– Ну? И что это было? – спросил Сварог. И с удивлением заметил, что голос его малость дрожит. Страшно не было, просто как-то… как-то не по себе было, что ли.
   – Первый раз вижу, – шепотом признался Босой Медведь. – Всякого насмотрелся, но чтоб такое…
   – Какая-нибудь секретная разработка? – предположил Сварог. – Аэропил нового поколения?
   – Не человечьих рук, но диавольских лап порождение, – снисходительно, как детям малым, объяснил Монах. – Вестимо, земли сии прокляты и отданы на поругание силам, кои…
   – Ясно-ясно, – перебил Сварог быстро, пока Монаха не понесло, – не продолжай. Армия Тьмы, бесовские козни и все такое прочее. Это мы пока еще понимать могём…
   Щепка же, прищурившись, молча смотрела вслед треугольнику.
   По железной крыше кабинки застучал мелкий дождь, панораму гор и их окрестностей замутила серая рябь. Эдакий нудный поганенький дождик, который и посреди комфорта навевает тоску, а уж в насквозь продуваемой скрипучей кабинке ощущения охватывают исключительно препоганые. Одно отрадно: неуклонно приближается конечная остановка. Уже можно разглядеть уступ, на котором темнеет невысокое корявое строение, куда заходит трос…
   Они разминулись со встречной кабинкой. «Вот было бы здорово, если бы в ней кто-нибудь ехал и делал нам ручкой», – вяло подумал Сварог. Встреча кабинок, не иначе, знаменовала прохождение экватора, то бишь середины канатной трассы. Полпути, значица, одоле…
   Сварог круто повернулся к спутникам. Нет, не одному ему показалось. Встрепенулся Босой Медведь. Монах, с самого начала поездки насупленный и задумчивый, сидел на железном крепеже сгнившей лавки, но сейчас голову поднял и вопросительно вскинул брови.
   – Похоже на пчелиный рой, – проговорила Щепка, с непонятным выражением глядя на Сварога.
   – Н-да, это «ж-ж-ж» неспроста… – раздумчиво сказал Сварог и прикурил сигаретку. – Но это ж сколько пчел должно быть… Скорее уж… Смотрите! Ах ты, мать твою!..
   Из скопления туч на горизонте вывалились четыре черных крестика, закружились бестолково, как листья на ветру, потом вдруг выровнялись и образовали стройный клин. За этими показалась следующая четверка, и еще одна… Три клина, разойдясь, слаженно взяли курс аккурат на канатную дорогу. Фигурки на глазах укрупнялись, и уже можно было разглядеть мутное сияние пропеллеров, и уже можно было расслышать стрекот винтов и тарахтение моторов…
   Босой Медведь последним догадался, что происходит:
   – Аэропилы, будь я проклят!
   Да, двенадцать машин тремя звеньями неслись по воздуху несомненно в их сторону, в сторону еле ползущей кабинки. Нехило, чего уж там. Уж накрыли так накрыли… Но, блин, елы-палы, даже в такую непогоду – а как лихо шуруют сквозь облака эти местные уточкины! Были б подходящие настроение и ситуация, Сварог зааплодировал бы.
   – Что, думаешь, палить сразу начнут? – очень тихо спросил Босой Медведь. И голос его Сварогу не понравился. Как бы паника в отряде не началась…
   – Думаю, палить начнут не сразу… – протянула Щепка. – Но от этого не легче. Достаточно уничтожить любой из механизмов, верхний или нижний, и мы застрянем здесь, между небом и землей, как мухи в паутине. И им останется лишь подогнать людей и стянуть нас вниз… Проклятье, лучше б мы потратили лишний день, забираясь в горы по козьим тропам…
   Нет, показалось Сварогу: паникой в отряде и не пахло, Медведь просто впал в задумчивость.
   – Вот режьте меня, но я не понимаю, как они вообще нас обнаружили, да еще так быстро… – с непонятным выражением проговорил он. – По любому, даже если тенагнали наши призрачные «отражения», атаманом созданные, даже если тут же сообщили на ближайший аэродром…
   – Верно, – энергично кивнула Щепка, обменялась взглядом с Монахом, и ее скулы побелели. – Пока там разберутся что к чему, пока соберут авиаторов и подготовят аэропилы… А эти будто поджидали нас. Будто знали, что мы решим воспользоваться именно канаткой…
   Та-ак… Паникой в отряде не пахло – пахло, оказывается, подозрениями и бунтом.
   И Сварог неожиданно ощутил прилив слепой ярости.
   – Так, бойцы, – едва сдерживаясь, процедил он сквозь зубы, – давайте-ка начистоту. Вы что, всерьез думаете, будто это яорганизовал погоню? Будто мне делать больше нечего, кроме как насылать толпу каскадовцев и целые эскадрильи за какими-то мелкими жуликами? Так, Щепочка?!
   А жужжание все приближалось.
   – Но кто-то же предупредил их… – вякнул было Медведь, но Щепка мотнула головой, отгоняя навязчивую мысль, и цепко взяла его за руку. Сказала твердо:
   – Нет, Медведь. Это не он. Поверь мне, я знаю. Он не мог.
   И, удивительное дело, Медведь заткнулся. Предводитель шайки послушался свою шестерку. Пробормотал лишь что-то неразборчивое и отвернулся.
   А Сварог, сказавши: «Ладно, проехали», щелчком послал недокуренную сигарету за борт кабинки, механически проследив взглядом за тем, как ее тлеющий уголек искрами рассыпается в полете.
   Высоконько они забрались, однако. Под ногами пропасть глубиной не меньше бездны – дна не видать, все туманом затянуто… Лететь туда до-олго придется, в случае чего… «Короче. Собираются они нас расстреливать или же просто хотят остановить на полпути – не суть. Главное, не подпустить их на близкое расстояние. И не миндальничать. На войне, как на войне…» Сварог собрался. Прокручивая в уме последовательность действий, оглянулся на спутников. Лица сподвижников не выражали ни особой бравады, ни особого страха – просто все тягостно напряглись в ожидании. От подозрительности не осталось и следа. И то хорошо.
   Итак.
   Сначала выводим из строя ведуще…
   И тут…
   «Ну ни хрена себе…» – вот такой была первая мысль, молнией пронзившая сознание Сварога, едва он увидел, что сотворилось в небесах.
   Все аэропилы почти одновременно – с незначительной и несущественной разницей в одну-две секунды – развалились на составляющие. Буквально на лету. Бесшумно и, главное, беспричинно. Полетели в стороны части фюзеляжа, отвалились крылья, отделились и отправились в свободный полет шасси, хвосты, пропеллеры. Среди заполнивших небо обломков выделялись подвижные черные точки, и было их немало, сыпались из развалившихся машин, как горошины из стручка. Это были…
   Сварог аж головой помотал, не веря своим глазам. Хотя… Раз существует такая местная штука, как Купол Спасения – выстреливаемое катапультой кресло пилота под большим парашютом, то логично предположить и наличие парашютов малых, индивидуальных. Правда, пока что эти человеки парашюты над собой не раскрывали. Они рассекали воздух в свободном полете, стаей хищных птиц пикировали под углом, целеустремленно планировали в сторону канатной дороги…
   Люди в кабинке, которая продолжала свое размеренное движение наверх, потрясенно молчали, завороженные зрелищем. А зрелище действительно потрясало. И стало потрясать еще больше, когда черная человеческая стая сократила расстояние до фуникулера. То есть, когда стало возможным различить похожие на черные крылья, трепещущие перепонки между ногами и между разбросанными руками и туловищем.
   – «Пауки»! – вскричал Босой Медведь, вцепившись в край кабинки. – Задери меня дьявол, это «пауки»!
   – Кто такие? – быстро спросил Сварог.
   – Боевой элитный отряд Каскада, – на удивление спокойно пояснила Щепка. – Все думали – миф, сказка, потому что слухи про них ходили такие, что… Но… Но это бесспорно они, потому что никто другой… И тут на сцену выступил Монах. Со словами: «Элитные, братья, не значит бессмертные», – бывший служитель культа быстро скинул плащ, снял пояс и закатал верхнюю часть трико до пояса, оголив поросший рыжим волосом торс. Отнюдь не худое тулово украшали многочисленные татуировки, исполненные синей и красной тушью, некоторые из которых являли собой прямо-таки живописные полотна. Назначение накожных рисунков было очевидно – устрашить некрепких в вере врагов: все рисунки были религиозного содержания. Отвратное чудовище, одной лапой топчущее сосуд с вином, а другой – курительную трубку, попутно изрыгающее пламя на голую красотку с длинными распущенными власами; плачущие грешники, коих карает сверкающий меч, сжимаемый могучей рукой; какой-то семилапый великан с дубиной в каждом щупальце… Вывалил Монах также и весь свой арсенал: складень, шокер-«мотылек», проволочную удавку, еще какие-то причиндалы, о назначении которых Сварог даже не хотел задумываться.
   – Чую, планида наша – вынести схватку лютую и смерть принять на пути в небо, – сказал бывший поп, для проверки нажав на рычажок «мотылька», отчего раздался громкий треск, и между заостренными стержнями шокера пробежала извилистая синяя молния.
   – А-атставить р-разговорчики про смерть!.. – рявкнул Сварог. – А бой примем… коль придется. И еще поглядим, кто кого!
   Хотя, признаться, на душе у него кошки скребли. Крайне смутно, понимаете ли, представлял он себе, что должно произойти и как им удастся из всего происшедшего выпутаться. А пока действительно ничего не оставалось как, по примеру Монаха, готовиться к воздушному боестолкновению… Стоп, к воздушному ли? Зачем этим «паукам» воздушные схватки? Спланируют на парапланах к верхней площадке, там и встретят кабинку фуникулера…
   Ошибся Сварог. Ошибся в главном. Оказывается, никаких парапланов людям-птицам просто не полагалось, никакие парашюты в снаряжение людей-птиц просто-напросто не входили.
   Зато в их снаряжение входили прочные, эластичные нити с крючьями на конце.
   Черт побери, это впечатляло. На сумасшедшей скорости черные фигуры проносились над канатной дорогой, в определенной точке каждый из «пауков» вдруг совершал в воздухе замысловатый кульбит, выбрасывал руку с нитью, та летела, разматываясь в полете, обвивала металлический трос подъемника, крюк на конце нити цеплялся за него, – летун же падал вниз, пока его не останавливал прочный растягивающийся поводок. Тогда летуна подбрасывало, какое-то время он качался вверх-вниз, как праздничный раскидай на резинке, потом покачивание замедлялось, и человек-паук начинал ловко карабкаться вверх по веревке. Смотреть бы на это с видовой площадки или в местном синематографе…
   Едва начался сей звездопад, тросы подъемника заходили ходуном, и фуникулер принялось немилосердно раскачивать.
   Босой Медведь едва успел отскочить, когда один из крюков влетел внутрь, громыхнул об пол, спустя какой-то миг подпрыгнул, стальной молнией пронесся через всю кабинку и впился острыми жалами в верхний край стенки, пробив ее насквозь. Лист металла сверху отошел от каркаса, выгнулся наружу, но из креплений не вылетел, лишь продолжал выгибаться под тяжестью человека, повисшего где-то внизу на своей «тарзанке».
   Первым отреагировал Монах – он подскочил и перерезал лезвием складня нить возле самого «ушка» крюка. Сварог перегнулся через ограждение кабинки и увидел, как черный силуэт стремительно удаляется, а за ним анакондой вьется обрезанная «тарзанка». Но вот человек махнул рукой у пояса, в его ладони блеснул металл, и веревка резко отклонилась в сторону. Сварог наблюдал это падение всего несколько секунд, но сумел почувствовать, что в нем нет обреченности. Падающий выравнивал полет посредством своего чудного костюма, направлял себя к ближайшим скалам. Не иначе, эластичный трос был у него не единственным, и человек не терял надежду за что-нибудь зацепиться среди урочища камней и скальных обломков, самортизировать на каучуковом канате и выйти живым из передряги. Такой выдержке и храбрости следовало отдать должное. Да, все говорило за то, что и вправду они столкнулись с легендарной боевой элитой Каскада.

Глава 6
БЕСШУМНЫЙ БОЙ

   «Пауков» было около двух дюжин. Против четверых.
   Они обрушились на тросы подъемника со всех сторон. Некоторые уже добрались по своим «тарзанкам» непосредственно до тросов и теперь скользили по ним в направлении кабинки, ловко перебирая руками и ногами. Их лица были замотаны черно-зелеными платками, отчего все они походили друг на друга, как близнецы-братья. Кое-кто из человекопауков вцепился в трос встречного направления, ехал на нем и готовился, поравнявшись с кабинкой, перескочить на нее.
   Высунувшись из кабинки, как Жеглов из автобуса, разве что не бросив Босому Медведю крылатую фразу: «Держи меня нежно», – Сварог поднял шаур и открыл бесшумный огонь.
   Россыпи серебряных звезд брызнули веером в поисках движущихся черных целей.
   Попадая в трос, зубчатые кругляши высекали искру. Множество искр вспыхивало на фоне сумрачного неба, однако помимо световых эффектов пользы от стрельбы было мало. Сварогу удалось всерьез зацепить и отправить в свободное падение в бездну только одного из нападавших.
   Каскадовцы, едва их начали обстреливать, мгновенно повернулись на тросах ногами вперед – их продвижение замедлилось, но так они обезопасили себя от попаданий в голову. А, как оказалось, уязвимой для звездочек частью у них была только голова. Что уж там они поддели под черную ткань, неизвестно, но кругляши застревали в телах, будто воткнувшись в дерево, никакого урона не нанося. А ведь – уж кому как не Сварогу это знать наверняка – зубчатые серебряные звездочки летают быстро и убойной силой обладают вполне даже внушительной. Ну а от подошв их сапог звездочки и вовсе, искря, отскакивали. Рикошетили и от перчаток.
   Ничего себе! Это уже было из разряда каскадерства экстра-класса: этот хренов ниндзя скользил по металлическому тросу сверху вниз, стоя на тросе на полусогнутых ногах и балансируя руками. Лишь серебряный веер из шаура заставил его нырнуть под трос, обхватив его руками и ногами. Но стоило Сварогу перевести огонь на другого противника, как канатоходец вновь оказался сверху на тросе. И опять пришлось его сгонять.
   Сварог бросил мимолетный взгляд в сторону верхней площадки – до нее еще кабинке скрипеть и скрипеть. Потом он ободряюще оглядел спутников, но те и без того держались молодцом.
   Ага, еще один каскадер сорвался с тросов и отправился на свидание с землей. Похоже, серебряная звездочка угодила ему в щель между доспехами… или что у них там под одежкой…
   Сварог отпускал курок шаура, лишь чтобы выцелить новую мишень. Но каскадовцы неумолимо и неуклонно подбирались к кабинке.
   А потом началась рукопашная.
   Черное гибкое тело ногами вперед влетело в кабинку, сбивая на пол Босого Медведя. На выручку своему атаману бросился Монах. Затрещали шокеры, пахнуло озоном. Зазвенело железо.
   Сварог, сунув шаур за пояс, метнулся вперед, навстречу запрыгивающему в кабинку человеку. Перехватил вражью руку с кинжалом, вывернул, заставив пальцы разжаться и выпустить оружие, локтем в челюсть отправил противника в нокдаун и перекинул обмякшее тело за ограждение кабинки. После чего нагнулся за кинжалом…
   Два обстоятельства радовали среди всеобщей беспросветности: каскадовцы были вооружены теми же одноразовыми шокерами типа «мотылек» и короткими кривыми ножами с широкими лезвиями. Будь у них пресловутые телескопические электродубинки, у людей в кабинке не осталось бы ни единого шанса. Но дубинки требовали ранцев с конденсаторами, а с такими по воздуху не больно-то полетаешь. И еще что хорошо: у врага не получилось навалиться разом, всем скопом. Тогда тоже пришлось бы несладко.
   Краем глаза уловив движение сзади, Сварог обернулся. Вовремя. Едва успел отклониться и уйти от направленного в шею «мотылька». Впрочем, и от его, ответного, взмаха кинжалом противник в свою очередь ушел столь же легко.
   И тут синяя разрядная, слепящая дуга пробежала через всю кабинку, вонзилась в живот противнику Сварога – и каскадовец задергался, словно на электрическом стуле.
   Сварог оглянулся.
   Синяя дуга исходила от Щепки.
   Девчонка держала руки чуть разведенными, между ладонями крутился синего цвета клубок с ярким шаровидным центром, вокруг которого на бешеной скорости, оставляя за собой голубоватый светящийся инверсионный след, носились по запутанным орбитам шарики поменьше. Ни дать ни взять – модель атома в представлении господина Бора, но именно из него, из этого клубка Щепка лупила молниями по противнику.
   Сварог отвлекся на эдакое чудо, чего уж греха таить, всего на секунду замешкался, но этого оказалось достаточно. Мощный удар в спину свалил его на пол. Перевернулся он на спину так быстро, как только смог, но… Но, наверное, не сумел бы все же избежать кинжала, разве что в самый последний момент ему удалось бы подставить руку и локтевой костью отклонить клинок, чтобы острие попало в пол, а не в живот. Пришлось бы пожертвовать рукой. Однако Сварога выручил Босой Медведь.
   Бывший главный специалист по опустошению портовых складов бросился каскадовцу наперерез и подставил свой складень под кинжал.
   Неудивительно, что Медведь проиграл этот молниеносный бой на ножах. Все-таки ему противостоял профессионал, не один год упорно тренировавшийся в рукопашных схватках. Однако Медведь выиграл для Сварога время, за которое тот успел подняться на ноги и выхватить шаур…
   Миндальничать, цацкаться и церемониться Сварог не стал. Засадил из шаура очередью в упор в голову. После чего склонился над зажимающим живот Медведем.
   – Хана… кончаюсь, – просипел тот.
   – Заткнись, – ласково попросил Сварог. И крикнул: – Эй, Монах! Лови!
   Монах поймал брошенный ему шаур.
   – Прикрой меня!
   Более ничего никому не объясняя, Сварог скинул руку Босого Медведя с живота и накрыл рану ладонями. Сосредоточился. Проговорил необходимое заклинание, вспоминая навыки военно-полевой магии, что в свое время вложили в него лары.
   Медведь тяжело дышал и вздрагивал. Сварог ощущал ладонями теплую кровь, которой все больше и больше пропитывалась одежда раненого, в которой уже почти тонули ладони Сварога. Поможет ли магия ларов, удастся ли хотя бы остановить кровь? В любом случае, Сварог сделает все что сможет…
   Из состояния предельной сосредоточенности его вывел громкий, закладывающий уши крик:
   – Щепка!!!
   Тряхнув головой, Сварог вернул себя в обычное состояние, а его уже тряс за плечо Монах:
   – Там, там! – он тыкал пальцем в стену кабинки. – Не уследил! Моя вина! Не успел! Он ее «мотыльком», лист отогнуло, вывалились оба!..
   Сварог вскочил на ноги, свесился за край кабинки и увидел две летящие к земле, сцепившиеся воедино фигуры. Каскадовец и Щепка.
   Раздумывать было нечего.
   – Монах! Встречаемся на Сиреневой гряде! Костер разведи, что ли, чтоб я увидел! – крикнул Сварог, выхватил у Монаха шаур. – Продержись, до площадки уже недалеко!
   И Сварог перемахнул через ограждение кабинки.

Глава 7
НИЖНИЙ МИР ПРИДУМАН НЕ НАМИ…

   Ветер лупил по лицу наотмашь, заставляя смаргивать слезы и щуриться. А как ветру еще прикажете бить, когда ты камнем падаешь вниз?
   Сварог видел цель впереди себя (или следует говорить – «ниже себя»?) двух сцепившихся людей. Вернее, одного человека, вцепившегося в другого. В общем, как ни назови, суть одна: Сварогу необходимо их догнать, догнать этих двоих.
   Пока он находился на такой высоте, что, если б не ветер, скорость не ощущалась бы вовсе: далекие горные склоны были неподвижны, неподвижным было и дно ущелья с изломанной полосой расщелины, лишь немного поворачивалось, когда набегающий поток разворачивал тело Сварога. Ну да это ничего, это пройдет, когда он опустится ниже, тогда дно понесется навстречу с гипнотической скоростью, станет увеличиваться, станут видны детали – валуны, деревья, трещины в скалах, сама расщелина… станет отчетливо видно место, в которое его тело должно будет влепиться с ускорением девять и восемь десятых…
   Дудки. Это мы еще посмотрим. Мы ж все-таки лары…
   Ага, вот что сделал летающий каскадовец – чем-то то ли привязал, то ли пристегнул к себе Щепку, чтобы освободить руки. И теперь разбросал в стороны конечности, натянув между ними ткань и сделавшись похожим на недовымершего птеродактиля. Или на гигантскую летучую мышь. Бэтмен, бляха-муха.
   Чтобы еще больше замедлить падение, летун выгнул спину буквой «С», хребтом кверху. Получился своего рода мешок или даже, можно сказать, небольшой парашют, которым этот хренов дельтапланерист ловил встречный воздушный поток. А дальше каскадовец начал показывать высший пилотаж свободного падения. Мало того, что он удерживался в принятом положении, хотя набегающий поток ударял в него с неимоверной силой, норовя перевернуть и закрутить, он еще умудрялся скользитьпо воздуху, выходя на одному ему ведомую цель. Да-да, в этот момент он здорово напоминал серфингиста, летящего на доске по океанским волнам. И это с дополнительным-то грузом! Отчаянные каскадовские ребятки, бесспорно, нравились Сварогу все больше и больше.
   Конечно, только человек, ни разу не испытавший на себе свободное падение с огромной высоты, полагает, что воздух – нечто однородное и при этом пустое. Фига. На самом деле воздух – это та же дорога, где-то ровная, где-то ухабистая, где-то и вовсе раздолбанная вдрызг. И можно умело ехатьпо воздуху, ежели, конечно, тонко чувствуешь кожей воздушные слои, течения и ямы и понимаешь, что тебе надлежит со всем этим делать. Свободное падение, как и все на свете, не столь уж и свободно, им тоже можно управлять. Только сколько ж для этого надо тренироваться… уму непостижимо!
   Впрочем, замедляя свое падение, уменьшая скорость, каскадовец помогал Сварогу догнать себя. Дистанция между ними стремительно сокращалась. Однако почему он не отпускает Щепку, на кой ляд она ему сдалась? И без девчонки совершенно непонятно, на что он рассчитывает, а уж с нею-то – как пить дать расшибется вдребезги. Неужели боец столь фанатично верен приказу – во что бы то ни стало захватить живьем всех до единого? Кстати, вполне допустимо, что эти супермены зомбированы соответствующими методиками, вот откуда отчаянная храбрость, граничащая с безрассудством…
   Сварог уловил краем глаза движение за левым плечом, повернул голову: его догоняли три черные тени. Трое каскадовцев, сейчас еще больше похожих на черных хищных птиц, летели, вытянувшись в струны, прижав руки к бокам. «Вот сволочи! – в который уж раз с восхищением подумал Сварог. – По доброй воле сигают в пропасть, будто это им бассейн какой-то. Я-то ладно, лару разбиться не дано, но они-то, как я понимаю, простые смертные…»
   Ну, в общем, отдал Сварог должное врагу, теперь следовало думать, как его, врага, уничтожить. Потому что в противном случае враг уничтожит тебя самого. И очень скоро. Они висят на хвосте конкретно и старательно, вот-вот догонят. Догонят, если Сварог хоть чуть-чуть пошевелится или просто изменит положение любой части тела, ладони, например, не говоря уж про то, что начнет крутиться: он враз потеряет скорость.
   «Значит, вы у нас летаете, аки птицы-соколы, и в воздусях, стал быть, непобедимы? – подумал Сварог, сознательно заводя себя. – Ну так ща вы у меня узнаете, как летает советский десант!»
   Маневр Сварог задумал сложнейший, который выполнял один-единственный раз в жизни, очень и очень давно, в давно позабытой жизни.
   Но, как ни странно, получилось.
   Бывший майор ВДВ скрестил руки на груди, наклонился, подставив под тугую воздушную струю затылок. А затем руки, голову и ноги резко откинул назад, вытянув носки и чуть прогнув спину – так входят в воду прыгуны с вышки.
   Удалось. Он изменил траекторию полета! И сейчас Сварог несся вниз, к земле, под углом в сорок пять градусов.
   Преследователи не ждали от противника ничего подобного, не приготовились к его маневру. А сотые доли секунды на такой сумасшедшей скорости означают десятки уар-дов и полную смену диспозиции. Не успели миновать эти сотые доли, как каскадовцы поравнялись со Сварогом.
   И тогда Сварог повторил маневр. Получилось вот что: если преследователи летели строго по вертикали, то Сварог двигался ломаной линией, и сошлись они в одной точке. Только Сварог к этой точке приближался, предварительно выхватив из-за пояса шаур. И обрушил на неприятеля дождь из смертоносного серебра. Одного «бэтмена» завертело и враз отнесло далеко в сторону, другой получил зубчатый кругляш в голову, и его полет превратился в безжизненное падение. Третий вовремя раскинул руки-ноги и его подхватила подъемная сила, уводя из-под обстрела. Этот третий опять оказался за спиной Сварога и, наверное, собирался продолжить преследование, только вряд ли уж успеет… Впрочем, Сварогу так и так некогда было отвлекаться на воздушную погоню. Ибо, во-первых, он сам нагнал каскадовца, в чьих руках трепыхалась Щепка, а во-вторых, они уже достигли расселины. У Сварога еще в самом начале этого безумного полета возникло ощущение, что «бэтмен» номер раз знает, куда летит. Выруливает, так сказать, к определенному месту. Может быть, он знал здешние места, или по карте изучил рельеф местности, или же обладал поистине орлиным зрением, но нет никаких сомнений: он держал путь именно к этой расселине…
   Горная долина, над которой они путешествовали в кабинке фуникулера, представляла собой огромную, казавшуюся бездонной чашу. И чаша имела дно. А дно разрезала трещина, разлом в горе, у которого тоже были своя глубина и свое дно.
   Они провалились в эту узкую щель одновременно, рядом друг с другом. Справа-слева замелькали серые скалы, земля неслась в лицо стремительной, извилистой полосой тумана сизого цвета.
   Сварогу оставалось вытянуть руку и вцепиться в черную ткань… Но не хватило даже не сотой, а тысячной доли секунды.