* * *
   Пронзительный женский крик заставил Кэт выскочить из постели. В проходной комнате она обнаружила Колин в ночной рубрике, прижимающуюся к печке, в то время как Коннор бранился во весь голос.
   – Что случилось? – спросила Кэт.
   – Я только что наткнулся на еще одну чикагскую девицу, – крикнул он и вышел, хлопнув дверью. Колин залилась слезами.
   – Что ты там делала? – Кэт проводила девушку в спальню.
   – Молилась, – проговорила Колин. – Мэри Бет… – Она снова разрыдалась.
   – Что сделала Мэри Бет?
   – Она… сказала… что я мешаю ей спать, – всхлипывала Колин. – Я молилась, а она…
   Кэт всплеснула руками.
   – А ты не могла молиться потише?
   – Пресвятая Богоматерь может и не услышать меня. Откуда я знаю…
   – Что за шум? – спросила Мэри Бет, высовывая из-под одеяла голову в ночном чепце. – Я не могу нормально работать днем, если не высплюсь как следует.
   – Я вполне согласна с тобой, – сказала Кэт. – А теперь, Колин, ложись спать.
   Кэт надела халат и направилась к двери Коннора.
   – Ничего не желаю слышать, – заявил он, едва Кэт приоткрыла дверь. – Я сыт по горло чикагскими сиротками. Они уже у меня в заднице сидят…
   – Вот уж действительно! – Кэт резко повернулась и удалилась. Что за хам! Коннор посмел так выругаться в ее присутствии! Ведь она не виновата, что Колин такая глупышка.
   На следующее утро Колин исчезла. Никто не слышал, как она выскользнула из дома.
   – Я крепко сплю, – ответила Мэри Бет па расспросы Кэт и снова принялась подметать крыльцо. К тому времени она уже успела подать завтрак и выскрести кухню.
   На вопрос, не знает ли он о местонахождении Колин, Коннор заявил:
   – Надеюсь, она в Чикаго, и больше не вернется.
   Кэт не разговаривала с ним весь день, пока шериф занимался поисками пропавшей. Наконец Колин была обнаружена в обители Св. Гертруды.
   – Я думала, ты знаешь, что она здесь, – объяснила сестра Фредерика.
   – Думаю, у этой девочки настоящее призвание к монастырской жизни, – добавила преподобная мать Хильда.
   – Вы хотите сказать, что Колин собирается стать монахиней? – Кэт не знала, что делать. – Что скажет моя мать? Она прислала сюда Колин, чтобы я выдала ее замуж.
   – Ты так и сделаешь, – сказала сестра Анастасия. – Стать Христовой невестой дано не каждой.
   – Просто считай, что Колин – твой дар церкви, – посоветовала сестра Фредерика.
   Вернувшись домой, Кэт сказала Коннору:
   – Вы своим грубым языком довели бедную девочку до того, что она ушла в монастырь.
   – Ну, слава Богу, вы разговариваете со мной! – воскликнул Коннор.
   – Нет, не разговариваю. – Еще несколько дней она не обращала внимания на Коннора, в то время как дети посмеивались, наблюдая за бурей, разразившейся в мире взрослых. Одноглазый был на стороне Коннора, Мэри Бет – на стороне Кэт, а Ингрид, как всегда, спала или отсутствовала.
* * *
   Коннор обнаружил, что ему недостает разговоров с Кэт, ее открытой улыбки. Он скучал по их беседам в конце дня, по ее смеху, но не представлял себе, как помириться. Неужели Кэт действительно думает, что он виноват в бегстве Колин? Девушка и так проводила в монастыре все свое время, а теперь она и спала там, освободив место в его и без того переполненном доме.
   Мэри Бет стоила четырех таких девиц, как Колин, и Кэт, разумеется, видела это. Может быть, Кэт все еще сердилась из-за его крепких выражений? Но ведь он не мог взять их обратно. Так как же восстановить их былую дружбу? Может быть, сделать ей подарок? Но что подарить женщине, которая является скорее другом, чем…
   – Прекрати сейчас же этот чертов грохот! – прикрикнул Коннор на плотника и обеспокоенно огляделся: не слышала ли Кэт, как он снова выругался.
   – Но я же не могу поштроить комната без стука, – крикнул в ответ Дидерик и снова взялся за молоток.
   Коннор хитро прищурил глаза. Неприязнь к плотнику натолкнула его на хорошую мысль. Ехидно улыбаясь, он отправился к миссис Макнафт.
   – Мир? – Коннор протянул Кэт небольшой деревянный ящик.
   – Что это? – спросила Кэт. Ящик был заполнен комочками грязи с зелеными ростками, проклевывавшимися то тут, то там.
   – Душистый горошек, – улыбнулся Коннор.
   – О! – Лицо Кэт озарила радостная улыбка. – Где вы это взяли?
   – Выкопал.
   Кэт захлопала в ладоши. Как раз в это время из-за угла появился Дидерик и заглянул в ящик.
   – Фы хотеть закрыть мой решетка фот этими…
   – Да, хочу, – перебила его Кэт. – А разве ты сейчас не должен заниматься строительством новой комнаты?
   Дидерик удалился с мрачным видом. Коннор самодовольно улыбнулся.
   – Я прощен?
   Ладно… А вы возьмете меня разведывать месторождения?
   – Когда? – осторожно поинтересовался Коннор.
   – Прямо сейчас. Я только надену капор.
   – Возьмите и теплое пальто, – предупредил Коннор.
   – В мае? Вы шутите?
   – Я никогда не шучу насчет погоды.
* * *
   – Если бы не было так холодно, я бы чувствовала себя самой счастливой на свете, – заявила Кэт, поудобнее устраиваясь на сиденье повозки.
   «Если бы не было так холодно, – мрачно подумал Коннор, – мы бы с тобой наверняка влипли в неприятности на этом холме». Никогда еще ему не доводилось искать месторождения таким образом. Кэт носилась вокруг, карабкалась на скалы, пробиралась сквозь заросли, непрерывно задавая вопросы: «А что это такое?», «Цвет отличается, правда ведь?» «Посмотрите на этот камень. И почва здесь желтая. Наверное, золото, как вы считаете?» Но самое удивительное то, что они, похоже, действительно нашли участок, который стоило застолбить.
   – У меня есть друг в плавильне. Он может потихоньку сделать для нас пробу. Ни к чему, чтобы люди разнюхали и опередили нас с заявкой.
   – О, Боже, разве они могут так поступить?
   – Кто первый подаст заявку, тот и получит участок.
   Кэт огляделась вокруг, словно кто-то мог подслушать их разговор.
   – Как мы назовем это место? – шепотом спросила она.
   – Если проба окажется хорошей, мы назовем это месторождение… – Он задумался. – Как насчет «Девушка из Чикаго»?
   Кэт лучезарно улыбнулась и, привстав с сиденья, запечатлела на щеке Коннора поцелуй, который тот, недолго думая, перехватил, ухитрившись на мгновение прижаться губами к губам Кэт. Боже, какие мягкие, нежные губы! Коннор отвернулся и поклялся впредь сдерживать подобные желания.
* * *
   – Ах, Шон, это было просто замечательно! Я понимаю, почему тебе так нравится это занятие. – Шон приехал навестить семью. Ему стало гораздо лучше, а кроме того, в Денвере он нашел спонсора и хотел переговорить об этом с Коннором. – Ты не поверишь, насколько хорошими оказались результаты пробного анализа. Ты будешь еще богаче, – щебетала Кэт.
   – Нет, милая, это ты станешь богатой. Ведь месторождение нашли вы с Коннором.
   – Но я работала для тебя. Шон рассмеялся.
   – Ты всего лишь присматривала за тем, что у меня уже есть, и не позволила моей жене все растранжирить. Кстати, где она?
   – Ну… – Кэт не имела ни малейшего представления, где может находиться Ингрид.
   – Неважно, – отмахнулся Шон.
   – Ты правда чувствуешь себя лучше? – За все время разговора он ни разу не кашлянул, и это порадовало Кэт. – Что говорят доктора? Ты можешь остаться дома? – И значило ли это, что дома придется разъединить? А вдруг она больше не нужна Шону? Конечно, когда они с Коннором нашли новое месторождение, у Кэт появился повод не покидать Брекенридж, но…
   – Доктор ждет меня назад, милая. Я слишком запустил болезнь. Но раз в пару месяцев я смогу выбраться, чтобы навестить вас. Как вы ладите с Коннором?
   – О, отлично. – «Да уж, поладили мы с Коннором», – подумала Кэт. – Смотри, а вот и Ингрид!
   Кэт думала, что Ингрид настороженно воспримет возвращение Шона. Но она стала лишь еще больше обливаться духами, а в спальне по ночам возобновились звуки, свидетельствовавшие об их любовных развлечениях. Кэт снова спала в одной комнате с детьми, тогда как Мэри Бет и еще одна девушка, приехавшая с Шоном, Нолин Пратт, жили в кухне, переделанной в спальню.
   Не прошло и трех дней, как Шон снова стал кашлять и вернулся в Денвер. Радужное настроение Кэт померкло. Если Шону придется провести остаток жизни в Денвере ради сохранения здоровья, ей тоже придется уехать из Брекенриджа. Такая перспектива совсем не радовала Кэт.
* * *
   – Досадно, – сказал Коннор, – что приходится заседать в суде присяжных и не иметь возможности рассмотреть свое дело. – Чертовски жаль.
   Кэт воздержалась от упреков относительно крепких выражений. Она понимала, что Коннор считает ее виноватой в затягивании дела, хотя Кэт не видела Харрисона Пондера с тех пор, как тот заявил о столкновении интересов и бросил своих клиентов, Медфорда Флеминга и Трентон Майнинг Компани.
   – О, пожалуйста, не принимайте такой покаянный вид, Кэт. Я понимаю, вы же не виноваты, что все мужчины оказываются у ваших ног.
   – Никто не оказывается у моих ног, – пробормотала Кэт.
   – Никто? Сколько мужчин сделали вам предложение на этой неделе?
   – Двое, и то они из Монтесумы.
   – Случайно не те, кого вы приглашали в гости? – поинтересовался он.
   – Я их пригласила, чтобы познакомить с Полин и Мэри Бет.
   – А это значит, что скоро мы опять останемся без помощниц по хозяйству. Мэри Бет показалась мне превосходной служанкой.
   – Если я не буду выдавать девушек замуж, дом скоро окажется переполненным. – Однако в душе Кэт согласилась, что пора перестать выступать в роли свахи. Ей надоело устраивать чужие браки и надзирать за людьми, которые самозабвенно смотрят в глаза друг другу, а то и целуются в коридорах и по углам. Кэт при этом чувствовала себя старой и нежеланной, хотя у нее и не было намерения вновь выходить замуж.
   – Думаю, мне надо купить кресло-качалку для судебных заседаний, – размышлял Коннор. – Когда станет скучно, можно будет вздремнуть. А может, купить такие кресла всем членам суда присяжных?
   – Сколько же это будет стоить? – поинтересовалась Кэт.
   – Не слишком дорого, если таким образом мы обеспечим снисхождение присяжных, когда станут разбирать наше дело.
   Кэт рассмеялась.
   – Это еще хуже, чем попытка очаровать поверенного.
   – Так, значит, вы нарочно это сделали?
   – Нет, – улыбнулась Кэт. – Мне кажется, в последнее время Дидерик сердится на вас.
   – А мне какое дело? Пусть сердится.
   – По-моему, он все еще дуется из-за душистого горошка, хотя не знаю, почему. Все растения погибли:
   – Наверное, не без его стараний.

ГЛАВА 13

   На глаза Кэт попалась вывеска: «Одежда и принадлежности мужского туалета», и она вошла в магазин, вспомнив, что Джимми нужен костюм для посещения школы Св. Гертруды. Магазин представлял из себя любопытное зрелище. Оленьи головы с длинными рогами украшали стены; стопки комбинезонов для горняков высотой в половину человеческого роста громоздились прямо на полу. Есть ли у них что-нибудь для двенадцатилетнего мальчика?
   – Какая трагедия… – Кэт услышала обрывок разговора покупательницы с владельцем магазина. Она в это время рассматривала целую стопку коробок, размышляя, что в них может находиться.
   – А что случилось? – Хозяин покачал головой. – Как они погибли?
   – Никто не присматривал за бедняжками, иначе они не утонули бы в реке, да еще в мае, когда река разливается от тающего снега. Их было двое, мальчик и девочка…
   Кэт похолодела от ужаса. Она оставила Фибу и Шона-Майкла с Ингрид. Повернувшись, Кэт выбежала из магазина и устремилась вверх по холму к своему дому.
* * *
   – Где они? – крикнула она, бесцеремонно расталкивая сонную Ингрид. Кэт зашлась в плаче при мысли, что Фиба и Шон-Майкл барахтаются в холодной воде, потом их затягивает вглубь, а затем волна выбрасывает на берег их безжизненные маленькие тела. – Ты самая безответственная женщина, которую я встречала за всю мою жизнь. – Ингрид села в постели, удивленно глядя на Кэт своими огромными, ничего не выражающими глазами. – Тебе ничего нельзя доверить.
   – А что такого я сделала? – спросила Ингрид.
   – Ты бросила детей без присмотра. Они…
   – Мэри Бет смотрела за ними.
   – Я попросила тебя.
   – Ну, а я попросила ее.
   – Так где же они? Ингрид пожала плечами.
   – Спроси Мэри Бет.
   Кэт была готова задушить свою невестку.
   – Только что двое детей утонули в реке. Ингрид окончательно проснулась.
   – Вряд ли это Фиба, она боится воды. Наверное, Шон-Майкл…
   – Замолчи! Замолчи! Замолчи! – Кэт выбежала из дома на поиски детей. Через полчаса она уже была уверена, что племянники утонули, когда неожиданно обнаружила их в обители Св. Гертруды за игрой в мяч с Мэри Бет и сестрой Фредерикой. Фиба и Шон-Майкл пришли посмотреть на школу, в которую их должны были в скором времени записать.
   – Ах, Фредди! – Кэт зарыдала и упала в объятия подруги.
   – Боже мой, Кэт, мы бы пригласили тебя поиграть с нами, если бы знали, как сильно тебе этого хочется, – с улыбкой сказала молодая монахиня.
   Рыдания Кэт перешли во всхлипывания.
   – Я… я думала… они погибли…
   – Скажи, ради Бога, почему ты так решила?
   – Что вам нужно, – вмешалась Мэри Бет, – так это чашка хорошего чая, мисс Кэт.
   – Или другая невестка, – пробормотала Кэт. Она окончательно успокоилась. Теперь следовало бы извиниться перед Ингрид. Нет, она не станет извиняться. Если дети остались живыми и здоровыми, это еще не значит, что Ингрид хорошая мать. Кэт объяснила ситуацию сестре Фредерике. – Что ты об этом думаешь, Фредди?
   – Я думаю, что если бы преподобная мать настоятельница услышала, как ты называешь меня Фредди, то хлопнула бы тебя по пальцам линейкой. Что касается Ингрид, то, кажется, она не слишком сообразительна. Может быть, она уже забыла, что ты на нее кричала.
   – Но это значит, что она опять забыла о своих материнских обязанностях, – мрачно сделала вывод Кэт.
* * *
   – Ну, мадам, – сказал пожилой джентльмен, пригласивший Кэт на танец, – примите мои поздравления. Вам удалось преобразить это помещение.
   Кэт оглядела просторный зал здания пожарной команды. Ей говорили, что когда-то он был необычайно красив: с деревянными панелями, колоннами, с прекрасными обоями. Теперь панели и пол были поцарапаны, а обои выцвели и покрылись пятнами. Кэт с интересом отнеслась к предложению украсить зал для бала, организованного с целью сбора денег на ремонт помещения. Речь шла лишь о внутренней отделке, так как разгорелись споры по поводу необходимости передвинуть здание пожарной команды подальше от отца Дайера, который не только выступал против танцев, но и продолжал настаивать, чтобы ему разрешили пользоваться колоколом по воскресеньям. Кэт осмотрела зал и послала около двух десятков детей собрать все цветы в окрестностях, чтобы хоть как-то замаскировать самые неприглядные места.
   – Однако, никакие цветы не скроют того, что является позором для всего города. И ваши усилия не убедят меня, что это строение не следует отремонтировать или, еще лучше, продать тому, кто позаботится о нем, – продолжал почтенный джентльмен.
   – Но как можно продать здание городской пожарной команды? – воскликнула Кэт, сердясь на двусмысленный комплимент… как будто она была виновата в плохом состоянии этого строения.
   – Ну, что ж, пожалуй, достаточно танцев для моих старых суставов. Был рад познакомиться с вами, мадам.
   Кэт проводила его удивленным взглядом, так как он бросил ее посреди зала, в то время как музыка еще играла. И как он мог сказать, что они познакомились, если он даже не представился ей.
   – Удивляетесь, что танцевали со старым вороном? – поинтересовался джентльмен с бакенбардами, опиравшийся на трость. – Чарльз Харди. – Он изысканно поклонился, предложил Кэт руку и проговорил: – Могу я претендовать на остаток танца, который мой коллега не удосужился дотанцевать с вами?
   Смущенная, Кэт кивнула и позволила ввести себя в круг танцующих. Харди? Не он ли редактор «Лидера»?
   – А этот человек работает у вас? – спросила она.
   – Избави Бог, дорогая. Это Джонатан Купер Финчер из газеты «Джорнал», мой давний соперник. А вы та самая молодая леди, которая дала ему ощутимый щелчок.
   Кэт едва не задохнулась от негодования при воспоминании о своей «письменной дуэли» с человеком, подписывавшимся «Редактор». Полковник Финчер написал передовицу по поводу визита Кэт в салун «Энгл Бразерс», в которой среди прочего говорилось: «Женщин, любящих совать нос в чужие дела, следует держать подальше от салунов, пока они не нарушили привычное течение общественной жизни рудничного населения, от которого зависит экономика нашего высокогорного графства».
   Кэт нанесла ответный выстрел письмом: «Пьяных особей мужского пола следует держать подальше от салунов, пока они не нанесли ущерб здоровью и безопасности ни в чем не повинных женщин, направляющихся в бакалейную лавку», а вслед за этим она ссылалась на свое первое знакомство с брекенриджскими пьяницами и выстрел, который привел к повреждению зуба ее гостя, Бреди Макхема.
   – Миссис Фицджеральд, в городе, столь мало приверженном трезвости, ваша история о пуле в картошке заслуживает чести войти в классику. Вам и впрямь удалось снизить потребление спиртного. Мужчины в салунах так хохочут над рассказом о зубе Бреди, что не в состоянии продолжать пить. Умоляю впредь присылать мне ваши рассказы. Я всегда буду рад высказать вашу точку зрения в любом споре.
   – О, благодарю вас, мистер Харди, – живо откликнулась Кэт.
* * *
   – Моя дорогая Кэтлин, наконец-то мы встретились снова.
   Кэт уставилась на джентльмена, который обратился к ней столь фамильярно.
   – Мистер Пондер? – Она узнала бывшего поверенного в делах Трентон Майнинг Компани.
   – О, Кэтлин, к чему такая скромность? – хмыкнул Пондер. – Как будто между нами не было взаимопонимания.
   – Какого взаимопонимания?
   Харрисон Пондер увлек ее на танцевальную площадку, явно собираясь извиниться за свое продолжительное отсутствие. Пока он ходил вокруг да около, Кэт потеряла интерес к беседе и стала отыскивать взглядом в толпе своих подопечных. Мэри Бет танцевала с приятным молодым человеком, но, если Кэт не ошибалась, он работал в похоронном бюро. Известно ли об этом Мэри Бет? А вот и Полин, болтающая с парнем, который делает пробный анализ для заявки на рудник «Девушка из Чикаго» по просьбе Коннора. Познакомившись с Кэт, он стал ей надоедать своими визитами, и Кэт пришлось оставлять его в гостиной с Нолин. Ингрид стояла в углу зала, пристально глядя в глаза какому-то молодому человеку, которого Кэт не видела раньше. И почему Ингрид не может танцевать, как все остальные нормальные женщины?
   А где же… Кэт заметила Дженни, необычайно привлекательную в новом бледно-голубом наряде. Коннор не одобрил оригинальный фасон с низким квадратным вырезом. Он возражал против того, чтобы дочь выставляла грудь на всеобщее обозрение, и Кэт попросила портниху прикрыть вырез платья Дженни кружевами, но использовала этот же фасон без изменений в своем изумрудно-зеленом наряде. Когда Дженни увидела платье Кэт, то выразила недовольство по поводу своего наряда, что, однако, не помешало ей получить ворох комплиментов от сверстников, восторженно таращивших на нее глаза, а также от нескольких мужчин, которых Кэт сочла слишком старыми для шестнадцатилетней девушки. Коннор, вне себя от раздражения, попробовал было возражать и против выреза платья Кэт, но она не стала обращать на это внимания.
   – Итак, ваша поездка была приятной? – вставила она в поток речи мистера Пондера.
   – Дорогая Кэтлин, вы еще не сказали, что прощаете меня, – ответил он, окидывая Кэт горячим взглядом.
   «Он явно пьян», – решила Кэт. В его дыхании чувствовался запах спиртного.
   – А также я еще не позволяла вам называть меня по имени, – сурово заметила она.
   – Я не думал, что на это требуется специальное разрешение.
   – Вот как? – Кэт перестала танцевать. – Вы слишком самонадеянны, сэр.
   Мистер Пондер сощурил глаза.
   – Я повернул дело в вашу пользу, когда вы сказали, что я могу навестить вас. – Он повел себя, как последний негодяй.
   – Я сказала, что вы можете зайти обсудить наше дело, – неуверенно проговорила Кэт.
   – Я предлагал вам свое сердце. Иначе зачем мне было терять громадное вознаграждение? – Харрисон Пондер сжал ее руку.
   – Вы с ума сошли! – выпалила Кэт. – Вы меня даже не знаете.
   – Ну, почему же. Вы маленькая…
   – Кэт, вы обещали мне этот танец.
   Никогда в жизни Кэт не была так рада видеть Коннора, как в этот момент.
   – Извините нас, Харрисон. – Коннор убрал руку Пондера с руки Кэт и закружил свою партнершу в танце.
   – Он пьян, – выдохнула Кэт.
   – Возможно, – согласился Коннор. – Харрисон – очень ловкий поверенный в делах, но известно, что он не раз появлялся в суде – да и в других местах – в пьяном виде.
   – Кажется… он… он считает, что имеет на меня определенные права, раз я позволила ему навестить нас, – запинаясь объяснила Кэт.
   – Я наставлю его на путь истинный, – спокойно заверил ее Коннор.
   – Он схватил меня за руку.
   – Не волнуйтесь, Кэт. Пондер больше не будет вас беспокоить.
   – Я понимаю, почему Шон хотел, чтобы вы позаботились обо всех нас, – тихо проговорила она. – Но я не давала ему повода так думать. Я просто была вежлива с ним, – поспешила добавить Кэт.
   Коннор подумал, что этого достаточно. Как сказал Шон, мужчины падали к ногам Кэт, оставаясь незамеченными ею.
* * *
   – Мы раньше встречались? – Кэт во все глаза смотрела на своего очередного партнера по танцам. Он был так роскошно одет, что заставил Кэт чувствовать себя жалким воробышком рядом с важным попугаем. Кроме того, этот джентльмен носил дорогие украшения.
   – Камерон Пауэл. Я в отчаянии от того, что вы меня не помните.
   Кэт натянуто улыбнулась. Она его не помнила.
   – У вас очень красивая булавка для галстука, – заметила Кэт. Булавка находилась как раз на уровне ее глаз, поэтому нельзя было не обратить внимание на эту роскошную вещь с крупным бриллиантом, возможно, настоящим, окруженным мелкими рубинами. Булавка украшала атласную манишку, заправленную в вышитый жилет.
   – Дополнительное обеспечение, – сказал мистер Пауэл.
   – Что?
   – Если у меня возникает потребность в деньгах, я всегда могу заложить булавку. Я ходячий банк, – заявил он с самодовольным видом.
   – Правда? «Какой странный человек», – подумала Кэт. Большинство людей предпочитают держать деньги в настоящем банке или вкладывают их в какое-нибудь дело. А Камерон Пауэл разгуливает, нацепив на себя свое состояние, и готов продать его в случае необходимости. Может, он ювелир? Кэт собиралась спросить его об этом, но танец кончился.
   – Мистер… ах, да, мистер Пауэл, могу я представить вам мистера и миссис Макнафт… – Кэт подвела Пауэла к своим друзьям. Макнафты настороженно посмотрели на ее кавалера. – Моя невестка, Ингрид Фицпатрик… – Ингрид бросила на него странный взгляд, как будто она только что пробудилась ото сна и обнаружила, что находится на балу. – Мистер Коннор Маклод, который…
   – Могу я снова пригласить вас на танец? – прервал ее Камерон Пауэл.
   – Этот танец обещан мне, – решительно заявил Коннор и взял Кэт под руку.
   Она удивилась. Обычно, Коннор не искал ее общества на балах. Он сопровождал Кэт, пару раз танцевал с нею, а потом разговаривал с другими мужчинами, время от времени поглядывая на нее. Кэт догадывалась, что он просто выполнял свой долг. Ну, что ж, жаловаться она не собиралась. Уж лучше танцевать с Коннором, чем с этим странным мистером Пауэлом. Кэт все еще не могла понять, что он собой представляет.
   – Интересно, а не сутенер ли он? – размышляла она вслух.
   Коннор от удивления открыл рот.
   – Помню, мама рассказывала о сутенерах. По-моему, они одевались именно так. Вы видели его булавку для галстука? Он говорит, что продает свои украшения.
   Коннор с облегчением вздохнул. Очевидно, Кэт не представляла себе, что слово «сутенер» означает покровитель падших женщин.
   – Он игрок, Кэт. Мне казалось, вы встречались с ним в тот день, когда вы вторглись в заведение братьев Энгл?
   – Подумать только! – воскликнула Кэт, глядя на Пауэла, который теперь танцевал с Ингрид.
   Коннор улыбнулся.
   – Какая вы жестокая женщина. Я хорошо помню, как Дженни рассказывала, что этот человек влюбился в вас, а вы даже забыли его имя.
   – Какая чушь! – возразила Кэт. – Все игроки одеваются как сутенеры?
   – Кэт, может быть, не стоит употреблять это слово?
   – Почему? Взгляните на его одежду.
   – Да, но… – Что он мог сказать? Не станет же он объяснять Кэт, что сутенеры продают женщин для плотских утех. Вряд ли она вообще знает о таких женщинах. Коннор почувствовал угрызения совести, вспомнив о той ночи в его спальне. Пожалуй, Кэт не такая наивная, как кажется. Коннор любовался ее длинными волнистыми волосами, темными ресницами и ясными зелеными глазами. У него возникло желание защитить Кэт, и в то же время он понимал, что сам является единственным мужчиной в Брекенридже, которого ей следует опасаться. Похоже, она вполне может оградить себя от неуместных притязаний любого другого поклонника.
   – Ингрид куда-то подевалась, – мрачно заявила Кэт.
   – Она вернется. Хотите еще потанцевать?
   – Да, мне бы очень хотелось. – Три раза за вечер Коннор пригласил ее танцевать! Кэт забыла об Ингрид.