Страница:
Все это дает возможность понять символическое и основополагающее значение бомбардировки оплота телевидения в Белграде. Речь идет уже не о войне образов по типу войны в Персидском заливе, но о полиции образов, об организации единого рынка всемирного производства образов, что подтверждается созданием NIMA.iv В конце 1996 года на свет появилось National Imagery and Mapping Agency. В Ферфаксе (штат Вирджиния) было набрано около 10 000 служащих для обработки снимков из космоса для Пентагона и ЦРУ, однако через два года это агентство занялось контролем за потоком коммерческих изображений и стало необходимым звеном обработки образной информации. В эпоху глобализации обменов значение этого агентства день ото дня увеличивается.
После больших ушей сети «Эшелон» Национального агентства по безопасности (NSA), уже десять лет позволяющей перехватывать сообщения союзников, наконец, открылись большие глаза National Imagery and Mapping Agency.
Итак, после децентрализации воздушных перевозок начала девяностых в канун 2000 года приходит черед резкого ослабления контроля за передачей снимков из космоса. Стратеги «Открытого неба» (Open Sky) не довольствуются продолжением стратегии «Открытого города» периода территориального суверенитета наций — они пытаются сделать бесподобно прозрачной всю атмосферу планетарной экосистемы.
Отныне обеспечение прозрачности всеми средствами более значимо, чем наводка фронтовых орудий, вернее — более значимо, чем отсутствие фронта в ситуации, когда война не объявляется, когда все происходит через посредство экрана.
23 апреля 1999 года в первый раз было обстреляно здание сербского телевидения в Белграде; НАТО, таким образом, начало войну за узловые точки, в действительности, служащую оборотной стороной тотальной войны середины двадцатого столетия.
Хотя европейский консорциум, основными представителями которого являются Великобритания, Италия, Франция и Германия, а также экс-Югославия в лице Сербской федеральной республики, во владении которого находится спутник TV-EUTELSAT, долгое время не решался прекратить вещание со спутника на югославскую территорию, он вынужден был это сделать в конце мая 1999 года, создав, таким образом, тревожный прецедент, ущемляющий право на «отсутствие дискриминации» в обращении информации внутри сообщества. Наряду с буквальным разрушением основных сербских масс-медиа, прекращение вещания свидетельствует о наметившемся конфликте между превосходством в воздухе и приоритетом в космосе в новой войне в эфире.
В эпоху Инфовойны системная кибернетика стремится захватить власть не только над экономической и политической жизнью наций, но, прежде всего, над геополитикой всего мира, так что досмотр неприятельской информации оказывается гораздо более значимым, чем простое глушение его передач, поскольку он уничтожает всякую телекоммуникацию между вражеским государством и его собственным народом, идет ли речь о действенной пропаганде или обычной инертной информации, необходимой для повседневной жизни нации…
Можно много говорить об этом «досмотре», одной из форм тоталитарного масс-медийного вмешательства, когда вместо аргументов и адресной контрпропагады на истерзанные сообщества начинают сбрасывать бомбы.
Впрочем, именно об этом же хорошо сказала в New York Times Светлана Радосевич, спортивный комментатор белградского канала RTS: «Если вы думаете, что я лгу, вам не надо меня убивать, чтобы доказать это!»2 Опять-таки, старая идея «господства в воздухе» превосходно поясняет здесь разнобой масс-медийных картинок, рассказывающих о конфликте на Балканах. Об этом говорит каждый репортер, каждый очевидец: «Только хаос на территории вооруженного конфликта может помешать пропаганде» ,3 И подобно тому, как хаотическое геологическое строение Балкан представляется серьезным препятствием для военных действий НАТО, так и неразбериха, информационный хаос являются политическим препятствием для оценки военных целей альянса.
Для подтверждения моих наблюдений по поводу «войны в эфире», ведущейся в воздухе над Сербией, рассмотрим изменение тактики союзников, выступивших, в конце концов, если не за введение осадного положения, то, по крайней мере, за морскую изоляцию этой гористой местности.
После того, как замкнуть блокаду с моря в береговой зоне Адриатики не удалось — из-за того, что в отсутствие соответствующего постановления ООН Франция и Германия отказались от участия в этой акции, — Пентагон решил прекратить подачу электричества в Югославию и сбросить на югославские города графитовые бомбы, способные вызвать полное затемнение.
Как пояснил его официальный представитель Кеннет Бэкон: «Новая стратегия направлена на то, чтобы вызвать замешательство среди командования и подорвать дисциплину югославской армии. Она выведет из строя компьютерные системы противника».
Во время войны в Заливе по сигналу тревоги в Багдаде гасили свет в целях пассивной защиты. В Косове же мы видим пассивное наступление — атакующий сам производит затемнение в Белграде путем прекращения подачи электричества.
Логику таких, прерывающих всякую коммуникацию, действий надо рассматривать в контексте стратегического значения электрического тока как наиболее ценного вида энергии в эпоху «информационной революции».
После вмешательства масс-медиа в коммуникации противника начинается энергетическое вмешательство — вторжение, полностью изменяющее представления об экономической блокаде страны. «НАТО держит палец на рубильнике Югославии», — провозгласил, между прочим, в Брюсселе Джеми Ши, «звезда» этой войны, официальный представитель операции «Союзные силы».
В действительности, бомба BLU.114.В, применявшаяся при бомбардировке Сербии с целью прерывания подачи электроэнергии, лишь по видимости и по причине малой взрывной мощности представляется soft бомбой. Если сбрасывать ее на электростанцию, в среду, насыщенную статическим электричеством и озоном, то содержащийся в ней графит выполняет роль электрической дуги. В результате разгорается страшный пожар и происходит ужасный взрыв.4 Если учесть, что атомные электростанции будут служить основными целями в случае ядерной войны, то становится понятным значение испытания, проведенного НАТО на Балканах.
"Формулировки проблем современного общества и методов их решения, предложенных на рассмотрение экспертам НАТО и его соответствующему комитету в рамках конференции осенью 1973 года, представляются значимыми; в особенности — пилотный проект «Об универсальном планировании циркуляции людей и товаров». Речь уже идет не о планировании экономики в отдаленном будущем, что обсуждалось на конференции в Гааге; эти идеи остаются движущей причиной и пока также и средством для воплощения следующей идеи: «Рано или поздно нам придется рассматривать передвижение каждого человека на планете с точки зрения глобальной стратегической сети нового военно-промышленного комплекса».5 Когда четверть века тому назад, в разгар холодной войны, я писал эти строки, я не представлял, насколько актуальными они будут в эпоху великих постиндустриальных перемещений конца тысячелетия: исхода беженцев из Косова или массовых иммиграций выходцев из стран Востока и Южного Средиземноморья, не говоря уже о миллионах африканцев, покинувших родную страну по причине разгорающихся племенных войн, или о перемещении предприятий, в период глобализации рынка ищущих более дешевую рабочую силу.
24 марта 1999 года, в день начала ударов с воздуха по Югославии, в период усиления «этнических чисток» косоваров, ОСЭРУ порекомендовала Европейскому Совету упростить передвижение наемных рабочих по европейскому континенту: «Лишь около 5 миллионов выходцев из стран Европейского совета, с общим населением 370 миллионов, предпочитают работать на территории другой страны, члена совета, что составляет 1,5% всего населения,»— отметили в ОСЭР. «Миграции населения более значительны в Соединенных Штатах, Канаде или Австралии»…, можно подумать, что речь идет о крупномасштабной игре или о каком-то олимпийском марафоне!
Несколькими неделями после того, как «Организация по сотрудничеству и экономическому развитию» выразила свои пожелания, уже около миллиона косоваров были согнаны со своих земель, депортированы, вытеснены в результате нападения сербов или безработицы, ставшей повсеместной в связи с урегулированием экономики на макроуровне. Таким образом, «этнические чистки» Милошевича были продублированы «технической чисткой» постиндустриального пролетариата. Наблюдая передвижение большого количества населения и обезлюживание местности, мы с несравненной отчетливостью поймем военно-промышленное значение систем по распознаванию движения на поверхности планеты, подобных Global Positioning System, параллельной и дополнительной к системе Global Information Dominance, осуществляющей ведение воздушных атак на Балканах.
Однако широкая общественность еще не знает об «информационной аварии», происшедшей в ночь с 21 на 22 августа 1999 года, за четыре месяца до «проблемы 2000», об ошибке системы, полагающейся на работу сети военных спутников. Срок действия бортового счетчика, принимающего сигналы из GPS, ограничен таинственным числом в 256 месяцев, однако, в ту ночь счетчик обнулил-ся. Конечно, «Великая ночь» 2000 года пока не наступила, однако этот сбой послужил ее генеральной репетицией для пользователей (гражданских лиц и военных) этого оборудования слежения.
Официально, в начале июня должны были объявить, что военные из НАТО уже переоборудовали вооружение, поврежденное обнулением часов, например — ракеты, запускаемые с авианосцев, или бомбы, инерционно управляемые посредством GPS, для сброса которых используется бомбардировщик В.2 и которые, как говорят, ответственны за разрушение китайского посольства в Белграде…
Что же касается войны в эфире, ведущейся с помощью электромагнитных волн в пространстве над Балканами, то здесь можно усмотреть два момента, которые дополняют друг друга, но из-за потребностей НАТО зачастую рассматриваются раздельно. С одной стороны, это прекращение 24 мая сего года телевизионных передач со спутника EUTELSAT с тем, чтобы «заставить, наконец, замолчать рупор сербской пропаганды», с другой стороны, начало войсками союзников операции Commando Solo с участием четырехмоторного Hercule EC.130E, увешанного передающими антеннами и вмещающего в отсеке режиссерскую аппаратную радио и телевидения. «Прибыв по назначению, бортовые операторы начинают передачу записанных на пленку сообщений на сербско-хорватском, разработанных отделом психологических операций из Форта-Брэгт — в знаменитых PSY-OPS information warfare; среди пяти специалистов по электронной войне только лингвист может вмешиваться в передачу; таким образом, Commando Solo способен вещать телепередачи на населенный пункт среднего значения, тогда как радиопередачи могут распространяться на многие сотни километров».6 Противостояние в Герцевом пространстве приходит на смену противостоянию в воздушном пространстве над Балканами, и, таким образом, исполняется пророчество советского адмирала Сергея Горшкова, двадцать лет назад сказавшего: «Победителем в следующей войне станет тот, кто сумеет наилучшим способом использовать возможности всего спектра (spectre) электромагнитных волн.» Этот призрак (spectre) бродит теперь не только по Европе, но и по всему миру — однополюсному миру, созданному холодной войной.
Говоря о Герцевом пространстве, передающем сигналы из воздушного пространства, рассмотрим совсем недавнее нововведение в системе локации: «Мультистатическую локацию с помощью несогласованных сигналов». Революционная концепция, разработанная в СССР, оставляет РАДАР позади, так как поисковые РЛСИ, контролировавшие перемещения в воздухе, заменены телевидением, что «позволяет обнаружить самолеты в полете в любой точке воздушного пространства» ? Успешность работы «мультистатического локатора» зависит только от мощности телевизионных трансляторов или ретрансляторов.
К примеру, в нашей стране Telediffusion de France (TDF) полностью охватывает территорию, таким образом, вся Франция как бы купается в Герцевом эфире телевидения.
III
После больших ушей сети «Эшелон» Национального агентства по безопасности (NSA), уже десять лет позволяющей перехватывать сообщения союзников, наконец, открылись большие глаза National Imagery and Mapping Agency.
Итак, после децентрализации воздушных перевозок начала девяностых в канун 2000 года приходит черед резкого ослабления контроля за передачей снимков из космоса. Стратеги «Открытого неба» (Open Sky) не довольствуются продолжением стратегии «Открытого города» периода территориального суверенитета наций — они пытаются сделать бесподобно прозрачной всю атмосферу планетарной экосистемы.
Отныне обеспечение прозрачности всеми средствами более значимо, чем наводка фронтовых орудий, вернее — более значимо, чем отсутствие фронта в ситуации, когда война не объявляется, когда все происходит через посредство экрана.
23 апреля 1999 года в первый раз было обстреляно здание сербского телевидения в Белграде; НАТО, таким образом, начало войну за узловые точки, в действительности, служащую оборотной стороной тотальной войны середины двадцатого столетия.
Хотя европейский консорциум, основными представителями которого являются Великобритания, Италия, Франция и Германия, а также экс-Югославия в лице Сербской федеральной республики, во владении которого находится спутник TV-EUTELSAT, долгое время не решался прекратить вещание со спутника на югославскую территорию, он вынужден был это сделать в конце мая 1999 года, создав, таким образом, тревожный прецедент, ущемляющий право на «отсутствие дискриминации» в обращении информации внутри сообщества. Наряду с буквальным разрушением основных сербских масс-медиа, прекращение вещания свидетельствует о наметившемся конфликте между превосходством в воздухе и приоритетом в космосе в новой войне в эфире.
В эпоху Инфовойны системная кибернетика стремится захватить власть не только над экономической и политической жизнью наций, но, прежде всего, над геополитикой всего мира, так что досмотр неприятельской информации оказывается гораздо более значимым, чем простое глушение его передач, поскольку он уничтожает всякую телекоммуникацию между вражеским государством и его собственным народом, идет ли речь о действенной пропаганде или обычной инертной информации, необходимой для повседневной жизни нации…
Можно много говорить об этом «досмотре», одной из форм тоталитарного масс-медийного вмешательства, когда вместо аргументов и адресной контрпропагады на истерзанные сообщества начинают сбрасывать бомбы.
Впрочем, именно об этом же хорошо сказала в New York Times Светлана Радосевич, спортивный комментатор белградского канала RTS: «Если вы думаете, что я лгу, вам не надо меня убивать, чтобы доказать это!»2 Опять-таки, старая идея «господства в воздухе» превосходно поясняет здесь разнобой масс-медийных картинок, рассказывающих о конфликте на Балканах. Об этом говорит каждый репортер, каждый очевидец: «Только хаос на территории вооруженного конфликта может помешать пропаганде» ,3 И подобно тому, как хаотическое геологическое строение Балкан представляется серьезным препятствием для военных действий НАТО, так и неразбериха, информационный хаос являются политическим препятствием для оценки военных целей альянса.
Для подтверждения моих наблюдений по поводу «войны в эфире», ведущейся в воздухе над Сербией, рассмотрим изменение тактики союзников, выступивших, в конце концов, если не за введение осадного положения, то, по крайней мере, за морскую изоляцию этой гористой местности.
После того, как замкнуть блокаду с моря в береговой зоне Адриатики не удалось — из-за того, что в отсутствие соответствующего постановления ООН Франция и Германия отказались от участия в этой акции, — Пентагон решил прекратить подачу электричества в Югославию и сбросить на югославские города графитовые бомбы, способные вызвать полное затемнение.
Как пояснил его официальный представитель Кеннет Бэкон: «Новая стратегия направлена на то, чтобы вызвать замешательство среди командования и подорвать дисциплину югославской армии. Она выведет из строя компьютерные системы противника».
Во время войны в Заливе по сигналу тревоги в Багдаде гасили свет в целях пассивной защиты. В Косове же мы видим пассивное наступление — атакующий сам производит затемнение в Белграде путем прекращения подачи электричества.
Логику таких, прерывающих всякую коммуникацию, действий надо рассматривать в контексте стратегического значения электрического тока как наиболее ценного вида энергии в эпоху «информационной революции».
После вмешательства масс-медиа в коммуникации противника начинается энергетическое вмешательство — вторжение, полностью изменяющее представления об экономической блокаде страны. «НАТО держит палец на рубильнике Югославии», — провозгласил, между прочим, в Брюсселе Джеми Ши, «звезда» этой войны, официальный представитель операции «Союзные силы».
В действительности, бомба BLU.114.В, применявшаяся при бомбардировке Сербии с целью прерывания подачи электроэнергии, лишь по видимости и по причине малой взрывной мощности представляется soft бомбой. Если сбрасывать ее на электростанцию, в среду, насыщенную статическим электричеством и озоном, то содержащийся в ней графит выполняет роль электрической дуги. В результате разгорается страшный пожар и происходит ужасный взрыв.4 Если учесть, что атомные электростанции будут служить основными целями в случае ядерной войны, то становится понятным значение испытания, проведенного НАТО на Балканах.
"Формулировки проблем современного общества и методов их решения, предложенных на рассмотрение экспертам НАТО и его соответствующему комитету в рамках конференции осенью 1973 года, представляются значимыми; в особенности — пилотный проект «Об универсальном планировании циркуляции людей и товаров». Речь уже идет не о планировании экономики в отдаленном будущем, что обсуждалось на конференции в Гааге; эти идеи остаются движущей причиной и пока также и средством для воплощения следующей идеи: «Рано или поздно нам придется рассматривать передвижение каждого человека на планете с точки зрения глобальной стратегической сети нового военно-промышленного комплекса».5 Когда четверть века тому назад, в разгар холодной войны, я писал эти строки, я не представлял, насколько актуальными они будут в эпоху великих постиндустриальных перемещений конца тысячелетия: исхода беженцев из Косова или массовых иммиграций выходцев из стран Востока и Южного Средиземноморья, не говоря уже о миллионах африканцев, покинувших родную страну по причине разгорающихся племенных войн, или о перемещении предприятий, в период глобализации рынка ищущих более дешевую рабочую силу.
24 марта 1999 года, в день начала ударов с воздуха по Югославии, в период усиления «этнических чисток» косоваров, ОСЭРУ порекомендовала Европейскому Совету упростить передвижение наемных рабочих по европейскому континенту: «Лишь около 5 миллионов выходцев из стран Европейского совета, с общим населением 370 миллионов, предпочитают работать на территории другой страны, члена совета, что составляет 1,5% всего населения,»— отметили в ОСЭР. «Миграции населения более значительны в Соединенных Штатах, Канаде или Австралии»…, можно подумать, что речь идет о крупномасштабной игре или о каком-то олимпийском марафоне!
Несколькими неделями после того, как «Организация по сотрудничеству и экономическому развитию» выразила свои пожелания, уже около миллиона косоваров были согнаны со своих земель, депортированы, вытеснены в результате нападения сербов или безработицы, ставшей повсеместной в связи с урегулированием экономики на макроуровне. Таким образом, «этнические чистки» Милошевича были продублированы «технической чисткой» постиндустриального пролетариата. Наблюдая передвижение большого количества населения и обезлюживание местности, мы с несравненной отчетливостью поймем военно-промышленное значение систем по распознаванию движения на поверхности планеты, подобных Global Positioning System, параллельной и дополнительной к системе Global Information Dominance, осуществляющей ведение воздушных атак на Балканах.
Однако широкая общественность еще не знает об «информационной аварии», происшедшей в ночь с 21 на 22 августа 1999 года, за четыре месяца до «проблемы 2000», об ошибке системы, полагающейся на работу сети военных спутников. Срок действия бортового счетчика, принимающего сигналы из GPS, ограничен таинственным числом в 256 месяцев, однако, в ту ночь счетчик обнулил-ся. Конечно, «Великая ночь» 2000 года пока не наступила, однако этот сбой послужил ее генеральной репетицией для пользователей (гражданских лиц и военных) этого оборудования слежения.
Официально, в начале июня должны были объявить, что военные из НАТО уже переоборудовали вооружение, поврежденное обнулением часов, например — ракеты, запускаемые с авианосцев, или бомбы, инерционно управляемые посредством GPS, для сброса которых используется бомбардировщик В.2 и которые, как говорят, ответственны за разрушение китайского посольства в Белграде…
Что же касается войны в эфире, ведущейся с помощью электромагнитных волн в пространстве над Балканами, то здесь можно усмотреть два момента, которые дополняют друг друга, но из-за потребностей НАТО зачастую рассматриваются раздельно. С одной стороны, это прекращение 24 мая сего года телевизионных передач со спутника EUTELSAT с тем, чтобы «заставить, наконец, замолчать рупор сербской пропаганды», с другой стороны, начало войсками союзников операции Commando Solo с участием четырехмоторного Hercule EC.130E, увешанного передающими антеннами и вмещающего в отсеке режиссерскую аппаратную радио и телевидения. «Прибыв по назначению, бортовые операторы начинают передачу записанных на пленку сообщений на сербско-хорватском, разработанных отделом психологических операций из Форта-Брэгт — в знаменитых PSY-OPS information warfare; среди пяти специалистов по электронной войне только лингвист может вмешиваться в передачу; таким образом, Commando Solo способен вещать телепередачи на населенный пункт среднего значения, тогда как радиопередачи могут распространяться на многие сотни километров».6 Противостояние в Герцевом пространстве приходит на смену противостоянию в воздушном пространстве над Балканами, и, таким образом, исполняется пророчество советского адмирала Сергея Горшкова, двадцать лет назад сказавшего: «Победителем в следующей войне станет тот, кто сумеет наилучшим способом использовать возможности всего спектра (spectre) электромагнитных волн.» Этот призрак (spectre) бродит теперь не только по Европе, но и по всему миру — однополюсному миру, созданному холодной войной.
Говоря о Герцевом пространстве, передающем сигналы из воздушного пространства, рассмотрим совсем недавнее нововведение в системе локации: «Мультистатическую локацию с помощью несогласованных сигналов». Революционная концепция, разработанная в СССР, оставляет РАДАР позади, так как поисковые РЛСИ, контролировавшие перемещения в воздухе, заменены телевидением, что «позволяет обнаружить самолеты в полете в любой точке воздушного пространства» ? Успешность работы «мультистатического локатора» зависит только от мощности телевизионных трансляторов или ретрансляторов.
К примеру, в нашей стране Telediffusion de France (TDF) полностью охватывает территорию, таким образом, вся Франция как бы купается в Герцевом эфире телевидения.
III
Все войны, начиная с войны в Заливе и заканчивая конфликтом в Косове, были не чем иным, как выставкой-ярмаркой американского оружия, новой формой стимулирования сбыта вооружений и роковой активизацией военно-промышленного комплекса. Зачарованные фактом разрыва с ООН, мы даже не заметили предпосылки другого разрыва — на этот раз, с НАТО.
На самом деле: если официальное руководство операцией «Союзные силы» на Балканах осуществлялось генеральным секретарем НАТО Хавьером Соланой, а военные приказы отдавались Атлантическим советом (постоянным политическим органом альянса) и военным комитетом НАТО, то все это было лишь уловкой, поскольку уже на второй стадии этой воздушной войны ведение боевых действий в зоне конфликта обеспечивалось «неофициальным советом», объединившим вокруг Соединенных Штатов их привилегированных союзников: Англию, Францию и Германию, в ущерб интересам остальных пятнадцати стран-членов НАТО.
Если говорить об «информационной войне», этот разрыв представляется частным и практически незаметным, однако он покажется резким и значительным, если мы примем во внимание будущую войну XXI века.
В действительности, если вскоре после падения Берлинской стены война в Персидском заливе отметила окончание состояния военного равновесия между крупными блоками Востока и Запада, то война в Косове означает окончание состояния политического равновесия между нациями и, помимо нового витка гонки вооружений, кладет начало поиску состояния вторичного устрашения, способного восстановить в эпоху «единого рынка» если не стабильность то, по крайней мере, американское превосходство. Прислушаемся к З.Бжезинскому: «Не будет чрезмерным утверждать, что провал НАТО не только подорвал бы доверие к Северо-Атлантическому альянсу, но и означал бы падение авторитета Америки в мире. Последствия этого были бы пагубными для стабильности всей планеты».1 Бывший советник президента Джимми Картера по вопросам безопасности, наш политолог как будто бы озабочен здесь проявившейся неустойчивостью Северо-Атлантического альянса, не говоря уж о том, что безусловное превосходство американской военной мощи может весьма посодействовать завершению периода коалиционных войн НАТО, а также запрограммированному концу коалиционной политики ООН. Все это навяжет нам завтра «мировую стратегическую концепцию» иного типа, гораздо более амбициозную, чем туманные и неопределенные заявления, сделанные Вашингтоном на праздновании пятидесятилетия НАТО 23 апреля 1999 года.
Речь идет о Глобаритарной концепции, не считающейся уже ни с НАТО, ни с ООН, и по охвату и силе воздействия представляющейся скорее метагеофизической, чем геофизической. "Временное измерение стратегического превосходства Соединенных Штатов окончательно возобладает над «пространственными» измерениями прежнего геостратегического превосходства Северо-Атлантического альянса.
А теперь проследим показательное противоречие этих устремлений: 9 апреля сего года президент Клинтон заявил: «Хочу напомнить, что Соединенные Штаты рассматривают применение силы в качестве крайнего средства». С другой стороны, незадолго до саммита в Вашингтоне стало известно, что Германия и Канада не смогли провести решение о пересмотре ядерных стратегий НАТО, так как Соединенные Штаты решили не отказываться от возможности применения ядерного оружия.
В действительности, когда нам говорят о требованиях открыть двери Альянса для новых членов, новых стран, удаленных от центра европейского континента, то в глаза бросается, главным образом, желание американского государства проводить в жизнь расширенную концепцию географической ответственности НАТО, что будет каждый раз замедлять принятие единодушного решения и тем самым косвенно укреплять лидерство Соединенных Штатов в информационной войне, управляемой с орбиты.
Прислушаемся к словам министра обороны Франции Алена Ришара: «Мы не в восторге от НАТО, однако, это — единственная реальная возможность объединить средства ведения войны в реальном времени».
Всем известно, что такое «процедура умолчания» : кто ничего не говорит, тот согласен, — навязанная в Брюсселе военным командованием НАТО в целях успешности воздушных ударов по Югославии. Отсюда мы можем догадываться о политическом банкротстве «коалиционной войны», которая завтра будет охватывать все более многочисленные и разрозненные страны.
Ради подтверждения вышесказанного отметим также, что генерал Уэсли Кларк непрестанно жалуется Конгрессу Соединенных Штатов на чинимые союзниками препятствия и сообщает о своей досаде из-за того, что ему приходится иметь дело с несколькими строптивыми странами, способными наложить вето на проведение акций по достижению некоторых стратегически важных для Америки целей.
Можно не сомневаться: фиаско НАТО на Балканах будет объяснено никак не некомпетентностью главнокомандующего, а медлительностью американских союзников.
И это несмотря на то, что принятая американцами стратегия воздушных ударов вызывает возражения у всех, включая британцев. Так, например, Джон Чипмэн из Международного института стратегических исследований в Лондоне в конце апреля заявил, что «стратегия, избранная для Балканской кампании, и ее осуществление ставят серьезные вопросы относительно способности НАТО задумывать и осуществлять сложные военные операции».
Находясь в Европе, мы не можем не беспокоиться по поводу роковой некомпетентности Северо-Атлантического альянса в делах ведения коалиционной войны. Так считает и генерал сэр Майкл Роуз, бывший главнокомандующий миротворцами ООН в Боснии: «Стратегия НАТО оказалась несостоятельной, поскольку воздушные налеты без подключения других войск являются средством, совершенно не подходящим для достижения заявленных целей. НАТО не может не признать своего стратегического поражения».2 Для того, чтобы подытожить эти трезвые размышления, прислушаемся к словам генерала Нойманна, главы военного комитета Северо-Атлантического альянса, заявившего в своей прощальной речи 5 апреля 1999 года: «Мы должны найти способ согласовывать условия коалиционной войны с основными принципами ведения военной операции — такими, как неожиданность акции и задействование сокрушительной мощи. В Югославии мы не смогли продемонстрировать ни того, ни другого».
Далее развивая тему несостоятельности кампании, первый с 1945 года немецкий генерал, активно участвовавший в военном конфликте, посетовал на то, что «характер воздушных операций НАТО определялся исключительно Соединенными Штатами», в заключение добавив: «Разрыв между Соединенными Штатами и Европой продолжает углубляться […] Европейским странам необходимо срочно приложить усилия для укрепления своей обороны».3 Итак, можно отметить, что даже если Организация Северо-Атлантического договора возобладала над Организацией Объединенных Наций во время разрушительной кампании на Балканах, ее неспособность вести коалиционную войну в Косово рано или поздно скажется в провале геополитики периода после «холодной войны» и, что самое главное, вызовет общий кризис суверенного национального государства.
Помимо расширения географической сферы влияния Альянса и нездорового разрастания его полномочий, стратегическая концепция, представленная на пятидесятилетии НАТО в Вашингтоне, обозначила целую совокупность различных опасностей для всеобщего мира, начиная с гражданской преступности и заканчивая оборотом наркотиков, терроризмом и распространением оружия массового поражения.
Обеспокоенные этим чрезмерно претенциозным для них списком, европейцы должны были позаботиться об участии в создании обычного «банка информации», осуществляющего обмен данными ради борьбы с распространением оружия массового поражения.
Но невозможно осознать пентагоновский Переворот в Военном Деле лишь с точки зрения страхования от всех опасностей и не принимая в расчет гегемонистских устремлений американских вооруженных сил в конце этого тысячелетия.
На самом деле, в ближайшие пять лет на новое преобразование военно-промышленного комплекса Пентагон предполагает выделить несколько миллиардов долларов, которые пойдут, разумеется, как на развитие новых вооружений, так и на создание систем кибернетического контроля и наблюдения, необходимых для ведения Information Warfare
В отчете за 1999 год министерство обороны, впрочем, отметило, что подобные расходы «необходимы для того, чтобы быть уверенными, что вооруженные силы и завтра будут иметь превосходство в разноплановых военных операциях» .5 Стремление постоянно обеспечивать господство на всех фронтах является свидетельством еще большего отсутствия меры и неразумия, нежели недавнее стремление к обладанию подавляющей военной мощью.
Этот Глобалитарный аспект американской мощи, порожденный не только глобализацией геополитических отношений, но, в особенности, конечностью несущего нас небесного тела, позволяет лучше понять значение аэрокосмических операций в небе над Европой и Ближним Востоком, а точнее говоря, желание Соединенных Штатов обеспечить себе превосходство в том, что касается контроля над околоземным пространством, а также недавнее решение президента Клинтона начать исследование и разработку национальной противоракетной обороны (ПРО).6 Подполковник Военно-воздушных сил США Рэнди Вейденхаймер, участвующий в проекте, заявил: «Вплоть до недавнего времени космос представлялся театром военных действий в плане коммуникации, распознавания и слежения. Сегодня мы должны быть в состоянии использовать наши спутники как настоящее оружие».
Подобное заявление имеет важные последствия, поскольку оно не только отказывает политической воле не милитаризовать околоземное пространство, но и грозит повлечь за собой односторонний отказ со стороны Соединенных Штатов от Договора по антибаллистическим вооружениям 1972 года, а также пересмотр соглашений по сокращению стратегических вооружений. Наконец, если Соединенные Штаты предлагают создать стратегическую ось Япония — Америка, то через некоторое время это приведет к участию Японии в Программе противоракетной обороны, распрост-146 раненной и на Азию, и можно догадаться о последствиях ее для Китая, причем в тот самый момент, когда посольство Пекина в Белграде оказывается по ошибке разрушенным с помощью бомб, инерционно управляемых со спутника] После того, как Соединенные Штаты президента Рейгана завлекли бывший СССР в адскую гонку пресловутых «звездных войн», — Соединенные Штаты президента Клинтона, несомненно, считающие, что выиграли холодную войну благодаря производственным успехам Капитализма Пентагона, подбившего противника из Восточного блока на непродуктивные затраты на военные нужды, теперь как будто бы готовы подтолкнуть и Объединенные Нации, и своих партнеров по НАТО, к следованию тому же гибельному пути. В ясной перспективе возобновляемой для обеспечения собственного превосходства гонки вооружений ее целью видится поочередное истощение экономик конкурентов по большому рынку Уолл-Стрит.
Оборона, наступление… когда нам сейчас говорят о НАТО как о трансатлантической оборонной системе, то недооценивают важность инфраструктуры в организации индустриальной и постиндустриальной войны. После появления атомной бомбы значение инфраструктуры существенно превосходит роль старой доброй стратегии, поскольку ядерное устрашение может сохраняться только в случае непрерывной разработки новых систем вооружений, способных застать врасплох и, следовательно, поразить врага, а вернее, «противника/партнера» в тотальной экономической войне. Стало быть, в конце XX века стратегическое наступление заключается не столько в нападении, сколько в бесчестной войне и в массовом истреблении гражданского населения; в непрерывном развитии Глобального Арсенала вооружений, способного устрашить противника/партнера по этой Wargame, когда война, которой отказано в каких бы то ни было действиях на местности, оказывается выигранной благодаря изобретению новых вооружений, применяемых в атмосфере или за ее пределами, вроде авиации, ракет, военных спутников или лазерных «противоспутниковых» спутников ближайшего будущего.
Таким образом, за видимой бессмысленностью стратегии воздушных ударов по Югославии скрывается мутация постиндустриальных вооружений и того, что когда-то называли «военным арсеналом свободного мира».
Под руководством Международного валютного фонда и Всемирной торговой организации и в обход НАТО и Объединенных наций готовится появление Всемирных Войск Безопасности, зависимых уже не столько от коалиционной политики ООН, сколько от чисто устрашающей мощи «экосистемы вооружений», тесно соединяющей Атомную и Информационную бомбы, — и благодаря развитию устрашения нового типа оборонительные коалиции, подобные НАТО, будет замещены устрашающей (иными словами, исключительно наступательной) Тотальной мощью, предметом ностальгии Соединенных Штатов, особенно после взрывов в пустыне штата Нью-Мексико и победы в игре в «техническое го» над Страной Восходящего солнца.
Однако вернемся к исходному тезису. Последняя война XX века сродни первой — производственной войне, увлекшей Европу и весь мир на путь смерти, трагическими символами которой после Вердена стали Аушвиц и Хиросима.
На самом деле: если официальное руководство операцией «Союзные силы» на Балканах осуществлялось генеральным секретарем НАТО Хавьером Соланой, а военные приказы отдавались Атлантическим советом (постоянным политическим органом альянса) и военным комитетом НАТО, то все это было лишь уловкой, поскольку уже на второй стадии этой воздушной войны ведение боевых действий в зоне конфликта обеспечивалось «неофициальным советом», объединившим вокруг Соединенных Штатов их привилегированных союзников: Англию, Францию и Германию, в ущерб интересам остальных пятнадцати стран-членов НАТО.
Если говорить об «информационной войне», этот разрыв представляется частным и практически незаметным, однако он покажется резким и значительным, если мы примем во внимание будущую войну XXI века.
В действительности, если вскоре после падения Берлинской стены война в Персидском заливе отметила окончание состояния военного равновесия между крупными блоками Востока и Запада, то война в Косове означает окончание состояния политического равновесия между нациями и, помимо нового витка гонки вооружений, кладет начало поиску состояния вторичного устрашения, способного восстановить в эпоху «единого рынка» если не стабильность то, по крайней мере, американское превосходство. Прислушаемся к З.Бжезинскому: «Не будет чрезмерным утверждать, что провал НАТО не только подорвал бы доверие к Северо-Атлантическому альянсу, но и означал бы падение авторитета Америки в мире. Последствия этого были бы пагубными для стабильности всей планеты».1 Бывший советник президента Джимми Картера по вопросам безопасности, наш политолог как будто бы озабочен здесь проявившейся неустойчивостью Северо-Атлантического альянса, не говоря уж о том, что безусловное превосходство американской военной мощи может весьма посодействовать завершению периода коалиционных войн НАТО, а также запрограммированному концу коалиционной политики ООН. Все это навяжет нам завтра «мировую стратегическую концепцию» иного типа, гораздо более амбициозную, чем туманные и неопределенные заявления, сделанные Вашингтоном на праздновании пятидесятилетия НАТО 23 апреля 1999 года.
Речь идет о Глобаритарной концепции, не считающейся уже ни с НАТО, ни с ООН, и по охвату и силе воздействия представляющейся скорее метагеофизической, чем геофизической. "Временное измерение стратегического превосходства Соединенных Штатов окончательно возобладает над «пространственными» измерениями прежнего геостратегического превосходства Северо-Атлантического альянса.
А теперь проследим показательное противоречие этих устремлений: 9 апреля сего года президент Клинтон заявил: «Хочу напомнить, что Соединенные Штаты рассматривают применение силы в качестве крайнего средства». С другой стороны, незадолго до саммита в Вашингтоне стало известно, что Германия и Канада не смогли провести решение о пересмотре ядерных стратегий НАТО, так как Соединенные Штаты решили не отказываться от возможности применения ядерного оружия.
В действительности, когда нам говорят о требованиях открыть двери Альянса для новых членов, новых стран, удаленных от центра европейского континента, то в глаза бросается, главным образом, желание американского государства проводить в жизнь расширенную концепцию географической ответственности НАТО, что будет каждый раз замедлять принятие единодушного решения и тем самым косвенно укреплять лидерство Соединенных Штатов в информационной войне, управляемой с орбиты.
Прислушаемся к словам министра обороны Франции Алена Ришара: «Мы не в восторге от НАТО, однако, это — единственная реальная возможность объединить средства ведения войны в реальном времени».
Всем известно, что такое «процедура умолчания» : кто ничего не говорит, тот согласен, — навязанная в Брюсселе военным командованием НАТО в целях успешности воздушных ударов по Югославии. Отсюда мы можем догадываться о политическом банкротстве «коалиционной войны», которая завтра будет охватывать все более многочисленные и разрозненные страны.
Ради подтверждения вышесказанного отметим также, что генерал Уэсли Кларк непрестанно жалуется Конгрессу Соединенных Штатов на чинимые союзниками препятствия и сообщает о своей досаде из-за того, что ему приходится иметь дело с несколькими строптивыми странами, способными наложить вето на проведение акций по достижению некоторых стратегически важных для Америки целей.
Можно не сомневаться: фиаско НАТО на Балканах будет объяснено никак не некомпетентностью главнокомандующего, а медлительностью американских союзников.
И это несмотря на то, что принятая американцами стратегия воздушных ударов вызывает возражения у всех, включая британцев. Так, например, Джон Чипмэн из Международного института стратегических исследований в Лондоне в конце апреля заявил, что «стратегия, избранная для Балканской кампании, и ее осуществление ставят серьезные вопросы относительно способности НАТО задумывать и осуществлять сложные военные операции».
Находясь в Европе, мы не можем не беспокоиться по поводу роковой некомпетентности Северо-Атлантического альянса в делах ведения коалиционной войны. Так считает и генерал сэр Майкл Роуз, бывший главнокомандующий миротворцами ООН в Боснии: «Стратегия НАТО оказалась несостоятельной, поскольку воздушные налеты без подключения других войск являются средством, совершенно не подходящим для достижения заявленных целей. НАТО не может не признать своего стратегического поражения».2 Для того, чтобы подытожить эти трезвые размышления, прислушаемся к словам генерала Нойманна, главы военного комитета Северо-Атлантического альянса, заявившего в своей прощальной речи 5 апреля 1999 года: «Мы должны найти способ согласовывать условия коалиционной войны с основными принципами ведения военной операции — такими, как неожиданность акции и задействование сокрушительной мощи. В Югославии мы не смогли продемонстрировать ни того, ни другого».
Далее развивая тему несостоятельности кампании, первый с 1945 года немецкий генерал, активно участвовавший в военном конфликте, посетовал на то, что «характер воздушных операций НАТО определялся исключительно Соединенными Штатами», в заключение добавив: «Разрыв между Соединенными Штатами и Европой продолжает углубляться […] Европейским странам необходимо срочно приложить усилия для укрепления своей обороны».3 Итак, можно отметить, что даже если Организация Северо-Атлантического договора возобладала над Организацией Объединенных Наций во время разрушительной кампании на Балканах, ее неспособность вести коалиционную войну в Косово рано или поздно скажется в провале геополитики периода после «холодной войны» и, что самое главное, вызовет общий кризис суверенного национального государства.
Помимо расширения географической сферы влияния Альянса и нездорового разрастания его полномочий, стратегическая концепция, представленная на пятидесятилетии НАТО в Вашингтоне, обозначила целую совокупность различных опасностей для всеобщего мира, начиная с гражданской преступности и заканчивая оборотом наркотиков, терроризмом и распространением оружия массового поражения.
Обеспокоенные этим чрезмерно претенциозным для них списком, европейцы должны были позаботиться об участии в создании обычного «банка информации», осуществляющего обмен данными ради борьбы с распространением оружия массового поражения.
Но невозможно осознать пентагоновский Переворот в Военном Деле лишь с точки зрения страхования от всех опасностей и не принимая в расчет гегемонистских устремлений американских вооруженных сил в конце этого тысячелетия.
На самом деле, в ближайшие пять лет на новое преобразование военно-промышленного комплекса Пентагон предполагает выделить несколько миллиардов долларов, которые пойдут, разумеется, как на развитие новых вооружений, так и на создание систем кибернетического контроля и наблюдения, необходимых для ведения Information Warfare
В отчете за 1999 год министерство обороны, впрочем, отметило, что подобные расходы «необходимы для того, чтобы быть уверенными, что вооруженные силы и завтра будут иметь превосходство в разноплановых военных операциях» .5 Стремление постоянно обеспечивать господство на всех фронтах является свидетельством еще большего отсутствия меры и неразумия, нежели недавнее стремление к обладанию подавляющей военной мощью.
Этот Глобалитарный аспект американской мощи, порожденный не только глобализацией геополитических отношений, но, в особенности, конечностью несущего нас небесного тела, позволяет лучше понять значение аэрокосмических операций в небе над Европой и Ближним Востоком, а точнее говоря, желание Соединенных Штатов обеспечить себе превосходство в том, что касается контроля над околоземным пространством, а также недавнее решение президента Клинтона начать исследование и разработку национальной противоракетной обороны (ПРО).6 Подполковник Военно-воздушных сил США Рэнди Вейденхаймер, участвующий в проекте, заявил: «Вплоть до недавнего времени космос представлялся театром военных действий в плане коммуникации, распознавания и слежения. Сегодня мы должны быть в состоянии использовать наши спутники как настоящее оружие».
Подобное заявление имеет важные последствия, поскольку оно не только отказывает политической воле не милитаризовать околоземное пространство, но и грозит повлечь за собой односторонний отказ со стороны Соединенных Штатов от Договора по антибаллистическим вооружениям 1972 года, а также пересмотр соглашений по сокращению стратегических вооружений. Наконец, если Соединенные Штаты предлагают создать стратегическую ось Япония — Америка, то через некоторое время это приведет к участию Японии в Программе противоракетной обороны, распрост-146 раненной и на Азию, и можно догадаться о последствиях ее для Китая, причем в тот самый момент, когда посольство Пекина в Белграде оказывается по ошибке разрушенным с помощью бомб, инерционно управляемых со спутника] После того, как Соединенные Штаты президента Рейгана завлекли бывший СССР в адскую гонку пресловутых «звездных войн», — Соединенные Штаты президента Клинтона, несомненно, считающие, что выиграли холодную войну благодаря производственным успехам Капитализма Пентагона, подбившего противника из Восточного блока на непродуктивные затраты на военные нужды, теперь как будто бы готовы подтолкнуть и Объединенные Нации, и своих партнеров по НАТО, к следованию тому же гибельному пути. В ясной перспективе возобновляемой для обеспечения собственного превосходства гонки вооружений ее целью видится поочередное истощение экономик конкурентов по большому рынку Уолл-Стрит.
Оборона, наступление… когда нам сейчас говорят о НАТО как о трансатлантической оборонной системе, то недооценивают важность инфраструктуры в организации индустриальной и постиндустриальной войны. После появления атомной бомбы значение инфраструктуры существенно превосходит роль старой доброй стратегии, поскольку ядерное устрашение может сохраняться только в случае непрерывной разработки новых систем вооружений, способных застать врасплох и, следовательно, поразить врага, а вернее, «противника/партнера» в тотальной экономической войне. Стало быть, в конце XX века стратегическое наступление заключается не столько в нападении, сколько в бесчестной войне и в массовом истреблении гражданского населения; в непрерывном развитии Глобального Арсенала вооружений, способного устрашить противника/партнера по этой Wargame, когда война, которой отказано в каких бы то ни было действиях на местности, оказывается выигранной благодаря изобретению новых вооружений, применяемых в атмосфере или за ее пределами, вроде авиации, ракет, военных спутников или лазерных «противоспутниковых» спутников ближайшего будущего.
Таким образом, за видимой бессмысленностью стратегии воздушных ударов по Югославии скрывается мутация постиндустриальных вооружений и того, что когда-то называли «военным арсеналом свободного мира».
Под руководством Международного валютного фонда и Всемирной торговой организации и в обход НАТО и Объединенных наций готовится появление Всемирных Войск Безопасности, зависимых уже не столько от коалиционной политики ООН, сколько от чисто устрашающей мощи «экосистемы вооружений», тесно соединяющей Атомную и Информационную бомбы, — и благодаря развитию устрашения нового типа оборонительные коалиции, подобные НАТО, будет замещены устрашающей (иными словами, исключительно наступательной) Тотальной мощью, предметом ностальгии Соединенных Штатов, особенно после взрывов в пустыне штата Нью-Мексико и победы в игре в «техническое го» над Страной Восходящего солнца.
Однако вернемся к исходному тезису. Последняя война XX века сродни первой — производственной войне, увлекшей Европу и весь мир на путь смерти, трагическими символами которой после Вердена стали Аушвиц и Хиросима.