— Тишина! — резко обрывает её Ион.
   — Хорошо, командир, тишина, — покорно соглашается Алька.
   Ион начинает торможение. Сердце его колотится, как никогда. У него совсем нет уверенности, что именно в рассчитанный супером момент он встретит Альфу и Бету, но он обязан именно к этому моменту снизить скорость своего космолёта до нуля.
   Он тормозит осторожно и очень медленно, и всё-таки кровь приливает к глазам, в рот, к кончикам пальцев, к носу. С величайшим удивлением он видит вдруг, что на руку падает красная капля крови. «Мне чудится? — думает он. — А, ясно! Мы без скафандров!»
   И в то же время он со скрытым удовлетворением замечает, что всё идёт у него великолепно. И что при таком опыте экзамен в Школу высших скоростей ему зачтут «автоматически».
   Но эту мысль он уже не успевает додумать. Вопреки приказу, Ион, а ещё раньше Алька начинают вдруг кричать:
   — Это они! Это они! Это они!
 
   Встреча произошла в самой глубине Чёрной Реки, на границе Двенадцатой и Тринадцатой Тысяч.
   — Это они! — кричит Алька.
   — Это они! — кричит Ион.
   А в космолётах экипажи столпились у экранов и визиров.
   Все уже знали, что только дети с Разведчика могут появиться здесь на «КБ-803». На Альфе эту возможность рассчитал — через полчаса после остановки в Реке — сам Марим; на Бете аналогичные результаты были получены астрографом Иеронимом Брошкидзе. Но только Чандра Рой и Елена Согго искренне верили, что встреча произойдёт, и именно они непрерывно дежурили на постах наблюдения в своих космолётах.
   И наконец Чандра на Альфе и Елена на Бете увидели…
   Сколько радости и торжества было в их голосе, когда они одновременно, не сговариваясь, воскликнули:
   — Это они! Это они! Смотрите, это они!
   И лишь потом на обоих космолётах были отданы рапорты наблюдателей с соблюдением всей формы:
   — «КБ-803» подходит по следу, расстояние двадцать километров, сигнализация световая.
   И совершенно естественно, что все члены экипажей, кроме пилотов, сбежались к экранам и визирам.
   Ещё мгновение назад оба экипажа были во власти мыслей о том, что бескрайняя бездна навек поглотила их, что они никогда не вернутся к людям, на планеты родной Системы, что для них нет спасения.
   Никто не хотел покорно ждать конца. Поэтому на обоих космолётах сразу были начаты работы, ставившие своей целью объединение Альфы и Беты. Были «заброшены» первые механические тяги, и уже около часа оба космолёта шли рядом.
   Одновременно начали научно-исследовательскую работу созданные сразу после катастрофы группы питания, связи, возвращения и исследования Чёрной Реки.
   Люди вели свою работу буднично и спокойно. Острословы продолжали шутить, Орм Согго пел, Марим насвистывал… Да и все остальные были оживлены, как всегда бывают оживлёнными люди перед лицом новых задач, а на этот раз задачи казались особенно трудными.
   Ну, а в остальном? Могло бы показаться, что ничего особенного не произошло. Если не считать того, что вместе с Чёрной Рекой они каждую секунду уносились все дальше в бесконечную, бескрайнюю пропасть.
   Конечно, в обоих космолётах знали, что существует вероятность спасения, но, кроме Чандры и Елены, никто всерьёз в это не верил.
   И поэтому когда в обоих космолётах раздался голос: «Это они!», а потом: «КБ-803» подходит по следу…» — никто, кроме пилотов Марима и Орма, не смог противостоять желанию увидеть приближающуюся помощь.
   Смотрели в молчании. Пожимали руки Елене, Яну и Чандре. Кто-то произнёс: «Они совершили невозможное». Другой: «Друзья, мы получили надежду на спасение благодаря трём детям».
   Мысли людей идут сходными путями. И так же как недавно на Главной Базе Долорес поправила Назима, так теперь на Альфе Эбенезар Лион, один из величайших математиков мира, восстал против словечка «дети».
   — Мы получили шанс спасения, друзья, — сказал он, — благодаря трём настоящим людям.
   И все, стоявшие вокруг, молча кивнули, соглашаясь. Глаза светились вновь вспыхнувшей надеждой. Космолёт, держась на расстоянии, непрерывно информировал о положении с помощью световых сигналов, согласно плану супера.
   — Поразительно! — шепнул Лион Елене Согго. — Кто из них пилотирует машину?
   У Елены были свои догадки, но она не произносила их вслух. «КБ-803» передавал следующий текст:
   «Ион Согго, Алька Рой на борту „КБ-803“ прибывают по распоряжению Главной Базы. Имеем задание провести вас через Чёрную Реку к Разведчику. Отвечайте, брать вас на буксир или вы сохранили собственную тягу?»
   Альфа и Бета ответили, что сохранили собственную тягу. План супера подтверждался и в этом пункте.
   «КБ-803» продолжал передавать инструкции:
   «Внимание на Альфе и Бете! Программа ближайших действий: „КБ-803“ обходит вас и выходит вперёд. Затем открывает дорогу в пространстве непрерывным огнём. Альфа и Бета идут за ним на минимальном расстоянии. Предусматривается выход на Разведчика, который должен открыть дорогу к себе. Конец. Подтвердите приём. Повторите программу».
   После подтверждения приёма у визиров Альфы и Беты, направленных на «КБ-803», остались одни лишь дежурные. На Альфе — Лион и Елена, на Бете — красавица Владимира Альфиери и её жених Киамото. Остальные, в том числе Ян и Чандра, возвратились на свои посты. В космолётах наступила тишина. Люди избегали даже смотреть друг на друга. Кончились улыбки, кончились восторги. Молчали так, будто неосторожно сорвавшиеся слова могли привести к невозместимой потере, могли нарушить течение событий. Только Ян и Чандра, вернувшись в каюту, где расположился временный астрохимический пост, обменялись несколькими тихими фразами.
   Первым заговорил Ян. Он не мог сдержаться, видя тревогу, даже отчаяние в глазах жены, тщетно пытавшейся скрыть свои чувства улыбкой.
   — Ты боишься? — шепнул он, обнимая её. — Ты очень боишься за них?
   Она покачала головой:
   — Дело не только в этом, — сказала она почти спокойно. — Я не первый раз в жизни умираю от страха за детей.
   Что было отвечать, когда и он не мог собраться с мыслями? Ян молчал. Чандра взглянула на него и тотчас поняла, что означает его молчание. Она провела рукой по его лбу.
   — Страх не поможет, Янек, — сказала она. — Пожалуй, хуже другое: даже если они будут вести себя как следует, вдруг все это… вдруг все это сломает их и нас… из-за этих проснувшихся надежд?
   — Не думай об этом.
   Она сказала с прорвавшимся гневом:
   — Как я могу об этом не думать? Не говори глупостей!
   Он сжал её руки.
   — Чандра! Нам было бы легче, если бы хоть дети были в безопасности. Но ты подумай: как они жили бы потом, через год, через пять, зная, что могли нам помочь — и не помогли?! Это было бы для них хуже всего, что может с ними случиться здесь. Так или нет?
   Он поднял её голову. Глаза Чандры были словно застланы туманом — далёкие и даже чужие. Но понемногу в них начало возвращаться спокойствие.
   — Так, — шепнула она.
   — Повтори это «так», — сказал он нежно и сурово.
   — Так, — улыбнулась она. Он сел в своё кресло.
   — Пожалуйста, продолжим анализ проб — с номера сорок три по сорок семь «а».
   Ещё до встречи с «КБ-803» они решили провести химанализ пыли, осевшей на панцире корабля при прохождении следов уничтоженных метеоритов. .
   — Не думай об этом, — повторил он очень тепло. Потом добавил уже иным, обычным тоном: — Начнём с пробы номер сорок три.
   — Я постараюсь, — ответила Чандра. Воцарилась спокойная, деловитая тишина.
   Такая же, какая уже несколько минут была во всех остальных помещениях обоих космолётов. И ещё несколько слов произнесено было у визира Беты. Это Владимира шепнула в ухо дежурившего с ней Киамото:
   — Лишь теперь я начинаю по-настоящему бояться.
   И, когда он непонимающе качнул головой, закончила:
   — Боюсь того, что мы обрели надежду.
   Он понял. Молча кивнул и положил ладонь на её руку. Потом, чтобы приободрить себя и её, поцеловал её побледневшие щёки.
   А в это время космолёт «КБ-803», сигнализируя огнями: «Откройте до-рогу! Прохожу мимо вас!» — начал обходить оба космолёта.
   — Они и так сделали уже очень много, — шепнул Киамото.
   Они смотрели на экран. Почти рядом с ними по экрану скользил молчаливый силуэт «КБ-803», словно тень стремительной стройной рыбы с поблёскивающими рубиновыми глазами.
* * *
   В это время на борту «КБ-803» экипаж действовал точно по плану. Алька вела сигнализацию. Ион, положив руки на штурвал, ждал той минуты, когда можно будет бросить космолёт вперёд.
   Альфа и Бета повторили переданный им приказ. Ион перевёл взгляд на Альку, сейчас он должен сказать: «Дай сигнал „Прохожу мимо вас! . . Откройте дорогу“. Но остаётся ещё несколько секунд, Ион знает это и произносит две не предусмотренные планом фразы. Первая:
   — Только теперь начинается настоящая работа, Алька, и только теперь мы можем все выиграть или все проиграть.
   Она кивает, не сводя с него глаз. На её лице такая лёгкая и добрая улыбка, что он отваживается произнести вторую фразу.
   Звучит она так:
   — Поскольку есть вероятность, что мы… проиграем, я хочу, чтобы ты знала: мне никто никогда так не нравился, как ты.
   Она отвечает очень-очень спокойно:
   — Я хотела сказать тебе то же самое, Ион. И… довольно! Дать сигнал?
   В кабине «КБ-803» наступает тишина. Алька, передав сигнал, немедленно возвращается в кресло бортового стрелка. Ион включает тягу «один» и плавной спиралью обходит сначала Бету, потом Альфу. И сразу же перед ними открывается сверкающее поле этих странных, мелких метеоров, словно поле, усеянное тучей изумрудной саранчи. И тотчас Алька открывает огонь из всех орудий.
   Это выглядит как удар огромного кулака: в сплошной стене из миллиарда метеоров открывается длинный узкий проход. В него вплывает «КБ-803», за ним следом два остальных космолёта. Так в глубине Чёрной Реки начинается безмолвный размеренный танец трёх космолётов. Его простые фигуры повторяются с безупречной регулярностью: огненный удар, пробивающий глубокий проход в прихотливо мерцающей стене, потом плавный прыжок «КБ-803», остановка перед следующим выстрелом, пока за рулями не появятся позиционные огни Альфы и Беты. А тогда? Тогда новый удар огня, новый прыжок первого космолёта и новое плавное перемещение идущих его следом великолепных кораблей.
   И снова: огонь, прыжок и плавное движение. И снова: огонь, прыжок и движение.
* * *
   На всех трёх космолётах царит молчание. На Альфе и Бете ещё ведут радиоприём, но он доносит лишь чудовищную какофонию, бушующую в потоке этих странных мерцающих метеоритов. Приём ведут только звукозаписывающие системы. Вокруг тишина, потому что люди молчат. Они знают лишь то, что передал им экипаж «КБ-803», а это слишком много для того, чтобы сомневаться, и слишком мало, чтобы всерьёз поверить в перемену к лучшему.
   А на борту «КБ-803» говорить просто некогда. Можно было бы сказать даже, что там некогда и думать. Сейчас думают руки, глаза, пальцы, лежащие на рычагах, ступни, поставленные на педали тяги и огня. Для Иона существует лишь одно: включить тягу, точно на половине прыжка начать торможение и перед самым выстрелом дать полный тормоз.
   Для Альки существует лишь одна задача: дождаться мгновения, когда нос «КБ-803» почти коснётся метеоритной стены, включить «передний малый» — раз, все «боковые» — два и двойное нажатие педали главного орудия — три, четыре — «полный огонь».
   Им действительно некогда думать.
   Ведь время идёт неумолимо, оно убегает, и за ним нужно гнаться, и остаётся ещё дальняя дорога к тому месту, где должен ждать открытый Разведчиком путь — путь к свободе и жизни.
* * *
   Приёмники и микрофоны Разведчика много чувствительнее и мощнее, чем на «КБ-803». Поэтому первая атака звуковой волны из тысяч голосов, криков, стонов и вздохов чуть не валит Алика с ног. Ему кажется, что он обезумел. А может, это наступил миг катастрофы и Разведчик рассыпается под ударами Чёрной Реки?
   К счастью, он успевает крикнуть:
   — Тише!
   Рапер послушно выключает динамики.
   — Что это? — спрашивает Алик, яростно врезаясь, как в масло, в лавину поблекших метеоритов.
   Разведчик добросовестен.
   — По-видимому, — отвечает он, — перед нами россыпи вещества, каким-то особым образом поглощающего радиоволны.
   — Ерунда, — ворчит Алик, посылая новый залп прямо в россыпи пресловутого «вещества».
   — Вполне возможно, — соглашается голос.
   — А может, не ерунда?
   — Вполне может быть.
   В то же время второй, тихий голос Разведчика не перестаёт ни на мгновение отмечать время, оставшееся до встречи.
   Первый голос спрашивает:
   — Не послать ли робота за пробами?
   Алик и слышит и не слышит его — лава густеет, все труднее сохранять свободную ориентировку в пространстве и глубину огня. Он машинально отвечает: «Да, да», а когда голос громко спрашивает: «Какой величины должны быть пробы? Тонна? Две? Три?» — Алик так же машинально повторяет: «Две, три».
   — Всего пять, — подытожил Разведчик.
   — Давай! — прошипел Алик, с ненавистью вонзая огонь орудия во всё более густую, непроницаемую стену.
   «Какое свинство! — думает он. — Именно теперь, когда они на подходе, кончается видимость. Именно теперь я не смогу увидеть их сигналов, не увижу ничего!.. А что будет, — вдруг замирает он, охваченный внезапным отчаянием, — если, не видя, не слыша, я коснусь их огнём?»
   — Что произойдёт, если они войдут в огонь? — спрашивает он вслух.
   — Это будет конец, — отвечает Разведчик. — Либо…
   — Замолчи! — кричит Алик. И тотчас обрывает себя: — Сообщай время.
   Голос послушно возобновляет счёт:
   — Три минуты… восемнадцать секунд… Семнадцать… Шестнадцать…
* * *
   «Четыре минуты», — думает Ион. И, повторяя цифру, он включает тягу «один». «КБ-803» резко прыгает вперёд.
   Этот прыжок отдаётся, словно удар между глаз. На Ионе и Альке нет защитных скафандров, При каждом скачке внезапное ускорение толкает кровь к затылку, застилает туманом глаза и вонзается острой болью в крылья носа.
   К счастью, ускорение длится очень мало, и боль успевает пройти к тому времени, когда Ион включает малую противотягу. Это начало торможения. Стремительно падающая на них стена Реки начинает все более и более замедлять ход. Потом она останавливается перед самым носом космолёта.
   Тогда Алька, проведя светящийся круг прицела в самый центр экрана, включает «малый передний». Это только предвестник настоящего удара. Он бьёт прямо и глубоко, по слишком малой площади. Поэтому тотчас за «малым передним» Алька включает целый венок «боковых». Глубина их действия невелика, они бьют широко, но поверхностно, лишь очерчивая нужную площадь для главного орудия (как «малый передний» определяет глубину его удара). И сразу же за вспышкой слепящего ореола «боковых» Алька даёт двойной толчок по педалям главного орудия. Это и есть знаменитый «полный огонь».
   По стенам «КБ-803» проходит лёгкая дрожь. Без защитных скафандров эта дрожь явственно ощутима. Да и что удивительного: «полный огонь» способен испепелить, точнее, превратить в газ и пар средней величины остров или горный массив.
   Дорога снова свободна.
   — Три минуты пятьдесят восемь секунд, — произносит Ион на этот раз вслух. И снова включает тягу «один», чуть морщась при этом в ожидании боли.
   — Пятьдесят восемь… — шепчет Алька, включает «малый передний», потом «боковые» и снова «полный огонь». Ибо каждый скачок длится две секунды, ровно две секунды.
   На «56» Ион включает «один», на «55» снова вспыхивают «боковые».
   «Ещё далеко, — думает Ион. — Ещё далеко. Но уже меньше, чем час назад. Мы все ближе… 51… все ближе… 49…»
   О чём думает Алька?
   «3 минуты 49… 48… 47… Как страшно, как страшно далеко!»
   К сожалению, она имеет право думать так. В её словах нет никакого преувеличения.
* * *
   Те, кому кажется, что три минуты — ничтожный срок, рассуждают, грубо говоря, как грудные младенцы.
   Не верите? Вот космолёт типа «КБ-803»! Вам достаточно в него сесть. Можете стартовать в защитном скафандре. Старт будет в этом случае очень резким, и если вы стартуете, например, с Тритона, то в секторе Двенадцатой Тысячи вы окажетесь уже через восемь часов.
   А затем вам остаётся лишь дать реке метеоритов захватить вас. А потом начать с ней борьбу. Начать и вести её в течение смертельных пятидесяти минут. В течение пятидесяти минут, зная, что борьба ведётся с помощью самых бездарных, медленных и ненадёжных человеческих инструментов, то есть с помощью собственных органов чувств. И ещё знать вдобавок, что от исхода этой борьбы зависит жизнь нескольких десятков людей.
   Чем измерить каждую такую минуту?! Подумайте сами!
* * *
   — Две минуты пятьдесят девять… — говорит Ион.
   С этого момента начинается время, которое Альке навсегда суждено будет вспоминать, как самое трудное в её жизни. Она держит себя в руках. Ион ничего не замечает. Но в действительности это был тот момент, когда внезапно начали исчезать и рассеиваться, как дым и туман, все счастливые надежды.
   «Значит, уже никогда? — думает она. — Никогда мы не вернёмся? Не вернёмся, не будем жить, как миллиарды людей, обычно или необычно, в общем, удачно. Наши имена занесут на памятные доски Погибших в Пространстве. И это все?.. Но неужели все? Неужели действительно все?»
   — Две минуты пятьдесят шесть… — произносит Ион.
   До встречи с Разведчиком остаётся 3 минуты без 4 секунд. Между тем на огневом посту боевого космолёта «КБ-803», на счётчике боезапаса, находящемся перед Алькой, мигает предостерегающе цифра «126». Это означает, что боезапас «КБ-803» составляет 126 секунд. А это, в свою очередь, означает, что для выполнения программы не хватит боезапаса на последние 50 секунд. Казалось бы, мелочь, пустяк. Но ведь последние 50 секунд — это 25 ударов «полного огня». 25 ослепительных залпов, открывающих дорогу к свободе, к Разведчику, в мир жизни.
   Когда-то, когда Алька училась плавать, случилось, что всего лишь в нескольких метрах от берега у неё не хватило сил. Она чётко различала берег реки, цвета, лица людей; никто не смотрел в её сторону, а она не могла выдавить из себя ни единого звука. Эти три-четыре метра реки стали вдруг для неё целой вечностью. А теперь? Теперь, в космических волнах Чёрной Реки, тот движущийся кошмар разросся самым жесточайшим образом. 50 секунд, всего 50 секунд — и так страшно далеко.
   Пока не решилось окончательно, она держит себя в руках. Она старается лишь в очередных залпах «полного огня» немного уменьшить диаметр ударов. Может быть, удастся что-нибудь сэкономить?
   Пока что она ведёт огонь в точном соответствии с планом «малый передний», «боковые» и, наконец, «полный». И после каждого залпа на таблице боезапаса выскакивает новая цифра, каждый раз меньшая. В конце появится «нуль».
   Но раньше ей придётся предупредить Иона. Ион остановит «КБ-803» и передаст на Альфу и Бету, что прорваться всё-таки не удалось.
   Наверно, они сумеют со временем перебраться на Альфу или Бету. В конце концов, их судьба будет не такой уж страшной. Ион и Алька будут с родителями и… друг с другом. Но остальные? Что будет с Аликом? Как вообще это могло случиться? Вряд ли удастся узнать когда-нибудь. Может быть, ошибка в расчётах Базы? Неточность Разведчика? Или разрушительное влияние этой метеоритной каши, сквозь которую они уже никогда не пробьются? Впрочем, что искать далеко: наверно, они сами, лишённые помощи автоматов, слишком рано начали операцию, потеряли время и боезапас. Снова она, неуклюжесть, слабость человека.
   Алька стискивает зубы, чтобы не заплакать.
   Ещё всего четыре… три выстрела. Где-то здесь, за метеорной стеной, ждёт Разведчик. Они пронесутся мимо. Алик будет ждать напрасно. Что он сделает потом? Будет догонять или вернётся?
   Ещё два выстрела…
   Алька делает глубокий вздох перед тем, как сказать Иону, что он должен остановиться.
* * *
   Алик боится даже мигнуть. Он втыкает столб белого огня в сверкающую густую лавину мелких метеоров и ждёт, не снимая ноги с педали главного орудия. Разведчик отсчитывает последние секунды.
   «Где вы?! — умоляюще думает Алик. — Заклинаю вас, выйдите на Разведчика! Не затеряйтесь!»
   Наверно, это лишь обман слуха, но ему кажется, что голос Разведчика дрожит от волнения, отсчитывая:
   — Десять секунд… девять… восемь…
   — По окончании огня немедленно включить искусственное притяжение! — кричит Алик. — На полную мощность!
   — Принято… Четыре… Три… Два… — считает Разведчик.
   Нет, голос не дрожит.
   «Когда прекратить огонь? Когда? Если это будет слишком поздно, ничто не защитит их от огня, — отчаянно думает Алик. — Если слишком рано, не сумею открыть дорогу!» И, почти теряя сознание от напряжения, он ждёт последнего слова Разведчика, — слова «один», которое должно возвестить о появлении космолётов.
   Разведчик произносит это слово.
   Алик прекращает огонь.
   Ему кажется, что он делает это с величайшей точностью, на какую вообще способен человек. И всё-таки…
   Прямо за огненным столбом мелькнула тень космолёта.
   Нет! Он не ошибся! Один из космолётов затронул пламя. Только тронул, только коснулся! Это было мимолетнейшее прикосновение поверхности пламени и поверхности космолёта. Они всего только лизнули друг друга — пламя и корабль.
   Но ведь перед позитронным пламенем нет защиты. К нему нельзя прикасаться безнаказанно.
   Космолёт, увлекаемый искусственным притяжением Рапера, летит прямо на него — прямо и уверенно, как голубь, возвратившийся в родное гнездо.
   Алик в ужасе закрывает глаза: нос космолёта отрезан пламенем. Он летит открытый!
   Как открытый гроб.
* * *
   Произошло следующее.
   Алька делает вдох перед тем, как сказать Иону, что боезапас кончился, и в это мгновение прямо над «КБ-803» проносится какая-то огромная тень.
   Продолговатая стройная тень.
   Это тень космолёта.
   Он сигналит огнями: «На полном ходу… за мной». Тот же сигнал, которым Ион вёл за собой Альфу и Бету.
   — Это он! — кричит Ион. — Не стреляй!
   И вот тут-то Алька всё-таки расплакалась.
   — У меня нечем! — всхлипывает она.
   — Что-о-о? — не понимает Ион.
   Но времени объяснять уже нет.
   Ведущий их космолёт, выбивая непрерывным огнём сразу из всех орудий огромный туннель в серебряной лаве, неустанно сигналит огнями: «На полном ходу — за мной… На полном ходу — за мной».
   Ион включает все скорости тяги. Внезапное ускорение едва не оглушает их. Ион и Алька стонут, сами того не замечая; на несколько секунд слепнут, не зная того. И всё-таки «КБ-803» стремительно, подобно световому лучу, несётся вслед за ведущим. А за ним на полной скорости устремляются Альфа и Бета.
   В одно мгновение, по одному удару сердца все люди поняли: это пришло спасение.
   И наконец, наконец, наконец… по очереди: первый космолёт, за ним «КБ-803», Альфа и Бета выходят линейным строем, как на звёздном параде, на открытую Разведчиком дорогу к свободе. Теперь уже можно выключить тягу — Разведчик невидимыми нитями искусственного притяжения стягивает к себе свои космолёты и, все более наращивая обратную скорость, уводит их от Чёрной Реки.
   Но тот космолёт, который открыл остальным дорогу к Разведчику, к жизни и родине, — этот космолёт сам возвращается к Разведчику со срезанным пламенем носом.
   Он летит, распахнутый, в пустоте, немыслимой для человеческих лёгких, в ледяном пространстве, убийственном для человеческой жизни, и кабина пилота сожжена у него наполовину.
   — Внимание! — говорит Разведчик. — Космолёты Альфа, Бета, «КБ-803» и «КБ-804» входят в Стартовую башню. Внимание, возвращение космолётов.
   И на сей раз голос его действительно звучит как сто тысяч триумфальных фанфар.
   — Вы здесь! — шепчет Алик. — Как я вам объясню? Как…
   И обрывает — осознает вдруг, что Рапер возвестил прибытие четырёх космолётов, так что, может быть…
   Ещё не веря до конца ни себе, ни Разведчику, не очень веря даже в реальность всего происходящего, Алик бросается к лифту.
   — В башню! — кричит он. — Разведчик, в башню!
   Он успел.
   В Главный Зал он влетает раньше всех. И почти тотчас открываются нижние входы в обеих стенах помещения — проходы из космолётов Альфа и Бета. Экипаж Альфы ведёт пилот Марим, экипаж Беты — пилот Орм Согго.
   Никто не произносит ни слова, все улыбаются Алику, а Чандра шлёт сыну воздушный поцелуй одними кончиками пальцев.
   В стене открываются специальные двери — для экипажей боевых космолётов. В первой появляются Ион и Алька. Они все ещё мертвенно бледны, синяки под глазами и крохотные следы крови в ноздрях и в уголках губ говорят о полёте без защитных скафандров.
   Алик стремительно бросается к ним, бежит, ничего не видя, потому что слезы застилают ему глаза.
   — Вы живы… — шепчет он, думая, что громко кричит, — вы живы…
   И они обнимаются, все трое…
   В это время в другой двери появляется Робик. Он такой же, как всегда, — спокойный и улыбающийся. Но что ни говори, а нос его космолёта всё-таки «лизнуло» пламя, так что без потерь не могло обойтись. У Робика обожжены лицо и левый бок. Левую руку он смущённо прячет за спину.
   Видя обращённые на себя взгляды людей, он вежливо кланяется.
   — День добрый, — говорит он при этом. — Нам удалось избежать опасности.
   И скромно подходит к Иону, которого хватает только на «Ох, Робик! Робик!»
   Оба пилота сделали шаг вперёд, и Марим, как старший, заговорил:
   — От имени экипажей Альфы и Беты, от имени постоянного экипажа механопланеты Десятой Тысячи, именуемой Рапером, выражаю благодарность Иону Согго, Алику и Альке Рой за наше спасение. Одновременно с информацией на Главную Базу направляется просьба о награждении вас орденом Солнечной Звезды.