В борьбе с Россией Запад не мог решить вопрос военным путем. Когда началась холодная война, он был вынужден вводить у себя социальные программы, которые действовали в СССР. Многие социальные льготы были изобретены именно в Советской России. Запад вынужден был перенять их, чтобы на их фоне не выглядеть бледно и не проиграть холодную войну. Для него это был вынужденный шаг, тогда как для Советской России – осмысленное построение общества реально равных прав и возможностей.
   Примечательно, что идея построения действительно демократического общества потерпела в России крах. Тот факт, что либеральные партии получили в 1905 году власть, но не смогли реализовать свои идеи целых 12 лет, подтверждает, что либеральных идей Россия не приняла еще тогда. Не логически их отринула, а эмпирически. Как тогда, так и сейчас мы своим опытом приходим к стойкому ощущению – не наше это, чужое, в горло не лезет.
   Сегодня ситуация повторяется с поразительной точностью. Народ вновь не принимает либеральных ценностей, чувствуя за ними гигантский подвох. Все красиво и последовательно, но обольщается этой «красотой» с каждым годом все меньшее число людей. Потому что красота эта – чужая. Запад формально во всем прав, но это не наша правда. Мы уверены в этом, и наше чувство не нуждается в оправдании логикой. Я знаю, что это не моя вера, и этого достаточно, чтобы принять решение и совершить поступок. Именно так и поступил наш народ. Он отказался от идеи индивидуализма, отказался личное ставить выше общего, то есть в целом отказался от ключевой идеи либеральной демократии. Идея вечного состояния вялотекущей гражданской войны провалилась на корню. Не надо нам такого счастья, ибо наше счастье – внутреннее состояние души, а не внешний блеск барахла, добытого разорением слабых.
   Большевики победили. И не потому, что были сильнее, а потому, что их идеи оказались близки нашему естеству. Россия это улей или муравейник, и правила эгоистов-пауков для него неприемлемы, какие бы они блага ни сулили. Не может муравей быть эгоистом, он коллективист. И как бы Запад ни пытался высмеять это чувство, называя его рабской психологией, ничего у него не выйдет. Русские люди все равно будут жить общиной, по принципу «один за всех, все за одного».
* * *
   Большевики создали уникальную конструкцию, но она была обречена на разрушение. Невозможно построить христианское общество – а они строили именно такое общество – без Бога. Никакой «кодекс строителя коммунизма» не может заменить Библию, потому что под ним, под кодексом, нет основы, нет авторитета, соответствующего заявленным требованиям. Никакая человеческая логика не может обосновать требований подобного масштаба, потому что речь идет, ни много ни мало о том, чему человек должен посвятить жизнь.
   Коммунисты пытались стать богами, будучи людьми. Они сделали ставку на логику, но логика не может быть фундаментом совести. Для этого годится только религия. Призывы большевиков соблюдать заповеди Христа, изложенные в их кодексе, ни к чему, кроме двойной морали, не привели. И все же мы снимаем перед ними шляпу. То, что они сделали, предстоит еще осмыслить будущим поколениям, свободным от личных обид. Как говорил один советский человек, чтобы увидеть холмик, надо к нему приблизиться, чтобы увидеть гору, надо от нее отойти. Большевики – очень большое явление, рассмотреть которое можно, отойдя от него на пару веков. Не надо забывать, что фактически они создали новый тип религии, ради выполнения заповедей Бога, но без Бога (как и их предшественники-декабристы: для народа, но без народа). Их подвиг предстает в необычном свете. Они отдавали жизнь, зачастую принимая мученическую смерть за идеалы, выведенные из христианства, не имея надежды на воздаяние в другом мире. Получается, они умирали за чистый принцип, не укрепленный надеждой. Здесь есть о чем поразмыслить.
   Независимое осмысление большевистской революции и самой сути большевиков открывает новое понимание этого исторического момента. Есть все основания утверждать, что партия Ленина спасла Россию от нового вторжения маммоны. Вы можете представить, что было бы, окажись Россия почти на 100 лет под властью демократов, если только за краткий по меркам истории миг «свобод и прав» от России остались кожа да кости.

Глава 4
Бомбы-слова

   «Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Делят ризы мои и об одежде моей бросают жребий» (Пс. 21:17, 19).
   США и Западу не нужна сильная Россия, о чем открыто заявляют с самых высоких трибун. Американский конгрессмен, замминистра обороны Пол Вольфовиц, еще в 1992 году открыто заявил, что главная задача США – не допустить восстановления России как крупного государства, свободного в принятии политических решений. Ему вторит известный политик, Збигнев Бжезинский, один из авторов проекта по развалу СССР: «России следует отказаться от планов возрождения великого государства…» И таких откровенных высказываний пруд пруди.
   Западные стратеги утверждают, что Россия представляет собой случайное соединение отсталых народов. Они, как Гитлер, опять сравнивают Русь с колоссом на глиняных ногах. Но опять забывают, что о наши «глиняные» ноги разбились стальные головы лучших армий Европы – шведской, польской, французской и германской. Полагать, что другие головы ждет иная судьба, нет оснований. Поэтому судьбу они не испытывают, и прямой агрессии предпочитают змеиную тактику.
   Для Запада Россия по многим показателям загадка. Насаждаемый у нас негатив не идет запланированными темпами. Как? Почему? – не могут понять они, и, надев лицемерные маски, едут знакомиться с тем, почему наркомания медленно растет и как нам удается с ней бороться. Это им нужно якобы для перенимания опыта. На самом деле, они хотят понять наш защитный механизм, чтобы уяснить как разрушить его. Но похоже, мы его сами не очень понимаем, и потому секрета не можем выдать даже за деньги.
   Россия – единственная империя за всю историю человечества, возникшая в северных широтах. Остальные возникли в теплом мягком климате. Мировой державой она стала благодаря идеологической, а не экономической составляющей. Если в Америке природа делала все, чтобы способствовать экономическому развитию, наша природа словно стремилась делать все наоборот. И тем не менее мы никогда, за исключением времени правления демократов, ни в чем никому не уступали, в том числе США. Да, по уровню потребления отставали, но это была цена безопасности, цена нашего превосходства в вооружении.
   Смена идеологического курса на экономический приведет Российскую империю к развалу на мелкие государства. В первую очередь эти процессы коснутся слабых, то есть тех, кто сегодня уверен, что все это политика, которая его не касается. Говоря словами Л. Тихомирова, государственные принципы всякого народа тесно связаны с его национальным самосознанием, с его представлениями о целях его существования. Из этого следует, что общество, подчиняясь одним законам, гибнет, подчиняясь другим – крепнет. В одном случае нравственность воспринимается как суеверие, блажь, оторванная от реальности. В другом случае становится краеугольным камнем общества. Существование России зависит от того, какое место у нас займет нравственность. Чем она будет – архаизмом, выросшим из суеверия, или краеугольным камнем всей социальной конструкции.

Глава 5
Атака нового типа

   Во второй половине XX века Ален Даллес, директор ЦРУ, обмолвился: «Запад располагает оружием, позволяющим завоевывать чужие страны, физически не пересекая их границ». Больше на эту тему официальные представители Запада не распространялись.
   Наступление информационной эпохи раньше всех осознала Америка. Ее ученые первыми поняли значение газет, радио, эстрады и телевидения, а политики осознали открывающиеся перспективы. На огромном практическом материале были разработаны технологии, открывающие невиданные возможности управления сознанием. Многое взяли из анализа нескончаемых выборов, часть позаимствовали у фашистов. После окончания войны США изучили колоссальный материал, что дал нацизм, и развили тему «управляемой свободы» – одного из самых парадоксальных западных творений.
   Нацисты в своих экспериментах над военнопленными избрали два пути изменения сознания: психологический и нейрохирургический. Американцы пришли к выводу, что эффективнее первый вариант. Не надо менять мозг, достаточно изменить установки. Надо дать людям новую шкалу ценностей, и новые ориентиры побудят их творчески относиться к деятельности, полезной не им (то есть то, о чем мечтал Гитлер – создать творческого раба).
   Эксперименты подтверждали: огромные массы людей можно на длительное время погружать в состояние гипноза, сохраняя при этом их способности к творчеству и дееспособность. Загипнотизированные люди никогда не задаются высокими вопросами. Они исходят из реальности, созданной СМИ, и если в этой виртуальной реальности говорится, что смысл жизни заключается в следовании модным тенденциям, человек поступит в точном соответствии с такими установками. Практика доказывает справедливость этого утверждения. Мы видим, например, что обыватели меняют прежнюю модель сотового телефона на новую не потому, что прежняя плоха, а потому что получена установка: «менять!». С одной стороны, массы вроде бы свободны, но с другой стороны, пользуются своей свободой только в направлении, указанном СМИ. При этом абсолютно уверены, что их действия есть результат свободного выбора, а не исполнение чужой воли.
   От агрессии всегда защищались аналогичным оружием. Пушкам могли противостоять лишь пушки. Какие это пушки, стальные или информационные, неважно. Кто не мог ответить на вызов США аналогичным оружием, то есть на пушки пушками, оказывался на плантации. Сегодня враг использует последнее ноу-хау в области завоевания стран и народов – информационные пушки. Странам, до сих пор считающим информационные бомбардировки просветительской миссией и приемом «в общий европейский дом», обеспечена плантация.
   Длительное время информационное оружие использовалось Западом в одностороннем порядке. Он безнаказанно бомбардировал весь мир, в том числе и советскую Россию. Методы обороны были настолько неэффективны, что оборачивались в пользу агрессора. Например, попытки СССР глушить «голоса» ничего, кроме увеличения интереса к ним, не давали. К сожалению, престарелые члены ЦК КПСС мыслили старыми категориями, и потому не осознавали ситуации. В итоге целому народу внушили чужое мировоззрение. Подсознательно народ России стремился быть самим собой, но сознательно исходил из внушенных ориентиров. Власть тоже стремилась соответствовать этим ориентирам. Вместо Бога и традиции мы равнялись на протестантскую логику. Росло преклонение перед Западом, его экономикой и культурой.
   Поскольку идти одновременно в разные стороны – на запад и на восток – невозможно, страна замерла, превратившись в мишень. Россия стала похожа на медведя, сменившего шкуру на перья. Над таким медведем смеются. Он понимает, что на самом деле смешон, и пытается исправить положение, но это в принципе невозможно, пока он одет в перья. Возникает странная ситуация: сохранить приличный вид в чужом наряде нельзя; остаться без одежды – еще хуже. В этот момент медведю вводят установку, что он косолапый, и это – позор. Косолапый застывает в признании своей ущербности. Его добивают тонкими насмешками, фильмами и анекдотами. СССР – совок, ветеран – «вовик» (ВОВ) и т. д.
* * *
   Обществом всегда манипулировали. С изобретением книгопечатания манипуляция получила техническую поддержку и начала приобретать угрожающие размеры. Церковь не могла им противостоять, потому что пользовалась консервативными методами, тогда как атакующие – прогрессивными. Философы той эпохи говорили, что дьявол стал прятаться в типографской краске. Сегодня дьявол прячется в демократии. Область пребывания этого персонажа расширилась, но не изменилось главное: дьявол по-прежнему соблазняет человека мифом рациональности. Издревле он соблазнял рационализмом и логикой в быту. Теперь соблазняет возможностью рационального выбора в политике. Первой его жертвой стала прародительница человечества, отведавшая от древа познания добра и зла. Бог сказал: «От дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 17). И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел (Быт. 3, 1—6). В итоге люди не стали «подобны Богу», но оказались изгнанными из рая.
   Жертвами второго акта этой трагедии будут миллиарды, соблазнившиеся демократическими свободами. Никто из них не получит свободы, но все окажутся на пути в ад. Вместо абсолютной свободы массы получили управляемую свободу, одно из самых парадоксальных творений потребительской цивилизации. Людям кажется, что они свободны, а на деле они полностью подконтрольны. Сегодня у масс нет ничего своего, даже мнения. Человек стал приложением к своим животу и гениталиям.
   Добиться такого результата можно только при абсолютной управляемости СМИ, которые всегда зависят от власти. Так как демократическая власть зависит от Рынка, в конечном итоге получается, что СМИ тоже зависят от Рынка. Зависимое не может быть беспристрастным. Впрочем, такого явления как беспристрастная информация в принципе не существует. Претензия информации на статус беспристрастной означает претензию на абсолютную Истину. Какой может быть в светском государстве абсолют, если у каждого своя истина, зависящая от угла зрения на события? В светском обществе, по словам Ф. Ницше, фактов нет, есть интерпретации.
   Информация, которую преподносят СМИ, несет в себе печать выборочности и надуманности. Прессой, теле– и радиокомпаниями управляют два желания – достижение высокого рейтинга, чтобы заполучить рекламодателей, и лояльность к власти, чтоб не отобрали лицензию. Это приравнивает журналистику к обычной торговке на рынке. У нее нет принципов, она делает то, что выгодно.
   «Свободные» СМИ, стремясь к прибыли, через избирательное внимание к фактам интерпретируют любую информацию в выгодном заказчику свете. Сфабрикованные мифы выдаются за подлинную информацию, а подлинная искажается путем неполной, односторонней подачи, замалчиванием одних фактов и выпячиванием других. Рядом с ложными сообщениями публикуется правдивая информация, потерявшая актуальность. Домыслы после редактирования приобретают правдоподобность. Неточное цитирование или часть фразы, которая в отрыве от контекста приобретает другой, подчас противоположный смысл, вкупе с визуальными средствами и словесными образами направляет аудиторию по заранее намеченному маршруту.
   Скользкие темы, ради сохранения мифа об объективности, иногда выдаются никак не связанными в целое отрывками информации, которые для подавляющего большинства остаются пустым звуком.
   Всякая лишняя информация, грозящая нарушить созданный миф, жестко отсекается цензурой «свободных» СМИ.
   Как замечает американский профессор Г. Шиллер: «Когда целостный характер социальной проблемы намеренно обходится стороной, а отрывочные сведения о ней предлагаются в качестве «достоверной информации», результаты такого подхода всегда одинаковы: непонимание, неосведомленность, апатия и безразличие». В результате сокрытия целостного характера проблем мы можем констатировать неприятие у населения высоких тем и глубокое безразличие к любым мыслительным процессам. СМИ делают людям лоботомию, ставя планку выше которой массам физически не подняться.
   Сейчас появился термин «социальный маугли». Науке известны случаи, когда ребенка воспитывали дикие звери, и если это длилось более четырех лет, ребенок навечно оставался животным в человеческом теле. Аналогичные процессы происходят сегодня с народом. Если человек примерно до 25—30 лет воспитывается «свободными СМИ», он превращается в социальное животное, которому неведомы высокие темы и все те качества, что составляют суть человека, то есть понятия долга, чести и совести. Ему не кажется странным, что он не знает смысла жизни. Более того, ему кажется странным слышать вопрос: а в чем он, смысл жизни? Для нового человека не задаваться большими вопросами превратилось в норму.
   Вырваться из этой психологической клетки могут единицы, обладающие очень сильной волей. Основная масса состоит из слабых людей, и потому проживет остаток жизни так, как ее запрограммировали. При этом статус человека совершенно не имеет значения. Примитивным обывателем может быть как крестьянин, так и министр. Уровень их мечтаний одинаково будет лежать в материальной плоскости. И никогда они не выйдут «за флажки».

Глава 6
Информационная агрессия

   Сегодня идет самая настоящая война. Полчища информационных войск врага разрушают нашу страну сильнее, чем некогда полчища чужих солдат. Информационная бомбардировка разрушает сознание населения. Никакой Гитлер не мог превратить сознание человека в муку, как сегодня это делает Запад. Конечная цель – устранить саму возможность появления коллективов, сплоченных вокруг чего-либо, кроме корыстных интересов.
   В перспективе Россия должна стать страной атомов-эгоистов, отрезанных от религиозных и культурных корней, ориентированных только на потребление. У человека должны исчезнуть понятия о чести, совести, Родине, долге, патриотизме. Из народа делают трубу, смысл существования которой один – пропускать через себя все возрастающий поток товаров.
   Манипулируя сознанием через осмеяние истории, культуры, веры и традиции, человека отрывают от корней, стимулируя потребительский эгоизм. Все это делается в развлекательной форме, скрывающей опасное содержимое. Итог один – западные захватчики становятся хозяевами положения. Во всех оккупированных городах на главных зданиях и центральных площадях реют флаги победителей – бренды корпораций и монополий. Христианские символы вытеснены языческими.
   Сегодня атаке подвергаются все территории бывшего СССР. Традиционная власть, основанная на убеждении и принуждении, не обладает необходимыми для манипуляции знаниями, типом мышления и технологиями. Они не защищены от идеологических атак, и потому похожи на осажденный город с открытыми воротами. Население, воспитанное при советской власти, основанной на убеждении и принуждении, не обладает защитным механизмом. Враг имеет необходимые для манипуляции знания, тип мышления и технологии. В итоге население оказалось беззащитной жертвой агрессоров.
   Манипуляция сознанием возможна, когда человек уверен, что он сам выбирает свою линию поведения, свободно и без давления. Цель манипуляции – внедрить желания, побуждающие действовать не в своих реальных интересах, а в интересах манипулятора. Подобная манипуляция всегда скрыта и ее обязательным прикрытием является миф политической свободы. История перестройки – это история манипуляций. Когда началась перестройка, массы не имели иммунитета против манипуляций. Сейчас иммунитет выражается в социальной апатии. Советский человек, не привыкший публично отстаивать свое мнение, оказался легкой добычей для всякого рода мошенников. На людей, привыкших к дозированной информации, обрушились потоки сенсаций, разоблачений, признаний, покаяний и т. д. Страна, прилипнув к телевизору, как завороженная следила за разыгрываемым спектаклем. Вспомните, какие аудитории собирали трансляции съездов КПСС, но у кого в памяти сохранилось содержание тех громких заявлений и сенсационных разоблачений? Мы ничего не можем вспомнить, потому что нами манипулировали.
   Положение усугублялось тем, что народ помнил преступления коммунистов. На этом фоне за годы холодной войны Западу был создан устойчивый мифический образ положительного героя. Родной стране создали образ монстра. Такие установки разрушили целостность мировоззрения, и человек уподобился кораблю, потерявшему всякие ориентиры. Реакцией была нарастающая апатия к событиям, имеющим политический оттенок. Иными словами, жильцам дома стала безразлична судьба дома, в котором они живут. Массы впали в глубокую социальную кому. С другой стороны, тотальное безразличие можно понимать как форму защиты против внешнего воздействия. Если сознание заснуло, врагу сложно подвигнуть массы защищать «свободу и равенство».
   Первое направление удара – российский эфир насытили продукцией, зомбирующей человека и отрезающей его от родных корней. Отсутствие идеологии упрощало задачу. Населению прямо не говорили: будь беспринципным. Населению показывали сериалы, где главный герой вел себя беспринципно. Населению пели попсу и шансон, где беспринципность подавалась в привлекательном молодецком образе. Массы бессознательно подражали удали, показанной в привлекательном свете. Параллельно велась атака на язык. Особенно активно шла работа над неустоявшимся молодежным сознанием. Под предлогом моды и крутизны, в рамках специально разработанной субкультуры, создавался специальный сленг. Очень незаметно слово «совесть» было вытеснено словом «закомплексованность». Из той же оперы понятия «сексуально раскрепощенная» вместо «бесстыжая»; «киллер» вместо «убийца»; «путана» вместо «проститутка» и прочее. Новояз заполнил информационное пространство.
   Это была полноценная атака, разработанная суперпрофессионалами. Били по ключевым точкам, и защититься от этих ударов население не могло. Даже самые умные оказались бессильны против этих технологий.
   Советскую интеллигенцию без труда обвели вокруг пальца красивыми словами типа «свободомыслие», «свобода совести» и т. д. Просчитывалось, что на практике это выльется в беспринципное мышление, оперирующее в рамках выгодно-невыгодно. Некоторые понятия, изначально обозначавшие разные вещи, стали объединяться в одно, причем всегда с акцентом на худшую сторону. Любовь стала синонимом секса, а «разврат» и «распутство» вовсе исчезали из молодежного словаря, заменившись словом «раскрепощенность» и «продвинутость».
   Сегодня никто не помнит, что такое любовь. Все разумеют под ней совокупление. Люди забыли, что само по себе совокупление без любви есть смертный грех – блуд. Любовь – это то высшее, что есть в человеке. Бог – это Любовь. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13, 3—8).
   Второе направление удара – приведение страны к экономическому банкротству. Стратегия основана на мифе, что рыночная экономика есть путь к изобилию для всех времен и народов. Миф о благости рыночной экономики прочно засел в наших мозгах, потому что его долгое время целенаправленно культивировали. Никакие доводы разума здесь не работали. Рынок – хорошо, и все тут. Запад хорошо живет, потому что там рынок. Мы тоже так хотим, значит, нам тоже нужен рынок. Вот и вся логика. Заметим, люди не знали реальной жизни Запада. Они знали информацию из глянцевых журналов и голливудских фильмов. В большинстве случаев это была мечта. Кино отражало то, как западное общество хотело жить, а не то, как оно живет реально. Но советские люди воспринимали эту информацию как документальную.
   Началась перестройка. Первые шаги в рыночном направлении являли собой тотальный грабеж. Массы стремительно нищали, но не роптали, потому что в дело пошли заранее припасенные мифы. С одной стороны, говорили, что надо потерпеть, как терпят прививку. Мол, если хотим хорошо жить, необходимо пройти ступень дикого капитализма. С другой стороны, уверяли, что это все же лучше, чем возврат к проклятому прошлому (миф о проклятом прошлом и миф о «светлом» Западе создавались параллельно). Социал-дарвинизм научно оправдывал грабеж слабых. С экранов и страниц газет дяди умного вида объясняли нам, как малым детям, что человеческое общество по сути ничем не отличается от животного, и потому должно жить так же. Нас учили, что сильные имеют законное право грабить слабых, и потому не должны испытывать угрызений совести. Робкие сомнения в справедливости такого права подавлялись утверждением, что так живут животные, и значит, все правильно.