5. Энтони Марсольяни. 11.30


   Майкл Стронг был вызван в подвал по рации. Войдя в комнату, он увидел меня и остановился в полном изумлении. Его бесцветные брови поползли вверх.
   Марсольяни сказал:
   – Вот что, Стронг, нам нужна ваша помощь. Мы сейчас поднимемся в номер 1511 и…
   – Это туда, где человек упал в ванне?
   – Да. Вот этот субъект уверяет, что, если мы зайдем туда и подождем 15 минут, кто-то войдет и сознается, что он убил того человека. Дадим ему 15 минут, но, если ничего не произойдет, я хочу, чтобы вы его увели, да побыстрее, потому что, если вы этого не сделаете, я его прикончу.
   – Пошли, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул (бог мой, а что если я ошибаюсь?). – К полудню покончим с этим делом.
   Стронг ничего не сказал, и глаза его были совсем пустые и в то же время смотрели враждебно. Меня это не удивляло.
   В полном молчании мы поднялись на грузовом лифте на 15 этаж, и Марсольяни открыл дверь номера служебным ключом. Взглянув на часы, он сказал:
   – 11.42. Вы располагаете временем до 11.57, ни секундой больше.
   – О-кей. Вы не могли бы оставить дверь незапертой, чтобы тот, кто придет, не стал взламывать замок.
   – Хорошо, – сказал он и закрыл дверь, но не запер. Потом подошел к письменному столу, прислонился к нему и, не спуская глаз с двери, сказал: – Осталось 14 минут.
   Майкл Стронг стоял возле кровати и смотрел на дверь как завороженный. И я смотрел в ту же сторону, стоя спиной к проклятой ванной.
   Марсольяни тихо проговорил:
   – Десять минут.
   Я сказал еще тише:
   – Не обязательно отсчитывать.
   Капля пота выступила у меня на виске и потекла по щеке. Конечно, мы не включили кондиционер, я не хотел, чтобы его шум заглушал другие звуки.
   Прошло еще несколько минут. Я пошарил в кармане пиджака и вытащил листок бумаги. Это была краткая программа работы съезда.
   – Одолжите мне ручку ни минуту, – попросил я Стронга шепотом.
   – Что? – спросил он в полный голос.
   Я подал знак, чтобы он говорил потише.
   – Осталось всего пять минут. Дайте мне, пожалуйста, вашу ручку.
   Напряжение настолько возросло, что мы все пребывали в каком-то нереальном мире, на что я рассчитывал. Стронг кивнул, откинул левую полу пиджака и выбрал из внутреннего кармана одну из трех ручек.
   – Не эту, – сказал я настойчиво. – другую.
   – Что? – спросил он, протягивая ту ручку, которую вынул.
   – Другую, – прошептал я, – другую.
   Он стоял, замерев от удивления, и в этот момент я рванулся к нему, вытащил из его кармана одну из оставшихся ручек и перевалился через кровать на другую сторону.
   Напряженное ожидание сделало свое дело, и Стронг потерял над собой контроль. Он злобно закричал:
   – Отдайте ее, отдайте мою ручку!
   – Почему? – крикнул я. – Что у нее внутри?
   Он обогнул кровать, но я перевалился через нее обратно.
   К тому времени Марсольяни очнулся и взревел:
   – Что вы делаете, Джаст, черт побери?
   – Ручка у меня, – крикнул я, не спуская глаз со Стронга, – и я хочу ее развинтить. Подержите его!
   До Марсольяни начало доходить, что происходит, и, когда Стронг снова кинулся ко мне, он натолкнулся на мощную грудь Марсольяни, который молниеносно схватил его, крутанул и завел ему локти за спину.
   – Берегитесь, чтобы он не ударил вас ногой, – сказал я.
   – Не двигайтесь, Стронг, – приказал Марсольяни. – Что там у вас, Джаст?
   – Я развинчиваю ручку, – сказал я, держа ее над столом шариком вниз.
   Две секунды, которые мне для этого понадобились, показались мне самыми долгими в моей жизни, так я волновался, что ничего не обнаружу.
   Ручка раскрылась, и на стол посыпался белый порошок.
   – Один против ста, что это героин, МАрсольяни, – сказал я дрожащим голосом.
   Прошло неполных 47 часов с того момента, когда я обнаружил тело Джайлса.



6. Энтони Марсольяни. 11.57


   Последовавшие два часа были бурными. Стронг отбивался как безумный, и мы вдвоем насилу скрутили его. Его вопли, когда удавалось разобрать, что он кричит, рассеяли всякие сомнения в том, что мы ухватили звено в цепи распространения наркотиков.
   Марсольяни забрал у Стронга две оставшиеся ручки, но не развинчивал их и вызвал еще двух сотрудников службы безопасности, и они увели Стронга. Теперь за расследование отвечал Марсольяни, и меня это устраивало.
   Он спросил меня:
   – Откуда вам это было известно?
   Я объяснял, а он записывал, время от времени посматривая на меня так, будто я ненормальный, и постоянно спрашивая:
   – И это все, чем вы располагали?
   И каждый раз я отвечал:
   – Для меня этого было достаточно.
   – Вы чертовски рисковали.
   – А что было делать? Надо было накалить обстановку, чтобы расколоть его, и я должен был это сделать в вашем присутствии. Мне сказали, что вы честный человек.
   Он не поблагодарил меня. По его глазам я увидел, что он недоволен тем, что я сомневался.
   – Вам придется давать показания в полиции.
   – Я никуда не уезжаю из города и готов явиться, когда потребуется… Понимаете, ведь это он убил Джайлса Дивора.
   – Может быть, – проворчал Марсольяни. – Если подтвердится, что это героин, а я согласен с вами, что, вероятно, это так…
   – Да будет вам, вы же слышали, как он требовал вернуть ему ручку, иначе его убьют. Подумать только, – добавил я с горечью, – вчера вечером он подослал одного типа, чтобы убить меня.
   Довольно быстро полиция прибыла, и порошок действительно оказался героином. Я предоставил достаточно информации, чтобы объяснить, почему возникли подозрения в отношении Стронга. Я также постарался создать впечатление, не говоря этого прямо, что я поделился своей информацией с Марсольяни и что ловушку расставил он.
   В третьем часу допрос закончился, меня предупредили, чтобы я не отлучался из города, и разрешили идти.



7. Сара Восковек. 14.20


   Я спустился к Саре. Первое, что она сказала:
   – Мне все известно. Это был Майкл Стронг.
   – Да, – подтвердил я. – Можно мне сесть? – И не дожидаясь ответа, я сел и вытянул перед собой ноги. – Вы, наверное, уже поели?
   – Нет, – сказала она. – Мне надо было чем-то отвлечь себя от мыслей о вас и о том, что вы и Тони делаете, так что я добила до конца все материалы рекламной кампании. Разделалась.
   – Я тоже еще не ходил на ленч. Пойдете со мной?
   – Мне хотелось пойти вместе.
   – Ну раз хотелось, значит, так и будет.
   Мы вышли из отеля на свежий воздух и направились в скандинавский ресторан подальше от центра. Поскольку время ленча уже кончилось, ресторан был практически пуст, и никто нам не мешал.
   – Вы додумались, кто убийца, сегодня утром? – спросила Сара. – Когда сказали что-то насчет того, что ручки не было там, где она должна была быть?
   – Я думаю, мне это пришло в голову еще вчера вечером, когда я находился в полузабытьи. А когда вы напомнили мне мои слова, эта мысль вернулась.
   – Можете вы растолковать все по порядку?
   С восторгом. До сих пор я говорил об этом Марсольяни и полиции, но совсем кратко, а мне бы очень хотелось подробно объяснить как было дело. Понимаете, с самого начала все вертелось вокруг ручек. Ручки, которые я забыл принести Джайлсу, ручки, которые Стронг использовал для транспортировки героина, ручки, в которых кончилась паста. Если бы я писал роман на эту тему, я назвал бы его "Дело о трех ручках". Но писать будет, вероятно, Азимов – я должен предоставить ему факты, – а он уже договорился, что назовет его "Убийство в Эй-Би-Эй".
   – Кстати, почему три ручки? – спросила Сара.
   – Я имел в виду три ручки, которыми пользовался Джайлс, когда надписывал автографы. Одна ручка – старая – была у него с собой. Назовем ее Ручкой 1. Это была обыкновенная шариковая ручка с сине-черной пастой и его монограммой.
   Ручка 1 кончилась, но, по словам Терезы Вэлиэр, которая сидела рядом с ним, он обменялся ею на другую ручку с человеком, который в этот момент ждал автографа. Джайлс получил заряженную ручку, а человек, стоявший перед ним, получил в качестве сувенира ручку с монограммой автора.
   Таким образом, Джайлс теперь пользовался Ручкой 2, но уже не имел Ручки 1. Ручка 2 была также заряжена сине-черной пастой. Вскоре паста в ней кончилась, и Нелли Гризуолд дала ему Ручку 3, заряженную красной пастой. Когда Джайлс взял ее, он сунул Ручку 2 к себе в карман, так что теперь у него были две ручки 2 и 3. Закончив надписывать автографы, он был так взвинчен, что с раздражением отшвырнул Ручку 3. Поэтому, когда он пошел к себе в номер, у него была только одна ручка – 2. Ясно?
   Сара кивнула.
   – Да. Но что из этого следует?
   – Два часа спустя, когда я пришел к нему в номер и Джайлс лежал мертвый в ванне, в комнате находилась только одна ручка с его монограммой, в которой кончилась паста. Ручка 1. Ручки 2 в комнате не было. Я, конечно, не искал ее в то время, так как не знал, что она должна была находиться там, но полиция составила список всех его вещей, и в нем числилась "одна ручка с монограммой". Никаких других.
   Это могло случиться только в том случае, если в период между вашим уходом и моим приходом кто-то принес Ручку 1, дал ее Джайлсу и взял в обмен Ручку 2. Но лицо, у которого находилась Ручка 1 – это тот самый человек, который обменялся ручками с Джайлсом, когда тот надписывал автографы. Почему ему вдруг пришло в голову вернуть ценный сувенир в обмен на ручку, которую он сам охотно дал Джайлсу и в которой тоже кончилась паста?
   Я бы никак не мог ответить на этот вопрос, если бы не маленькая кучка порошка – на письменном столе, то есть героин – в чем я был уверен. Я задался вопросом, что если человек, обменявшийся ручками, случайно протянул Джайлсу не ту ручку, какую намеревался ему дать? Взволнованный возможностью заполучить ручку с монограммой писателя он, не глядя, вытащил не обычную ручку, а другую, стержень которой был отрезан почти полностью, так что ею можно было писать всего несколько минут, а свободное пространство внутри ручки было заполнено героином.
   Этот человек, вероятно, следовал за вами и Джайлсом до его номера, мучимый нетерпением. Ведь если бы в результате его небрежности провалилась система транспортировки наркотиков, он едва ли мог рассчитывать остаться в живых. Даже если бы он ушел от полиции, он не мог бы уйти от своих боссов по рэкету. Не успели вы выйти из номера, как он подошел к двери, причем так торопился, что вы заметили мелькнувшую тень.
   Если бы он вновь обменялся ручками – почему Джайлс мог отказать ему в этом? – то для него эта история могла бы закончиться удачно. Вся беда в том, что у Джайлса была привычка развинчивать ручки, особенно в минуты задумчивости или расстройства. Видимо, после вашего ухода он начал ее развинчивать, и героин высыпался на письменный стол.
   Порошок ничего не значил для Джайлс. Но когда этот человек вошел, чтобы обменяться ручками, и увидел просыпанный героин, он пришел в неистовство, напал на бедного Джайлса, который совершенно не представлял себе, что происходит, и, полагаю, убил его ударом по основанию черепа. Затем со всей быстротой, на какую был способен, он придумал, как выйти из положения: раздел Джайлса и попытался создать видимость, что тот упал в ванне.
   Конечно, убийца не мог знать, что, разбросав одежду, он полностью выдал себя в глазах нескольких людей и что я – один из них. Для него это было редкое невезение. Он забрал Ручку 2, но должен был забрать также Ручку 1 и просыпанный героин. Он их не взял, но я и так поражаюсь, как много он успел сделать. Для того, чтобы снять одежду с мертвого тела и протащить это мертвое тело, притом такое тяжелое, через всю комнату в ванную, несомненно, требовалось немало времени… Вот и все.
   – Нет, не все, – сказала Сара. – Как вы узнали, что это был Майкл Стронг?
   – Сперва я не знал. Когда героин, который я заметил с самого начала, исчез, я был уверен, что его убрал Марсольяни, чтобы оградить от неприятностей отель, и я вообще не связывал это обстоятельство с убийством.
   Однако, сегодня утром, когда я разобрался в истории с тремя ручками и решил, что убийство тесно связано с проблемой наркотиков, мне пришлось заново продумать свою версию. Тот, кто убрал героин, являлся и убийцей, значит, убийца – Стронг.
   Стронг был поклонником Дивора и стоял в очереди за автографом. Он довольно ловко нашел повод сказать мне об этом. Наверное, он понимал, что если это станет известно не от него, то сам факт умолчания может показаться подозрительным, тогда как непринужденный разговор на эту тему придаст его поведению невинный характер. Так оно и получилось. Он показал мне книгу с автографом, и у меня не было оснований сомневаться в нем. Я даже сам дал ему автограф.
   Только один раз он отошел от истины – когда сказал, что был одним из первых в очереди, чтобы создать впечатление, что он не присутствовал при переполохе из-за ручек. В этом я тоже, конечно, не усомнился.
   Но как только я сосредоточил внимание на Стронге, я вспомнил, что Джайлс написал на его книге "С наилучшими пожеланиями" бледными чернилами, а свою подпись – яркими. Я приписал это самовлюбленности Джайлса, но теперь мне стало ясно, что именно в этот момент кончилась паста в Ручке 1 и произошла замена ручек. Одна половина надписи была сделана Ручкой 1, вторая половина – Ручкой 2, следовательно, Стронг был убийцей.
   После убийства, которое, в общем, было непредумышленным, Стронг оставался вблизи номера Джайлса. Он все время думал о том, когда убийство будет обнаружено и каким образом, и хотел быть рядом, чтобы с самого начала объявить смерть результатом несчастного случая.
   Он, конечно, видел, как я вошел. Я слышал шаги в коридоре вскоре после того, как я сообщил о смерти. Я приписывал его взволнованность тому, что он был поклонником Джайлса. Это верно, но он был также убийцей Джайлса.
   Он лез из кожи вон, чтобы склонить меня к версии несчастного случая, и категорически отвергал возможность убийства или какой-либо связи с наркотиками. Естественно, я полагал, что он защищает мундир отеля. На самом деле он защищал себя.
   – Но почему, – спросила Сара, – он продолжал пользоваться ручками, чтобы прятать героин, после того, как допустил роковую ошибку?
   – Я думаю, у него не было выбора, Сара. Он не мог сознаться, что провалился, иначе ему не жить на свете, так что пришлось действовать, как прежде, в надежде, что удастся скрыть правду не только от меня и полиции, но и от своих боссов.
   Что касается меня, то самую большую ошибку я совершил, сам того не ведая, когда, воспользовавшись тем, что мы со Стронгом сидим рядом перед симпозиумом, решил проверить ваши сведения о проблеме наркотиков. Я сказал ему, что мне известно о системе транспортировки наркотиков и о том, что в афере замешаны служащие отеля. Это был пробный шар, но, поскольку он категорически отрицал все, что я сказал, я подумал, извините, Сара, что солгали вы. Я вновь истолковал его очевидный страх и волнение как беспокойство за репутацию отеля, и моя слепота чуть не стоила жизни мне, а быть может, и вам.
   Сара не стала укорять меня за то, что я усомнился в ней. Она пропустила это мимо ушей и сказала:
   – Значит, все таки вы считаете, что после этого он подстроил слежку и нападение на вас.
   – Не знаю, что он сказал своим боссам, – может быть, что я частный детектив и подобрался слишком близко. Так что либо его доводы были достаточно убедительны, либо для его боссов ликвидировать того, кто мешает, – пустяковое дело, но меня должны были пырнуть ножом.
   – Как страшно, – пробормотала Сара. – А что, если они все еще следят за вами?
   – Если это так, что я могу поделать? Только быть осторожным. Будем надеяться, что сейчас они будут спасать себя, а не гоняться за мной. Во всяком случае, история, которую я вам рассказал, звучит прекрасно, но, как сказала бы Юнис, адвокат защиты нашел бы в ней кучу изъянов. Исходя из одних только моих логических построений, Стронга вряд ли могли арестовать, не говоря уж о том, чтобы осудить. Поэтому мне нужно, чтобы Стронг раскололся в присутствии достаточно толкового человека, который понял бы, о чем речь, и, главное, мог бы принять необходимые меры. Таким человеком был Марсольяни, честность которого вы гарантировали.
   – Вы были уверены, что сумеете расколоть Стронга?
   – Нет, конечно. Я мог только надеяться. Стронг был взвинчен, а когда утром внезапно увидел меня целым и невредимым, он пришел в отчаяние. Он не знал, что его ожидает в номере 1511 и что я намереваюсь предпринять. Ему было ясно, что убийца не может прийти, потому что убийца уже находился там. Я видел, что он все больше нервничает и паникует, и решил, что 10 минут будет достаточно, чтобы он раскололся, если я нанесу удар внезапно.
   – Как умно, – сказала она.
   – Как повезло, – возразил я с горечью. – Удалось доказать, что я сам убийца. То, что я забыл о ручках, привело к смерти Джайлса. А я-то рассчитывал убедиться в том, что они никак не связаны с убийством.
   – Они имели к нему кое-какое отношение, но то же самое можно сказать и о множестве других обстоятельств. Почему ручка кончилась именно в тот момент, когда Стронг стоял перед Джайлсом? Если бы он находился в другом месте очереди, все закончилось бы благополучно. Или если бы Стронгу не пришло в голову отдать свою ручку! Или, даже решив отдать ее, он достал бы обычную ручку! Или если бы я осталась с Дивором в его номере! Или если бы Дивор не стал развинчивать ручку! Или если бы Стронг не запаниковал! Вы говорите об ответственности, а в общем все виноваты, в том числе случайные обстоятельства и сама жертва… Слава богу, все позади.. Пойдете обратно на съезд?
   – Нет уж, хватит с меня. А какие у вас планы?
   – Никаких. Программа рекламной кампании разработана. Мне надо зайти к себе в кабинет закончить кое-какие мелочи, и впереди – целая неделя отпуска.
   – Можно я зайду с вами?
   – Разумеется.
   – Отлично. Я тоже хочу устроить себе маленький отпуск. Думаю, я заслужил. Почему бы не провести его вместе?
   – Прямо сразу? Почему бы и нет? – Она улыбнулась.
   – Сегодня попозже пообедаем вместе?
   – С большим удовольствием.
   – Если захотите, мы могли бы восполнить то, что упустили вчера вечером.
   – Может быть и захочу.




Из послесловия Айзека Азимова


   75-й ежегодный съезд Ассоциации американских книготорговцев действительно состоялся в дни, указанные в книге, в одном американском городе в помещении нескольких отелей.
   Некоторые события примерно соответствовали описанным в книге. Я, Айзек Азимов, действительно присутствовал на съезде по просьбе издательства «Даблдей», которое поручило мне написать детективный роман под названием "Убийство в Эй-Би-Эй". Я надписывал автографы во вторник (или понедельник), но, разумеется, никаких прискорбных инцидентов в то время не произошло.
   По крайней мере одно из происшествий, описанных в книге как случившихся с Дэрайесом Джастом, на самом деле случилось со мной. Я спешил на съезд в воскресенье, так как меня ждали к определенному времени, и обнаружил, что встреча была проведена раньше по той же причине, которая приводится в книге.
   Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь подумал, что съезд был омрачен такими событиями, какие описаны в книге, или что отели, где он происходил, были каким-то образом замешаны в подобных происшествиях и что служащие отеля или участники съезда имели касательство к инцидентам, описанным в книге.
   Я должен подчеркнуть, что эта книга – беллетристическое произведение, безымянный город и безымянный отель, где происходил съезд, – это плод моей фантазии, убийство и все связанные с ним события также придуманы мной, и никто из действующих лиц, в уста которых вложены слова, кроме Айзека Азимова, не имеют реальных прототипов. Все они придуманы, и если есть какое-то сходство – действительное или воображаемое – между действующими лицами в книге и реально существующими людьми, то это чисто случайное, непреднамеренное совпадение. В частности, Джайлс Дивор (который мне не нравится), Дэрайес Джаст (который мне нравится) и Сара Восковек (которая мне очень нравится) созданы моим воображением.
   И последнее: я должен извиниться за то, что вывел сам себя в этой книге. Мне казалось, что это имеет смысл, так как придаст книге достоверность. Я надеюсь, вы согласитесь, что я не воспользовался случаем, чтобы приукрасить себя. По сути дела, я привношу комический элемент, и ввиду этого, надеюсь, вы простите меня.