— А как я узнаю, что ты не врешь?
   — Я не могу представить тебе ни одного доказательства, да и не намерен это делать — придется поверить мне на слово. Проснувшись, я спустился вниз и нашел твоих братьев на кухне — вскоре после твоего разговора с ними. Я убедил их довериться мне. Иначе каким образом я узнал бы об одноглазом или о том, что ты прекрасно владеешь речью, когда хочешь? Если бы я их задержал и отправил в Ньюгейт, откуда бы мне знать все это?
   Пип подозрительно смотрела на него, медленно переваривая услышанное. В самом деле, в этом было что-то похожее на правду, но…
   — А ты не бил их, чтобы они развязали язык? Не привыкший, чтобы в его словах сомневались, тем более подобранная им на улице маленькая замарашка, Ройс медленно произнес:
   — Как правило, я не бью людей, хотя для тебя я мог бы сделать исключение. Впрочем, мне надоела эта тема. Я не собираюсь больше тратить время, убеждая тебя в том, что говорю правду. — Он бросил на нее почти неприязненный взгляд. — Я сказал твоим братьям, что ты можешь остаться здесь на некоторое время, чтобы обезопасить себя от одноглазого. Но уж если я пошел на этот шаг, придется тебе жить по моим законам. Надеюсь, я выражаюсь понятным языком?
   — О, конечно, милорд! Еще бы, милорд! — Бешенство прорвалось в голосе Пип. — Видимо, мне следует облобызать ваши ноги в знак благодарности!
   — Ты, ты, неблагодарная! — Ройс ринулся к ней и, схватив за плечи, хорошенько встряхнул. — Если ты не научишься держать язык за зубами, я могу действительно задать тебе хорошую трепку! — Он едко улыбнулся. — И притом получить удовольствие от этого!
   Пип тут же набросилась на него, но Ройсу удалось уклониться от ее кулаков.
   — О, только не это, мой маленький сорвиголова! Я уже достаточно настрадался от подобного обращения вчера.
   Схватив Пип за запястья, Ройс заломил ей руки за спину.
   — А что ты теперь собираешься делать? — спросил он, пока она в беспомощном бешенстве вырывалась из его объятий. — Укусишь меня?
   — Прекрасная мысль! — выдохнула Пип. Ее голова откинулась назад, серые глаза почернели, грудь тяжело вздымалась от отчаянных попыток вырваться.
   Ройс с легкостью прижал к себе извивающееся тело, насмешливо глядя в ненавидящие глаза противницы, и вдруг против воли глаза его стали серьезны: красота девушки была поистине необычайна. Почти недоверчиво его взгляд исследовал черты этого полуребенка: алебастровая кожа казалась еще белее и чище рядом с темнотой кудрей, будто вырезанных из черного дерева, высокомерный маленький нос и глубина серых глаз с поволокой, опушенных густыми ресницами, — где мог вырасти такой цветок? Пораженный, Ройс позволил своим глазам опуститься вниз, к искушающей нежности маленького розового рта. Странная нота прозвучала в его голосе, когда он произнес:
   — Кто бы мог подумать, что под всеми этими колючками прячется такая незабудка.
   Сердце Пип, казалось, было готово выпрыгнуть из груди, у нее перехватило дыхание. Ее тело словно обожгла близость чужого тела, и, когда она коснулась груди американца, ей стало страшно и приятно как никогда в жизни. Не понимая, что случилось, с сознанием, что нечто новое, опасное, почти невыносимое проскользнуло между ними, она возобновила свои попытки вырваться.
   К ее удивлению, Ройс тотчас отпустил ее, и она, не удержавшись на ногах, отлетела от него на добрых два метра. Не говоря ни слова, они смотрели друг на друга. Затем, словно ничего не произошло, рот Ройса угрюмо сжался, и девушка услышала:
   — Если не хочешь получить хорошую трепку, немедленно убирайся на кухню! И постарайся быть там полезной.
   — Почему? — Пип перевела дух. — Я хотела спросить: почему вы все это делаете? Позволили моим братьям уйти. Разрешили мне остаться. Почему вы не вышвырнули меня на улицу?
   Ройс бросил на нее загадочный взгляд. Он был, разумеется, гораздо более терпим, чем того заслуживал простой уличный мальчишка. Нет нужды рассказывать Пип о ее поразительном сходстве с графом Сен-Одри. Поэтому Ройс ответил только:
   — Скажем, мне это нравится. Ты можешь оказаться мне полезной — и не только на кухне, я полагаю.
   Этот ответ не удовлетворил ее, но, судя по его усмешке, — ей вряд ли удастся узнать от него больше. Не желая признавать себя побежденной, Пип попыталась отделаться шуткой:
   — Вот и славно, хозяин. Я постараюсь быть чертовски хорошенькой служаночкой.
   Золотистые глаза американца сверкнули, когда он мягко произнес:
   — Я думаю, ты можешь теперь отбросить свой жаргон, шалунья! Мы оба знаем, что ты умеешь говорить правильно!
   Охваченная каким-то демоном, Пип немедленно возразила:
   — А если мне это нравится?
   Наступило тяжелое молчание. Уже не находя в этом ничего забавного, Ройс процедил сквозь зубы:
   — Я думаю, ты достаточно умна, чтобы не дурить. Мы оба знаем, кто из нас сильнее. В случае, если ты забыла, я с удовольствием освежу твою память.
   Перепугавшись до смерти при одной мысли, что окажется рядом с этим сильным телом, Пип выскочила из комнаты еще до того, как он успел договорить, будто все собаки ада гнались по ее пятам. Долгое время после того, как она ушла, Ройс смотрел на закрытые двери. Искушающая нежность ее губ промелькнула перед его глазами. Он живо припомнил острое ощущение, охватившее его, когда стройное тело девушки прижалось к нему. «Неудивительно, что у одноглазого есть виды на девчонку, — пробормотал он про себя. — А что касается того, чтобы обезопасить ее от одноглазого…» Тут Ройс, тяжело дыша, прорычал:
   — От него — конечно, но будет ли она в безопасности от меня!

ЧАСТЬ 2. ОПАСНОЕ УБЕЖИЩЕ

   Она словно розовый бутон с маленькими своевольными колючками, сладкий, как английский воздух.
Альфред Теннисом. «Принцесса»

Глава 6

   Кухня гудела, как потревоженный муравейник. Айви Чеймберс проснулась ночью от страшной зубной боли, и ее немедленно отвезли к врачу. Хейзел, которую срочно вызвали заменить Айви, не слишком хорошо справлялась с новыми обязанностями.
   — Я не повар! — шептала она то и дело, с трудом вникая в сложное кухонное хозяйство.
   Пип бросилась Помогать ей, и все образовалось бы, если бы Чеймберс, поглощенный мыслями о жене, расстроенный, не споткнулся и не упал в кладовой.
   Он не очень пострадал — шишка на голове и легкое растяжение руки, — но это окончательно вывело всех из равновесия.
   Когда Ройс позвонил через несколько часов, чтобы ему принесли утренниц кофе, слуг охватило смятение.
   Обычно никто не настаивал, чтобы Пип относила завтрак Ройсу, но Хейзел, так и не решившая, что приготовить на ужин — телятину или ногу барашка, взволнованно вложила ей в руки большой серебряный поднос:
   — Вот! Надеюсь, я ничего не забыла. Неси прямо к хозяину — второй этаж, третья дверь справа. «
   Пип медленно поднималась наверх с отчаянной надеждой, что Ройс задремал и она сможет просто поставить поднос и тихонько уйти. Казалось, ей сопутствует удача. Когда на ее осторожный стук в дубовую дверь никто не отозвался, она открыла ее и заглянула внутрь. Ройс действительно спал.
   Она робко вошла, поставила поднос на круглый столик орехового дерева, не отрывая глаз от спящего.
   Он такой разный, подумала она с удивлением, стоя в нескольких футах от кровати и разглядывая длинные черные ресницы и гордо изваянные скулы. Пип не отвлекал сейчас и не беспокоил насмешливый блеск этих золотистых глаз. Она видела все — надменную линию носа, прекрасные, суровые, словно выточенные уста. Как он красив, против воли подумала Пип, сожалея, что это так. Судят не по внешности, а по делам, заключила она, вскинув голову и сопротивляясь желанию смотреть на него еще и еще.
   Его грудь была обнажена, одна сильная рука свисала, другая покоилась на подушке; тонкие льняные простыни сбились ниже пупка, и, не в силах двинуться с места, Пип так и стояла, глядя на спящего. Ее глаза продолжали вбирать все, любую подробность. Спутанные густые темные с рыжинкой волосы, покрывавшие широкую грудь, оказывали на нее гипнотическое воздействие: она ощущала какой-то зуд в пальцах, будто хотела потрогать, почувствовать его теплое тело.
   Пип с трудом сглотнула, перепуганная тем, что чувствует. Надо идти, и как можно скорее. Но она была как заколдована: беспомощно стояла, прикованная к его неподвижно лежавшему длинному телу, желая отвернуться — и однако… Ее взгляд остановился на плоском животе и стреле золотисто-коричневых волос, исчезавших под льняной простыней, и лавина неизвестных ей доселе ощущений нахлынула на нее.
   Собственное дыхание казалось ей таким громким, что она слышала его. Наконец, сама не зная как, Пип повернулась к спящему спиной. Но едва она сделала шаг, как голос Ройса остановил ее.
   — Уходишь? Так рано? — насмешливо растягивая слова, спросил он. — Разве тебе не понравилось то, что ты увидела?
   Чувствуя унижение и гнев одновременно, она быстро обернулась. Ройс сидел в постели. Темные волосы с рыжинкой, так мило спадавшие на лоб, золотистые глаза, полные смеха, заставили ее сердце бешено забиться. Но, собрав все свое мужество, Пип отрезала:
   — Вы должны были предупредить меня, что не спите! Не очень-то вежливо притворяться спящим!
   — А разглядывать меня — это вежливо? — поинтересовался он.
   — Я не разглядывала! — выдавила она. — Я просто хотела проверить, спите ли вы! Ройс фыркнул.
   — Я не мог спать — как бы я тогда позвонил на кухню?
   — А я думала, что спите, — упорствовала Пип, «Какая она хорошенькая, когда злится, — размышлял Ройс, уставившись на сердитое лицо Пип. — Если ее сходство с Сен-Одри не удастся использовать, — и откровенно похотливая улыбка раздвинула его полные губы, — я…»
   Вздрогнув и разозлившись на себя — соблазнять горничных не в его стиле! — Ройс строго заметил:
   — Поскольку уж ты пришла, налей мне кофе! Пип зло посмотрела на него, но, почувствовав громадное облегчение от того, что он переменил тему, прошествовала к подносу.
   — Какой кофе вы любите? Черный? Ройс кивнул и, когда она передала ему фарфоровую чашку, продолжал равнодушно:
   — Как ты устроилась на новом месте? С тобой хорошо обращаются?
   Прежде чем он мог остановить ее, она колко ответила:
   — В этом доме есть только один человек, обращение которого я нахожу оскорбительным!
   Не моргая, он пристально смотрел на Пип, и что-то в глубине этих золотистых глаз заставило ее сердце биться быстрее. Упорно убеждая себя, что ей нечего бояться, Пип сделала шаг назад.
   — Разумное решение, — тихо проговорил Ройс. Что-то в нем ужасно напоминало кота, выбирающего миг для решающего прыжка.
   Медлить было опасно. Чем быстрее она избавится от соседства Ройса, тем лучше. Пип глубоко вздохнула и прошептала:
   — Я могу уйти или вы еще что-нибудь хотите? Ее слова неожиданно вызвали в воображении Ройса все, чего он хотел. Мысленно он уже был с ней, и, к его великому ужасу, он вдруг почувствовал, как, невидимое постороннему взгляду, под льняной простыней наливается кровью его мужское достоинство. Он отчаянно надеялся, что это незаметно! Раздосадованный, почти ошеломленный столь болезненной реакцией, Ройс нахмурился:
   — Уходи. Убирайся! Ты мне ничем не можешь помочь! В его тоне и словах было что-то такое оскорбительное, что Пип почувствовала, как теряет контроль над собой. Глаза ее сузились, остановившись на графине с ледяным апельсиновым соком, который Хейзел поставила на поднос рядом с кофейником. Милорд желает немного охладить свою властность! Неожиданно очаровательно улыбнувшись, Пип весело спросила:
   — Может быть, немного соку?
   — Не дожидаясь ответа, она схватила хрустальный графин и мгновенно вылила содержимое на ноги своего властелина и, не медля ни секунды, вылетела из комнаты. А вслед ей несся приглушенный вопль хозяина.
   Не зная, что и думать, Ройс выбрался из мокрой постели.
   — Сущий дьявол! — бормотал он, то злясь, то восхищаясь выходкой Пип. — Ну подожди! В следующий раз тебе не удастся так легко уйти от меня!
   Ройс закончил мыться и уже надевал панталоны, когда услышал скрип открываемой двери. Его сердце мгновенно подпрыгнуло. Вернулся маленький мучитель?
   И он был разочарован до глубины души, когда оказалось, что пришел Захари. Как только Захари уселся в гостиной, Ройс изложил ему всю историю — о Пип, ее братьях и таинственном одноглазом.
   Захари, как и следовало ожидать, пришел в полный восторг.
   — Ей-богу, Ройс! Но это же превосходно, это самое замечательное происшествие со дня нашего прибытия в Дон-дон! По правде говоря, я стал немного скучать в этом городе, но теперь!
   Подавшись вперед, он принялся обсуждать проекты, один безумнее другого:
   — Ты хочешь, чтобы я охранял дом ночью? У меня есть пара первоклассных пистолетов, которые я купил на прошлой неделе, — поверь, они остановят любого взломщика! А если ты об этом уже позаботился, я мог бы охранять дверь в комнату Пип. Ей-богу! Я обязательно схвачу этого проклятого одноглазого!
   Поскольку Ройс опасался именно такой реакции со стороны Захари, он постарался охладить его пыл:
   — Зак! Если верить братьям Пип, с одноглазым нельзя — я повторяю, нельзя — обращаться так, будто это новое развлечение, которое я для тебя приготовил! Этот человек беспощаден. Очевидно, он имеет осведомителей всюду — даже в высшем свете. Его соучастником может быть кто угодно.
   — Неужели такое возможно?! — воскликнул Захари. — И как же он мог проникнуть в свет и тем более иметь там влияние? Не понимаю!
   — Очень просто, — с горечью ответил Ройс. — Я приведу тебе пару примеров. Предположим, разорившийся лорд желает жениться на леди. Единственное препятствие — муж леди, богатый муж… Одноглазый за определенную мзду избавляет леди от мужа, причем так, что на виновников не падает ни тени подозрения. Выждав некоторое время, любовники благополучно сочетаются браком и, можно предположить, живут счастливо на деньги исчезнувшего мужа. Или, предположим, некий лорд с нетерпением ждет, когда умрет его богатый старый дядя. Он заключает сделку с одноглазым, и очень скоро с богатым стариком случается удар. Все довольны. Лорд наследует желанное состояние, а одноглазый получает щедрое вознаграждение за свои старания. Или, допустим, младшая дочь некоего герцога попадает в интересное положение — одноглазый заботится о том, чтобы «причина» затруднения исчезла. — И Ройс закончил угрюмо:
   — Довольны все, особенно одноглазый. Он не только щедро вознагражден, но и держит в руках своих работодателей. А чтобы их страшные тайны не выплыли наружу, они сделают все, что он от них потребует! Неужели не ясно?
   — Бог ты мой! — в ужасе воскликнул Захари. — Действительно, звучит очень правдоподобно.
   — Теперь ты понимаешь, почему то, что я рассказал тебе, должно остаться между нами? Захари кивнул:
   — За меня не беспокойся. Я и словом не обмолвлюсь — даже Джереми и Леланду!
   Вспомнив этих пустомелей, за пару часов разболтавших всюду, что Пип — девушка, Ройс с тревогой заметил:
   — Да, особенно Джереми и Леланду! Захари поднялся:
   — Не беспокойся. Я понимаю — все это очень серьезно. Такие вещи не для моих друзей — самых неутомимых сплетников в Лондоне.
   Провожая Захари до дверей, Ройс поинтересовался:
   — Ты встречаешься с ними сегодня вечером?
   — О да! Мы едем кататься по Гайд-парку. Может быть, на следующей неделе и ты к нам присоединишься?
   — Прекрасная мысль! — Ройс улыбнулся кузену. Они расстались, и каждый занялся своими делами. В течение нескольких последующих дней Ройс и Пип не встречались, хотя он и видел порой, как она носится по дому, полная энтузиазма, ловкая, легкая. Не раз с растущим раздражением он ловил себя на том, что не может не смотреть ей вслед.
   Если бы не ее поразительное сходство с, графом (он еще не решил, как воспользуется этим обстоятельством!) и не обещание дать ей приют и спрятать от одноглазого, он бы: с Удовольствием — так Ройс яростно думал однажды утром, собираясь присоединиться к друзьям в тире Ментона, — вышвырнул ее на улицу пинком под восхитительный маленький зад и разрушил бы эти чары, которыми она связала его по рукам и ногам!
   Пип вошла в его спальню со множеством свежевыглаженных шейных платков, переброшенных через руку. Ройс тихо чертыхнулся — пульс мгновенно участился, как всегда при виде девчонки. Ругая себя за то, что он согласился с предложением Чеймберса приставить Пип к Хейзел, Ройс с ненавистью взглянул на нее. Лучше бы ей не попадаться ему на глаза!
   — Я приказал принести эти вещи двадцать минут назад. Почему так долго, черт возьми?
   Пип изо всех сил старалась не грубить, но злоба в голосе Ройса вывела ее из себя.
   — Ну из-ви-ни-те, хозяин! — Она неприлично долго тянула слова. — Уж если они вам так срочно понадобились, ваша светлость, вы могли бы пошевелиться и собственноручно взять их!
   Ройс зловеще сжал зубы. Следует преподнести урок, решил он, и в его глазах сверкнул огонек. Урок, от которого он получит истинное наслаждение. Да как она смеет дерзить своему работодателю! Однако, желая на сей раз кончить миром, Ройс взял шейные платки из ее рук.
   — Напомни мне, — заметил он сухо, отворачиваясь, — чтобы я тебя когда-нибудь поколотил, хорошо? А теперь уходи: для одного дня довольно. Я сыт твоими дерзостями по горло.
   Не зная, чувствует она облегчение или злится, Пип свирепо посмотрела на широкую спину хозяина и показала Рой-су язык. Как бы ей хотелось дернуть за волосы это надменное пугало!
   Ройс улыбнулся, услышав грохот захлопнувшейся двери. Маленькая фурия! А было бы так весело приручить ее!
   Утро в тире Ментона прошло приятно, и Ройс не без удовольствия убедился, что неделя безделья в Лондоне не повлияла на меткость его стрельбы. Спустя несколько часов он расстался с друзьями и отправился домой на Ганновер-стрит.
   В прихожей он встретил Захари. Вспомнив их утренний разговор, Ройс сказал кузену:
   — Я разговаривал с Джорджем Понтеби в тире Ментона. Если ты не возражаешь, мы присоединимся к тебе в Гайд-парке в следующий вторник.
   Захари никоим образом не возражал, и, когда он скрылся за дверью, Ройс отправился в библиотеку. Он был не в духе и полагал, что сможет убить там время.
   Его взгляд лениво скользил по книжным полкам и вдруг остановился. Над спинкой одного из стульев, обитых красной кожей, Ройс заметил черную кудрявую головку. Прекрасно зная, кому принадлежат эти кудри, Ройс подкрался к укромному уголку, выбранному Пип для чтения.
   Поглощенная романом, Пип не замечала ничего вокруг. Очевидно, ее послали сюда вытереть пыль: тряпка валялась на полу рядом со стулом.
   Она и не подозревала о его присутствии, пока Ройс не выхватил книгу из ее рук. Пип разинула рот от удивления, увидев, кто это, и медленно встала со стула. С выражением досады и вины девушка проговорила:
   — Черт побери! Я думала, вас нет дома! Едва удерживаясь от смеха, Ройс, растягивая слова, ответил насмешливо:
   — А я не знал, что ты отвечаешь за распорядок моего дня!
   Не давая ей ответить, он взглянул на книгу.
   — Это новая обязанность, порученная тебе? Чтение Джейн Остин?
   Пип отчаянно покраснела, желая оказаться сейчас за тридевять земель отсюда.
   — Чеймберс послал меня сюда вытереть пыль… — стала оправдываться она. — Я никогда не видела столько книг, и я только… Я только собиралась посмотреть на них — и вдруг все позабыла, взяв одну из них в руки. — Тут она бросила на него взгляд из-под ресниц и, несмотря на самые благие намерения, выпалила:
   — Вы собираетесь меня побить за это?
   Ее бравада заставила Ройса рассмеяться.
   — Вероятно, следовало бы, но не сейчас! — Его янтарные глаза заблестели, и он добавил вдруг сухо:
   — Когда ты наконец заставишь меня потерять самообладание, я подозреваю, что изобью тебя так, что ты неделю не сможешь сидеть!
   — И вы думаете, что я не дала бы вам сдачи? Ройс взглянул на нежный розовый рот и грудь, трепетавшую под платьем, и что-то случилось с ним в эту секунду. Он вдруг понял, что ему очень хочется дотронуться до девушки, но не в гневе… Странная улыбка искривила его рот. Нет. Не в гневе. Недовольный направлением, которое приняли его мысли, Ройс искал способ разрядить ситуацию. Взглянув на книгу, он спросил приветливо:
   — Ты любишь читать?
   Не совсем доверяя дружескому тону хозяина, . Пип ответила осторожно:
   — Я не знаю — ворам-карманникам не остается времени Для такого рода развлечений.
   — А ты знаешь карманников, которые умеют читать? — поддразнивал ее Ройс.
   — А зачем вору читать? У него должны быть ловкие пальцы. А чтение — это для джентльменов.
   Указав ей на стул, с которого она только что вскочила, Ройс расположился на диване, обтянутом черной кожей, напротив нее. Пип все с тем же настороженным выражением на лице послушалась.
   Ее неловкая поза с руками, степенно сложенными на животе, вызвала гримасу на лице Ройса, но он не мог не заметить, какой она была все-таки хорошенькой.
   Ройс весело спросил:
   — А ты ловкая воровка? Пип не могла не похвастаться:
   — Одна из лучших! — Затем она бросила на него мрачный взгляд:
   — Ваше счастье, что вы меня поймали! Ройс лениво возразил:
   — Счастье — не совсем то слово, которым бы я охарактеризовал мое теперешнее состояние.
   Пип ухмыльнулась, но тут же мудро прикусила язычок. Она совсем не хотела спорить с Рейсом и, к своему удивлению, не хотела также закончить разговор. Она с жадностью впитывала в себя каждое его мгновение. Как хороши были смешинки в уголках глаз Ройса, когда он улыбался. И его красивый рот был так красноречив, когда она высказывалась особенно дерзко.
   К их крайнему удивлению, они беспечно поболтали еще немного. Ройс уговорил Пип рассказать ему о жизни в Сен-Джайлсе. Пип расспрашивала Ройса об Америке. Это было удивительно приятное времяпрепровождение, и Ройс огорчился, когда Чеймберс вошел в библиотеку и очарование странной близости между ними пропало.
   — О сэр! — воскликнул озадаченный дворецкий. — Я не думал, что юная Пип здесь с вами! — Он с любопытством взглянул на них и спросил смущенно:
   — Вам что-нибудь нужно?
   Момент был упущен. Поднявшись на ноги, Ройс кивком головы отпустил дворецкого. Злясь, что позволил маленькой воровке еще глубже заглянуть в свою жизнь, Ройс раздраженно взглянул на Пип, вскочившую при виде Чеймберса. Сардонически искривив рот, тоном, не терпящим возражений, он приказал:
   — Ступай за Чеймберсом. И побыстрее! Твое появление сделало меня мишенью для сплетен, но я не желаю стать объектом болтовни собственных слуг!
   Уязвленная внезапной переменой, Пип резко ответила:
   — Но именно вы приказали мне сесть!
   — И это, черт побери, первый мой приказ, который ты выполнила! Итак, хватит с меня неприятностей! Ступай за Чеймберсом и захвати с собой тряпки для пыли!
   — Это вы причина всех моих неприятностей! — Она уже не думала о своем намерении не дерзить ему. — Моя жизнь нравилась мне, пока в ней не появились вы!
   — О? — спросил он иронично. — Ты жаждешь жизни, которую одноглазый планировал для тебя?
   Взбешенная, что он обернул ее слова против нее же, Пип бросила ему:
   — По крайней мере с ним мне не пришлось бы терпеть от молодчиков, подобных вам!
   Ройс, ошеломив их обоих, схватил ее за запястья и подтащил к себе.
   — Так ты не прочь стать его любовницей? — спросил он хрипло, не понимая, что с ним.
   Испуганная тем, что разбудила спящего тигра, ужасаясь собственной дерзости, Пип отпрянула от сверкавших прямо перед ней золотистых глаз и прошептала:
   — Нет, нет! Я не хочу быть его любовницей! Ее искушающий рот был в нескольких дюймах от него, и Ройс почувствовал, что теряет голову. Его пристальный взгляд был прикован к розовым губам, он уже склонился над ними, когда девушка сказала чуть слышно:
   — Но я не хочу быть и вашей любовницей! Ройс отпустил ее, лицо его превратилось в ледяную маску. Пип не медлила. Менее чем за секунду она выскочила за дверь, подобно собаке, ускользнувшей от тигра, большого, очень голодного тигра…

Глава 7

   Поездка по Гайд-парку оказалась приятной, хотя Ройс был не совсем доволен тем обстоятельством, что Руф Стаффорд и Мартин Везерли вызвались сопровождать его. Он был еще менее доволен, когда двое молодчиков графа Сен-Одри прицепились к нему, как пиявки, но вежливость вынудила его пригласить их разделить с ним легкий ужин, который Айви Чеймберс приготовила на случай, если Ройс вернется не один.
   Компания состояла, вероятно, из пятнадцати джентльменов, включая Джорджа Понтеби, Аллана Ньюэлла, Френсиса Атуотера, Стаффорда и Везерли и еще нескольких друзей Захари Леланд и Джереми, конечно, были здесь же, но Ройс был откровенно удивлен, увидев среди приятелей Захари и Джулиана Девлина. Все были заняты тем, что закусывали а-ля фуршет возле буфета в столовой. Ройс поднял бровь и вопросительно взглянул на Захари. Тот сконфуженно проговорил:
   — Он в действительности не так уж плох, знаешь ли. Разве его вина, что граф — его отец! — И, словно извиняясь, Захари добавил:
   — Ты не возражаешь, что он здесь?
   — Боже мой, нет! — Ройс рассмеялся. — Я только удивлен, поскольку совсем недавно ты говорил, что он тебе неприятен. — И с насмешливым блеском в глазах добавил: