Альфред Бестер
РАССКАЗЫ

 
 

РАБЫ ЛУЧА ЖИЗНИ

1. ЗАГАДОЧНАЯ БОЛЕЗНЬ

   В палате «С» раздался грохот, кто-то завизжал. Затем послышались крики, шум яростной борьбы, топот ног. Некто в больничной пижаме несся по этажу, преследуемый всклокоченными санитарами.
   Беглец промчался по коридору, опрокинув по пути изумленную нянечку. На мгновение остановился, вырвал из стены огнетушитель и швырнул его в преследователей. Потом кулаком вышиб тяжелое оконное стекло и бросился на землю — на свободу — со второго этажа.
   Неистово звенели телефоны, надрывались звонки, мигали аварийные огни. Нянечки бежали на посты, из административного корпуса посыпались интерны, путаясь в одежде. У огромных железных ворот, ограничивающих больничную территорию, нервно оглядывалась по сторонам охрана, недоумевая, что же, черт возьми, происходит. У травмпункта, через дорогу от больничных гаражей, кто-то закричал, потом еще раз, уже слабее. Охотники-врачи резко изменили курс и увидели высокую худую фигуру человека, летящего через кусты. Это был беглый пациент.
   Из приемной вылетел интерн и бросился в толпу. Через секунду его уже видели бегущим между оранжереями в нескольких футах позади удирающего больного, Когда они вырвались на открытое место, интерн молниеносно поставил беглецу подножку так, что оба, поскользнувшись, увязли в песке. Подбежали остальные и схватили отчаянно отбивающегося пациента. Понадобились усилия четырех здоровых санитаров, чтобы оттащить его в психиатрическое отделение.
   Интерн отряхнулся, покачал головой и, морщась и прихрамывая, зашагал к административному корпусу. Он пинком распахнул внутреннюю дверь и со вздохом уселся в кожаное кресло. Крупный мужчина в твидовом костюме в изумлении посмотрел на него из-за стола, заваленного важными бумагами, и бросил ручку.
   — Слушайте, Льюис, — сказал он, — какого…
   — Доктор Коул, к вашим услугам, — ухмыльнулся интерн. — Господин главврач, я пришел к вам с дурными вестями. По зрелому размышлению, мистер Миллер, мне кажется, вы назовете меня героем.
   — Что там еще? — раздраженно произнес Миллер. — Я очень занят, Коул.
   — Не настолько, чтобы не выслушать, что я хочу сказать.
   Миллер проницательно взглянул на молодого врача.
   — Я знаю, что вы хотите сказать.
   — Значит, вы уже поняли, да? Пятый случай за три дня. А теперь и кое-что еще.
   — Кое-что еще? — Миллер нахмурился.
   — Очень даже кое-что. — Коул выудил из кармана пачку документов. — Когда пять совершенно безвредных пациентов внезапно сходят с ума, это еще не так ужасно. Но если посмотреть на данные приема больных, — врач швырнул бумаги на стол, — и заметить, что у девяноста процентов поступивших в окружной госпиталь Квинс за последнюю неделю — злокачественные опухоли и какие-то особые формы рака, невольно заподозришь неладное.
   — Невероятно, — выдохнул Миллер. Он лихорадочно просмотрел записи и поднял глаза на собеседника. — Невероятно!
   — Хуже, — сказал Коул решительно. — У меня пока нет отчетов, но посмотрите на эти диагнозы, Рак!.. Ха-ха! Болезни этих пациентов лишь отдаленно напоминают рак. Шеф, уверяю, над нами нависла угроза эпидемии болезни, еще не описанной в медицинских справочниках.
   — Да вы с ума сошли! — заорал главврач. — Новая болезнь? Совершенно невозможно.
   — Убедитесь сами, — возразил Коул. Он схватил Миллера за руку и потащил его к двери. — Всех этих больных поместили в южное крыло.
   Оба быстро прошли к лифту, который умчал их на этаж рентгеновских исследований. Добравшись оттуда до следующего этажа, врачи медленно прошли по огромной палате с высоким потолком и множеством кроватей. Зрелище, представшее их глазам, было почти невероятным. Пациенты лежали спокойно, не испытывая боли. Судя по картам, у всех были нормальная температура, пульс, давление… И все же они явно страдали от болезни, поскольку из абсолютно здоровых субъектов превратились в жалкие искривленные карикатуры на людей.
   У одних вдруг выросли миниатюрные ножки на плече или дополнительные пальцы посреди ладоней. Другие стали циклопами с огромным глазом посреди лба. Тела некоторых пациентов опоясывали маленькие шаровидные наросты, превращая несчастных в живые тутовые ягоды.
   Все искривилось и изменилось, как будто Природа вдруг решила добавить пару кусочков глины, лепя человеческое существо.
   — Как давно это происходит? — прошептал Миллер. — Почему в газетах ни слова?
   — Еще недели нет. Опухоли развиваются прямо на глазах. Будто человеческая плоть зажила независимой жизнью. — Коул нервно задымил сигаретой. — Да, насчет больных, которые взбесились… Первый погиб — выпрыгнул с пятого этажа. Мы сделали вскрытие. — Молодой врач кивнул, заметив блеск в глазах собеседника. — Опять угадали, да? Именно, сошел с ума из-за опухоли мозга. Боже! Источник инфекции неизвестен. Неясно, кто и где пострадает в следующий раз. Эти опухоли чертовски быстро развиваются. Может, уже сейчас во мне или в вас растет жуткое новообразование… и вылезти оно может в любом месте, даже в мозгу. Все это очень быстро распространится. Из эпидемии перерастет в эндемию, потом в пандемию. Миллер, надо что-то делать, пока в городе не знают!
   Город узнал. Медленно, но неизбежно новости просачивались с неумолимостью «Героической симфонии» Бетховена. В понедельник передовица «Таймс» ополчилась на порядки, царящие в окружном госпитале Квинс, где семнадцать сумасшедших пациентов буйствовали в течение трех часов. А на одной из последних страниц напечатали туманное сообщение о двухголовой змее, обнаруженной в Центральном парке.
   Во вторник газеты сообщили о внезапно разразившейся серии жутких убийств — очевидно, деле рук новой банды, типа бывшей шайки «Корпорация «Убийство». Также в газетах появилось заявление профессора Хиглстона из Колумбийского университета, который утверждал, будто видел стаю птеродактилей, греющихся на карнизе Музея искусств.
   Но когда наступило утро среды, и полгорода, придя на работу, обнаружило, что другая половина таинственным образом отсутствует, дело приняло совсем другой, серьезный оборот. Телефонная компания была вынуждена временно прекратить работу из-за того, что несметное количество телефонисток не явилось на рабочее место. Не пришли утренние газеты, не открылись многие магазины, замолчала половина линий связи. Полузадушенный город давился бездеятельностью.
   Горожане сразу же отправились по домам, прильнули к радиоприемникам и стали ждать сообщений в надежде услышать ключ к разгадке. А дома оказались один на один с чудовищной болезнью с единственным симптомом — жуткими искривлениями тел ее жертв, над которыми они насмехались еще пару дней назад. Радиосообщения почти ничего не разъясняли. Дикторы сообщали своим слушателям то, что им уже было известно: половина города поражена странной новой болезнью, превращающей человека в карикатуру на самого себя.
   В окружном госпитале Квинс радио никто не слушал. Прибывало столько новых больных, что не было ни времени, ни смысла переводить их количество в проценты. Работал весь персонал. Нянечек и санитаров вдруг повысили до дипломированных медсестер, и они энергично бросились на борьбу с неконтролируемой стихией.
   Один лишь доктор Коул держался немного в стороне, пытаясь понять, что же происходит. Он беспокойно бродил по палатам и временно оборудованным комнатам для больных в поисках какого-то ключа к разгадке, которая принесла бы облегчение пораженному городу.
   — Это не рак, — бормотал он снова и снова, — по крайней мере, не известная нам форма рака. Диагноз значения не имеет. Но что является возбудителем инфекции? Бактерия? Простейший одноклеточный организм? Вирус? Что, черт возьми, это может быть?
   Он направился к патологоанатомическому отделению и заглянул в дверь. Доктор Данн сидел один среди неразберихи у перевернутого вверх тормашками прибора.
   — Ну? — спросил Коул.
   Данн устало пожал плечами.
   — Ничего, абсолютно ничего. Я сделал и изучил все срезы, любую мелочь, имеющую какое-то отношение к делу. Я работал долгие часы. — Он моргнул покрасневшими глазами. — И ничего. Боюсь, мне долго не выдержать. Может, уже и до меня добралось. Какие там первые симптомы?
   — В том-то и чертовщина, — ответил Коул. — Просто никаких симптомов.
   Он потрепал Данна по плечу и вышел из отделения. Сейчас, конечно, можно не ждать быстрых результатов. Лучше всего заняться изучением возможных путей инфекции. Что могло так быстро поразить целый город? Вода?
   Коул торопливо прошел в административный корпус и переоделся. В машине почти не было бензина, и он остановился на заправке. Поскольку на настойчивый гудок никто не откликнулся, пришлось самому заправить машину из колонки. Потом он повернул на север и быстро поехал в город — по пустынной дороге.
   Коул заметил, что трава в кювете была гуще обычного — с мощными стеблями, переплетенными, как толстые трубочки спагетти. Вся местность из-за этого становилась бугорчатой, нелепой. На стволах деревьев наросли мутанты — горбы и выпуклости. Кусты превратились в бесцветные коралловые рифы.
   А потом, с холодком, пробежавшим по спине, Коул начал замечать неуклюже передвигающиеся фигуры, прячущиеся где-то вдалеке. Создания, когда-то бывшие людьми и животными, теперь выглядели дикими чудовищами.
   Коул в страхе нажал на акселератор и свободной рукой стал лихорадочно нащупывать револьвер в бардачке машины. Он почувствовал облегчение, лишь когда переложил оружие в свою куртку.
   На улицах города все было еще страшнее, чем в пригороде. Опустевшие здания, в полумраке которых притаились жуткие фигуры; редко попадающиеся навстречу нормальные люди, бегущие, словно от чего-то спасаясь; повсюду груды разбитых машин. Только через час Коул добрался до департамента водоснабжения.
   В здании остался лишь старик-клерк — непринужденно сидел в директорском кресле и приветствовал посетителя беззубой улыбкой.
   — Стар я для этого, да, — прошамкал он, — чума прибирает молодых и нежных, как вы.
   — Ладно, — зло бросил Коул. — Я из больницы Квинс. Мне надо узнать кое-что о водоснабжении.
   — Что? — спросил клерк. — Спрашивайте меня. Теперь департамент — это я.
   — Вам что-нибудь известно о заражении воды в городе?
   — А никакого заражения нету. Все проверили — еще до того, как народ свалился, — и нету.
   — Вы уверены?
   — Ага.
   Что делать дальше? Коул неуклюже повернулся, вышел и глубоко задумался. Продукты? Может, кто-нибудь остался в министерстве здравоохранения?
   Он побежал по зловещим улицам, постоянно оглядываясь назад, и наконец добрался до нового здания министерства здравоохранения и санитарии. «Вот будет ирония судьбы, — подумал Коул, — если они все заразились». Он пробежал по длинным коридорам, и эхо ответило на его крик.
   Заразились все. Но в кабинете инспектора нашелся отчет. Молоко совершенно безопасно. На шестидесяти общественных рынках по всему городу проверили основные продукты, и везде все чисто. В стоках ничего нет. В реках нет. Откуда же, ради Всевышнего, идет заражение? С неба? Возможно.
   Коул поспешил обратно к машине, отчаянно размышляя. Может, это что-то типа заражения от космического луча? Новый вид солнечной радиации… Чего-то дикого. Како…
   Он пошатнулся от неожиданного удара, упал и тут же поднял голову. От увиденного кровь у молодого врача застыла в жилах. Нечто с длинными руками, крокодильей кожей и блестящими когтевидными зубами бросилось на Коула, и он отступил назад, свирепо ударив это каблуком в грудь. Тварь хрюкнула, обдав свою жертву смрадным дыханием, и снова бросилась в атаку.
   Коул ударил чудище ногой и свалил на мостовую. В следующую секунду он выхватил револьвер и выстрелил в упор от бедра. Кошмарное создание захрипело, ловя пастью воздух, и опять пошло на него. В ужасе Коул отпрянул и снова выстрелил, целясь в голову. На этот раз тварь дрогнула, медленно опустилась на колени и рухнула на землю — содрогающееся нечто, когда-то бывшее человеком.
   Однако стрельба привлекла внимание других тварей. Коул услышал какие-то звуки и увидел, как на узких улочках у здания ратуши замаячили тени. В панике он рванулся к машине. Мотор скрежетал, но заводиться не хотел. Коул перегнулся и заблокировал замки на дверцах, затем еще раз нажал на стартер. Когда мотор, наконец, закашлял, кто-то уже царапал по кузову. Коул обернулся, мельком увидел странные жуткие лица; потом от удара кулака разбилось стекло, и в ту же секунду завелся двигатель. Коул врубил передачу, и автомобиль рванул с места в тот момент, когда клешни добрались до горла молодого врача. Ускорение отшвырнуло нападавших прочь от борта машины. Он был спасен — пока спасен.

2. ПЕРВЫЕ КЛЮЧИ К РАЗГАДКЕ

   Коул направился к Бродвею, пытаясь успокоить истерзанные нервы. Кое-что он выяснил: этих тварей почти невозможно убить, придется как следует вооружаться.
   Руины, мимо которых он проезжал, сводили с ума. В голову невольно лезла мысль: сколько еще удастся продержаться, прежде чем также пасть жертвой загадочной болезни. Впрочем, похоже, что у определенного процента населения врожденный иммунитет.
   Коул включил радио — вдруг что-то скажут — как раз на сводке известий:
    — …эпидемия, которую знала Америка. Помощь уже направлена в Нью-Йорк, хотя правительство не сообщает, прибудет ли она вовремя. Последние двенадцать часов никакой связи с Нью-Йорком нет, и существует страшная вероятность, что в живых никого не осталось. Весь район площадью в тридцать квадратных миль закрыт на строгий карантин. Эта программа специально передается из Филадельфии на Нью-Йорк в надежде, что те, кто еще жив, узнают: помощь прибудет в течение восьми часов. Надо держаться!
   Восемь часов!.. Коул свернул на восток к Мэдисон-авеню, въехал в жилые кварталы и резко затормозил у здания «Аберкомб» — необходимо было позаимствовать из отдела охоты более мощный револьвер и патроны. Выходя из магазина, он с удивлением обнаружил, что больше тридцати человек, совершенно нормальных и здоровых, живут в цокольном этаже. Они жили там с того времени, как разразившаяся чума приобрела опасную форму.
   Проверяя шальную идею, Коул доехал до входа в метро на Сорок второй улице и заскочил внутрь. И здесь были сотни нормальных людей, выбравших метро своим убежищем, Они жили в бодрости и безопасности. Сбитый с толку, Коул завел машину и погнал обратно в госпиталь. Первая зацепка!.. Он еще не знал ни происхождения, ни характера болезни, но уже совершенно ясно, что живущие под землей находятся в безопасности. Почему? Должно же быть объяснение!
   В госпитале Коул с ужасом обнаружил ворота открытыми, их никто не охранял. Медленно пересекая парковую зону, молодой врач озирался по сторонам. Нет охраны? Что-то не так… Он остановил машину и уже собирался вылезти, как вдруг прямо перед ним ударил фонтанчик грязи, из терапевтического корпуса донесся раскат выстрела.
   Коул прищурился и увидел фигуры в белых халатах, подающие ему знаки из окна. Он быстро проехал через парк в маленький гараж за домом и помчался вверх по ступенькам. Дверь открылась, Коул с разбегу влетел в толпу взбудораженных врачей и сестер.
   — В главном терапевтическом корпусе все поражены манией убийства, — послышались торопливые объяснения.
   — Все? — выдохнул Коул.
   Вперед протолкался маленький доктор Данн. Коул обрадовался, что патологоанатом здоров.
   — Не все, — ответил он. — Около двадцати процентов.
   — А остальные?
   — Вид чудовищный… до смерти напуганы… раздражены, но опасны не более, чем обычная толпа.
   — Не более! — Коул горько усмехнулся. — Вы знаете, что такое суд Линча? — Группа неловко заерзала, и молодой врач поспешно сменил тему. — Послушайте, кажется, я кое-что обнаружил, это может пригодиться. Где Миллер?
   У Данна вытянулось лицо.
   — Исчез, — промолвил патологоанатом. — Может, и до него добралось… или добрались. Не знаю.
   — Ужасно!
   Коул остановился, задумавшись. Потеря главврача — тяжелый удар. Затем он отрывисто произнес:
   — Так или иначе, я обнаружил, что, если находиться под землей, заражение не опасно. Кому-нибудь из вас это о чем-то говорит?
   Никто не ответил, потом сзади раздался голос:
   — Ах, гайморова пазуха, я ведь только врач!
   Все засмеялись, напряжение несколько спало. Люди угомонились насколько возможно и стали обсуждать новости.
   — Мне нужны факты, — заявил Коул. — Если бы у меня было достаточно данных, может, я бы вывел эмпирическую теорию этого безумия. Нужно что-то предпринять до того, как сюда доберется подкрепление, иначе здесь просто устроят резню.
   Все промолчали. Сказать было нечего.
   — Симмонс? Кармайкл? Аллен? Что, никто ничего не знает?
   — Э… доктор Коул, — робко произнесла пожилая нянечка.
   — Да? — откликнулся он рассеянно.
   — Господину Миллеру направляли отчеты по всем стадиям эпидемии.
   — Ну! — нетерпеливо сказал Коул.
   — К сожалению, они, наверное, там, где я их видела — на его столе.
   В первый раз за последнюю неделю, насыщенную бурными событиями, Коулу очень не хватало движущей силы и блестящих администраторских способностей Миллера. Миллер был организатором и лидером, от природы призванным создавать порядок из хаоса. Наконец Коул пожал плечами и огляделся.
   — Что ж, значит, мне придется достать эти отчеты.
   Он отмахнулся от протестов, проверил свой новый револьвер и приготовился идти. Приблизившийся к нему Данн взял товарища за руку.
   — Послушай, Льюис, если уж нужно идти, почему бы не свести риск к минимуму? Вот что я знаю; безобидные особи вреда не причинят, если их не провоцировать, дикие же бросаются на все, хоть отдаленно напоминающее нормального человека. Давай тебя замаскируем.
   Персонал разбежался по административному корпусу, выискивая что-нибудь пригодное. Симмонс признался, что неравнодушен к любительским спектаклям, и возглавил гримирование. Смешав муку с водой, на лицо Коула нанесли бугры и шишки, набили его одежду подушками, испещрили пятнами кожу. Когда Симмонс закончил работу, Коул, скрючившись, побрел к главному терапевтическому корпусу.
   Он провел в кабинете Миллера душераздирающий час среди слоняющихся там чудовищ, буквально продираясь к столу. Стол был перевернут, бумаги разбросаны по полу. Понимая меру риска, Коул просто сгреб охапки бумаг и запихал их себе за пазуху в надежде, что там окажутся и отчеты. Наконец он протолкался к выходу и побежал в административный корпус.
   Пока он принимал душ и наскоро ел, пришлось рассказывать коллегам, что творится в госпитале. Потом все расселись в библиотеке и начали тщательно просматривать бумаги. В спешке Коул не мог отделить нужное от хлама: тут были счета, научная корреспонденция, переписка с хозяйственниками, свидетельства скучных рутинных дел, которые ежедневно решал Миллер. Потом Коул раскопал оплаченный счет за свежие говяжьи кости на шесть тысяч долларов. Он с любопытством постучал по нему пальцем, недоумевая, для чего подобные вещи могли понадобиться главврачу, а затем продолжил серьезную работу.
   Отчеты были то ужасающими, то забавными. Некоторые изобиловали поэтическими образами и сообщали о марсианах и красной чуме. Другие были чересчур сжатыми, трагически короткими. Оставались сотни невыясненных вопросов, вопросов без ответа, Наконец Коул посмотрел на жалкий листочек, выжатый из огромного количества бумаг, и поднялся.
   — Ситуация безрадостная, — сказал он. — Я принес кипы бумаг и фотографию — по ошибке. В общем то, что удалось собрать, сводится к следующему. Первое: под землей люди не заражаются. Второе: несмотря на то, что опухоли поражают людей бессистемно, на растения они действуют, кажется, одинаково.
   — Как это? — спросил кто-то.
   — Под словом «одинаково», — объяснил Коул, — я имею в виду то, что во всех отчетах сообщается о поражении только одной стороны деревьев и кустов.
   — Наподобие того, как мох растет с северной стороны?
   — Похоже, — засмеялся Коул. — Еще одно открытие плюс к уже сказанному — может, оно имеет отношение к делу, а может, и нет. Когда я пробирался между оранжереями, я случайно заглянул внутрь. Там растения абсолютно нормальные!
   Данн изумленно присвистнул.
   — Но о чем это свидетельствует, я понятия не имею, — закончил Коул.
   — Это пока неважно, — заявил Симмонс. — У меня есть предложение. Допустим, эта эпидемия — результат какого-то радиоактивного облучения, например, рентгеновскими лучами или чем-то подобным. Возникает естественный вопрос: где источник радиации?
   — Может быть, где-то наверху? Космическая радиация, или…
   — Но посмотрите на деревья, — возразил Симмонс.
   — Правильно! — подхватил Коул. — Все поняли мысль? Пораженная сторона деревьев указывает на источник радиации.
   — И что?
   — А то, что мы проведем небольшое исследование. Скажем, используем принцип пеленга. Другими словами, давайте выйдем, разыщем точные компасы и составим схему наростов на деревьях на большом пространстве. К примеру, на востоке до Порта Джефферсон, а на западе до Соммервиля или Хайбриджа. Очень быстро нам не управиться, но, по-моему, потратить несколько часов стоит. На схеме отобразим направления. Источник радиации должен быть очень близко от точки пересечения этих линий.

3. РАДИОСТАНЦИЯ «СМЕРТЬ»

   Было уже совсем темно, когда семеро из числа персонала госпиталя втиснулись в машину Коула. Они доехали до Нью-Йорка, раздобыли еще три автомобиля и вломились в магазин «Инструменты» — за необходимой аппаратурой. Наконец медики разделились для выполнения своего плана.
   Коул и Данн, ответственные за сектор Нью-Йорка, ехали в молчании, осторожно наблюдая за дорогой. Судя по отдельным нормально выглядящим людям, которые спешили по боковым улочкам, заражение распространилось далеко не на все население. Это укрепило веру врачей в то, что и у них есть иммунитет. Размышляя о странной загадочной природе иммунитета, Коул расспрашивал своего напарника.
   — Ответа я не знаю, — сказал Данн. — Есть два фактора, возможно, влияющих на иммунитет. Во-первых, внешние и внутренние слои организма некоторых индивидуумов осуществляют механическую защиту от инфекции. Во-вторых, у невосприимчивых индивидуумов просто отсутствуют рецепторы для восприятия инфекции. То есть, нет органического субстрата, на котором может укрепиться инвазия.
   — Мне кажется, — произнес Коул, — поскольку мы предполагаем лучевое заражение, наш иммунитет — как бы механическая защита кожи.
   — Очень похоже, — кивнул Данн. — Возможно, у всех нас кожа обладает каким-то общим неизученным качеством. Может быть, разгадка в кожной пигментации. Но у нас недостаточно времени, чтобы это понять.
   Повернув на север на Пятую авеню, машина проехала мимо памятника Шерману и полетела вдоль восточной стороны Центрального парка. Друзья содрогались при виде отвратительных кустарников и ковыляющих среди обломанных веток жутких созданий. Спустя немного Данн подтолкнул Коула:
   — Кстати, а кто был на фотографии, которую ты нашел у Миллера в кабинете?
   — Миллер, — последовал ответ. — Миллер и еще человек по фамилии Гурвич. Обычный любительский снимок. Наверное, стоял у Миллера на столе. Странно, что я его раньше не замечал.
   — Не тот ли самый Александр Гурвич?
   — Именно. Миллер с ним вместе учился, а потом и работал три года. Наш главврач был чертовски хорошим зоологом до того, как взял в руки бразды правления.
   — Не знал, — ответил Данн. — Но Гурвич — ботаник, причем лучший из лучших. Он творил настоящие чудеса, связанные с аномальным развитием растений.
   — С аномальным развитием? — эхом отозвался Коул.
   — Ага. Посмотри «Зоологический журнал» в нашей библиотеке, когда будет возможность.
   Они спокойно проехали в северную часть Центрального парка и тщательно сняли десяток показаний компаса. Повернув снова на юг, друзья с ужасом заметили тусклое красное зарево над горизонтом — город был в огне.
   В южной части парка носились толпы хрипло орущих, жестикулирующих созданий с горящими факелами в руках. Буйство возглавляли вожаки в причудливых белых полупрозрачных одеждах, с капюшоном на головах.
   Встревоженный таким поворотом событий, Данн повернул к госпиталю и быстро погнал машину к мосту. Но на Канальной улице Коул вдруг попросил товарища остановиться и, к изумлению последнего, выпрыгнул из машины и исчез в темноте. Послышался топот ног, крик и удар кулака о челюсть. Вскоре Коул вернулся с куском блестящей материи в руке.
   — Встретил одного Мальчика в Белом, — объяснил он, — и захотел посмотреть на их форму. Что скажешь?
   Данн взял полоску материала и задумчиво потрогал ее пальцем.
   — На ощупь как желатин…
   — И мне так показалось, — откликнулся Коул. — Но почему желатин? И почему униформа?
   — Может, радио нам подскажет. Похоже, тихие Мальчики в Белом сознательно разжигают беспорядки. Наверное, славная маленькая организация!
   Данн протянул руку и включил приемник:
    — …в это время хаоса. Жители Нью-Йорка, наши дома, наша страна, наша жизнь и жизни тех, кого мы любим, подвергаются смертельной опасности. Пришло время объявить чрезвычайное положение. Существующее правительство неспособно справиться с ситуацией. В этот критический момент, когда смертельная угроза нависла над всеми нашими городами, я обращаюсь к вам с призывом вступить в мою Армию Здоровья. Поддержите меня, и я ручаюсь, что будет восстановлена нормальная жизнь и страна исцелится. Обратитесь к любому человеку в белой форме, которого увидите, и скажите, что хотите помочь Целителю. Целитель — единственный, кто в состоянии спасти страну…