“Я не понимаю”.
   Что-то тут не сходилось, и будь у него хоть десять минут, не заполненных новыми смертельными тактическими кризисами, может, его осенит… он попытался не думать о своих саднящих ладонях и о той изобретательной штурмовой группе микробов, которая, быть может, именно сейчас прокрадывается через его тело и, может статься, даже пробирается к мозгу.
   Обычный императорский слуга-ба скорее умер бы, чем бросил доверенные ему репликаторы с хаут-младенцами. И даже если это ба готовили как некоего спецагента, зачем тратить драгоценное время на сбор образцов зародышей, которых ба собиралось покинуть или, может, даже ликвидировать? ДНК каждого когда-либо созданного хаута хранилась в центральном генетическом банке Звездных Ясель. Они вполне могут изготовить еще. Так из-за чего же именно этапартия настолько незаменима?
   Ход его мыслей нарушился, когда он представил себе малюсеньких искусственных паразитов, неистово плодящихся в его крови — бип-бип-бип-бип. “Успокойся, черт подери”. Пока неизвестно даже, заразился ли он той же самой гибельной болезнью, что и Бел. “Ага, это может быть что-нибудь и похуже”. И все же наверняка какой-нибудь нейротоксин цетагандийского производства — или даже какой-нибудь совершенно обыкновенный яд — должен был подействовать гораздо быстрее. “Хотя если это наркотик, который доводит жертву до параноидального сумасшествия, то работает он прекрасно”. Ограничен ли имеющийся у ба набор адских зелий? Если у него есть один, то почему не несколько? Те стимуляторы и гипнотические средства, которые оно ни использовало на Беле, вполне могли быть самыми заурядными по меркам секретных операций. Сколько еще причудливых био-трюков оно держало в рукаве? Может, Майлзу предстоит лично продемонстрировать следующий?
   “Хватит ли у меня времени попрощаться с Катериной?” Прощальный поцелуй исключается сразу, разве только они с разных сторон прижмутся губами к толстенному стеклу. Ему так много надо сказать ей; невозможно даже придумать, с чего начать. Еще труднее выразить все одними лишь словами, через общедоступный канал связи. “Позаботься о детях. Целуй их за меня каждый вечер перед сном, скажи им, что я любил их, пусть даже никогда их не видел. Ты не останешься одна — мои родители тебе помогут. Скажи моим родителям… скажи им…”
   Интересно, эта чертова штуковина уже пришла в действие, или весь этот пронзительный ужас и душившие его слезы возникли сами по себе? Враг, который атаковал тебя изнутри, с изнанки — чтобы сразиться с ним, надо попытаться вывернуться наизнанку, но тебе это не удастся — подлое оружие! “Открытый канал или нет, я звоню ей сейчас же…”
   Но взамен в его ухе прозвучал голос Венна:
   — Лорд Форкосиган, переключитесь на двенадцатый канал. Ваш адмирал Форпатрил хочет говорить с вами. Очень сильно.
   Майлз зашипел сквозь зубы и включил комм своего шлема.
   — Форкосиган на связи.
   — Форкосиган, идиот! — За последний час адмирал успел где-то растерять некоторые почтительные формы обращения. — Какого черта вы там делаете? Почему не отвечаете на сигнал комм-браслета?
   — Он сейчас под моим биозащитным костюмом, у меня нет к нему доступа. Боюсь, мне пришлось натянуть костюм второпях. Не забывайте, мы сейчас говорим через открытый и незащищенный канал, сэр. — Черт побери, откуда вдруг выскочило это “сэр”? Привычка, старая дурная привычка. — Можете попросить капитана Клогстона вкратце доложить вам о происходящем по узколучевому каналу связи его костюма, но пусть рапорт будет кратким. Он сейчас очень занят, и я не хочу, чтобы его отвлекали.
   Форпатрил крепко выругался, только вот кого он обматерил — жизнь в целом, или конкретно персону имперского Аудитора, осталось неясным, — и отключился.
   Тут по всему кораблю разнесся легким эхом звук, которого Майлз ждал — далекий лязг и шипение захлопывающихся шлюзовых дверей, разделяющих корабль на герметичные секции. Квадди добрались до навигационной рубки, хорошо! Только вот Ройс еще не вернулся. Оруженосцу надо будет связаться с Венном и Гринлоу, чтобы они последовательно открывали ему шлюзы на пути к…
 
 
   — Форкосиган. — снова раздался у его уха напряженный голос Венна. — Это вы?..
   — Это я — что?
   — Блокируете отсеки.
   — А разве… — Майлз попытался понизить сорвавшийся голос до более приемлемой тональности, но не смог. — Разве вы еще не в навигационной рубке?
   — Нет, мы сделали крюк ко второму модулю, чтобы забрать свое оборудование. Мы как раз собирались выходить отсюда.
   В бешено колотившемся сердце Майлза вспыхнула надежда.
   — Ройс! — настойчиво позвал он. — Где ты сейчас?
   — Не в навигационной рубке, милорд, — откликнулся мрачный голос Ройса.
   — Но если мы здесь, а он там, кто же тогда это делает? — послышался несчастный голос Лютвина.
   — Кто, по-вашему? — рубанула в ответ Гринлоу. Она страдальчески выдохнула. — Пятеро человек, и никому не пришло в голову запереть за собой дверь, когда мы уходили, черт подери!
   Послышался слабый унылый возглас — так вскрикивает человек, пронзенный стрелой или осознанием; Ройс.
   Майлз спешно проговорил:
   — Тот, кто захватил навигационную рубку, имеет доступ ко всем сцепленным с кораблем комм-каналам, или скоро получит его. Нам придется вырубить связь. У квадди имелась независимая связь со Станцией и Форпатрилом через их костюмы; у медиков — тоже. Майлз и Ройс будут единственными, кто лишится связи.
   Тут внезапно звук в его шлеме заглох. “Ага, похоже, ба нашло пульт управления связью…”
   Майлз подскочил к панели управления климатом в лазарете, расположенной слева от двери, раскрыл ее и нажал все переключатели на ручное управление. Когда внешняя дверь закроется, они смогут сохранить нормальное давление воздуха, хотя циркуляция будет заблокирована. На медиков в защитных костюмах это не повлияет, а вот Майлз и Бел будут в опасности. Он неприязненно уставился на стенной шкафчик со спасательными контейнерами. Изолированная палата и так уже переключилась на внутреннюю циркуляцию воздуха, благодарение Богу, так оно и должно остаться — пока будет подаваться энергия. Но как они смогут охлаждать Бела, если его придется поместить в контейнер?
   Майлз поспешил обратно в палату. Он приблизился к Клогстону, и прокричал сквозь стекло шлема:
   — Мы только что потеряли сцепленную с кораблем комм-связь. Придерживайтесь только своих узколучевых военных каналов.
   — Я слышал, — проорал Клогстон в ответ.
   — Как продвигается работа с фильтром-охладителем?
   — Охладитель уже готов. Над фильтром пока работаем. Жаль, что я взял так мало людей — мне не хватает рук, хотя вряд ли здесь уместилось бы больше задниц.
   — Кажется, я почти разобрался, — объявил техник, склонившийся над лабораторным столом. — Проверьте, хорошо, сэр? — Он махнул в сторону одного из анализаторов, на индикаторах которого мигали всевозможные огоньки, призывая обратить на них внимание.
   Клогстон одним прыжком обогнул его и склонился к вышеупомянутой машине. Спустя мгновение он пробормотал:
   — О, вот этоловко.
   Майлзу, который притиснулся к нему достаточно близко, чтобы слышать его, эта фраза показалась не слишком обнадеживающей.
   — Что ловко?
   Клогстон указал на дисплей анализатора, на котором веселенькими цветами высветились строчки непонятных букв и цифр.
   — Я не мог себе представить, как паразиты способны выжить в том энзиме, который проел ваши биозащитные перчатки. Но они были микроинкапсулированы.
   — Что?
   — Обычная уловка для доставки лекарств через враждебное окружение — например, ваш желудок или, может, кровоток — в целевую зону. Только на этот раз она использовалась для доставки инфекции. Когда микро-капсулы выходят из неблагоприятного окружения в благоприятную, с точки зрения химии, среду, они раскрываются, выпуская свое содержимое. Никаких потерь, никаких излишних трат.
   — О-о. Замечательно. Вы хотите сказать, что я заражен той же дрянью, что и Бел?
   — Хм-м. — Клогстон бросил взгляд на настенные часы. — Сколько времени прошло с тех пор, как вы подверглись воздействию, милорд?
   Майлз проследил за его взглядом.
   — Около получаса, кажется…
   — Тогда их уже возможнообнаружить в вашей крови.
   — Так проверьте.
   — Придется открыть ваш костюм, чтобы добраться до вены.
   — Проверьте сейчас же. Быстро.
   Клогстон схватил иглу для взятия проб; Майлз отклеил биозащитную пленку с левого запястья и стиснул зубы, когда кожу сперва защипало от биоцида, а потом вонзилась игла. Майлзу пришлось признать, что Клогстон довольно искусен для человека в биозащитных перчатках. Он с тревогой наблюдал, как хирург осторожно уронил иглу в анализатор.
   — Сколько времени это займет?
   — Теперь, когда у нас есть образец этой штуки, вовсе нисколько. То есть, конечно, если результат будет положительным. Если первая проба покажет отрицательный результат, я буду на всякий случай перепроверять каждые полчаса. — Клогстон заговорил медленнее, когда прочитал показания прибора. — Ну… в общем… перепроверять не понадобится.
   — Ясно, — прорычал Майлз. Он рывком раскрыл свой шлем, отвернул рукав костюма, склонился над комм-браслетом и рявкнул: — Форпатрил!
   — Да! — мгновенно откликнулся Форпатрил. Висит на своих комм-каналах — видимо, дежурит в навигационной рубке “Принца Ксава”, или, может, в боевой рубке. — Погодите, а что вы делаете на этом канале? Я думал, у вас нет к нему доступа.
   — Обстановка изменилась. Теперь это неважно. Что там у вас снаружи творится?
   — А что творится у вас там внутри?
   — Медицинская бригада, инспектор Торн и я отсиживаемся в лазарете. Пока что мы все еще контролируем окружающую обстановку. Полагаю, Венн, Гринлоу и Лютвин заперты во втором грузовом модуле. Ройс, скорее всего, где-то в техническом отсеке. А ба, я думаю, захватило навигационную рубку. Вы можете подтвердить последнее?
   — О да, — простонал Форпатрил. — Оно сейчас разговаривает с квадди со Станции Граф. Угрожает и требует. Похоже, самая тяжелая работа свалилась на Босса Уоттса. Я готовлю к вылету штурмовой отряд.
   — Подключите меня к ним. Мне надо слышать это.
   Несколько секунд задержки, затем послышался голос ба. Бетанский акцент исчез; интеллигентская невозмутимость таяла на глазах:
   — …имя не имеет значения. Если вы хотите получить живыми канцлера, имперского Аудитора и прочих, вот вам мои требования. Скачковый пилот для этого корабля — доставить немедленно. Свободный и беспрепятственный выход из вашей системы. Если либо вы, либо барраярцы попытаетесь атаковать “Идрис”, я либо взорву корабль, либо протараню Станцию.
   Босс Уоттс напряженно ответил:
   — Если вы попытаетесь протаранить Станцию Граф, мы взорвем вас сами.
   — Оба способа подойдут, — сухо отозвалось ба.
   Знает ли ба, каквзорвать скачковый корабль? Это не так-то просто. Черт, да если цетагандийцу сто лет от роду, кто знает, чему оно могло за всю жизнь научиться? Вот протаранить — дело другое: если такая здоровая цель находится так близко, то с этой задачей и дилетант справится.
   Тут вклинился непреклонный голос Гринлоу; видимо, ее комм был соединен с коммом Уоттса точно так же, как коммы Майлза и Форпатрила.
   — Не делайте этого, Уоттс. Пространство Квадди не можетпропустить такого переносчика чумы к своим соседям. Нельзя из-за нескольких жизней рисковать тысячами.
   — Разумеется, — после легкой заминки продолжило ба все тем же невозмутимым тоном. — Если вам удастся убить меня, боюсь, вы добьетесь лишь того, что перед вами встанет другая дилемма. Я оставил на Станции небольшой подарок. То, что случилось с Гуптой и инспектором Торном, может дать вам некоторое представление о том, какого рода эта посылка. Вы можетенайти его прежде, чем он разорвется, хотя я бы сказал, что шансы у вас малы. Ну и где ваши тысячи теперь? Гораздо ближе к дому.
   “Подлинная угроза или блеф?” — лихорадочно гадал Майлз. Это определенно вписывалось в стиль, который ба демонстрировало до сей поры — Бел в спасательном контейнере, западня с рычагами управления скафандрами — омерзительные, смертоносные головоломки, которые ба разбрасывало за собой, чтобы разделить и отвлечь своих преследователей. “На мне она точно сработала”.
   Тут обмен репликами между ба и Уоттсом перекрыл через свой наручный комм Форпатрил; совершенно излишне понизив голос, он напряженно произнес:
   — Вы думаете, этот гад блефует, милорд?
   — Не важно, блефует оно или нет. Оно нужно мне живым. О Боже, мне просто необходимо заполучить его живым! Считайте это главной задачей и приказом Голоса императора, адмирал.
   После небольшой и, Майлз надеялся, вдумчивой паузы, Форпатрил ответил:
   — Вас понял, милорд Аудитор.
   — Подготовьте свой штурмовой отряд, да… — лучший штурмовой отряд Форпатрила томится в заключении у квадди. На что же будет похож отряд чуть похуже? Сердце Майлза дрогнуло. — Но придержитеего. Ситуация чрезвычайно нестабильная. Я пока не могу четко себе представить, как все обернется. Подключите меня обратно к каналу ба. — Майлз вновь переключил свое внимание на ход переговоров… нет, подведение итогов. Уже?
   — Скачковый пилот. — Похоже, ба повторяло свои требования. — Один, в пассажирской капсуле, которая подойдет к шлюзу 5-Б. И, э-э… голый. — Ужасно, но похоже, на этом последнем слове ба улыбнулось. — По понятным причинам.
   Ба оборвало связь.

ГЛАВА 16

   Что теперь?
   Проволочки, догадывался Майлз — пока квадди на Станции Граф либо готовят к вылету пилота, либо идут на риск, оттягивая его передачу — и, видимо, добровольцев нет? Пока Форпатрил собирает штурмовую группу, пока трое чиновников-квадди, застрявших в грузовом модуле… ну, как пить дать, не сидят сложа руки, пока эта инфекция завладевает мной, пока ба занимается… чем?
   Промедление мне не друг.
   Но свободная минута — драгоценный дар. Кстати, который час? Поздний вечер — вечер все того же самого дня, который начался так рано с известия об исчезновении Бела? Да, хотя верится с трудом. Наверняка он попал в какое-то временное искажение. Майлз поглядел на свой комм-браслет, сделал глубокий испуганный вдох и вызвал номер Катерины. Рассказал ли ей Форпатрил о том, что происходит, или до сих пор держит ее в безмятежном неведении?
   — Майлз! — тотчас отозвалась она.
   — Катерина, любимая. Где… э-э, ты сейчас?
   — В боевой рубке вместе с адмиралом Форпатрилом.
   А, вот и ответ. В каком-то смысле он испытал облегчение от того, что ему не придется самому бесстрастно сообщать ей все дурные вести.
   — Значит, ты в курсе происходящего.
   — Более-менее. Все так запутано.
   — Еще бы. Я… — Майлз не мог произнести этого вот так, напрямик. Он увильнул, набираясь тем временем храбрости: — Я обещал позвонить Николь, как только узнаю что-нибудь про Бела, но у меня пока не было возможности. Новости, как ты уже знаешь, не очень хорошие; мы нашли Бела, однако он был намеренно заражен искусственным цетагандийским паразитом, который может… может оказаться смертельным.
   — Да, я понимаю. Я слушала все это отсюда, из боевой рубки.
   — Хорошо. Медики делают все возможное, но им приходиться работать наперегонки со временем, а теперь еще все эти прочие осложнения… Ты можешь позвонить Николь и выполнить за меня мое обещание? Надежда все еще есть, но… она должна знать, что пока у нас не очень радужные перспективы. Реши сама, насколько надо смягчить эту новость.
   — Я считаю, что ей надо сказать всю правду. Вся Станция Граф сейчас стоит на ушах из-за этого карантина и предупреждения о возможном заражении. Она должна знать, что именно происходит — у нее есть на то право. Я сейчас же позвоню ей.
   — О-о. Хорошо. Спасибо тебе. Я, э-э… я тебя люблю, ты знаешь.
   — Да, знаю. Расскажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю.
   Майлз моргнул. Проще не становилось; он ринулся вперед:
   — Вот что… Есть вероятность, что я тут очень здорово напортачил. В смысле, я могу и не выкарабкаться из этой истории. Положение здесь довольно неустойчивое и, хм-м… боюсь, перчатки моего биозащитного костюма повредила одна мерзкая цетагандийская ловушка, в которую я вляпался. Кажется, я подцепил ту же заразу, которая свалила Бела. Хотя, похоже, эта штука действует не очень быстро.
   На заднем плане он расслышал, как адмирал Форпатрил принялся сыпать казарменными выражениями, вовсе не совместимыми с почтением, которое подобает оказывать одному из Имперских Аудиторов Его Величества Грегора Форбарры. От Катерины — молчание; он напряг слух, пытаясь уловить ее дыхание. Эта высококлассная комм-связь настолько хорошо передавала звук, что он услышал даже то, как дыхание наконец сорвалось с поджатых губ — совершенных теплых губ, которых он не мог ни увидеть, ни коснуться.
   Он начал снова:
   — Я… Прости меня, что… Я хотел подарить тебе… я хотел для тебя совсем другого, я… я вовсе не хотел причинить тебе боль…
   — Майлз. Сейчас же прекрати этот лепет.
   — Э-э… что?
   Ее голос зазвучал резче:
   — Если ты посмеешь умереть, я буду не скорбеть, а беситься. Все это, конечно, замечательно, любимый, но позволь напомнить тебе, что сейчас у тебя нет времени предаваться меланхолии. Не забывай, когда-то освобождение заложников было твоей профессией. Я не разрешаю тебе погибать. Так что перестань беспокоиться обо мне и начинай думать о том, что делать. Ты слышишь меня, Майлз Форкосиган? Не смей умирать! Я тебе запрещаю!
   Видимо, это окончательное решение. Ободренный Майлз несмотря ни на что ухмыльнулся.
   — Да, милая, — смиренно протянул он. Да уж, сразу чувствуется, что прародительницы этой женщины во время войны обороняли бастионы.
   — Прекращай болтать со мной и берись за дело. Ладно?
   Она почти сумела удержаться от судорожного рыдания на этом последнем слове.
   — Защищай форт, любимая, — выдохнул он со всей нежностью, на какую был способен.
   — Всегда. — Ему было слышно, как она сглотнула. — Всегда.
   Она оборвала связь. Он счел это намеком.
   Освобождение заложников, да? Если хочешь, чтобы все было сделано как следует, берись за дело сам. Кстати говоря, имеет ли ба хоть какое-то представление о том, чем раньше занимался Майлз? Или оно полагает, что Майлз всего лишь дипломат, бюрократ, еще один перепуганный штатский? Возможно, ба не знает и того, кто именно попался в его ловушку с рычагами управления ремонтными скафандрами. Хотя, конечно, этот биозащитный костюм не годился для космического штурма и раньше — еще до того, как полетел ко всем чертям. Но вот каким имеющимся в лазарете инструментам можно найти применение, которого их изготовители и представить себе не могли? И какому персоналу?
   Медики прошли военную подготовку, вполне подходящую, и дисциплина у них военная. Да, но у них сейчас и так работы по горло. Меньше всего Майлзу хотелось отрывать их от узкой лабораторной стойки и заботы о пациенте в критическом состоянии ради того, чтобы играть в коммандос вместе с ним. Хотя может дойти и до этого. Он задумчиво прогулялся по внешней комнатке лазарета, открывая шкафчики, выдвигая ящики и разглядывая их содержимое. Мутная усталость начала поглощать его резкую, подхлестнутую адреналином возбужденность, и в глубине головы, за глазами, зародилась ноющая боль. Майлз старательно игнорировал ужас этих симптомов.
   Он заглянул в палату сквозь решетку голубого света. Техник спешил в ванную, держа в руках какую-то штуку нечто со свисающими петлями трубок.
   — Капитан Клогстон! — окликнул Майлз.
   Вторая фигура обернулась.
   — Да, милорд?
   — Я закрываю вашу внутреннюю дверь. По идее, если изменится давление, она должна закрыться сама собой, но в данную минуту я не очень-то доверяю любому дистанционно управляемому оборудованию на этом корабле. Вы готовы, если понадобится, переместить вашего пациента в спасательный контейнер.
   Клогстон небрежно отсалютовал ему:
   — Почти, милорд. Мы начинаем собирать второй фильтр. Если первый будет работать так хорошо, как я надеюсь, мы очень скоро сможем подсоединить к фильтру и вас.
   А значит, он окажется прикован к больничной койке. Он был еще не готов потерять подвижность. Не сейчас, пока он еще может двигаться и думать самостоятельно. Значит, у тебя немного времени. Вне зависимости от того, что делает ба.
   — Спасибо, капитан, — отозвался Майлз. — Дайте мне знать, когда. — Нажав кнопку ручного управления, он закрыл дверь.
   О чем ба может знать из навигационной рубки? Еще интереснее, где в его поле зрения мертвые зоны? Майлз вышагивал туда-сюда, обдумывая планировку центрального модуля: длинный цилиндр, разделенный на три уровня; лазарет находится в корме самой верхней палубы. Навигационная рубка далеко впереди, на другом конце средней палубы. Внутренние герметичные двери на всех трех уровнях располагались у трех равноотстоящих друг от друга пересечений с грузовыми модулями и модулями двигателей, разделяя каждую палубу на четыре части.
   Разумеется, в навигационной рубке имелся доступ к камерам слежения во всех шлюзах и к мониторам безопасности близ герметичных дверей, которые, закрывшись, разделяли корабль на воздухонепроницаемые отсеки. Вырубить монитор означает ослепить ба, но при этом ба получит предупреждение, что мнимые пленники находятся в движении. Если вырубить их все, или хотя бы те, до которых можно добраться, то это сильнее собьет с толку… но по-прежнему остается проблема с предупреждением. Насколько вероятно то, что ба исполнит свою поспешную и, возможно, безумную угрозу протаранить станцию?
   Черт побери, все это так непрофессионально… Майлз застыл, пораженный собственной мыслью.
   Что обычно должен делать цетагандийский агент — вообще говоря, агент любой разведки — если его секретная миссия провалилась? Уничтожить все улики; попробовать добраться до безопасной зоны — посольства или нейтральной территории. Если это невозможно, уничтожить улики и сидеть тихо, спокойно дожидаясь, пока его арестуют местные власти и пока его вызволят свои — либо по дипломатическим каналам, либо посредством рейда, в зависимости от обстоятельств. Если задание уж совсем серьезное — уничтожить улики и покончить с собой. Последнее приказывали редко, потому что еще реже исполняли. Но поскольку цетагандийские ба приучались быть верными своим хаут-господам — и госпожам — Майлзу в данном случае приходилось рассматривать такую возможность как вполне реальную.
   Но вот захватить заложников из числа нейтральных соседей, поднять шумиху, засветиться во всех новостях — а главное, открыто использовать секретное оружие Звездных Ясель… Так не поступает обученный агент. Так работают одни чертовы непрофессионалы. А начальство еще обвиняло Майлза, что он неуправляем — ха! Да ни одна из его самых диких катавасий не оборачивалась таким кошмаром, каким, похоже, станет эта — увы, для обеих сторон. К сожалению, от этого приятного умозаключения действия ба не стали более предсказуемыми. Как раз наоборот.
   — Милорд? — неожиданно раздался из наручного комма Майлза голос Ройса.
   — Ройс! — радостно воскликнул Майлз. — Погоди-ка. Что ты делаешь на этой линии? Ты не должен был вылезать из своего скафандра.
   — Я мог бы спросить у вас то же самое, милорд, — довольно язвительно ответил Ройс. — Будь у меня время. Но мне так и так надо было выбраться из скафандра, чтобы забраться в этот ремонтный скафандр. Думаю… да. Я могу закрепить комм в шлеме. Вот. — Негромкий звон, как будто закрывается лицевой щиток. — Вы можете меня слышать?
   — Да, вполне. Насколько я понимаю, ты все еще в техническом отсеке?
   — Пока — да. Я нашел вам очень славный маленький скафандр, милорд. И кучу других инструментов. Вопрос в том, как протащить это все к вам.
   — Держись подальше ото всех герметичных дверей — они под наблюдением. Ты, случайно, не нашел каких-нибудь режущих инструментов?
   — Я, м-м… почти совсем уверен, что они для этого предназначены, да.
   — Тогда проберись как можно ближе к корме и прорежь потолок, чтобы выбраться на среднюю палубу. Постарайся пока не повреждать вентиляционные каналы, гравитационную сеть и водопровод. Или что-нибудь еще, от чего может загореться сигнал тревоги в навигационной рубке. А потом мы разберемся, где сделать следующую дыру.
   — Верно, милорд. Я как раз думал, что-нибудь в этом духе пойдет.
   Следующие несколько минут не было слышно ничего, кроме дыхания Ройса; несколько раз он выругался себе под нос, пока методом проб и ошибок разбирался с незнакомой техникой. Ворчание, шипение, лязг внезапно оборвались.
   Эта грубая мера зверски нарушит атмосферную целостность отсеков, но разве это непременно ухудшает положение с точки зрения заложников? И будет скафандр, о блаженство! Интересно, найдется ли здесь ремонтный скафандр малого размера? Они ведь действительно почти так же хороши, как космическая броня.
   — Ну вот, милорд, — послышался из комм-браслета долгожданный голос. — Я выбрался на среднюю палубу. Я продвигаюсь назад… Правда, я не совсем уверен, насколько близко я под вами.
   — Можешь дотянуться до потолка и постучать? Только тихонько. Мы ведь не хотим, чтобы стук донесся через перегородки до самой навигационной рубки. — Майлз бросился на палубу ничком, раскрыл шлем, повернул голову и прислушался. Слабый стук, видимо, еще за пределами коридора. — Можешь пройти дальше к корме?