Капитан «Звезды Короны», высокий, с прямой спиной и орлиным взором, в белой бандане с черным якорем, смотрелся типичным морским волком (и неважно, что дело происходит на реке). Как и положено морским волкам, капитан гордо вздернул подбородок, скрестил руки на груди и не повел и кустистой бровью, когда ему прямо в якорь на лбу уперся ствол шаура.
   – К берегу не приставать, – вежливо попросил Сварог. – Идти мимо. Что дальше, скажу.
   – А не пошли бы вы, любезный? – сказал, как сплюнул, капитан.
   – В таком случае, я сам встану за штурвал, – еще более елейно заметил Сварог. – Можете не сомневаться, любезный, обучен… Правда, при этом раскладе я вышвырну вас, драгоценный мой, за борт, как раздавленную крысу, а «Звезду Короны», за ваше глупое упрямство, вдребезги расшибу о камни. Если же короче, то считаю до двух. Раз…
   – Что вам угодно? – холодно перебил капитан.
   – О, пустяки, сущие пустяки. Не хочу я, видите ли, встречаться во-он с теми милыми ребятками на берегу. Ну не нравятся они мне…
   Капитан мельком глянул на пристань и промолчал.
   По металлическим ступеням трапа прогрохотали быстрые шаги, и на мостике появилась Щепка.
   – Я же говорила, что замочек тут тьфу, – она поболтала в воздухе звенящей связкой отмычек.
   – Ну так я не слышу вашего ответа, – поторопил Сварог капитана.
   – Как будто от моего ответа что-то зависит… – Капитан смотрел исключительно поверх головы Сварога. – Я вынужден подчиниться грубой силе…
   – Помилуйте, где ж тут грубость! – искренне оскорбился Сварог. – Не грубой силе, но – превосходящей. А лезть с голой пяткой да против заряженного конденсатора – это не храбрость, уважаемый… – Он повернулся к Щепке и передал ей шаур. – Держи-ка вот. Если мне потребуется внезапно отлучиться, я должен быть уверен, что эта парочка в надежных руках. – И последнюю фразу он произнес нарочито громко: – Стреляй без раздумий. В случае чего, я доведу эту галошу до места не хуже, чем… чем…
   Но ни одно сравнение на ум не пришло.
   А на берегу тем временем наступила пора прозрения. Увидев, что электроход перед самым причалом вдруг закручивает крендель и показывает пристани корму, липовые шабашники встревожились. Более не прикидываясь наивными работягами, засуетились, забегали. Но вот только что они могли поделать? Чтобы мчать по берегу в электромобилях, нужны те самые мобили, а есть ли они у архаровцев? Даже если и есть, здешний колесный транспорт по бездорожью не потянет, слабоват. Аэропил разве что может кое-как сесть на поляне, но чтоб взлететь, ему потребна мудреной конструкции стартовая площадка. Пришвартованных к причалу скоростных катеров, равно как и прочих плавсредств, не наблюдается. Так что каскадовцам ничего не остается, как бежать вдоль берега, покуда силы не покинут.
   Сварог отвел Щепку подальше от капитана и помощника и, наклонившись к самому уху, тихо произнес:
   – Боюсь, через здешний населенный пункт проложен-таки телефонный кабель, ребятки быстро свяжутся с кем надо, и в воздух поднимут уже целую эскадрилью. Или, что вероятнее, из ближайшего города нам навстречу выйдет каскадовский катер. Поэтому надо сойти раньше, чем они прижмут нас конкретно и старательно… Есть идеи, где это лучше сделать?
   – Обойдутся и без кабеля, – возразила Щепка. – А, ну вот, что я говорила…
   Высоко в небо со стороны пирса, который уже скрылся из виду за очередным изгибом реки, одна за другой взмыли три ракеты: зеленая, красная, оранжевая. «Вот тебе и телеграф с телефоном, – в сердцах сплюнул Сварог. – Теперь пойдут передавать по цепочке до ближайшего телефонного узла, и вскоре только самый слепой каскадовец не будет в курсе, где нас искать. Влипли, чего уж там…»
   – Идеи есть, – сказала Щепка. – Скоро будем проплывать заброшенный причал, откуда раньше руду вывозили. От него доберемся до заброшенного рудника. Если до сих пор работает канатная дорога, поднимемся на отрог Сиреневой Гряды. Вместо того чтобы плыть, просто немного больше придется пройти пешком, только и всего.
   – А если канатная дорога не работает?
   – Придется карабкаться в горы самим, только и всего.
   – Н-да… Ладно, за неимением других планов считаю утвержденным этот. Пойду гляну, как дела внизу, и тут же обратно. В общем, в случае чего стреляй без предупреждения.
   Босой Медведь и Монах расхаживали по центральному проходу от носа до рубки – каждый со своей стороны доходил до середины и поворачивал обратно. Оба держали в руках извлеченные из-под одежд складные ножи устрашающих размеров и шокеры-бабочки. Медведь прогуливался молча, Монах же, мягко говоря, наоборот.
   – Ибо сказано Многоустом: смирение есть благо, – зычным басом вещал красноносый отставной служитель культа. – Покоритеся, и воздастся. Жена покорись мужу своему, слуга хозяину, а побежденный победителю…
   Монах вдруг с удивительной для его комплекции проворством развернулся и рукоятью складня врезал по плечу человека, сидящего у самого прохода. Человек вскрикнул, согнулся от боли, а из его руки в проход выпал в точности такой же шокер-бабочка, какие были у Монаха с Медведем, за одним лишь отличием: эбонитовую рукоять этого шокера украшал золотистый знак – якорь, перекрещенный мечами. Знак принадлежности к речной полиции.
   – Для тебя сказано было, охальник! – прогрохотал Монах. – Че непонятного, бля?! Смирись покорно, и воздастся те! Так нет же! Своемыслить удумал, нелюдь!
   Далеко не все пассажиры поглядывали на тихо скулящего от боли агента сочувственно – некоторые смотрели со злорадством, радуясь, что лично их беда обошла, а иные взирали презрительно и даже брезгливо отворачивались: простой люд полицию не любит, будь она хоть речная, хоть сухопутная…
   Сварог понял, что палуба с пассажирами находится в надежных руках, и вернулся в рубку. А там тоже нашелся, оказывается, свой герой сопротивления. Помощник капитана сидел на полу возле опрокинутого стола с картами и полными ужаса глазами смотрел на зубастую серебряную звездочку, застрявшую у него в бедре.
   – Чего любуешься? Перехвати ногу банданой, кровь останови, – посоветовал ему Сварог.
   – Хотел вернуть командование кораблем, – объяснила Щепка.
   – Что ж непонятного, – хмыкнул Сварог. – Жить будет… Причал скоро?
   – Плес видишь? Пройдем его, там будет небольшая заводь, сразу за ней причал. Почти на месте.
   – «Почти» не считается. Ничего не слышишь?
   – Не-а, – помотала нечесаными лохмами Щепка.
   Сварог задрал голову, повел взглядом по серым облакам.
   – Кажется, тарахтит…
   Словно этого замечания наверху только и дожидались: из разлапистых туч вынурнул аэропил. Да не простой, блин. И даже не золотой, что было бы полбеды. Гидроплан. Или, выражаясь по-местному, «водяной голубь». Судя по обалдевшим физиономиям речных мореплавателей, подобное чудо – самолет, садящийся на воду и с воды взлетающий – они созерцали впервые. Щепка, похоже, тоже. Одному Сварогу, выходит, доводилось сталкиваться раньше с эдаким техническим дивом.
   А вообще-то, следовало отдать должное пилотам местной Унии Авиаторов – в такое непогодье они летают без надлежащих приборов, считай, вовсе без приборов, на одном наитии и мастерстве. Верно говорят некоторые, что нынешние летчики не чета прежним – тем, что летали на «этажерках». На заре авиации происходил естественный отбор – кто не разбивался, становился даже не просто первоклассным авиатором: он становился доподлинным богом летающей машины. А у летчиков эпохи умной электроники рефлексы почти не развиты, такое понятие, как слияние с машиной, им незнакомо напрочь, потому что за них все делают приборы, и если те вдруг откажут – пилот враз становится беспомощным. И сие не только пилотов касается…
   Думая посторонние думы, Сварог одновременно решал главную задачу: что им сулит появление гидроплана и что теперь надлежит делать. Гидроплан же как раз прошел над головой, начал разворот и снижение.
   – Он может садиться на воду? – Щепка еще раз доказала, что девочка она догадливая.
   – Именно так, – мрачно ответил Сварог. – Садиться, передвигаться по воде, догонять по воде плавающие галоши и брать их на абордаж.
   – Нам не дотянуть до причала?
   – Не знаю. То, что аэропил можетсадиться на воду, еще вовсе не означает, что он станетсадиться…
   Гидроплан вновь прошел над электроходом, уже гораздо ниже. И что-то округлое, желтоватое промелькнуло слева. Сварог едва успел повернуть голову, как в десяти уардах по левому борту раздался взрыв, и в воздух поднялся водяной столб. «Звезду Короны» ощутимо толкнуло, вода обрушилась на палубу, брызги долетели до верхней части навеса.
   Неизвестно, предупредительный это был бабах или же бомбометатели на первый раз промахнулись, но вдумчиво решать эту задачу не тянуло, да и некогда было, откровенно говоря. Оттолкнув капитана со словами: «Марш к помощнику и ни шагу из того угла», – Сварог метнулся к штурвалу, вывернул его до отказа. Причала ждать не будем, причаливать станем в экстренном порядке.
   Как Сварог и предполагал, капитан не смог спокойно глядеть на то, что собираются сотворить с его кораблем, и бросился на захватчика. А раз Сварог предполагал, то оказался готов. И встретил как подобает: кулаком в солнечное сплетение. А дабы не возникло повторного желания безобразничать, легонько так надавил на яремную вену. Только чтоб ненадолго отключить.
   Электроход, повинуясь рукам нового капитана, круто повернул к берегу, нацеливаясь на обширную, заросшую камышом заводь, о которой говорила Щепка. Трудно было даже предположить, что творится сейчас на пассажирской палубе. Одно несомненно – Медведю и Монаху приходится нелегко. Вполне возможно, бомбометатели добивались посеять панику на борту и никаких прочих целей не преследовали. По мысли гидропланщиков, вероятно, возмущенный народ, видя в небе явственные спасение и подмогу, должен изловить и скрутить негодяев. Кстати, расчет неглупый. И кто его знает, не скрутили ли уже Медведя с Монахом. Ведь придется в таком случае отбивать…
   Речная галоша «Звезда Короны» сумела подобраться к берегу гораздо ближе, чем выходило по прикидкам Сварога. И только в дюжине метров от кромки берега посудина заскребла днищем по песку, заскрипела, как великанская несмазанная дверь.
   – Держись! – закричал Сварог, притянул к себе Щепку, прижал покрепче и сам схватился за поручень.
   Как и предполагалось по законам физики, все и вся швырнуло вперед, когда «Звезда Короны» окончательно увязла в песке и остановилась, накренившись на правый борт. Хоть Сварог и приготовился к толчку, но все же его слегка приложило боком к стойке штурвала. Впрочем, сейчас было не до того, чтобы растирать ушибленный бок.
   – Вниз, – Сварог подтолкнул Щепку в сторону трапа, переступил через проехавшего по всей рубке помощника капитана.
   Охваченные паникой пассажиры с криками и воплями метались по палубе, толкая друг друга. Некоторые, поди ж ты, прыгали в воду. Выискивать в толпе Монаха и Босого Медведя представлялось делом чрезмерно хлопотным, – ну ладно, сообразят, что к чему, чай, не дети малые. Сварог отшвырнул в сторону типа с очумелыми глазами, который клещом вцепился в его плащ и что-то визгливо кричал, протащил Щепку сквозь людскую массу, прокладывая дорогу тумаками, открыл калитку в фальшборте, или как там она называется по-морскому, скинул вниз трап.
   По трапу они сошли в воду, можно сказать, с комфортом. Правда, пришлось метров пять проплыть, прежде чем ноги коснулись дна. Отметившись следами на песчаной отмели, выбрались на твердую землю, поросшую мелкой редкой травой. И только сейчас Сварог обернулся. Наконец-то удалось изыскать время и посмотреть, что поделывает гидроплан.
   Гидроплан заходил на посадку. Ну, в общем-то, этого и следовало ожидать…
   – Образцы товаров забыли, – усмехнулась Щепка, отжимая мокрую накидку.
   – Может, вернемся? Нет? Тогда скоренько давай наверх.

Глава 4
ПО ЗЕМЛЕ…

   Берег здесь был высокий, осыпчатый, пришлось карабкаться, хватаясь за деревца и коряги, выискивая устойчивую опору для ног. Забрались. Сверху панорама бедствия просматривалась преотличнейшим образом, хоть пиши полотно в жанре «картина-катастрофа»: заводь, скрытая камышом, невезучий электроход, разноцветные человеческие фигурки, «водный голубь», который уже приводнился и скользил по речной ряби к электроходу. Ага, вот и две фигуры, трудно спутать еще с кем-то. Босой Медведь и Монах тоже карабкались наверх, правда, получалось у них не так ловко, как допрежь у Сварога со Щепкой, то и дело кто-нибудь из них соскальзывал и съезжал на брюхе по песчаному грунту. Запыхавшись и перепачкавшись, соратнички все же добрались до верха. Их тяжелое дыхание наполнило окрестный воздух ароматами кислого вина. На лбу Монаха набухала свежая шишка, весьма гармонично дополняя красный нос.
   – Эти… с аэропила… не отвяжутся, – выговорил Босой Медведь, отсапываясь и отплевываясь.
   – Ну, на их счет у меня имеются кое-какие мыслишки, – Сварог пружинисто вскочил на ноги. – Двадцать секунд на то, чтобы вылить воду из штиблет и продышаться.
   – Опять бежать? – в вопросе Медведя послышалось страдание.
   – Не так чтобы особо много, – успокоил Сварог.
   Перед тем как покинуть откос, Сварог бросил последний взгляд вниз и увидел, что в борту гидроплана открылся люк, и оттуда, из темного зева, выпрыгивают фигуры в черно-зеленых, горбом вздымающихся на спине плащах. Каскадовцы, мать их, со своими электродубинками и конденсаторами в рюкзаках, со своими, это уж не извольте сумлеваться, замечательными приборами по улавливанию магических проявлений. И, сдается отчего-то, приборам будет что улавливать…
   Как и пообещал Сварог, они бежали не особо быстро и не особо долго. В переводе на земные меры длины, они проделали трусцой путь длиной около полукилометра. И оказались возле перелеска.
   – Нам куда, чтобы попасть на рудник? – спросил Сварог, остановившись.
   Щепка, после марш-броска не в силах вымолвить ни слова, махнула ладошкой налево.
   – Ага, понятно. Значица, действуем по знакомой схеме… Предупреждаю всех: в обморок не падать, благим матом не вопить! – громко оповестил Сварог. – Сейчас всем вам будет немножко удивительно…
   Он прошептал нужные слова, температура воздуха вокруг одним махом упала градусов на пять, и…
   И появился еще один воинственно выпятивший живот Монах, еще один сопящий Босой Медведь, еще одна невзрачная Щепка и еще один виновник всей затеи – Сварог.
   Иллюзорная группа, предводительствуемая иллюзорным Сварогом, дружно отправилась в обход перелеска по тропинке. Их еще долго будет видно издали. Вот и пусть их видят – не перевидят те, для кого это видение, собственно, и предназначено. И пусть трезвонят пеленгаторы магии: на то и пеленгаторы, чтобы пеленговать, а не отличать иллюзию от реальности.
   Банда злоумышленников реальных изумленно таращилась вслед двойникам.
   – Не отмолить мне дел бесовских, колдовских, в кои впутан оказался, – прошептал Монах, насупив кустистые брови, выпростал из-под одежды амулет и со звонким чмоком поцеловал его пухлыми губами. Борода его при этом тряслась мелкой боязливой дрожью.
   – После будем переживать, братья, – Сварог ободряюще хлопнул Монаха по плечу. – Нам, волшебникам, это раз плюнуть. Айда дальше по маршруту.
   Медведь лишь потрясенно покачал головой.
   Все же Сварог ненадолго задержал отряд, отведя его под прикрытие лесных деревьев. Захотелось убедиться, что уловка сработала.
   Сработала. Как обычно. Показавшиеся из-за взгорка каскадовцы, ничуть не колеблясь и ни в чем не усомнившись, потопали следом за обманкой. Заодно Сварог и пересчитал группу преследования: девять боевых единиц. Впереди идущий держит в руках похожий на амперметр, хорошо знакомый Сварогу прибор, который фиксирует колдовство. Ну и хорошо, что фиксирует, и пусть себе фиксирует дальше. Лишний повод каскадовцам поверить в иллюзию. Мол, бегут проклятые маги и колдуют на ходу. Главное, что этот прибор не отличает правдивые облики от лживых, не доработали тут конструкторы, понимаешь… Короче, пусть ребятки из Каскада малость порастрясут жирок в погоне за призраками. А призраки у нас прыткие…
   «Собственно, все не так уж плохо, жизнь, можно сказать, удается, – думал Сварог на ходу. – Пусть ненамного, но мы оторвались. Ни разу с момента высадки я магии поблизости не чувствовал, значит, в состав каскадовской группы преследования колдун не входит, что значительно облегчает нашу жизнь. Канатную дорогу, попользовавшись, можно испоганить со спокойной душой. Пускай шлепают горными тропами, по скалам взбираются. Короче говоря, у нас есть все шансы прорваться…»
   Щепка вела их уверенно, выбирая среди переплетения тропинок верную стежку. Ни разу не остановилась в задумчивости, ни разу не завертела головой, высматривая знакомые ориентиры. Такое впечатление создавалось, что Щепка имеет прямое отношение к рудокопам и путь к руднику знает как свои пять пальцев. На привале надо будет поинтересоваться, откуда ей знакомы здешние места. Ну а пока Щепка стала их командиром, потому что самому Сварогу никак не подворачивалось оказии покомандовать – каскадовцы ничем о себе не напоминали, вокруг было тихо и покойно, ничего поганого наперерез не выскакивало. Благолепие, одним словом. И, как обычно бывает в подобных случаях, Сварога раздражали именно эти благолепные тишина и безмятежность вокруг. Неизвестность и постоянное ожидание нападения натягивают нервы похлеще открытой схватки…
   Они давно уже двигались среди скал, почему-то имевших здесь коричневый оттенок. Присмотревшись, Сварог понял в чем дело – скальную породу покрывал тонкий буроватый налет, более всего походивший на скверного цвета плесень. Он провел пальцем по камню, ощутил прикосновение к склизкому и влажному, а на коже остался бурый след – словно о ржавчину испачкался. Сварог вытер палец о штанину.
   – Красная дистария. Верный признак, что где-то поблизости залежи дисторита, – сказала Щепка, оглянувшись на Сварога. – Здесь добывали руду, содержащую дисторит, из которого делают элементы для аккумуляторов.
   – А почему забросили добычу? Выгребли запасы под чистую, одна плесень осталась? – Нет, тут еще добывать и добывать… Просто решено было оставить возле столицы стратегический запас. После того, как обнаружили месторождения дисторита в колониях. Оттуда теперь и возят.
   – Эт-то нам знакомо, – усмехнулся Сварог. – Сплошь и рядом случается в отношениях между колониями и метрополией…
   Обогнув похожую на огромный палец скалу, они увидели впереди постройки, что называется, сарайного типа. Ага, вот в луче солнца – точно светило специально для этого впервые за день прорвалось сквозь тучи, – сверкнула длинная тонкая нить, уходящая вверх, к нависающим над головами горам. Металлический трос, вот что это такое, причем не тронутый ни плесенью, ни ржой. Зато кабина подъемника и подъемные механизмы были ржавыми-прержавыми. Еще более изъеденным коррозией выглядел вездеход, застывший на груде породы в серебристых прожилках – может быть, как раз на груде той самой руды.
   – Вот ты какая, дорога канатная, – пробормотал Сварог. – Кин-дза-дза форменная, право слово…
   – Сюда направляли на работы приговоренных к большим срокам, – вдруг заговорил Босой Медведь. – Здесь год за три шел… Сперва, знамо дело, добровольцев отправляли. Но охотники вскоре перевелись – слишком мало доживало до освобождения. Уж больно нехорошие разговоры кружили вокруг рудника, вот наш брат и предпочитал досиживать в лагерях. Тогда стали насильно отправлять.
   – Заключенных сюда привозили каждый день? – спросил Сварог, с сомнением рассматривая раскачивающийся на ветру трос.
   – Не, канатной дорогой пользовались вольнонаемные. А заключенные жили где-то там, – Медведь махнул в сторону гор. – Где-то в горах оборудованы под содержание пещеры. Там их и держали… – Он помолчал малость, потом добавил шепотом: – А еще говорят, рудник прикрыли из-за того, что призраки одолели. Ну, души не то тех работяг, кто здесь сгинул, не то вообще незнамо кого… Знавал я одного бродягу – Папашу Черное Ухо. Когда речь заходила о Стоногом руднике, так это место называется, он прямо сам не свой становился. А если кто начинал его подначивать, типа: «Эй, слышь, Черное Ухо, а сколько ног у того рудничка?..», – так хватался за нож и длинные языки-то укорачивал… – Ладно, отставить предания старины глубокой, пошли кататься, – мрачно сказал Сварог. – Кто-нибудь из вас управлял такой штукой?
   – Приходилось, – неожиданно подала голос Щепка. – Дело немудреное…
   Кабинка с ужасающим скрипом закачалась, приняв четверку людей. Сварог с лязгом задвинул дверцу, Щепка дотянулась до коробки, приваренной к вбитой в скальную породу рельсине. Но крышка пульта управления девичьим пальцам не поддалась.
   – Прикипела, – констатировал Сварог. – Монах!
   Опальный служитель культа раздвинул складень, сунул лезвие в щель между крышкой и панелью, надавил – и крышка отскочила, слетела с насквозь проржавевших петель, упала на землю, подняв вокруг себя коричневое облако ржавчины.
   – Дурные места, вестимо вам глаголю: дурные, и ждет нас тут погибель лютая… – необычайно тихо для себя проговорил Монах, убирая лезвие складня.
   На панели обнаружилось два перекидных рычажка: на деревянном набалдашнике одного вырезана стрелка вверх, на другом – стрелка вниз. Так что не бином Ньютона, и ребенок разберется. Щепка перекинула нужный рычажок…
   Под навесом, где располагался подъемный механизм, что-то щелкнуло, будто замкнуло реле, потом послышался протяжный, громкий до зубной боли скрип, что-то задребезжало, что-то загудело, скрежетнул над головой трос, кабинка встряхнулась и… и стронулась с места, пошла помаленьку – медленно поползла к горным вершинам.

Глава 5
…И ПО ВОЗДУХУ

   А вот интересно: почему технику не отключили от электропитания? Загадка. Хотя…
   Сварог вспомнил Землю, армию, заброшенные военные «точки». В годы лихолетья и междувременья те «точки» закрывали одну за другой – и тоже, промежду прочим, не отключали от электропитания. Равно как и от телефонной связи. Таков был приказ с самых верхов. Считалось, что в любой момент «точка» должна быть готова к возвращению прежних обитателей. Железо ржавело, имущество потихоньку разворовывалось, а свет включи – и горит. Думается, и здесь имеет место та же история…
   Кабинка между тем, поскрипывая и покачиваясь, рывками двигалась вверх. Стекла давно уже были то ли выбиты, то ли сняты. Сварог облокотился на край кабинки и молча глазел по сторонам. Вокруг – горы, внизу – предгорье, вдали – равнины и холмы… А вот открылась взглядам с высоты казавшаяся твердой и неподвижной та самая широкая судоходная река, по которой они немного не доплыли до намеченного места. А там – что это? – ба, да это ж железная дорога! Ну да, никаких сомнений: практически прямая серебристая полоска то исчезала загорными уступами и подними, в тоннелях, то вновь змеилась, змеилась.
   – Единственный рельсовый путь в Короне, – сообщила Щепка, проследив за его взглядом. – Через весь материк тянется…
   Сварог понимающе кивнул.
   Панорама казалась мрачной и враждебной. И не только из-за того, что над головой нависало серое непроглядное небо, но в большей степени из-за понимания, что где-то по этим пейзажам бродит группа каскадовцев. А может, уже и не одна группа…
   О чем совсем не хотелось думать, так это о том, что будет, если электропитание неожиданно отключится или отвалится какая-нибудь насквозь проржавевшая шестерня. Тогда они повиснут на высоте в несколько сотен уардов над бездной… Конечно, кое-какие способности Сварога помогут выбраться из передряги, но вот сколько на это уйдет времени? Может быть, как раз хватит, чтобы группа преследователей вышла к канатной дороге и перекинула бы рычажок со стрелкой, недвусмысленно указывающей вниз…
   – А это еще что такое?! – Сварог вытянул руку, указывая на поросший чахлым лесом склон ближайшей горы.
   Там, по-над куцыми, блеклыми деревцами, плыл огромный плоский треугольник ярко-алого цвета; плыл неторопливо и величественно, по идеальной прямой, основанием вперед. Истинные его размеры оценить было невозможно, потому как конструкция эта совершенно не отбрасывала тени и могла находиться как над самыми верхушками сосен, так и в пятидесяти метрах над ними, но все же чувствовалось, что размеры его, мягко говоря, исполинские. Ирреальное было зрелище – над сонными лощинами и перевалами совершенно бесшумно скользит по своим делам аккуратный такой кусок не то пластмассы, не то крашеной фанеры без всяких опознавательных знаков… В магическом зрении все осталось по-прежнему: лес и треугольник над лесом, так что никаким колдовством здесь и не пахло. Непонятно лишь было, почему эта хрень не отбрасывает тени… Тем временем неопознанный летающий объект перевалил за взгорок, на миг замер, развернулся на сто восемьдесят – и исчез, растворился в сизой дымке.