крепко с верными своими доброжелателями, и побежал в Подольскую землю в Волохи к Петру воеводе. И оттуда пошел, в неизвестных местах таясь; и не смея в Москву идти, пошел в Немецкую землю к морю. И опознал его князь Витовт Кестутьевич, и удержал его у себя, ибо тогда был Витовт в Немецкой земле после убиения отца его Кестутия. Имел же Витовт у себя дочь одну, и сию восхотел дать за князя Василия Дмитриевича, и говорил ему: «Отпущу тебя к отцу твоему в землю твою, если возьмешь дочь мою за себя, единственное чадо мое». Он же обещался так сотворить и вскоре послал гонца своего к отцу, прося позволения жениться. А князь Витовт держал его у себе в великой чести во граде, называемом Королевская Гора. Князь же великий радостен сему был и обратно послал от себя двух бояр своих с дарами многими, и дал благословение сыну своему жениться на дочери Витовтовой. После пришествия же послов Василий Дмитриевич, недолго пребыв тут, пошел в Москву к отцу своему, а Витовт послал его проводить. И оставил князь Василий у Витовта бояр отцовых.
   Полоцк взят. В тот же год князь Скоригайло Ольгердович взял Полоцк, а брата своего князя Андрея Ольгердовича взял и сына его убил.
   13. Брак Феодора рязанского с Софиею. Еп. Евфимий. Кн. Василий в Москву. Кн. Родослав рязанский. Родилась Анна. Об Исааке молчальнике преподобного игумена Сергия. В 6895 (1387) году в месяце сентябре князь великий Дмитрий после сотворения мира и любви к князю Олегу рязанскому имел с ним любовь великую. И отдал князь великий Дмитрий Иоаннович дочь свою княжну Софию на Рязань за князя Феодора Олеговича рязанского. Той же осенью были морозы великие, и реки и озера стали, и снег пал великий. Затем в полночи месяца октября в 26 день в Новгороде Великом поднялся ветер сильный, и внесло лед из озера в реку в Волхов, и снесло из Великого моста девять частей. Той же осенью князь великий Дмитрий отпустил бояр своих старших против сына своего князя Василия в Полоцкую землю. Той же зимой князь Михаил Александрович тверской еще более имел нелюбовь со владыкою Евфимием тверским и не восхотел его иметь. Евфимий же ушел в монастырь святого Николы над ручьем в месяце январе. Той же зимой января в 19 день пришел к отцу своему к великому князю Дмитрию на Москву сын его князь Василий из Литвы, а с ним князи ляцкие, и паны, и ляхи, и старшие бояре великого князя, ходившие против него. Той же зимой прибежал из Орды князь Родослав, сын Олега Ивановича рязанского. Той же зимой в месяце январе родилась великому князю Дмитрию Иоанновичу дочь Анна. Той же зимой преставился инок молчальник Исаак. Пожил добрым житием, имея всякую добродетель: послушание, смирение, чистоту, молчание, воздержание, нищенскую худость, нестяжание, рукоделие, пост, бдение, безмолвие, беззлобие, хранение слова Божиего непрестанно во устах, память смертная, худость ризная. И более всего к безмолвию и молчанию прилежал, и прочтению божественных Писаний, и молитве, и умилению, и слезам; и поистине был дивен и достойно хвалим, земной ангел и небесный человек.
   Война смоленских с Литвою. Мучительство смоленских. Мстиславль в осаде. Бой с Литвою. Умер Святослав смоленский. Умер Иван смоленский. Смоленчане побиты. Смоленск в осаде. Откуп взят. В тот же год князь Святослав Иванович смоленский с племянником своим князем Иваном Васильевичем и с детьми своими Святославичами, с Глебом и с Юрием, со многими силами собравшись, пошел ратью ко Мстиславлю граду, который отняли у него литва. Он же хотел его к себе взять и много, проходя, зла учинил земле Литовской, воюя всюду. Иных литовских мужей, поймав, мучили различно и убивали, а иных мужей, и жен, и младенцев, во избах запирая, сожигали. А других, стену разведя храмины от высоты и до земли и между бревен руками вкладывали от угла до угла, сдавливали людей, и пониже тех других повешав, между бревен руки вложив, стиснули тяжестью от угла до угла; и так висели люди; также тем образом и до верху по всем четырем стенам сотворили. И так по многим храминам сотворили, сожигая огнем во многой ярости. А младенцев на копье востыкали, а других, прицепив, вешали на жердях, как мясо, головой вниз; нечеловечно и безмилостиво мучили. И пришел князь великий Святослав Иванович с детьми своими, с Глебом и с князем Юрием, и с племянником своим князем Иваном Васильевичем ко Мстиславлю граду в среду на Страстной неделе месяца апреля в 18 день. А был во граде был князь Свидригайло Ольгердович; и стояли 11 дней, и нисколько не преуспели. И на следующее утро в пол-обеда появился у града с одной стороны полк рати литовской, князь великий Скоригайло Ольгердович, а другой полк подалее, князь Корибут Ольгердович, а третий полк, князь Лугвень Ольгердович, а четвертый полк, князь Витовт Кестутьевич, со множеством сил вышли спешно на поле ко граду. Смоленчане же, видев, в смятение пришли и всколебались, начали против них на битву готовиться. И пошли обои друг против друга, и сошлись под градом Мстиславлем на поле. А люди со града смотрели. И была между ними брань великая и сеча злая, и пали мертвые многие на реке Вохре. И одолел Скоригайло, и стал на костях. И тут убили на Суме князя смоленского Святослава Ивановича, внука Александрова, правнука Глебова, праправнука Ростиславова, праправнука Мстислава, пращура Давыдова, прапращура Ростислава, препращура Мстислава, Владимира Мономаха сына, а Владимир Мономах Всеволода сын, а Всеволод Ярослава сын, Ярослав великого князя Владимира сын. И тут убили племянника его князя Ивана Васильевича, внука Иванова, правнука Александрова. А сынов Святославовых взяли, а бояр многих, и воевод, и слуг побили, а иных взяли, иные утонули в реке в Вохре. А за некоторыми гнались и до Смоленска, они же затворились во граде Смоленске. Литва же много стояла около града и откуп взяли, а князей убитых дали им и взяли волю свою, сколько восхотели. А на княжении у них в Смоленске посадили из своей руки, а князя Юрия Святославича и брата его князя Глеба Святославича повели с собою в Литву. И пошли восвояси с победою великою и славою, победив множество смоленского воинства, князей, и бояр, и воевод, и слуг, и простых людей. Была же сия битва месяца апреля в 29 день.
   Мор. В тот же год мор был в Смоленске на людей и по волостям, и по селам, а во граде осталось только десять человек.
   В тот же год у града Твери около валу рубили кожух (навес) и землею насыпали. В тот же год и ров выкопали глубже человека.
   Порхов каменный. В тот же год новгородцы благословением владыки своего поставили город каменный Порхов.
   Еп. Алексий новгородский сошел. В тот же год сошел владыко новгородский Алексий со владычества по своей воле и по своему хотению, благословив детей своих, посадников, и тысяцких, и весь народ; и пошел в монастырь святого Воскресения на Деревянице, сидев на престоле епископском 30 лет без года и без пяти месяцев. И сотворили новгородцы по своему обычаю вече, избрали трех мужей: Ивана игумена хутынского, Афанасия, игумена рождественского, Парфения, игумена благовещенского. И написав имена их, запечатал посадник и положил все три жребия на столе святой Софии. После отпения же литургии и молебна стали все новгородцы на вече, а протопопу повелели выносить по одному жеребью. И сначала вынес жребий Афанасия игумена, потом Парфения, а Иоаннов остался на престоле. Они же все, взяв Иоанна, возвели в дом владычний и нарекли его епископом, до тех пор пока не придет митрополит. Было сие избрание на Вознесения день месяца мая во 9 день. Ибо был Пимен тогда митрополит во Цареграде, позванный от патриарха.
   Татары на Рязань. В тот же год пред Петровым днем собрались татары, спешно внезапно пришли на Рязань и повоевали ее, да и Любецк повоевали, и Олега князя едва не взяли.
   Хан Аксак-Темир. Арнач. В тот же год хан Аксак-Темир, придя, взял Арнач у Тохтамыша, хана волжского.
   В тот же год князь Борис Константинович Нижнего Новгорода послал в Орду сына своего князя Ивана.
   Кн. Василий городецкий. Война нижегородцев. Мир суздальских. В тот же год пришел из Орды князь Василий Дмитриевич суздальский, пожалованный от хана Тохтамыша, дал ему Городец. И князь Василий да брат его князь Семен Дмитриевич суздальский и городецкий, собрав воинства много своей вотчины, Суздаля и Городца, еще же испросив себе у великого князя Дмитрия Иоанновича силу в помощь новгородскую и волоцкую, пошли на дядю своего на князя Бориса Константиновича к Новгороду Нижнему. И придя, стояли у града 8 дней и потом примирились с дядею своим князем Борисом Константиновичем. И сказал им дядя их: «Милые мои племянники, ныне я от вас плачу, потом же и вы восплачете от врагов своих». И отступился им от волостей своих Новгородских, и они ему отступились от его уделов; и так взяли мир между собою.
   В тот же год была паводь великая в реках от великих дождей.
   Митр. Пимен из Цареграда. Еп. Феогност рязанский. Умер еп. Герасим. В тот же год после Петрова дня месяца июля в 6 день пришел Пимен митрополит на Русь из Цареграда не на Киев же уже, но на Москву только. И пришел без неправды, поскольку на Киеве был Киприан митрополит, а на Москве сей Пимен митрополит. Месяца августа в 15 день на Успение пречистой Богородицы во Владимире Пимен митрополит московский поставил Феогноста епископа на Рязань, и тут был и великий князь Дмитрий Иоаннович. В тот же год преставился Герасим, епископ коломенский.
   Междоусобие новгородцев. В тот же год новгородские посадники и тысяцкие сотворили междоусобную брань. И восстали на посадника на Осифа Захарьича три конца, и ударили в вече у святой Софии, и пошли все на двор в доспехах с оружием. И Осиф же посадник Захарьич побежал за реку в Плотнический конец. И поднялась за него вся торговая сторона. И были в великой брани 2 седмицы, и отняли посадничество у Осифа Захарьича; и так сотворили между собою мир и любовь, и дали посадничество Василию Ивановичу.
   6896 (1388). В месяце сентябре Пимен митрополит послал в Новгород к посадникам и тысяцким, да придут к нем на Москву и с теми из них же, кто избран будет на епископство в Новгород.
   Еп. Иоанн новгородский. Еп. звенигородский Даниил. Родился Афанасий Ярослав. Той же зимой месяца января в 8 день пришли на Москву с Иоанном, игуменом хутынским, к Пимену митрополиту на поставление посадник новгородский Василий Феодорович, тысяцкий Иосиф Фалелеевич, Иов Аввакумовнч, Тимофей Иванович и иных бояр и великих людей многое число. Поставлен был Иоанн в Великий Новгород во архиепископы января в 17 день, и были на поставление его с митрополитом епископы Феогност рязанский, Михаил смоленский, Савва сарайский, Даниил звенигородский. Поставили его при великом князе Дмитрие Иоанновиче. Того же января в 18 день родился князю Владимиру Андреевичу сын Афанасий. Его же прозвали Ярославом, от которого прозвались Ярославичи.
   Вражда великого князя на Владимира. Греки для милостыни. Той же зимой была ссора великого князя с братом его князем Владимиром Андреевичем. И взяты были бояре старшие князя Владимира Андреевича, и разведены все по-разному по городам, и посажены под стражу и в крепости великой, истомлены были, у всякого приставлены приставники жестокие весьма. Той же зимой пришел на Москву Феогност, митрополит трапизондский, милостыни ради.
   Примирились. Еп. Павел коломенский. Мор во Пскове. Мор в Новгороде. Послы от папы. Кн. Семен Лугвень. Той же весною месяца марта в 25 день на Благовещение пречистой Богородицы князь великий взял мир и прощение с братом своим из двоюродных с князем Владимиром. Той же весною в неделю Вербную Пимен, митрополит московский, поставил Павла, архимандрита рождественского из Владимира, в епископы на Коломну. А в Киеве в те времена был Киприан митрополит. Той же весною после Великого дня князю Юрию Дмитриевичу болезнь тяжкая была очень, но Бог помиловал его, и снова здрав был. Той же весною мор был великий во Пскове, а болезни знамение было железою. Той же весною ездил Иоанн архиепископ во Псков из Новгорода, и молебны совершил, и водою всех окропил, и прекратился мор, и возвратился здрав с бывшими при нем в Новгород. В тот же год посадник Григорий Яковлевич поставил церковь каменную Покров пречистой Богородицы на воротах. В тот же год мор был силен в Новгороде. В тот же год пришли на Москву послы от папы римского. Августа 15 дня пришел в Новгород князь Семен Лугвень Ольгердович, внук Гедиминов, на Успение пречистой Богородицы, и приняли его новгородцы в честь, и сел на тех же градах, которые были за Наримантом Гедиминовичем.
   6897 (1389). Мор. В Новгороде Великом мор был сильный, и во Пскове, и по волостям, и по селам. Тогда же сентября от 5 дня и до девятого беспрестанно дождь шел, и потом пал снег, и были морозы и стужа великая. Той же зимой от Николина дня и до Крещения были морозы великие беспрестанно, и была нужда великая людям и скоту.
   Описание пути в Цареград Игнатия. Перевитск. Города старинные. Меча р. Сосна р. Ворона р. Кн. Юрий елецкий. Столпы древние. Чермный яр р. Битюг р. Медведица р. Терклий гр. Бузук р. Азов. Итальянцы и немцы в Азове. Сандалы. Митрополит оклеветан. Скован. Освобождены. Керчь. Залив Кафинский. Синоп. Амастра. Пандораклия, или Понтоираклия. Диопол. Дафнис. Карфия. Астравия. Амурат на сербов. Ачемиры – армяне. Аркан. Сулиман. Сербии Лазарь. Смерть Амурата. Той же весною Пимен митрополит в третий раз пошел в Цареград к патриарху, а с ним Михаил, владыко смоленский, да Сергий, архимандрит спасский, да старец его, и слуги, и протопоп, и протодьякон, иные священники и дьяконы. Было же начало пути тому от града Москвы месяца апреля в 13 день в Великий вторник Страстной седмицы. Князь великий Дмитрий понегодовал на митрополита о сем, что без его совета пошел, ибо была и распря некая промеж их. И так сотворилось шествие. И повелел митрополит Пимен Михаилу, владыке смоленскому, да Сергию, архимандриту спасскому, и всем, если кто хочет, писать сего пути шествование, как пошли, и где что случилось, на случай если кто возвратится или не возвратится обратно. Мы же обо всем этом писали. И так пошли от Москвы, как ранее написано, пришли на Коломну в субботу Великую. А во Святое воскресение Пасхи пошли к Рязани по реке по Оке и приспели к Перевитску. И тут встретил нас Еремей, епископ рязанский, гречанин. И когда приближались мы ко граду Переславлю Рязанскому, встретили нас сыновья великого князя Олега Ивановича рязанского. И когда те отошли и мы еще немного от того места прошли, встретил нас с великою любовию сам князь Олег Иванович и с детьми своими, и с боярами. И когда пришли мы ко граду Переславлю, встретили нас с крестами. Митрополит же пошел в соборную церковь, молебны совершил, и пировал у князя, и честь многую принял; и так в течение пяти дней чествовали нас со своим епископом Еремеем. Затем когда исходили мы оттуда, проводил нас сам князь Олег Иванович и с детьми своими, и с боярами, и со многою честию и с любовию. И целовавшись, разлучились; он возвратился ко граду, мы ж пошли в путь свой. И отпустил с нами боярина своего Станислава с довольною дружиною, повелел нас проводить до реки Дону из-за великого опасения разбоя. Проводили же нас и епископы многие, Феодор ростовский, Ефросин суздальский, Еремей рязанский, Исакий черниговский, Даниил звенигородский, и архимандриты, и игумены, и иноки. Пошли же от Переславля Рязанского в неделю Фомы. Сопроводили ж с нами и три струга да насад на колесах. В четверток же пришли к реке Дону и спустили суда на реку Дон. И во второй день пришли до Чярь Михайловых, ибо так зовется град, что там был. И тут утешение взяли и о Христе целование сотворили, и с радостию и умилением проводили нас епископы, и архимандриты, и игумены, и священники, и иноки, и бояре великого князя Олега Ивановича рязанского, целовались все целованием святым и от того места возвратились восвояси. И мы же в неделю святых Мироносиц оттуда с Пименом митрополитом все пошли, Михаил, епископ смоленский, и Сергий, архимандрит спасский, и протопопы, и дьяконы, и священноиноки, и слуги, пересев на воду, поплыли рекою Доном на Низ. Было же сие путешествие печальному и унылому приключению подобно, ибо была пустыня всюду. Нечего смотреть там было: ни града, ни села. Ибо хотя и бывали в древности грады красивые и известные весьма, что видели в этих местах, только пусто ж все и не населено; нигде не видно ни человека, только пустынь великая и зверей множество, козы, лоси, волки, лисицы, выдры, медведи, бобры, птицы орлы, гуси, лебеди, журавли и прочие. Во второй же день речного плавания минули две реки, Мечу и Сосну. В третий ж день прошли Острую Луку, в четвертый же день прошли Кривой Бор, в шестой же день приспели до устья Вороны реки. Мая 9 дня на утро, в воскресенье на память святого чудотворца Николы, пришел к нам князь Юрий елецкий с боярами своими и со многими людьми; ибо послал к нему вестника князь Олег Иванович рязанский, он же сотворил повеленное и воздал нам честь, и радость, и утешение великое, оттуда ж приплыли к Тихой Сосне и видели столбы каменные белые, дивно же и красиво стоят рядом, как стога малые, белы ж и светлы весьма над рекою над Сосною. А также минули и Червленый Яр реку, и Битюг, и Хопер реку. В неделю ж пятую о Самаряныне миновали, плывя, реку Медведицу и горы высокие, и Белый Яр. В понедельник же, плывя, миновали горы каменные Красные. Во вторник же Терклию град миновали, плывя, не град же скорее, но только городище. Затем и перевоз миновали и там нашли первый раз татар много весьма, как песок. В среду же, плывя, миновали Великую Луку, ханский Сарыхозин улус. И так оттуда начал нас страх обдавать, что вошли в землю татар, которых множество по обоим сторонам Дона реки. В четверток же, плывя, миновали Бек-Булатов улус, стад же татарских видели такое множество, что ум не постигает, овцы, козы, волы, верблюды, кони. Затем в пяток миновали Червленые горы. В неделю ж шестую о Слепом, плывя, миновали Ак-Бугин улус, и тут великое множество татар и всякого скота стада без числа много. От татар же никто из нас не в обиде ничем, только воспрошали нас везде; мы же отвечали, и они, слышав, нисколько нам пакости не творили и молоко нам давали. И так с миром в тишине плыли. В понедельник прошли Бузук реку. В канун Вознесения дня приспели, плывя к морю, до града Азова. В неделю же седьмую святых отцев вошли в кораблях на устье Дона реки под градом Азовым, тогда же были во Азове живущими фрязи немцы, владеющие тем местом, и выступили в море. И было около полуночи, когда корабль стоял на якорях, и некие во граде оклеветали нас фрязям. И догнали нас фрязи в сандальцах, и наскакали в корабль наш спешностью, и был потоп великий на мосту корабля. И все не ведали произошедшего. Вышли же на мост и видели смятение великое. И сказал мне Игнатий епископ: «Что, брат, так стоишь, нисколько печали не имея?». Я же сказал: «Что, господин мой святой?». И сказал мне: «Ибо сии фрязи, от града Азова придя, нашего господина Пимена митрополита взяли, сковали Иоанна протопопа, и Григория протодьякона, и Гермона архидьякона, и Михаила дьяка; ибо должны им были. Мы ж с ними безвинно погибаем». Затем вопросили старейшину фрязей тех, что хотят нам сотворить. Он же отвечал, говоря: «Не бойтесь вы. Что же вашего есть, и вы свое все возьмете». Затем помалу утолены были Пименом митрополитом и, довольную мзду взяв, всех нас отпустили невредимых. И день там провели, во второй же день пошли оттуда. Тогда же ветер добрый и попутный был, плыли по морю в радости и в веселии великом. Затем в третий день тяжек ветер стишком стал, и приняли истомление великое из-за повреждения корабельного, поскольку и сами корабельники не могли стоять, и сбивались весьма от ветра, и валились, словно пьяные. И прошли устье Азовского моря, и вышли на великое море. В шестой же день в субботу миновали залив Кафинский и Сурож. И мимо проходя, плыли хорошо четыре дня: воскресенье, понедельник, вторник, в среду. В пятый же день, в четверток, возвеял ветер супротивный весьма и повел нас по морю в левую сторону к Синопу граду, и вошли в лиман близ града Синопа. И некие, из града придя, посетили нас и пищею и вином угостили добро. И тут пребывали два дня. Затем возвеял добрый и попутный ветер, поплыли близ града. Были ж там горы высоки весьма, в половину ж высоты тех гор располагались облака, ходившие по воздуху. И также оттуда мало перешли, так под теми же горами против града Амастра заговели к Петрову дню. И так во вторник, плывя, миновали Пандораклию. В среду возвеял ветер супротивный весьма, и снова возвратился в Пандораклию, и пребывали там в Пандораклии 9 дней. И тут есть церковь святого Феодора Тирона, где и мучение его было, в которой и гроб его, оттуда пошли в сандальцах ко Цареграду июня 24 дня, на рождество святого Иоанна Предтечи. И на следующее утро, в пяток миновали, плывя, Диопол град, в субботу же обедали на устье реки Сахара, в воскресенье же миновали град Дафнис и Карфию град. Затем, плывя, пришли во град Астравию, и там пребывали, и пытали вестей об Амурате царе, ибо было царь Амурат турецкий пошел ратью на сербского царя Лазаря. Был же сей царь турецкий Амурат от роду христианского, обладал странами посреди Персиды, после же называвшимися Ачемия. Оскудели ж цари греческие, и так от тех стран армянских воцарил во греках царь. Другой же брат его воцарил в отечестве своем Армении. Были же оба христиане, и цареградский, и армянский, то есть ачемийский, два брата по сути, один во греках царствовал, а другой во Ачемии царствовал. Потом же греческий царь, подговоренный своими, кто при нем был, пошел на брата своего ратью, на царя армянского, что произносится ачемийского. Услышал же царь ачемийский про такое от брата своего, и постригся во иноческий чин, и встретил брата своего, греческого царя, во иноческом образе пешим. Удивился о сем брат его греческий царь. Он же сказал к нему: «Господин брат, что дивишься о мне? Не ведаешь ли, что деды наши и отцы не хотели крови проливать между собою? Я же ли худой грешный могу сие сотворить? И потому принял святых ангельский и иноческий образ, и вся будет держава моя в твоей руке. Один же есть сын мой, и тот небрежет о славе тщетной, юности ж ради не может принять иноческого жития. Есть же монастыри многие, которые отцы наши создали в народе нашем. Дай ему написание твое кормиться ему от тех монастырей. Прочее ж все в твоей власти будет». Брат же его, греческий царь, сотворил так сыну его. А также потом и владеть сотворил сыну его на тех странах. Также и того сына сыновья владели странами своими армянскими же, говорится ныне ачемийскими. Превозмогли ж там турки и, восточные страны заняв, привлекли к себе ачемийские страны и веру свою установили. Правнук же царя оного, постригшегося во иноческий образ, переложился в веру турецкую, которому имя Аркан, которого первый сын Сулиман. Сей Сулиман, приняв скипетры его, в западную сторону пошел, когда еще жив был отец его Аркан, на Колипол к морю пришел, отворотил путь и прочим при царе греческом Андронике, имея рать с братом своим. Затем умер Аркан и сын его Сулиман. И после Сулимана восстал брат его младший, сын Арканов, которому имя Амурат; силою же превозмог всех, и лютостью, и жестокостью, и многие царства покорил под себя на востоке и на западе, и ту греческую страну покорил под себя; сего ради турецкий царь назывался, поскольку турецкими странами овладел. Затем и на христианского царя сербского Лазаря, вооружившись, пошел. Православный же царь сербский Лазарь, со многими силами собравшись, пошел против них. Был же некто у Лазаря, царя сербского, слуга верный. Некие же оклеветали его, что неправо и неверно служит царю. Сошлись же полки обои, и была брань великая и сеча злая. Оклеветанный же, правую свою службу желая показать, вошел в полк турецкого царя Амурата, выдавая себя за бегущего от православного сербского царя Лазаря; перед которым турецкие полки расступились, давая путь. Он же, выдавая себя за с любовию идущего к Амурату, царю турецкому, внезапно вскоре вонзил меч свой в сердце Амурата, царя турецкого. И тотчас умер Амурат, царь турецкий. Убит же был от них и чудный тот слуга христианский. И так турки в смятение пришли, и начали одолевать сербские силы с Лазарем царем над турками. Затем турки вскоре Амуратова сына Баозита (Баязета) поставили царем над собою. И так турки начали одолевать сербского царя Лазаря и воинство его, взяли Лазаря руками, и князей его, и воевод его, и бояр его, и слуг его, и все воинство его, иных побили, иных же руками взяли. Повелел же Баозит, царь турецкий, сербского царя Лазаря мечем посечь.