Большую роль в разгроме националистического движения в Прибалтике сыграл Герой Советского Союза, опытный разведчик литовец Ваупшасов. Решалась эта сложнейшая проблема не с помощью массовых переселений и не проведением армейских операций, а путем агентурного проникновения в банды противника.
   Надо отметить, что нынешними историками упускается, как правило, одна важная деталь: послевоенная борьба с бандами националистов была крайне напряженной и кровавой.
   По самым скромным подсчетам, в этой борьбе погибло свыше 50 тысяч советских партийных активистов, чекистов, воинов внутренних войск, «истребителей». Эти жертвы огромны для небольших по населению Прибалтийских республик.
   После разгрома фашистов и окончания войны бандитские формирования Прибалтики пользовались поддержкой английских спецслужб.
   Наша диверсионная служба через своих агентов закордонной разведки знала о каналах связи англичан с националистическим подпольем.
   На этом, собственно, и удалось сыграть. В качестве представителей английской разведки были посланы опытные чекисты — литовцы и латыши, прошедшие школу партизанской войны. И это предопределило успех операции, в ходе которой удалось обезвредить руководителей повстанческого движения.
   Ликвидация главарей бандитских формирований резко снизила активность боевых действий.
   В послевоенный период у руководства Советского Союза и его разведки была еще одна проблема, о которой редко вспоминают даже исследователи того периода. Речь идет о курдских отрядах под руководством Мустафы Барзани, которые, прорвав блокаду шахских войск Ирана, перешли на территорию советского Азербайджана.
   Сталину было известно, что курды постоянно конфликтовали то с персами, то с иракцами. Выступали и против англичан, и Россия неоднократно поддерживала их.
   На сей раз Сталин пообещал поддержку Барзани и даже согласился обучить в наших военных училищах курдских офицеров. Была задумана широкомасштабная политическая игра, главная роль в которой отводилась курдам.
   Москва рассчитывала с помощью Барзани изменить проанглийский режим в Ираке, что, собственно, и случилось в 1958 году. Однако ирония судьбы состояла в том, что вместо правительства Нури Саида, свергнутого в результате военного переворота, к власти в Багдаде пришли наши бывшие союзники.
   Ирак, Сирия, а впоследствии и Египет стали играть доминирующую роль во внешнеполитических отношениях с Советским Союзом. Курды были отодвинуты в тень.
   Позже, в начале 60-х годов мы вновь помогали курдам устоять против карательных операций иракской армии.
   Однако время многое меняет. Сегодня нам как-то не до курдов и их проблем. На юге вновь вспыхнула Чечня — вечная боль России.

«ГОЛОЛЕД» В ХРУЩЕВСКУЮ «ОТТЕПЕЛЬ»

   Летом 1953 года Лаврентий Берия был арестован маршалом Жуковым и еще несколькими генералами прямо на заседании Президиума ЦК партии.
   Он содержался в подвале штаба Московского военного округа и вскоре был казнен. Следом под арест попали многие офицеры и генералы НКВД, кто находился под его руководством, выполнял поручения.
   Аресты прошли и в разведывательно-диверсионной службе. В тюрьме оказались Судоплатов, Эйтингон, Серебрянский. Были уволены в запас супруги Зарубины, Василевский. Разведчик Семенов, внесший неоценимый вклад в так называемое «атомное дело», оказался без работы и пенсии. Уволили из разведки и Зою Рыбкину, направив ее для дальнейшего прохождения службы на север, в систему МВД.
   Наступила новая пора в истории разведывательно-диверсионной службы.
   Отдел по-прежнему оставался, а с преобразованием Министерства госбезопасности в КГБ в 1954 году был переименован в 13-й отдел Первого главного управления. Направленность работы отдела оставалась той же.
   Несмотря на все политические перемены «оттепели», разведывательно-диверсионная служба получила задачу: ликвидировать руководителя русской националистической организации НТС Г. Околовича. НТС в годы войны активно сотрудничал с фашистами.
   Проведение операции было поручено опытному разведчику-диверсанту Герою Советского Союза Мирковскому. Тот привлек из резерва Министерства госбезопасности нелегала Н. Хохлова.
   В довоенное время Хохлов работал в среде интеллигенции. Весьма образованный, приятной наружности, он обладал несомненными артистическими способностями. Одно время выступал на эстраде и, надо сказать, весьма успешно. Был известен как мастер художественного свиста. Кстати, отсюда и его агентурная кличка Свистун.
   В 1943 году его использовали в Минске, в деле по подготовке убийства гауляйтера Кубе. Там он выступал в роли немецкого офицера.
   После войны Хохлов, он же Хофбауэр, выезжал несколько раз в Европу: в Германию, Швейцарию, Австрию.
   В одной из поездок его задержали таможенники. Свистун нелегально пытался вывезти купленный в другой стране аккордеон. Разведчик совершил непростительную ошибку, на языке нелегалов это называется «засветкой». Таможенники тщательно проверяли документы. Хохлов попал в число подозрительных лиц.
   Сложно сказать, почему руководство отдела, опытный Мирковский нарушили законы конспирации и все-таки решили использовать Хохлова в деле? И, как показало время, жестоко за это поплатились.
   Существует две версии побега Хохлова на Запад. Та, которую он описывает в своей книге, изданной впоследствии в США, и версия сотрудников и начальников советской разведки, работавших с ним.
   Мирковский и другие разведчики считали, что Хохлова схватили агенты спецслужб США с «засвеченным» паспортом и принудили к сотрудничеству с ЦРУ. Вывод этот был основан на том, что Свистун не хотел уезжать в командировку. Не взял он с собой в Австрию жену и сына, хотя такая возможность в целях прикрытия существовала. Это означало лишь то, что Хохлов не собирался бежать.
   Однако совсем иное заявил Свистун на пресс-конференции, организованной ЦРУ. Он сказал, что жена Яна, глубоко религиозная женщина, отговорила его от убийства Околовича. Вместе они давно собирались бежать за границу, и теперь Хохлов требует выезда на Запад жены и сына.
   Пресс-конференция и книга наделали много шума, Хохлова широко использовали западные спецслужбы в антисоветской пропаганде.
   Несмотря на широкое разоблачение Берии и наступление «оттепели» в жизни страны, Никита Хрущев расправлялся со своими политическими противниками сугубо сталинскими методами. Его «незаживающей раной» оставались украинские националисты. Они попортили немало крови Хрущеву, когда тот был первым секретарем ЦК Компартии Украины. Он до сих пор помнил гнев «хозяина» после убийства Ярослава Галана. Неумение руководителя республики обуздать бандеровцев могло стоить ему головы.
   Теперь была иная ситуация: банды — ликвидированы, но за границей, под крылом западных спецслужб гнездились организации националистов во главе с Бандерой и его правой рукой Львом Ребетом.
   По всем данным, Ребет, более молодой, инициативный, набирал авторитет, отодвигая в тень стареющего Бандеру. И тогда первый удар был нанесен именно по Ребету.
   В октябре 1957 года агент советских спецслужб Богдан Сташинский ликвидировал Льва Ребета. Через два года очередь дошла и до Бандеры.
   Убийство Бандеры стало практически последним политическим убийством, которым непосредственно занимались сотрудники разведывательно-диверсионной службы Советского Союза.
   С приходом к власти Л. Брежнева практика политических убийств, как таковая, была фактически прекращена. Можно вспомнить отдельный случай — гибель болгарского диссидента от выстрела отравленной микропулей. К этому тоже были причастны советские спецслужбы, но лишь опосредованно. Непосредственно операцию готовили и проводили болгарские агенты. Хотя по просьбе болгар мы снабдили их «стреляющим зонтиком».
   Правда, В. Соловьев и Е. Клепикова в своей книге «Заговорщики в Кремле» утверждают, что «Андропов спустя четверть века после смерти Сталина восстановил практику политических убийств, замаскированных под бандитское нападение, автомобильную катастрофу либо самоубийства. Маскировка, однако, настолько прозрачна, что ни у кого не остается сомнений, чья это работа на самом деле. Но никаких прямых следов КГБ не оставляет: не пойман — не вор».
   Вот так. А далее авторы говорят о том, что практику политических убийств Андропов перенес с внутренней «площадки» на мировую. В качестве примера приводится покушение на папу римского. Тут горячие обвинители Андропова свидетельствуют, что у председателя КГБ «произошла осечка».
   Обвинение, конечно, чудовищное. Но бездоказательное.
   Как сказал мне один заслуженный генерал КГБ: «В истории нашей диверсионной службы было всякое, но повесить на нее еще и папу римского... Это уж слишком».
   Ведь и вправду, стрелявший в главу католической церкви папу Иоанна Павла II Али Агджа был, как известно, профессиональным наемным убийцей-террористом, свершившим немало кровавых преступлений у себя на родине, в Турции.
   По данным турецкой полиции, Али Агджа — боевик крайне правой организации, партии националистического движения и ее молодежного крыла, именующего себя «Серые волки».
   Эта партия смыкается с неофашистским «Черным интернационалом», который, в свою очередь, через своих эмигрантов за рубежом поддерживает связь с крайне правыми по всему миру.
   «Серые волки» налаживают контакты с экстремистами из итальянского «Ордине Нуово», с националистами ФАНЕ — французской федерации национальных и европейских действий (кстати, запрещенной в своей стране), с западно-германскими нацистами.
   Так куда же ведут следы убийцы — в Германию, Францию, Италию, а может, в Турцию? Это доказать не удалось. Террорист Али Агджа заявил: «Я действовал один и совершил свою акцию в знак протеста против американского и советского империализма».
   Но все-таки, чем занимался самый секретный 13-й отдел, когда в его «реестре» перестали фигурировать политические убийства?
   «Работы у нас всегда было достаточно, — сказал однажды при встрече бывший заместитель начальника 13-го отдела генерал-майор Александр Лазаренко. — Одно из направлений, которое я, кстати, курировал, называлось техническим, остальные — агентурные.
   Агентурной работой занималось первое, американское направление. Его начальника в Африке схватило ЦРУ.
   Второе направление — западно-германское, третье — африканское. Еще направления спецопераций и техническое, как я уже сказал.
   Какое оружие мы делали! Специальный бесшумный пистолет. Такой пистолет и не снился американцам, а у нас он уже стрелял.
   Нет, это не «макаровский» пистолет с глушителем. Это шедевр науки и техники: убойность, как у «макарова», а бесшумность абсолютная.
   Я когда показал его в ГРУ, там все за голову схватились от удивления. За него мне была присуждена Государственная премия СССР в области науки и специальной техники.
   А мина... Мы дали ей музыкальное название. В ней применен совершенно новый принцип действия: шариковый замыкатель. Таких мин, кроме нашей, в мире нет. Умещается в кармане.
   Что же касается агентурной работы, тут все было на должном уровне. Недавно прочел: Лялина приказали убить, но приказ не был выполнен. Да мы знали каждый шаг предателя. Роддом, где рожала его жена. Готовы ли мы были выполнить приказ? Готовы. Но такого приказа не существовало. Хотя наших товарищей, выданных Лялиным, гноили в тюрьме.
   Но кроме Лялиных, Гордиевских и других предателей, были и террористы отец и сын Бразинскасы, зверски убившие бортпроводницу Надю Курченко. Это кровавое преступление всколыхнуло страну.
   Мы знали, что Турция не выдаст террористов, и потому готовили операцию по их ликвидации.
   Наши агенты следили за каждым шагом бандитов. Бразинскасы, или, как прозвали их, «пираты», жили на вилле под Стамбулом и всюду ходили только вдвоем.
   Был подготовлен агент, проживавший в одной ближневосточной стране, который приезжал в Москву. Здесь он тренировался, наши сотрудники изготовили для него специальные ботинки, в подошву которых монтировалось стреляющее устройство. Важно было лишь попасть микропулей в террориста, и это ранение привело бы к смертельному исходу.
   Убийцы Курченко нечасто покидали виллу, но все-таки время от времени они посещали местный базар. Там и было решено провести операцию по уничтожению. Однако акт возмездия не состоялся. Террористы спешно покинули Турцию. Думаю, им оказали помощь спецслужбы США. Два человека в нашем мире все равно, что иголка в стоге сена. Но нам удалось несколько позже проследить их путь. Из Стамбула они бежали в Испанию.
   Если бы Бразинскасы остались в Испании, мы бы и там их достали, но они скрылись в Венесуэле, потом в США.
   13-й отдел, а позже, после побега Лялина, отдел «В» имел в подчинении бригаду особого назначения. Правда, существовала она лишь на бумаге в соответствии с мобпланом и разворачивалась на случай войны.
   Полки бригады числились в Ленинграде, Киеве, Краснодаре, Ташкенте, Алма-Ате, на Дальнем Востоке и в Москве. В полках «живьем» были командир, начальник штаба, начальник связи и еще несколько человек в «обслуге». Вот и весь полк.
   Справедливости ради надо сказать, что порой полки разворачивали по полному штату, призывая «запасников». Только какие это были диверсанты? Так уж, ради успокоения собственной совести.
   На отдел разведывательно-диверсионной работы замыкались так называемые курсы усовершенствования офицерского состава — легендарный КУОС. Через эти курсы прошли, по сути, все оперативные работники как центральных, так и местных органов КГБ.
   Когда в 1979 году была поставлена достаточно неожиданная задача по проведению широкомасштабной спецоперации в Кабуле, основой спецподразделений стали именно «куосовцы».
   Курсы усовершенствования были основаны в 1966 году. Толчком к их формированию, как считает первый командир КУОС полковник в отставке Харитон Болотов, послужили берлинские и венгерские события. Ощущалась нехватка опытных сотрудников спецслужб с диверсионной подготовкой.
   И действительно, где мог глубоко освоить разведывательно-диверсионную, минно-взрывную подготовку даже сотрудник с высшим образованием, выпускник оперативного факультета? Казалось бы, элементарные знания по работе с картой, ориентирование в лесу, ночью, но где их закрепить? Закрепляли на КУОСе.
   Курсы усовершенствования были своего рода ответом на создание подразделений «зеленых беретов» в США. Ведь в КГБ прекрасно знали, что генерал М. Тэйлор накануне событий в кубинском заливе Кочинос предложил создать «контрпартизанские части».
   И они были созданы. Пентагон не жалел денег для вновь формируемых подразделений. Численность «зеленых беретов» росла, что называется, не по дням, а по часам. Если в 1961 году в составе специальных сил было всего 1800 человек, то через год они увеличились втрое. Еще через год — в десять раз.
   Основной базой подготовки «зеленых беретов» стал известный ныне во всем мире Форт-Брэгг в Северной Каролине. Эта часть первоначально именовалась «школой специальных форм войны».
   Позже подобные школы были созданы и в других местах, например, в зоне Панамского канала (Форт-Гулик и Форт-Шеман).
   Ничего подобного в нашей стране не существовало. Ну разве что в Вооруженных Силах в 1963 году создается первая бригада специального назначения, которая разворачивается в пос. Чучково, Рязанской области.
   В системе же Комитета госбезопасности спецподразделения отсутствовали. А необходимость в них назрела. Тогда-то и создали КУОС.
   Преподаватели здесь были опытные, вчерашние фронтовики-диверсанты. Тот же Болотов встретил войну под Ровно. После войны, боев, ранений закончил Высшую школу НКВД, попал на советско-румынскую границу. В 1945-1946 годах работал с румынской агентурой, знал границу как свои пять пальцев.
   Вместе с ним «куосовцев» обучали Илья Старинов, Григорий Бояринов, Борис Баранов. Читали лекции Рудольф Абель, начальник отдела «В» Владимиров. Словом, что ни фамилия, то легенда.
   С одним из таких боевых преподавателей приключилась история. Собрались его увольнять из органов, мол, временами злоупотребляет спиртным. Кадровики, резвые ребята, быстренько «склепали» дело и на подпись генералу. Вызвал преподавателя генерал и давай его отчитывать. Тот терпел-терпел, да не выдержал, рубанул сгоряча:
   — Да что вы тут расхрабрились... Вы девять раз Витебск сдавали, а мы его восемь раз брали...
   Генерал приказал принести личное дело преподавателя.
   Почитал и вызвал кадровиков. «Оставьте в покое офицера и больше к этому никогда не возвращайтесь», — только и сказал.
   Эта история давно стала легендой на КУОСе. Профессия разведчика-диверсанта как никакая другая нуждается в легендах. Наверное, поэтому и в отделе, и на КУОСе работали лучшие люди диверсионной службы, чьи имена стали своего рода эталоном мужества, высокого профессионализма. И среди них генералы Иванов, Родин, Гусев, Красовский, Владимиров, Ефимов, Толстиков.
   Таким был 13-й отдел управления «С» (нелегальная разведка). На его долю пришлись все «заварушки», в которых в той или иной степени участвовала наша страна.
   Одними из первых после долгого перерыва стали события 1967 года в Чехословакии, вошедшие в историю как Пражская весна.

ПРАЖСКАЯ ВЕСНА В СУДЬБЕ 13-го ОТДЕЛА

   Накануне введения войск в Чехословакию заместитель начальника разведывательно-диверсионного отдела КГБ полковник Александр Лазаренко встретился накоротке с одним из своих чешских агентов. Тот был не на шутку взволнован.
   — Что-нибудь случилось? — спросил Лазаренко.
   Агент с недоверием посмотрел на московского шефа.
   — Войска все-таки вводят...
   — Что-то ты путаешь, — теперь пришло время сомневаться Лазаренко.
   — Да нет, не путаю, мне позвонили из Польши.
   «Чертовщина какая-то...» — подумал полковник.
   Он вспомнил прилет в Прагу председателя Совмина А. Косыгина, их встречу в посольстве.
   Главком ГСВГ маршал Якубовский, генерал КГБ Иванов, он и еще два офицера. Косыгин внимательно выслушал каждого из них. Все были едины во мнении: войска вводить нецелесообразно. Даже маршал Якубовский поддержал их.
   Косыгин поблагодарил генералов и офицеров и пообещал доложить их мнение на Политбюро.
   Кто знает, доложил ли, да и что там произошло, на том заседании — трудно сказать.
   Теперь известно, что решение о вводе войск было принято на расширенном заседании Политбюро ЦК КПСС и получило одобрение остальных членов компартий, представляющих страны — участницы вторжения. Эта встреча состоялась в Москве 18 августа.
   В ночь с 20 на 21 августа войска Советского Союза, Венгрии, ГДР, Польши и Болгарии вступили на территорию Чехословакии. Однако четкое и быстрое осуществление военной операции не было поддержано мерами политического характера.
   По существу, политикам не удалось добиться намеченного — Президиум ЦК Компартии Чехословакии так и не обратился к государствам — участникам Варшавского договора за помощью, марионеточное правительство не было создано, партийный съезд состоялся, и он осудил вторжение. Не получилось также справиться с пассивным сопротивлением народа.
   Член Политбюро ЦК КПСС К. Мазуров, прибывший в Прагу под именем генерала Трофимова, телеграфировал в Москву: «Правые активизируются, левые пассивны... Предлагаем еще раз переговорить с Дубчеком и Черником. Вечером может быть поздно, и в Праге дойдет до настоящих сражений».
   Положение усугублялось тем, что акция вооруженных сил пяти государств расценивалась большей частью стран мира как агрессия. Ее осудили фактически все крупнейшие компартии, в том числе итальянская и французская.
   Событиями в Чехословакии были встревожены Югославия и Румыния. Правда, США и многие западные страны Пражскую весну считали домашней разборкой на собственной коммунистической кухне и избегали открытого вмешательства в дела региона.
   Как во всякой «заварушке», 13-й разведывательно-диверсионный отдел Первого главного управления КГБ принимал самое активное участие в пражских событиях.
   Еще 2 мая 1968 года замначотдела Александра Лазаренко вызвал к себе начальник ПГУ генерал-полковник Сахаровский.
   Приказ звучал коротко: «Бери своих ребят, все, что нужно для работы, и сегодня же в Прагу».
   Еще не было московских переговоров, в ходе которых Дубчек пытался убедить Брежнева, Подгорного и Косыгина воспринять события в Чехословакии как поиск путей совершенствования системы, устранение пережитков сталинизма. Еще министр иностранных дел И. Гаек не услышал от А. Громыко упрека в том, что в Чехословакии контрреволюция поднимает голову. Еще не состоялась в столице СССР встреча пяти руководителей восточно-европейских компартий, обсуждавших положение в Чехословакии. Все это еще будет, но 13-й отдел КГБ уже был в Праге.
   Не обошлось и без курьезов. Один из двенадцати сотрудников отдела, который возглавлял Лазаренко, был прилично пьян. Все-таки 2 мая — праздник. Пришлось «загрузить» его в машину, потом в самолет. Пока летели, протрезвел.
   Протрезвели и остальные, хотя и не пили. Обстановка развивалась стремительно и ухудшалась с каждым часом.
   Военные развернули штабные учения «Шумава», политики пытались найти выход из создавшегося положения. Все чаще звучали речи о военной помощи Чехословакии.
   Еще был свеж в памяти 1956 год, Венгрия. Когда по советским солдатам и офицерам стреляли с крыш, с чердаков зданий, из подвалов. Потери исчислялись сотнями военнослужащих.
   Ничего подобного нельзя было допустить в Чехословакии, дабы не пролить крови ни с той, ни с другой стороны.
   Если же говорить о вторжении, то невдалеке от пражского аэродрома развернута танковая дивизия Чехословацкой народной армии. В соединении 450 танков. Мощная сила! Как поведут себя танкисты в случае конфликта, на чьей стороне они будут? На этот вопрос не брался ответить никто. Стало быть, выход единственный — ни один танк не должен двинуться с места.
   Пригласили в посольство министра обороны Чехословакии Мартина Дзура. В любом случае дивизия должна оставаться в местах постоянной дислокации. Дзур дал слово, что ни один танк не двинется с места.
   Так, собственно, и случилось. Не отдай этот приказ Дзур, Пражская весна могла бы закончиться жертвами и кровью. К счастью, этого не произошло.
   Как известно, в первоначальном варианте никто не собирался интернировать в Советский Союз Дубчека и его окружение. Москва видела Дубчека в отпуске, в это время из Президиума ЦК КПЧ выводились несколько наиболее «несговорчивых» деятелей, в результате чаша весов склонялась в сторону промосковской группировки. Потом сам Дубчек, опираясь на помощь союзных войск, наводит в стране порядок.
   Увы, жизнь разыграла иной сценарий. Был получен приказ доставить Дубчека и его соратников в Москву. Выполнять приказ пришлось полковнику Лазаренко и его подчиненным.
   Весь рассказ об этом укладывается у Александра Ивановича в несколько предложений. «Вместе с десантниками я вошел к нему в кабинет. Увидев нас, Дубчек заплакал. Ну что, вывели, посадили в бэтээр и отправили в Польшу, оттуда в Москву. Вот и все...»
   Сегодня в России однозначно негативно оценивают ввод союзных войск в Чехословакию. И верно, как его еще можно оценить? Сделано много ошибок, был нанесен удар по престижу нашей страны. Отвергая любые силовые методы разрешения международных конфликтов, тем не менее я думаю, что нынешним политикам следует взять из «брежневского коммунистического арсенала» хотя бы одно качество — стремление отстаивать интересы собственной страны.
   Пусть брежневское Политбюро делало это «тоталитарно неуклюже», однако оно делало хоть что-то.
   В июле 1968 года во время переговоров в Чиерне-над-Тиссой лидеров КПСС и КПЧ Косыгин сказал: «Осознайте, что ваша западная граница представляет собой нашу границу».
   Да, сказано стереотипно, в духе застойного времени. Однако хочу обратиться к тем, кто имеет разум: «Осознайте, где сегодня наша западная граница?» Смею напомнить забывчивым: у стен Смоленска, господа.
   Знаю, найдется долгоиграющий аргумент, мол, на нас никто не нападает. Полноте, только слепец не может не видеть, как нас «учат» ходить в нужную сторону, глядеть привычным для Запада взглядом, торговать не чем хотим мы, а чем желают они. Думаю, скоро нас будут учить дышать «по-ихнему». А если дернемся, перекроют кислород.
   Первый шаг к этому уже сделан: НАТО стоит у Бреста. А мы? Да что мы можем? Ну разве что по совету популярного телешоумена посыплем границу с НАТО дустом. И похихикаем над глупой шуткой.
   Что ж, время покажет, кто был прав, нынешние шутники или премьер застойных времен.
   Но вернемся к Пражской весне. Она прошла глубокой бороздой по судьбам людей. И не только чехов, словаков, но и советских граждан.
   Когда сотрудники 13-го отдела вылетели на усмирение «пражской контрреволюции», на Красную площадь вышли Богораз, Делоне, Литвинов, Файнберг, Бабицкий, Баева...