— Что тут происходит? — спросила Эшлин. У нее перехватило дыхание. Корд Уэй в ее спальне! С детьми, с Дэйзи!
   — Мамочка, дядя Корд пришел проведать нас и читает нам «Конфеты для Дженни», — счастливо закричала Макси.
   — Дядя Корд? — повторила Эшлин. Они встретились взглядами с Кордом. Он равнодушно пожал плечами и продолжал читать вслух. Дэйзи вскочила на ноги и поспешила к Эшлин.
   — Мамочка, он не чужой, — сказала она утешающим тоном. — Он знает Кендру и ту Рейлин, которая на небесах.
   — О да, он знал Рейлин действительно хорошо, — добавила Кендра.
   Она многозначительно переводила взгляд с Дэйзи на Корда.
   У Эшлин упало сердце. Она поняла по выражению лица своей младшей сестры, что Кендра определила роль Корда Уэя в их семье. И, возможно, именно поэтому она пригласила его пройти в дом.
   — Он принес Рейлин цветок, — указала Кендра на горшок. — Не правда ли, изумительно? Парни все еще приносят подарки для Рейлин, несмотря на то, что она умерла и похоронена несколько лет назад. Вот и говори после этого, что личная привлекательность не живет веками!
   — Кендра! — В задрожавшем голосе Эшлин послышались предостерегающие нотки. Кендра ответила улыбкой согласия.
   — Эй, у меня есть идея. Почему бы вам двоим не отнести растение на кладбище? Я посажу детей в ванну и уложу их в постель.
   — Я не собираюсь идти на кладбище. Скоро стемнеет. В любом случае мистер Корд должен немедленно уйти, — твердо заявила Эшлин.
   — Дети, пойдемте в ванную! — Кендра ухватила детей за руки. — Дядя Корд и мамочка хотят поговорить о Рейлин и небесах, и о цветах, ну знаете, о всякой всячине.
   Она вытолкала детей из комнаты, продолжая говорить по пути и успешно подавляя возможные протесты.
   Эшлин и Корд остались лицом к лицу.
   — Что все это значит? — спросила она требовательным тоном, дрожа от страха и гнева. — Какую игру вы ведете?
   — Как сказала Кендра, я хотел выразить свое уважение Рейлин. — Он чувствовал себя глупо, как неуклюжий подросток. — Если ты… вы пойдете на кладбище со мной, мы сможем посадить это растение и вернемся до темноты.
   Заманчивое предложение, усмехнулся он про себя. Какая женщина сможет устоять?
   — Я посажу его на могилу Рейлин, когда пойду на кладбище в следующий раз. Вам не нужно ходить туда.
   — Ну хватит об этом, — выдохнул Корд. — Ладно, я допускаю, что мое объяснение неуклюжее, но это была единственная причина, чтобы прийти сюда.
   — Причина для чего?
   — Чтобы повидаться с тобой. — Он пожал плечами. — Я хотел увидеть тебя, Эшлин. Я имею в виду — вас, мисс Монро, — поправился он сухо. — Извините, запамятовал, что вы не давали мне разрешения обращаться к вам по имени.
   — Вы проникли в мой дом для того, чтобы посмеяться надо мной? — вскрикнула Эшлин в ярости.
   — Вовсе нет, мисс Монро. Я высказываю вам уважение, которого вы требовали от меня в офисе Торпа. Помните? Вы сказали, что хотели бы…
   — Я помню, что я сказала, — резко оборвала она его. Обращение «мисс Монро» звучало в его устах претенциозно и фальшиво. Может, он его специально так произносил? — Забудем об этом. Зовите меня просто Эшлин. Скажите, что вам нужно тут, и попрощаемся.
   Он уныло улыбнулся.
   — Вы не хотите облегчить мою участь?
   Дурное предчувствие ледяными пальцами схватило ее за горло.
   — Я не знаю, о чем вы говорите. — Зачем он здесь? Он уже знает о Дэйзи? — Я… со мной вам никогда не будет легко, Корд Уэй, — пообещала она.
   — Я на это и не рассчитывал особо. — Его улыбка была и мальчишеской и соблазняющей одновременно. — Ничего не достается легко. Я полагаю, и у нас так будет. Я хочу пригласить тебя куда-нибудь, Эшлин.
   Ну вот, он и сказал это. Он гордился собой. Он отказался от стратегии той игры, которую вел раньше, и сделал выбор в пользу правдивости. Он хотел сходить куда-нибудь с Эшлин, чтобы получше познакомиться с ней. Он испытал облегчение оттого, что открыто сказал все и сказал просто, отбросив в сторону всякие схемы и стратегии…
   — Пойти с вами? — воскликнула Эшлин. Ее не обрадовало его прямодушие, вовсе нет. Наоборот, она выглядела ошеломленной. — Я скорее дам удалить себе почку, чем пойду с вами куда-нибудь. Я не могу поверить, что у вас хватило нахальства даже просить об этом. Убирайтесь и отстаньте от нас. Мы не хотим, чтобы вы были рядом.
   Ярость охватила его, разочарование и отчаяние.
   — Не похоже, что твоя сестра и твои дочери возражают против того, чтобы я был рядом.
   — Они моложе меня, что они понимают? — яростно возразила Эшлин.
   Он осмелился ворваться в ее собственный дом и пытается втереться в доверие к детям. Возможно, он что-либо подозревает? А может, Кендра выдала их секрет в тот момент, когда она вычислила, что он отец Дэйзи, или он вычислил это сам? А что, если он знает?
   Охваченная паникой, Эшлин безрассудно набросилась на него с кулаками, с силой толкнув его к двери.
   — Убирайтесь отсюда! И никогда больше не приходите!
   Она толкнула его еще раз сильнее. Он слегка качнулся и, не удержав равновесие, наступил прямо на пакет q продуктами, который она уронила на пол. Раздался отвратительный хлюпающий звук и хруст.
   Он быстро отпрянул в сторону и посмотрел вниз. Весь пакет был раздавлен.
   — Посмотрите, что вы сделали!
   Эшлин упала на колени и открыла пакет. Она вытащила приплюснутый батон и пакет с виноградом, который будто начали мять, чтобы сделать из него вино. Гроздь бананов тоже не выжила — они были растоптаны и вылезли из шкурки. Пакетик с крекерами из муки грубого помола выглядел так, словно кто-то хотел их превратить снова в муку. И к тому же вместе с другими продуктами оказалась дюжина яиц…
   Корд застонал. Конечно же, ни одной консервной банки. Все содержимое пакета было в высшей степени хрупким. И похоже, что он раздавил каждый кусочек.
   — Вы — болван! — воскликнула Эшлин. — Все погибло. Все, что я купила!
   Она запихнула раздавленные продукты назад в пакет и поднялась, схватив его руками.
   Корд был уверен, что она намеревалась швырнуть все это несчастное месиво в него. И если удар деформированным батоном не нанесет ему повреждений, то вряд ли он получит наслаждение оттого, что в него полетят раздавленный виноград, бананы и яйца.
   — Ты тоже виновата, как и я. — Он вытянул руку вперед, отражая ее внезапный удар. — Если бы ты не толкнула меня, я бы…
   — А, это ваша любимая песенка, не правда ли? «Я ни при чем», — она слегка передразнила его картавое «р». — Корд Уэй привычно освобождает себя от всякой ответственности. Вы никогда ни в чем не виноваты, не так ли, Корд? Вас ничто не касается. И никогда не касалось.
   Она отвела назад руку, замахнувшись пакетом.
   Обороняясь, Корд стремительно выбросил вперед руку и схватил Эшлин за запястье.
   — Ты ненормальная, ты это знаешь? Взорваться из-за пакета с продуктами, на который ты меня толкнула?
   Он не отпускал ее руку, пока она не разжала пальцы.
   — Я еще никогда не видел таких взрывоопасных. Ты можешь взорваться, как граната.
   — Отпустите меня!
   Эшлин попыталась освободить руку. Поняв, что он не отпустит ее, она наотмашь ударила его другой рукой.
   Корд схватил и другую ее руку тоже.
   — Ты успокоишься? — Это прозвучало, скорее, как отчаянная просьба, чем приказ. Она продолжала бороться, а он продолжал крепко держать ее. — Эшлин прекрати это. Я… ой!
   Она ударила его по голени. Затем отвела ногу, чтобы сделать это еще раз. Корд непроизвольно прижал ее к себе, сведя руки ей за спину и зажав ее ноги между своими, и тем самым успешно остановил ее нападение.
   — Отпустите меня!
   Эшлин сильно выдохнула, ее лицо было красным от ярости. Она смотрела на него горящими глазами.
   — Ты действительно бестолочь, если думаешь, что я освобожу тебя, пока ты не объявишь мне амнистию, — сказал Корд иронично. — Ты хочешь раздавить меня так же, как пакет с крекерами.
   — На которые вы наступили и раздавили, вы, вы — ай!
   — Не похоже, что ты готова к мирным переговорам.
   Он сипло засмеялся.
   Ощущение ее мягкого, теплого тела, прижатого к нему, уже оказало свое пагубное воздействие. Он смотрел сверху вниз в ее блестевшие голубые глаза, затем его взгляд опустился к ее губам, слегка приоткрытым и дрожащим. Он ошеломленно подумал, что никогда не видел такого чувственного рта. Мягкого и полного, и розового.
   Он ощущал грудью толчки ее сердца, упругие бусины ее сосков были пикантно соблазнительны. Длинные ноги прижимались к его ногам. Темный, неудержимый прилив вожделения охватил его.
   Эшлин вздохнула, задрожав. Она попыталась пошевелиться, но не смогла, подчиненная его превосходящей силе. Но больше всего ее испугало, что желание бороться сменилось пульсирующим напряжением, которое лишило ее воли. Каждой клеточкой своего тела она прижималась к его сильному, мускулистому телу. Она ощущала удары его сердца рядом со своим, чувствовала каждый вздох, который он делал… и она не пропустила тот момент, когда он напрягся в очевидном мужском возбуждении.
   Словно разряд электрического тока послал сигнал от ее живота к бедрам, сжатым ногами Корда. Его ладони обхватили ее ягодицы, смяв хлопковую ткань юбки и прижав Эшлин еще теснее к его телу. Она ощущала его упругую плоть сквозь хлопчатобумажные джинсы.
   Эшлин судорожно глотнула и встретилась глазами с Кордом. Их взгляды пересеклись, и они застыли на мгновение. Эшлин казалось, она теряет разум, и, вся дрожа, она закрыла глаза. Его темный взгляд был слишком обжигающим, слишком откровенным. Она не могла ни о чем думать, не могла пошевелиться. Не в силах двигаться, она приникла к сильному мускулистому телу, и странная и расслабляюще приторная теплота окутала ее.
   Она слышала, что он шепчет что-то неразборчивое, а затем ощутила его рот, горячий, упругий и жадный. Его дыхание одурманило ее и ударило ей в голову, словно глоток крепкого виски, от употребления которого она старалась воздерживаться. Но сейчас нечего было и думать о сдержанности. Прижавшись к Корду, она даже и не помышляла о сопротивлении. Мысли ее спутались. Ее губы инстинктивно приоткрылись навстречу его языку, ищущему и дерзкому, настойчиво проникающему во влажную глубину ее рта.
   Эшлин прильнула к нему, потрясенная разрушающей сексуальностью его поцелуя. Она никогда не знала ничего подобного тому взрыву вожделения, который пронзил ее, заставил ощутить себя отважной, чувственной и свободной. Ее язык соприкоснулся с языком Корда и дразняще потерся об него. Она запустила свои пальцы — он в какой-то момент освободил их, но она не почувствовала, когда — в его темные, густые волосы и обмякла.
   Ее груди вздымались, а чресла напряглись и заныли. Дикий негромкий вскрик вырвался у нее. Неведомое удовольствие, получаемое от его рук и губ, зажгло ее беспомощной жаждой. Ее раньше никто не целовал так глубоко и чувственно, так первобытно страждуще.
   Она вся горела страстным возбуждением, которой ей никогда не приходилось раньше испытывать. Обхватив его голову, она целовала Корда с пылкостью, не уступавшей его энтузиазму. Для нее ничто на свете не имело значения, кроме того, что он продолжал держать, продолжал целовать ее…
   Корду так же этого хотелось, как и ей. Ее откровенный, раскованный ответ раскрыл в нем страстность, наэлектризовавшую и немало удивившую его. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так сильно и так быстро возбуждался от поцелуя. Это, возможно, было давно, когда он был еще старшеклассником и когда поцелуи приносили новое и возбуждающее чувственное удовольствие.
   И сейчас, в объятиях Эшлин, он ощущал замечательное обновление, как будто он получил шанс начать все снова. Страсть струилась по его венам, словно наркотик. Он испытывал экстаз. И необыкновенно сильное одурманивающее возбуждение.
   — Давай уйдем отсюда, — прошептал он требовательно прямо ей в ухо. Он оторвался от ее рта нехотя, не в состоянии больше выдержать нехватку кислорода. Они оба тяжело и часто дышали, захватывая воздух. — Я хочу остаться с тобой наедине, Эшлин.
   Его слова проникли сквозь облако чувственности, окружавшее ее, и произвели в ее сознании взрыв, подобный атомному. Страсть улетучилась, как будто невидимая вилка была выдернута из невидимой розетки. Была только одна причина, почему он хотел сейчас выйти с ней из дома, только одна причина, почему он настаивал на том, чтобы они остались вдвоем. Лицо Эшлин вспыхнуло. И хуже всего, что ее шокирующий, неожиданный для нее самой ответ на его ласки дал ему все основания поверить в то, что она была готова и желала уединиться с ним.
   Она отшатнулась от него в ужасе. Корд Уэй завладел ею, и она открыла ему объятия, как будто всю жизнь мечтала об этом. Она сгорела от его чувственной страсти, словно уголек в жаркой топке. И, поняв это, она ужаснулась.
   — Итак, вы ожидаете, что я лягу с вами в постель? — она уперлась ему в грудь руками. Он не ожидал сопротивления. Прежде чем он попытался удержать ее, Эшлин успешно освободилась из его объятий. — Для вас это был бы подходящий вариант, не правда ли? — Ее голос дрожал. — У вас был роман с Рейлин до отъезда из города, поэтому вам кажется естественным подхватить ее сестру, если она не против… не против обслужить вас. В конце концов, одна проститутка Монро стоит другой. Бытует мнение, что мы взаимозаменяемы, как зерна пшеницы.
   Она отвернулась от него и медленно прошла через всю комнату к окну, в надежде на то, что он не увидит горячих слез, мерцавших в ее глазах.
   Корд стоял неподвижно в нервном возбуждении, его тело было напряжено, неудовлетворенная страсть быстро трансформировалась в гнев.
   — Это не правда, — прорычал он.
   — Нет, правда. Вот зачем вы пришли сюда сегодня вечером, вот зачем вы лапали меня…
   — Я не лапал тебя!
   Она резко взглянула ему в лицо.
   — Вы сделали это. И сейчас вы собираетесь разразиться тирадой и обвинить меня в том, что я завела вас, в том, что я дрянная «зажигалка», которая…
   — Все еще обсуждаете детали своего похода на кладбище? — Голос Кендры, звонкий и жизнерадостный, пресек их пререкания. Она стояла на пороге комнаты, рассматривая их обоих с неподдельным удовлетворением. — Извините, что прервала вас. Я шла на кухню для того, чтобы достать пластмассовую посуду. Дети хотят поиграть с ней в ванной.
   — Я достану ее. И я пойду сейчас в ванную, Кендра.
   Эшлин кинулась в маленькую кухню, достала посуду из ящика стола и направилась в ванную, где Дэйзи и Макси плескались, окруженные игрушечными сиренами и губками в форме животных.
   Корд посмотрел ей вслед со вздохом облегчения. Ее стремительный уход не оставил шансов встретиться для того, чтобы… Для чего? Помириться или продолжить любовную сцену? Или и то и другое? Он был растерян. Он не ощущал такого смятения с тех пор, как… Испытывал ли он вообще когда-либо такое смятение?
   Кендра приблизилась, впившись в него глазами с алчным любопытством ученого, рассматривающего новый экземпляр только что открытого вида.
   — Не похоже на то, чтобы дела шли чересчур хорошо, — сказала она напрямик.
   — Ну что ж, пусть будет так. Есть и другой путь: твоя сестра готова скорее стать донором человеческих органов, чем пойти со мной куда-нибудь.
   — Вы пригласили Эшлин пройтись с вами? — Голос Кендры выдал ее возбуждение.
   Он это сделал? Корд задумался, нахмурившись. Не совсем так. Он сказал, что он хотел бы пригласить ее куда-нибудь, но он не дошел до того, чтобы сделать свое предложение достаточно конкретным. Да, он спорил с ней, наступил на продукты, а затем схватил ее в горячие объятия. Остатки его самодовольной ярости неожиданно растаяли. Если учесть его прошлые отношения с Рейлин, то неудивительно, что Эшлин повела себя именно так. Она действовала со всем изяществом разъяренной буйволицы. Он сдержал стон.
   — Вы предложили ей сходить куда-нибудь, и она отказалась? — Кендра недоверчиво переспросила еще раз. — Я не поняла. — Она придвинулась поближе и уставилась на него еще пристальней. — Вы привлекательный, удачливый, и у вас больше денег, чем у Бога Что еще надо? — Она выглядела озадаченно.
   Корд просветлел.
   — Спасибо, Кендра. Ты все сказала обо мне.
   «Хорошо выглядеть и иметь деньги — этого достаточно для Кендры, но не для Эшлин», — эту мысль Корд нашел необычной и забавной.
   Облако чувственных воспоминаний заволокло его сознание. Ее теплота и мягкость, ее вкус, сладкая настойчивость ее губ и ее тела…
   Несмотря на декларированную ею антипатию к его деньгам и к его внешности, Эшлин хотела его. Так же, как он хотел ее.
   — Я полагаю, вы не захотите пригласить ее еще раз, — мрачно рассудила Кендра.
   — Ты не правильно полагаешь, золотко. — Он бодро направился к двери. И смог перешагнуть через безнадежно раздавленный пакет с продуктами. — Эй, Кендра, возьми-ка. — Корд полез в карман и достал оттуда несколько бумажек. — Это за продукты, — добавил он, не удосуживаясь объяснить.
   — Спасибо, — приняла деньги Кендра без лишних вопросов. Она подождала, пока он выйдет из квартиры, и только потом позволила себе взглянуть на банкноты, которые держала в руке. — Пятьдесят и двадцать? — Она глубоко вздохнула и посмотрела на деньги внимательнее, как бы опасаясь, что их номинал может измениться на ее глазах.
   — Эшлин, он дал нам семьдесят долларов! — закричала она радостно, вбегая в ванную комнату. — Он полез в карман и достал оттуда бумажки по пятьдесят и двадцать, даже не удосужившись взглянуть на них.
   — Если этот змей думает, что он может, может, купить нас таким образом, — прошептала Эшлин.
   Ее голос затих. Она не осмеливалась потерять контроль над своими чувствами в присутствии малышек, хотя она очень хотела вырвать деньги из рук Кендры и бросить их в огонь.
   Конечно, она не сумела бы вырвать деньги у крепко сжавшей их Кендры.
   — Клянусь, у него там были и стодолларовые бумажки тоже, — прошептала девушка, рассматривая лица президентов на банкнотах. — Жаль, что он вытащил одну из них. Может быть, в следующий раз.
   — Следующего раза не будет, Кендра, — сказала Эшлин, сжав зубы.
   — Он сказал, что будет.
   У Эшлин защемило сердце.
   — Нет, Кендра, не будет.
   — Ты когда-нибудь знала, что он отец Дэйзи? — спросила Кендра, понизив голос до доверительного шепота.
   Эшлин кивнула.
   — С самого начала. Рейлин не хотела, чтобы он знал о ребенке, и она была права. Мы не чета Уэям, Кендра. Если они когда-нибудь узнают о Дэйзи… — Ее голос затих.
   — И поэтому ты не хочешь видеть Корда снова, даже если он попросит тебя сходить с ним куда-нибудь?
   — Я не могу, Кендра, — сказала Эшлин нетерпеливо. — Ты положительно не понимаешь, какой это может быть риск.
   — Риск положительный или риск отрицательный? — Кендра смотрела испытующе. — Тут есть разница, Эшлин.
   Эшлин бросила быстрый взгляд на девочек, купавшихся в ванной, затем посмотрела прямо на свою младшую сестру.
   — Нет, разницы нет, — сказала она яростно. — Такую глупость могла сказать Рейлин. То же самое испорченное мышление. И посмотри, к чему это привело, Кендра. Посмотри, как это закончилось для нее.
   — Я никогда не буду такой, как Рейлин, — заверила ее Кендра. — Но иногда следует рискнуть, Эшлин. Разве цель не оправдывает средства?
   Эшлин закатила глаза.
   — По моему разумению, цель не оправдывает средства, хотя я точно не знаю, о каких средствах ты говоришь и какую цель имеешь в виду.
   Вместо ответа Кендра загадочно улыбнулась и повернулась к детям в ванной.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

   Не могу поверить, что тебе удалось уговорить меня, Кендра. — Джош Оверли засуетился за рулем своего форда «темпэст» и недоуменно взглянул на Кендру, севшую рядом с ним. — Я, наверное, обезумел.
   Кендра вынула из коробки с собачьим кормом бисквит в форме косточки.
   — Держи, Ваша Честь! — она предложила бисквит черному Лабрадору.
   Собака стояла на заднем сиденье, положив радостную морду на спинку переднего. Его Честь благодарно сожрал бисквит, хотя аппетит его немного уменьшился: до этого он съел уже восемь.
   Кендра погладила его большую черную голову. Собака смотрела на нее карими глазами трагика.
   — Ты милашка, Ваша Честь. Да, ты милашка, — она обернулась к Джошу. — Я ему нравлюсь. Ему хорошо с нами. Смотри, какой счастливый у него вид.
   Джош пожал плечами.
   — Он Лабрадор, а лабрадоры дружелюбны. Нам повезло, что Уатт Уэй не завел себе добермана или ротвейлера. Мы бы давно уже были в реанимации. — Он покачал головой и простонал:
   — Похищение собаки! Не могу поверить, что это сделали мы! Прокрасться в усадьбу Уатта Уэя, украсть его собаку и спрятать ее. Похоже, нас могут за это арестовать!
   — Мы его не крали и не прятали. Просто позаимствовали на время, — терпеливо объяснила Кендра. — К тому же мы вернем его обратно. — Она посмотрела на часы. — Прямо сейчас и вернем. Его уже час как нет дома. — Она снова погладила собаку. — Хочешь домой, малыш? Хочешь увидеть папочку, или хозяина, или как там ты называешь Уатта Уэя?
   — Я называю его несчастным козлом, — игриво проговорил Джош. — Он не знал, во что влип, когда связался с тобой.
   Кендра наклонилась и погладила коленку Джоша с тем же выражением, с каким она гладила собаку.
   — Ты хороший друг, Джош, самый лучший.
   Они встретились два года назад, когда Джош только что переехал в Уэйзборо. Школьное начальство обрадовалось, что у них появился ученик из Азии. Его записали в класс, усиленно изучавший математику, и приняли в школьный оркестр. У Джоша не было никакого таланта к математике, и он ни разу в жизни не брал в руки скрипку. Высший эшелон сразу потерял к нему интерес, а низший — Кендра и другие изгои — с удовольствием приняли его в свою среду.
   — Мне надо было отговорить тебя от твоего намерения, вместо того чтобы помогать тебе, — ворчал Джош. Он рывком завел мотор и вывел машину с отдаленной стоянки в парке Уэй, который гораздо больше походил на лес.
   Через десять минут они подъехали к дому Уатта Уэя на Яблоневой улице. Это был кирпичный дом в грегорианском стиле. Уатт бродил по тротуару и звал собаку. Он то громко выкрикивал собачье имя, то свистел.
   — Бедняга, посмотри на него! Так беспокоится за свою собачку, — сказал Джош и бросил на Кендру взгляд, полный неодобрения.
   — Он вышел искать собаку и надел пиджак? — В голосе Кендры слышалось недоверие. — Сейчас почти десять вечера! Чего ради он нацепил пиджак в такую поздноту?
   — Этот парень — политик, Кендра. Они всю жизнь из пиджаков не вылезают. Может, он только что вернулся с какой-нибудь встречи, обнаружил, что собаки нет, и тут же бросился ее искать, даже не потрудившись переодеться.
   — Тогда все идет по плану! Как он будет рад вновь увидеть свою собачку! — Голубые глаза Кендры сияли в предвкушении этой сцены.
   — Все идет по твоему плану, — напомнил ей Джош. — Это ты зачинщица. Вся полнота ответственности на тебе. Я просто тупой исполнитель.
   Кендра даже не глянула на него.
   — Иди, Ваша Честь. Иди домой! — Она открыла дверцу, и собака вырвалась наружу, бросившись к своему хозяину с радостным лаем.
   Его честь встал на задние лапы, передние положил Уатту на грудь и стал в экстазе обнюхивать его белую рубашку, пиджак и галстук. Уатт не возражал.
   — Ваша Честь! — с облегчением говорил он, гладя собаку. — Где ты был? И как это ты сумел перебраться через ограду?
   — По-моему, мы доставили его по адресу, — заключила Кендра, с улыбкой глядя на собаку и ее хозяина.
   Уатт поднял голову и встретил взгляд ее голубых глаз. Он тут же узнал ее — эта красавица работает в кафе Летти. Он надеялся увидеть ее, когда в следующий раз пришел в штаб-квартиру, и очень огорчился, узнав, что они разминулись. После этого он некоторое время боролся с желанием, отведать жирного овощного супа Летти, придя к ней в кафе. А теперь эта потрясающе красивая девушка стояла перед ним, и от одного ее вида его пульс участился так, словно он полчаса работал на тренажере.
   Его бросило в жар.
   — Это вы его привезли?
   Кендра кивнула, продолжая улыбаться.
   — Мы с Джошем увидели, как он бежал по бульвару Уэй. Мы думали, что он потерялся, взяли его в машину, прочитали на ошейнике имя и адрес и привезли сюда.
   — Мы купили ему немного собачьего корма, — добавил Джош. Уатт отвел глаза от девушки и ее спутника — полного азиатского мальчика примерно одного с ним роста, сжимавшего в руке коробку с бисквитами. Мальчик протянул ему руку. — Я Джош, это Кендра, а вы противник Дэна Кларкстона, не так ли?
   — Именно так.
   Уатт пожал его руку. Ему не понравилось, что его упомянули в связи с Кларкстоном. Неужели это имя в Уэйзборо стало привычным, чем-то вроде домашней утвари, которой пользуешься каждый день? Неужели Кларкстона знали даже школьники?
   Уатт гладил мягкую шерсть Его Чести, пытаясь побороть смущение. Последнее время любое упоминание о Конгрессе вызывало у него чувство обреченности.
   Кендра внимательно его рассматривала. Она обычно хорошо угадывала, в каком настроении находится ее собеседник, и сейчас безошибочно определила, что он чем-то опечален. Интересно, чем? Если бы у нее было столько денег, сколько у Уатта Уэя, она была бы постоянно счастлива. Но у Кендры не было времени разгадывать этот ребус. Она должна была довести свой план до завершения.
   — В рабочие дни я ношу кофе вашим служащим из кафе Летти, мистер Уэй, — напомнила она, чтобы привлечь его внимание. — Ваши помощники мне очень нравятся. Они так много работают. Надеюсь, что вы победите на выборах.