В приведенном описании амнистии новгородцев обращает на себя внимание поведение князя, заставляющего новгородцев вымаливать себе прощение. Своими действиями он проявляет власть, останавливающуюся только перед глубоким раскаянием.
   Практика массового освобождения преступников, содержащихся в тюрьмах (тюремное заключение начинает применяться с 1498 г. в соответствии с великокняжеским Судебником), возникла на религиозной почве, под влиянием идеи о том, что милость, оказываемая преступникам, есть известная религиозная жертва Богу, требующему благодарности.
   Тесный союз церкви и государственной власти создал теократическую форму прощения преступников[80]. Амнистии применялись по поводу праздника Пасхи, Масленицы, перед началом Великого поста, накануне Светлого воскресения и т.д.
   После распада Древнерусского государства право помилования было сосредоточено в руках государя. Длительное время оно не было закреплено законодательно. Первым законодательным актом, в котором нашло отражение помилование, стал Судебник 1550 г., в нем устанавливалось, что лицо остается в опале до определения наказания или до наступления помилования.
   Чисто в династических целях амнистия впервые применяется Борисом Годуновым при его короновании в 1598 г. Лжедмитрием было объявлено помилование почти всем опальным князьям и боярам, подвергшимся гонению Бориса Годунова.
   Кроме коронования, поводами для амнистии служили и другие события в царской семье. Так, в царствование Василия III была объявлена амнистия в связи с рождением сына Иоанна. Иван Грозный в своем завещании от 10 марта 1584 г. предписал освободить после своей смерти всех узников[81].
   Подводя итоги истории московской эпохи развития амнистии, П.И. Люблинский заключает, что, с одной стороны, мы имеем дело с применением общей милости под влиянием религиозно-политических тенденций, с другой – при политических неурядицах она использовалась в целях призыва к общему примирению.
   Юридические формы права общего помилования и амнистии не были определены. Деление помилования на самостоятельные виды, более или менее точно описанные с юридической точки зрения, не встречается. Выросшее на почве неограниченной власти, это право не нуждалось в точном формальном закреплении. Эта юридическая неопределенность, несомненно, сильно сказалась и на позднейшей истории рассматриваемого права.
   Упоминание о праве государя на помилование имелось и в Соборном уложении 1649 г.
   Принципиально новые тенденции в области амнистии (коллективного помилования) отмечаются в начале XVIII в., в эпоху Петра Великого. Он решительно порывает связь права помилования с религиозными основаниями, при этом исчезает практика пасхальных помилований. В Манифесте о милостях осужденным от 4 ноября 1721 г. по случаю мира со Швецией его действие характеризуется как «генеральное прощение и отпущение вин».
   Особо значим для развития института амнистии период правления Екатерины II. В манифестах того времени полностью исчезает религиозная мотивировка амнистии, «вместо прежнего свободного усмотрения выставляются уже разумные соображения, стесненные известными обязанностями по отношению к правосудию, требующему прочности репрессии»[82]. Милость характеризуется не как акт благочестия, а как мера разумной политики, рассчитанная на исправление виновных. Сужается объем амнистий. Манифестами об амнистии лишь смягчалось наказание, сохранялись служебные и имущественные праволишения и сокращались штрафы. Предписывалось возмещать потерпевшим имущественный ущерб. Существенно облегчено преследование за религиозные преступления путем освобождения всех содержащихся по раскольническим делам, кроме прямых богохульников. Действие амнистии не распространялось на убийц, разбойников и лихоимцев. Для Екатерининской эпохи характерно сильное ограничение общих прощений. Амнистия в редких случаях предоставлялась полностью и объявлялась только осужденным, подчеркивалось ее исправительное значение.
   Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. впервые закрепило понятие помилования:
   «170. Помилование и прощение виновных ни в каком случае не зависит от суда. Оно непосредственно исходит от верховной самодержавной власти и может быть лишено действием монаршего милосердия. Сила и пространство действия сего милосердия как изъятия из законов общих определяются в том самом высочайшем указе, коим смягчается участь виновных или же даруется им совершенное прощение.
   171. На сем основании и даруемое в некоторых случаях милостивыми манифестами прощение распространяется также на преступления и проступки, которые в манифесте указаны».
   Обновленная редакция Уложения (1885) в ст. 154 устанавливала: 1) поводы для ходатайства о чрезвычайном смягчении наказания – такие особенности события преступления, обстоятельств, вызвавших или сопровождавших его, личности преступника, обстановки, в которой он находился, или образа его действий как во время совершения, так и после совершения преступления, которые выделяют данный случай из ряда других того же рода случаев, предусмотренных в законе, требуют ввиду конечной цели правосудия – справедливости смягчения наказания подсудимому или же полного освобождения от наказания; 2) субъекты, имеющие право ходатайства о помиловании перед императором, – общие и мировые судьи; 3) правила о порядке приведения в исполнение постановлений манифеста, касающихся помилования, при определении силы и пространства действия высочайшего помилования, дарованного лишенному всех прав состояния, разрешение вопроса о том, восстанавливаются ли указанным помилованием утраченные через данное преступление имущественные права осужденного, в том числе право наследования, зависело от того, было ли упомянуто в высочайшем помиловании о том, что помилованному восстанавливаются все права состояния или лишь некоторые из них и какие именно.
   Новое в применении амнистии отмечается во время царствования Александра I. Вместо сложных ограничений для отдельных категорий обвиняемых и осужденных, встречавшихся в прежних манифестах, устанавливается деление лиц, подлежащих амнистии, на состоящих под следствием или судом и приговоренных. Объем милости для разных категорий виновных был различен: находящиеся под следствием и судом получают полную амнистию, осужденные – частичное помилование.
   При Николае I привлеченным к суду предоставляется право отказа от прекращения следствия по амнистии. «Само собой разумеется, – говорится в Манифесте 1926 г., – что сим не затрагиваются средства законного перед судом оправдания тем из подсудимых, кем, по убеждению в невиновности своей, сами пожелают такого оправдания». В царствование Николая I впервые была произведена систематизация законов об амнистии.
   Во времена Александра II при определении лиц, подлежащих прощению, за основной признак принималась степень наказания; правом отказа от амнистии находящиеся под следствием или судом могли воспользоваться в течение месяца.
   В период царствования Николая II издается целый ряд манифестов об амнистии (1889, 1894, 1896, 1904, 1905). Однако амнистиями, по мнению П.И. Люблинского, они не являлись ввиду того, что после объявления амнистии указом от 21 октября 1905 г. наступила полоса репрессий[83].
   Амнистия как самостоятельный институт получила свое развитие в советское время. 21 ноября 1924 г. Президиум ЦИК СССР постановил передать на разъяснение пленарного заседания Верховного Суда СССР в порядке п. «а» ст. 1 Положения о Верховном Суде СССР вопрос о том, считать ли акт восстановления в правах гражданства отдельных лиц, возвращающихся из-за границы, актом применения к ним амнистии за совершенные контрреволюционные деяния или разрешением на право въезда в пределы Союза ССР. Пленарное заседание Верховного Суда СССР 16 января 1925 г. приняло следующее разъяснение: «В практике некоторых судов, в том числе Верховного Суда РСФСР, возникли сомнения по вопросу о том, можно ли толковать постановления Президиума ЦИК СССР о восстановлении в правах гражданства лиц, по тем или иным причинам эмигрировавших из пределов СССР, как одновременный акт частной амнистии и за другие совершенные ими преступления.
   Верховный Суд СССР разъясняет:
   1. Если постановление Президиума ЦИК СССР о восстановлении в правах гражданства последовало в ответ на ходатайство только о восстановлении именно в этих правах без указания просителя на совершенные им преступления, то оно не может рассматриваться как одновременный акт частной амнистии за все совершенные лицом контрреволюционные и иные преступления.
   2. Если постановление о восстановлении в правах гражданства последовало в ответ на ходатайство об амнистии и за совершенные просителем преступления, то такое постановление Президиума ЦИК СССР необходимо рассматривать одновременно и как акт частной амнистии за указанные в ходатайстве преступления. Такое восстановленное в правах гражданства лицо может быть привлечено к судебной ответственности лишь за те более тяжкие преступления, о которых оно сознательно утаило в своем ходатайстве или сказало заведомую неправду.
   Настоящее разъяснение верховные суды союзных республик должны немедленно сообщить всем подведомственным им судам. Настоящее разъяснение имеет обратную силу[84].
   После Октябрьской революции термин «амнистия» вместо термина «помилование» стал постоянно использоваться в официальных документах. Так, Конституция РСФСР 1918 г. в п. «е» ст. 49 провозгласила, что ведению Всероссийского съезда Советов и Всероссийского Центрального исполнительного комитета Советов подлежит право амнистии – общей и частичной. При этом под общей амнистией понималось освобождение от уголовной ответственности и наказания неопределенного количества лиц или его смягчение. Под частичной амнистией подразумевалось помилование, т.е. освобождение от уголовной ответственности и наказания (смягчение наказания), индивидуально определенных лиц.
   В 1922 г. был принят Уголовный кодекс РСФСР, где закреплялось, что суд вправе ходатайствовать о помиловании перед Президиумом ВЦИК.
   Один из первых актов об амнистии был издан 2 ноября 1927 г. к 10-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. В разъяснении ЦИК СССР от 13 июля 1928 г. по поводу применения ряда его статей указывалось, что «амнистия должна применяться судебными органами не только по делам об осужденных, но одновременно с вынесением приговоров…».
   В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1955 г. «Об амнистии граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» отмечалось:
   После победоносного окончания Великой Отечественной войны советский народ добился больших успехов во всех областях хозяйственного и культурного строительства и дальнейшего укрепления своего социалистического государства. Учитывая это, а также прекращение состояния войны между Советским Союзом и Германией и руководствуясь принципом гуманности, Президиум Верховного Совета СССР считает возможным применить амнистию в отношении тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами. В целях предоставления этим гражданам возможности вернуться к честной трудовой жизни и стать полезными членами социалистического общества Президиум Верховного Совета СССР постановляет:
   1. Освободить из мест заключения и от других мер наказания лиц, осужденных на срок до 10 лет лишения свободы включительно за совершенные в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. пособничество врагу и другие преступления, предусмотренные статьями 58-1, 58-3, 58-4, 58-6, 58-10, 58-12 Уголовного кодекса РСФСР и соответствующими статьями уголовных кодексов других союзных республик.
   2. Сократить наполовину назначенное судом наказание осужденным на срок свыше 10 лет за преступления, перечисленные в статье 1 настоящего Указа.
   3. Освободить из мест заключения независимо от срока наказания лиц, осужденных за службу в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях. Освободить от дальнейшего отбывания наказания лиц, направленных за такие преступления в ссылку и высылку.
   4. Не применять амнистию к карателям, осужденным за убийства и истязания советских граждан.
   5. Прекратить производством все следственные дела и дела, не рассмотренные судами, о преступлениях, совершенных в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., предусмотренных статьями 58-1, 58-3, 58-4, 58-6, 58-10, 58-12 Уголовного кодекса РСФСР и соответствующими статьями уголовных кодексов других союзных республик, за исключением дел о лицах, указанных в статье 4 настоящего Указа.
   6. Снять судимость и поражение в правах с граждан, освобожденных от наказания на основании настоящего Указа. Снять судимость и поражение в правах с лиц, ранее судимых и отбывших наказания за преступления, перечисленные в статье 1 настоящего Указа.
   7. Освободить от ответственности советских граждан, находящихся за границей, которые в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. сдались в плен врагу или служили в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях.
   Освободить от ответственности и тех, ныне находящихся за границей советских граждан, которые занимали во время войны руководящие должности в созданных оккупантами органах полиции, жандармерии и пропаганды, в том числе вовлеченных в антисоветские организации в послевоенный период, если они искупили свою вину последующей патриотической деятельностью в пользу родины или явились с повинной.
   В соответствии с действующим законодательством рассматривать как смягчающее вину обстоятельство явку с повинной находящихся за границей советских граждан, совершивших в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. тяжкие преступления против Советского государства. Установить, что в этих случаях наказание, назначенное судом, не должно превышать ссылки.
   В истории советского уголовного законодательства была одна амнистия, которую можно считать условной. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 30 декабря 1944 г. «О предоставлении амнистии лицам, самовольно ушедшим с предприятий военной промышленности и добровольно возвратившимся на эти предприятия» в ст. 1 распространял действие амнистии на лиц, добровольно возвратившихся на предприятия до издания этого Указа, а в ст. 2 – на лиц, которые добровольно возвратятся на предприятия до 15 февраля 1945 г.
   Ранее акты об амнистии в отдельных случаях распространялись не только на уголовные преступления, но и на административные правонарушения и дисциплинарные проступки[85]. Правда, такие амнистии относятся в основном к 20-м – началу 30-х годов ХХ в. Среди более поздних актов об амнистии можно назвать два указа Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1957 г. и 31 октября 1967 г. об амнистии в ознаменование соответственно 40-й и 50-й годовщин Великой Октябрьской социалистической революции, которыми от мер взыскания освобождались граждане, совершившие проступки, преследуемые в административном порядке.
   Освобождение от правовых последствий наказания, одним из которых являлась судимость, было характерно для актов об амнистии, принимавшихся до 1958 г.
   Так, на основании ст. 6 Указа об амнистии от 27 марта 1945 г. судимость была снята со всех лиц, ранее судимых и отбывших наказание, а также досрочно освобожденных. Неоправданно широкая амнистия привела к резкому росту преступности, волна которой сказывалась на протяжении ряда лет, причем почти все лица, вновь совершившие преступления, в силу амнистии считались не имевшими судимости. При таких условиях все они должны были отбывать наказание в колониях общего или усиленного режима вместе с теми, кто действительно был судим впервые. В то время единственным выходом из создавшегося положения был учет при определении вида колонии не судимости, а факта отбывания лишения свободы. Однако О.С. Михлин рассматривал это решение не как отражение принципиальной позиции законодателя, а как социально необходимую попытку исправить ошибку, допущенную в 1953 г.[86]
   Уроки амнистии 1953 г. показали нецелесообразность снятия судимости по амнистии. С тех пор амнистии судимости, за очень редким исключением, не снимали.
   Действовавшее до этого времени законодательство допускало погашение судимости только лицам, осужденным к лишению свободы на срок не свыше 3 лет или к более мягким наказаниям (ст. 55 УК РСФСР 1926 г.). В отношении лиц, приговоренных к лишению свободы на срок свыше трех лет, судимость могла быть снята в порядке амнистии или помилования. Ситуация отчасти изменилась с введением в действие Уголовного кодекса РСФСР 1960 г., установившего порядок погашения и снятия судимости с учетом поведения лица, отбывающего наказание, и степени его исправления.
   В первые годы советской власти амнистировали и осужденных к высшей мере наказания. В соответствии с современным законодательством смертная казнь еще не исключена из Уголовного кодекса Российской Федерации, но в настоящее время не применяется, что объясняет отсутствие упоминания об освобождении от этого вида наказания в актах об амнистии последних лет.
   По актам об амнистии от наказаний, не связанных с лишением свободы, освобождаются, как правило, все осужденные (по амнистиям от 31 октября 1967 г., от 23 февраля 1994 г., от 24 декабря 1997 г. и др.). Вместе с тем в большинстве текстов актов об амнистии такие лица упоминаются дважды: в первый раз, когда перечисляются категории осужденных, освобождаемых от наказания в виде лишения свободы, и во второй – при упоминании об освобождении условно осужденных лиц.
   По-разному решается вопрос об освобождении осужденных от дополнительных наказаний. Амнистиями, изданными после вступления в действие Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. и до 1991 г., осужденные освобождались, главным образом, от ссылки и высылки. До этого времени освобождение от дополнительных наказаний производилось в соответствии со ст. 458-а Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1923 г. В ней указывалось, что при полном или частичном освобождении от основного наказания вопрос об освобождении от дополнительных наказаний, не упомянутых в акте об амнистии, должен решаться судом.
   В настоящее время практика идет по другому пути. Осужденные освобождаются от всех дополнительных наказаний, если только в соответствующем акте об амнистии их круг не ограничивается. При этом акты об амнистии последнего десятилетия таких изъятий не знают. Освобождение осужденных от дополнительных видов наказаний, не исполненных на день вступления в силу соответствующего постановления об амнистии, возлагается на учреждения и органы, рассматривающие вопрос об освобождении осужденных от основного вида наказания.
   Снятие судимости, по свидетельству Л.В. Яковлевой, предусматривалось лишь в двух актах амнистии из всех, изданных в 1992–2001 гг. Постановлениями Государственной Думы Российской Федерации от 12 марта 1997 г. № 1199–11 ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике» и от 13 декабря 1999 г. № 4784–11 ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на Северном Кавказе» судимость снималась с лиц, освобожденных от отбывания наказания. В отношении лиц, не отбывавших наказания, специальные предписания о снятии судимости включать в акт об амнистии нет необходимости. В соответствии с неотмененным Постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 18 марта 1970 г. № 4 «Об исчислении срока погашения судимости» (в редакции постановлений от 21 сентября 1977 г. № 11, 26 апреля 1984 г. № 7) «при постановлении обвинительного приговора без назначения наказания, а также с освобождением осужденного от наказания в силу акта амнистии… виновный как не отбывавший наказание признается не имеющим судимости, независимо от продолжительности предварительного заключения».
   Отдельные постановления об объявлении амнистии отличаются наличием в них толкований основных понятий. Так, в Постановлении Государственной Думы «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике» дается понятие вооруженного конфликта как противоборства между:
   а) вооруженными объединениями, отрядами, дружинами, другими вооруженными формированиями, созданными и действовавшими в нарушение законодательства Российской Федерации, и органами внутренних дел, подразделениями внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации, Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований Российской Федерации;
   б) незаконными вооруженными формированиями, созданными для достижения определенных политических целей;
   в) лицами, не входившими в незаконные вооруженные формирования, но участвовавшими в противоборстве.
   Освобождение от ответственности и наказания в связи с помилованием в любой стадии процесса предусматривалось Конституцией СССР 1936 г., Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. После принятия Основ издается Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 3 декабря 1962 г. «О порядке рассмотрения в Президиуме Верховного Совета СССР ходатайств о помиловании», а также Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР 25 августа 1967 г. «О порядке рассмотрения в Президиуме Верховного Совета РСФСР ходатайств о помиловании».
   В сентябре 1980 г. указанные постановления вышли в новой редакции. В них, в частности, отмечалось, что при рассмотрении ходатайств о помиловании принимаются во внимание характер и степень общественной опасности преступления, личность осужденного, его отношение к труду, срок отбывания наказания, мнение администрации исправительно-трудового учреждения (ИТУ) и другие обстоятельства.
   Помилование выражалось в освобождении от отбывания наказания, замене наказания более мягким его видом, снятии судимости. Освобождение от наказания могло быть условным и безусловным. При условном освобождении устанавливался испытательный срок. Лицо могло быть освобождено как от основного, так и от дополнительного наказания или от того и другого одновременно.
   Законодательство 1990-х годов отдельно регламентировало помилование лиц, приговоренных к смертной казни. Согласно Закону Российской Федерации от 17 декабря 1992 г. «О внесении изменений в статью 24 Уголовного кодекса РСФСР» разрешалось при помиловании заменять смертную казнь пожизненным лишением свободы.
   Большинство амнистий, проводившихся до начала 90-х годов XX в., не применялось к осужденным за государственные преступления, бандитизм, разбой, умышленное убийство, умышленные тяжкие телесные повреждения, изнасилование, хищение в крупных и особо крупных размерах, злостное хулиганство и т.д. Последующие амнистии в основном сохранили преемственность в этом вопросе. Однако изложенный подход к амнистии не совсем характерен для помилования. Актами о помиловании нередко освобождались лица, осужденные за совершение тяжких и особо тяжких преступлений и приговоренные к высшей мере наказания – смертной казни.
   Устранению применения карательного закона к данному конкретному случаю в силу особого распоряжения главы государства придавалось особое значение во всех государствах независимо от форм государственного устройства (республики, конституционные или неограниченные монархии). Институты амнистии и помилования встречаются и в древнем мире, и в средневековом праве, в особенности после рецепции римского права. Таким образом, амнистия, помилование, с одной стороны, оказались исторически устойчивыми, с другой – являются необходимыми признаками государственной суверенности. При этом всегда подчеркивается их исключительность.
   В современной научной литературе нет единого мнения об отраслевой принадлежности амнистии и помилования. Одни авторы относят их к сфере государственного права (И.Д. Дурманов, С.Г. Келина), другие – к области уголовного права (О.С. Зельдова, К.М. Тищенко), третьи – считают, что указанные институты имеют межотраслевой, комплексный характер (И.Л. Марогулова).
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента