работаетпротив тебя, атаман.
   – Или против тебя.
   – Или так… И, подозреваю, что это не Каскад – не их стиль. Я даже одно время думала, что это ты мне палки в колеса вставляешь. Что Каскад разработал хитроумнейшую операцию по внедрению в мой круг мага-перевертыша…
   – Но потом передумала?
   – Потом передумала.
   – Вот спасибо… Н-да, дела. Хотя, с другой стороны, чему удивляться-то? С такой анкетой и такими способностями, как у тебя, весьма сомнительно, что этот «кто-то» только один, десяток-другой иностранных разведок просто обязаны за тобой охотиться… Ведь есть у вас иностранные разведки?
   Визари кивнула.
   – Вот видишь… И вообще, душа моя, объясни ты мне, за каким лядом ты полезла в эти революционные игрища? Неблагодарное это дело, уж поверь знатоку…
   Она сотворила бокал красного вина, покрутила в пальцах, опять опустилась на шкуры. Целая бутылка стояла на столике возле кресла, были и бокалы, но она предпочла колдовство. Машинально…
   – Этот мир остановился, атаман, неужели ты сам не видишь? Знаешь, на что уходит треть имперского бюджета – та, что не оседает на личных счетах чиновников, приближенных к императору? На строительство плотин и ветряков. На поиски новых источников электрического тока. Гаранд задыхается, Гаранду не хватает энергии. А мы можем предложить ему новые источники! Или производство вообще без потребления энергии! Вот за что идет охота на магов: власти боятся лишиться доходов. Четыре пятых всех банков в Короне принадлежат акционерам из Гвидорского Союза. Почти восемьдесят процентов промышленности в Короне принадлежат им же. Протектораты и колонии субсидируютИмперию! А поскольку Империя все ж таки цивилизованное общество, то мы не грабим их, но заключаем договоры. И по этим договорам львиная доля прибыли уходит обратно в Гвидор, а оставшаяся часть – в карманы тех, кто эти договоры заключает… И так далее. Я могу показать тебе экономические выкладки: против моей Короны идет самая настоящая война, без фронтов и военнопленных, но это война. Империя прогнила, и грифы слетаются со всех сторон…
   – Значит, тебе за державу обидно, – едва слышно произнес Сварог.
   Но Визари услышала. И взорвалась:
   – Мне за себя обидно! И в первую очередь я сражаюсь за себя! Я не виновата, что я маг! И что еще почти полтора миллиарда человек на Гаранде наделены способностями к магии! Почему мы должны таиться, почему должны скрываться? Что мы, не люди?!
   – Щепка, Щепочка… – мягко позвал Сварог. – Я ж не спорю. Это твоя борьба и твой мир. Но только поверь мне: обычно в теории все выглядит прекрасно, а вот на практике сплошь и рядом оказывается гораздо труднее. Грязнее. Кровавее…
   – Знаю, – спокойно сказала она. – Не просто верю – знаю. Я изучала в университете теорию революций… Но здесь, в нашем случае, все обстоит совсем иначе, и поэтому у нас есть шанс на победу. Мы готовим отнюдь не дворцовый переворот. Это будет аккуратный разворот– в политике, в промышленности, в экономике, в сознании людей, в конце концов. Разворот, которого ждут уже не одно десятилетие, потому что нынешняя власть со своими обязанностями не справляется. А падающую власть обязательно подхватят другие. И это будем мы. Все просчитано специалистами, выработан долгосрочный стратегический план преобразования… Никто не собирается вешать на площадях баронов и министров, расстреливать несогласных или заваливать рынок дармовой продукцией. Никто не собирается разрушать! Структура власти и общественных отношений пока останется прежней. Экономические связи тоже. Хочешь – мы поможем тебе обрести некоторые, узконаправленныемагические способности, только докажи, что готов к этому, что не используешь свою силу во зло. Не хочешь – живи так, но не мешай другим. И такне хочешь жить – тогда вали из Короны, но все равно не мешай…
   – Ну-ну, – скептически заметил Сварог. На словах все действительно выглядело безоблачно. Хотя, кто их разберет, колдовскоймятеж – это вам не пьяная солдатня на улицах и не трупы буржуев на фонарных столбах, глядишь, и получится. – И ты веришь этому своему верх-советнику? – неожиданно спросил он.
   – Мар-Кифаю?! Конечно, нет, ты что! – Щепка удивленно посмотрела не него. В ее глазах прыгали отсветы пламени, как отсвет розового неба в глубоком колодце. – С какой стати? Просто пока наши задачи сходятся. Он хочет свалить императора – на этом этапе нам тоже необходимо выбить опору из-под ног у противника… Но смена человека во главе Империи – это его единственная цель. Мы же собираемся изменить весь мир. За Мар-Ки-фаем следят, и если он попытается вести свою игру – что ж, придется наказывать. Он знает, какие ставки на кону… Господи, знал бы ты, как мне все надоело! Как хочется хоть на часок забыть, что я великий маг и вождь миллионов, как хочется побыть просто женщиной… Но – нельзя. Я уже выбрала свою судьбу и отступать не намерена. Возможно, этот дедушка из ущелья прав – все суета и детские игры… Однако я не сверну. Поздно сворачивать. – Визари отставила бокал и потянулась всем телом. – Ну?
   – Что?
   – Ты никак тоже каменную лихорадку подхватил? Долго ты там торчать намерен?
   Некая сила вдруг ласково, но твердо вынула его из кресла, подняла над полом… Сварог даже испугаться не успел: миг – и он уже аккуратно был возложен на ковер рядом с колдуньей.
   – Я и так сяду, и вот эдак, а он все допрашивает… Нельзя так, ваше величество, не бережете вы себя.
   У Сварога на плечах зашевелилась ткань – это трико совершенно самостоятельно, без всяческих усилий с его стороны, как кожа со змеи, начало сползать с торса. Ведьмочка придвинулась вплотную, ее дыхание обжигало грудь.
   – И откуда ты только свалился на мою голову?.. – прошептала она. – Впрочем, это даже здорово, что свалился. Обещай, что отправишься искать эту свою Дорогу не завтра… Тс-с! Молчи. Молчи… Мар-Кифай сведет тебя со знающими людьми, да и я помогу. Только не уходи завтра, ты нужен нам. Ты нужен мне…
   Шепот ее стал прерывистым, слова – бессвязными. Да Сварог и не слушал ее. Не до Дорог ему было…

Глава 13
ЗЕРНА И ПЛЕВЕЛЫ: СВЯЩЕННИК РОН-ГАРДАР

   На душе было маятно.
   И доискаться причин такого душевного состояния труда не составляло: одиночество, непогодь за окнами, чувство, что являешься пешкой в чужой игре и ничего не можешь с этим поделать, по крайней мере сейчас. Так, что впору взять в руки гитару и затянуть хриплым голосом, да с надрывом, да так чтоб до печенок продирало: «Эх, ребята, все не так, все не так, как надо».
   Но была еще одна причина душевного разлада. С недавних пор Сварог явственно ощущал некую раздвоенность, словно от него отделилась часть его «Я» и отправилась куда-то существовать сама по себе. До раздвоения личности, правда, еще не дошло, но иногда Сварогу казалось, что именно к этому все потихоньку и катится. Он даже несколько раз на полном серьезе проверял, на месте ли его тень, что уже, согласитесь, симптоматично. А виной тому были сны.
   С некоторых пор, а именно с попаданием в мир под названием Гаранд, Сварогу стали сниться прелюбопытные, престранные сны. Нет, на первый взгляд вроде бы ничего необычного: он видел Талар, видел свой дворец, видел Мару, Интагара, старуху Грельфи, друзей и придворных. Тоска по тому, что дорого и что покинуто, прорывается и во сны – ничего удивительного… Но сновидения были слишком долгими, пугающе реальными, логично продолжавшимися, они никогда не повторялись. Еще поражала и несвойственная снам достоверность в мельчайших деталях. Но главное, что смущало: во снах происходили события, свидетелем и уж тем более деятельным участником которых Сварог никак не мог быть – то были события, что могли произойти только после того, как он покинул Талар, окунувшись в Поток. И события те никак нельзя было назвать веселыми и радостными. Скорее уж в точности наоборот.
   И почему-то особенно не давал покоя дворцовый балкон, с которого открывается вид на совершенно чужой мир. На этот потайной балкон он выходил во сне каждую ночь. С этого балкона он смотрел на сияющий огнями далекий незнакомый город, на залитые электрическим светом улицы, на шоссе с проносящимися по нему автомобилями.
   Кстати, была еще одна удивительная особенность его сновидений – они не забывались на рассвете. Утром, после того, как ему впервые приснился потайной балкон, первой мыслью его было: «Может быть, этот балкон в Короне?! Тогда надо его во что бы то ни стало найти. Только как?»
   Однако последующие сны кое-что прояснили. По томушоссе проносились автомобили, а не электромобили. Кроме того, по скорости темашины значительно превосходили машины Короны. И городская архитектура была совершенно иная. И рекламы на улицах тогогорода горело значительно больше, чем на этихулицах.
   Сварог уж было отбросил мысль о Короне, когда его осенило: а если это – будущее мира Гаранд и, возможно даже, ближайшее будущее?! Это не может быть прошлое, хотя бы из-за автомобилей, которых на Гаранде отродясь не было. Но лет через несколько отчего бы им не появиться? А что до архитектуры, то Сварог познакомился лишь со столицей, а городов здесь хватает, как, наверное, и архитектурных стилей…
   Если бы он мог управлять сном, то непременно оставил бы на время королевские заботы, оставил бы вместо себя в кабинете двойника, спрыгнул бы во сне с балкона вниз и проверил бы, что к чему. Но в том-то и дело, что своим сновидениям он не хозяин…
   Эхе-хе, выпить бы хорошо, засидчиво, основательно, и не здешнего пойла с непременным карамельным привкусом, а натуральной водки, чистой аки слеза, да излить душу товарищу верному… но только где такого тут найдешь? А что ни говори, простой расейский загул снимает хмарь с души получше всяких лекарств и премудрых докторов.
   Сварог предавался печальным мыслям в отведенных ему покоях на втором этаже особняка верх-советника Мар-Кифая. Впрочем, покои эти он как раз намеревался покинуть. Уже осторожно скребся в дверь посланный Мар-Кифаем слуга и деликатно напоминал, что «господа собрались и ждут». Подождут. Поди, не за спасибо работают и не ради меня они благородно побросали все свои дела и примчались в этот столичный пригород.
   Сварог уже облачился в трико для вечернего выхода в свет. Встал перед зеркалом, поправил накидку темно-вишневого цвета с красной изнанкой. Что за дурацкий вид! Особенно нелеп золотой треугольник на груди – ну что за безвкусица, право… да и пояс хорош, никак не позволяет отделаться от мыслей про реслинг. Насколько Сварогу было известно, фрондеры намерены возродить моду предыдущей эпохи – в этом они безусловно правы и заслуживают всяческой поддержки. «Или же, – подумал Сварог, – мое мрачное настроение черной тенью простирается надо всем. Вот и здешняя мода уже не по душе…» Он вышел в коридор и неторопливо направился к лестнице. Впереди бесшумно скользил по ковровой дорожке давешний слуга, предупредительно открывая двери на пути следования «господина Ар-Сварга». Под таким именем Сварог поселился в особняке Мар-Кифая, где ему одному отвели аж целый этаж. Впрочем, именно такого приема и заслуживал «полномочный представитель императора в находящейся на северо-западе материка Корона провинции Ахор», который имеет право доступа в императорский дворец и пользуется особыми привилегиями. Верх-советник никак не мог объявить Сварога кем-нибудь попроще, иначе не смог бы поселить гостя в особняке на законных основаниях. Разве что во флигеле вместе со слугами.
   Мар-Кифай лишних людей в тайну Свароговой личности справедливо не посвящал. Даже вроде бы насквозь надежного личного мага. Мало ли кто кому вдруг надумает верой и правдой послужить или кто кому ненароком проболтается…
   Между прочим, в кои-то веки Сварог не использовал чужую личину для изменения внешности, а прибегнул к простому человеческому гриму. Все по той же причине – мало ли кто чем владеет. Хотя Мар-Кифай и говорил, что проверяет своих людей и даже поощряет внутри особняка негласный присмотр друг за дружкой с последующим донесением хозяину обо всех странностях, но верх-советник сам же первый и не верил в то, что никто из его слуг и работников не получает второго жалованья в Каскаде. Увы, будь люди хоть трижды испытаны в делах, никак нельзя быть безусловно уверенными в ком-то, даже в своих домочадцах; никак нельзя исключать, что Каскад не завлек кого-то в свои сети, играя на слабостях человеческих, компромате и тщеславии людском.
   Вот и не стоило прибегать к надеванию личин без нужды. Тем более, и под гримом Сварог был неузнаваем. Верх-советник лично загримировал его, по выражению Мар-Кифая, под типичного провинциального самодура. Есть такое поветрие в удаленных провинциях Короны – во всем, что безобидно и ненаказуемо, с вызовом идти наперекор столице. Если, скажем, в столицах носят короткие плащи, то мы, дворяне дальних земель, будем щеголять в плащах, волочащихся по земле. Если в столицах входит в моду стиль поведения «Загадочная грусть», взятый из нашумевшей синематографической ленты «Апсодерии», то мы, дворяне дальних земель, будем напоказ шумны и безудержно веселы. Если в столицах бреют лица начисто, то мы, дворяне дальних земель, станем отращивать бороды лопатой, усы вразлет, волосы до плеч и кустистые бакенбарды…
   Вот только разве без бакенбардов обошелся Сварог, гримируясь под гостя из «мятежной» провинции.
   Сварог спустился на первый этаж, свернул налево, следуя за слугой-проводником. Очутился в длинном коридоре, по всей длине которого, словно гренадеры на посту, стояли огромные, в человеческий рост вазы с узкими горлышками, покрытые затейливой росписью. Если верить словам верх-советника, такие вазы – последний писк дизайнерской моды. И, как и любой писк, вазы, разумеется, стоят неслабых денег.
   Да и гостиная, дверь в которую с поклоном распахнул перед Сварогом вышколенный лакей, не отличалась спартанской простотой обстановки. Хорошо, признаться, живет верх-советник, зажиточно. И будь Сварог чуть помоложе и чуть менее опытен в делах житейских, непременно про себя удивился бы: «Ну зачем ему при таких богатствах рисковать, ставить все на карту заговора? Живи да радуйся!» Однако Сварог немножко пожил на этом свете и отлично понимал, что если человек одержим такой страстью, как власть, то это навсегда, это неостановимо, власти, как наркотика, нужно еще и еще, все больше и больше. Деньги, роскошь – все это несущественно, когда тебя сжигает изнутри жажда власти…
   Гостиная была оформлена в желтых тонах. И называлась она зело оригинально – Желтая гостиная. Еще в особняке наличествовали Синяя, Зеленая и Красная гостиные. Тоже, кстати, дань новомодному увлечению. Считалось, что для большего психического комфорта следовало выбирать гостиную под стать господствующему настроению. Сварог забыл спросить у верх-советника, какому настроению соответствует желтый цвет, но если судить по лицам ожидавших прихода Сварога людей – не самому плохому на свете. Видимо, как раз перед приходом «господина Ар-Сварга» верх-советник рассказал нечто уморительное, и гости дома поднимались из кресел со спинками в виде лир, все еще продолжая хохотать.
   Согласно принятому в Короне этикету, Сварог раскланялся, приложив к воображаемой шляпе один лишь указательный палец. Ему отвечали тем же, в полном согласии с принятым в хорошем обществе ритуалом. Помимо верх-советника Мар-Кифая в гостиной было еще два человека. Одного звали Рон-Гардар, другого – Пер-Дигостан. Первый был молод, энергичен и жизнерадостен, служил он при Храме в Службе Рвения, здешнем аналоге святой инквизиции, только пользующейся методами помягче. Второй господин был много старше, дороден, вальяжен в каждом жесте и служил на поприще исторической науки в должности ректора столичного университета.
   Сварог был обрисован этим людям как состоятельный провинциальный аристократ, которого от скучного прозябания в глухомани повело на сумасбродные идеи. Аристократ и возжелал, чтобы его имя всенепременно гремело по Короне, а громче всего, конечно же, в столице. И прославиться он замыслил на синематографическом поприще, сняв ленту (непременно с продолжением) о странствиях по мирам. Богатый сумасброд желает сценарий написать собственноручно, а построить его хочет на достоверном материале, каковым почитает не только исследования ученых мужей о загадочных и необъяснимых явлениях, в которых можно заподозрить участие чужих миров, но и легенды, предания, мемуары, рассказы разных там мореходов и прочего бродячего люда и так далее, вплоть до вырезок из бульварных газетенок.
   Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы денежки платило. Так думали люди, к которым обращался за помощью господин Ар-Сварг, и с удовольствием брались за работу. А поскольку господина Ар-Сварга рекомендовал сам верх-советник, то трудились эти люди со всем усердием и скрупулезностью. Сварогу же оставалось только отделять зерна от плевел.
   Увы, доселе попадались сплошные плевелы.
   Сварог сел за стол, кивнул лакею, чтобы тот наполнил его чашку горячим иджиго (местным заменителем кофе, добываемым из зерен какого-то растения с замысловатым названием. Дерево сие, кстати, произрастало исключительно на некоем острове Бошим, ну и понятно, что остров этот видел столько войн, контрабандистов, пиратов и авантюристов, что любая порядочная воинствующая страна должна была бы немедля удавиться от зависти. На иджиго делались огромные деньги, на иджиго разорялись, возносились к лучам светской славы и кончали жизнь самоубийством… Ну, это так, кстати).
   Сварог закурил длинную, инкрустированную перламутром трубку.
   – Любезнейшие господа, – сказал Сварог, выпустив первое табачное кольцо. – Право же, я искренне рад, что судьба свела меня со столь образованными и умными людьми, и надеюсь на долгое, плодотворное сотрудничество. У меня большие планы, и в них для вас найдется место. По величайшему секрету скажу вам, что синематографический мир, в который я столь опрометчиво окунулся с головой, не знает слов «благородство» и «честь». Каждый норовит выхватить изо рта у другого лакомый кусок. Нравы хуже, чем у людоедских дикарей. Дабы прикарманить хорошую идею, синематографические люди пойдут на любое преступление. Да, да, господа, на любое! Поэтому я надеюсь, наш разговор останется между нами? Гости закивали с величайшим энтузиазмом – надо полагать, без труда уловили подтекст, скрытый за словами о любых преступлениях.
   – Признаюсь вам как родным, – Сварог по-свойски подмигнул собеседникам и продолжал нести: – с отроческих лет мне не дает покоя сия загадочная тайна. Впервые я услышал о чужих мирах от своей няни Ар-Родиони, и тайна эта захватила меня всецело. Конечно, я довольно скоро перестал верить в действительное существование иных миров, кроме нашего, но тоска по ним осталась… Вот и я надумал избавить себя от сей тоски, создав видимость чужого мира с помощью возможностей, что открывает нам синематограф. Трилогию… или даже тетралогию думаю назвать как-нибудь так… «Миры и войны» или «Война миров».
   Кивками и мимикой гости выказали одобрение.
   – Теперь, господа, я превращаюсь в слух. Я вижу у вас с собой записи, – Сварог показал на пухлую папку дорогой кожи с золотым гербом университета, лежащую на столе перед ректором Пер-Дигостаном (перед молодым инквизитором Рон-Гардаром тоже лежала папка, только малость потоньше). – Но я предпочел бы прежде, чем сесть за чтение, услышать от вас лично о проведенных изысканиях, чтобы иметь возможность что-то уточнить, о чем-то спросить. Давайте приступим. Кто начнет первый?
   – Могу я, если уважаемый ректор не возражает! – выдохнул молодой священнослужитель с азартным лицом.
   Ректор не возражал, и юноша порывисто расстегнул папку:
   – Вы правильно сделали, господин Ар-Сварг, что обратились именно ко мне! Я ведь занимался чем-то подобным в свое время. Нетрудно было вспомнить и отыскать нужные документы. И удалось обнаружить кое-что любопытное. – Он зашуршал бумагами. – Мы сейчас всецело посвящаем себя Гвидору. На Короне уже не осталось ни сект, ни еретиков. Правда, нет-нет, да появляются маги-чернокнижники, но ими занимается Каскад. А мы противостоим лишь исказителям Учения об Истинном Свете. Ну а про Ханнру я вообще не говорю! Храм и наша Служба Рвения считает Ханнру землями, не достойными Истинного Света, поэтому, сами понимаете… – он пожал плечами. – О Ханнре вам надо расспрашивать путешественников. Хотя… Может быть, мой коллега что-нибудь знает о Ханнре из исторических документов… На «коллегу» ректор Пер-Дигостан поморщился. Записывать в коллеги юнца такому солидному, уважаемому человеку, как ректор, явно не хотелось. Но он промолчал.
   – На Гвидоре Храму приходится нелегко, – продолжал пылко вещать юноша. – Увы, Храм в тех землях принято отождествлять с верховной властью, а не секрет, что ее в протекторатах, мягко сказать, недолюбливают…
   Может быть, юноша сообщал и не секрет, но голос однако механически приглушил.
   – Разве что в протекторате Стошепт поддерживается хотя бы видимость благочестия, да и то потому лишь, что там расположены самые крупные порты Гвидора, а моряки, как известно, испокон веков почитают Храм, так как первые корабли были построены на средства Храма… Эхе-хе, а в остальных землях, куда ни глянь – разноверие, спекуляция на Истинной вере, чего там только нет… – Молодой священнослужитель обреченно махнул рукой. – Доморощенные пророки с сомнительным прошлым чувствуют себя на Гвидоре, как рыба в воде. Во всех городах направо и налево торгуют так называемыми подлинными Книгами Рождения Света, где якобы восстановлены главы, якобы изъятые из Книги служителями Храма, чтобы обмануть людей себе в угоду. Особенно досаждают нам адепты лжепророка Многоуста. В его честь чуть ли не в открытую строят часовни, не говоря уж про то, что в любом лесу можно отыскать украшенное бусами и лентами Живое Дерево, под которым и поклоняются этому бесноватому болтуну…
   «Вот бы Монах слышал сейчас, как отзываются о его любимом пророке, – подумал Сварог, храня на лице печать глубочайшего внимания. – Минимум – в рыло засадил бы..»
   – Я с удовольствием послушаю о трудностях Храма на Гвидоре в следующий раз, – мягко перебил он. – Сейчас меня занимают другие темы…
   – Конечно, конечно, я помню, – торопливо проговорил Рон-Гардар. – Только я не случайно заговорил о непростом положении на Гвидоре… Дело в том, что зачастую места, тем или иным образом связанные с чудесами или с проявлениями таинственного и непознанного, враз становятся объектами поклонения и разнообразных мистических спекуляций. Очень часто вблизи таких мест возникают стихийные поселения. На Гвидоре даже существует такая разновидность торговли, как торговля артефактами с этих самых мест. Обломки склепа Неизвестного Короля, щепа Вечного Дерева, кости древних животных со дна Черного Озера. Нетрудно догадаться, что подделок гуляет гораздо больше, чем подлинных вещей. Мы стараемся отслеживать все, так или иначе связанное с объектами мистического поклонения. Я покопался в наших архивах. Отбросил откровенные басни и сказки, никоим образом не относящиеся к заданной теме. После тщательной проверки отбросил свидетельства, на первый взгляд интересные, но безусловно не имеющие под собой реальных оснований. Вроде старинной побасенки о Кирпичных Колодцах, куда загляни – и узришь «иную жизнь». Мало того, что об этих Колодцах все только слышали от кого-то, но не имеется ни одного показания очевидца. Мало того, что Храм не признает возможности узреть иную жизнь без веры в душе. Главное – если б такое чудо на самом деле существовало, смею вас уверить, его давно бы обнаружили, нанесли на карту и там давно стоял бы по меньшей мере шатровый городок, а какой-нибудь новоявленный пророк с утра до ночи проповедовал бы возле них сходную с бредом ересь.
   – Ну а если все же… – задумчиво протянул Сварог.
   – Исключено, – отрезал юноша. – Подобные «чудеса» разыскивают не только искатели приключений и прочие бродяги всех мастей, – их разыскивает и наша служба, в этом состоит одна из ее обязанностей…
   – Понимаю, – кивнул Сварог. – Ваша задача – опередить конкурентов, не дать им развернуться, не дать открыть новую площадку для проповедников, что отнимают у Храма прихожан. Таким образом, логично будет предположить, что вы либо уничтожаете чудеса, либо превращаете их в места, находящиеся под защитой и покровительством Храма.
   – По-разному бывает, – тонко усмехнулся молодой священнослужитель. – В каждом конкретном случае принимается отдельное решение в зависимости от обстоятельств и перспектив.
   – Так что получается, Гвидор исхожен вдоль и поперек? – подал голос верх-советник Мар-Кифай.
   – Нет, так не скажешь, – покачал головой Рон-Гардар. – Гвидор – это, конечно, не Ханнра, сплошь неизученная и неисхоженная, однако и на Гвидоре хватает мест, куда крайне нелегко добраться. Кроме того, новые чудеса обнаруживают даже в тех местах, где раньше ничего подобного не отмечалось. Например, не так давно вблизи города Талипак забил источник, вода из которого разглаживает морщины. Правда, ненадолго, эффект длится всего несколько мгновений, потом кожа возвращается к прежнему состоянию, но и этой малости оказалось достаточно, чтобы весть о целебной воде разнеслась по всему Гвидору, и к роднику ринулись толпы жаждущих омыться. Конечно, большинство из них составляли женщины. Хорошо, что источник первыми обнаружили мы…