Чернецкая Надежда
Я, Шерлок Холмс, и мой грандиозный провал

   Чернецкая Надежда
   Я, Шерлок Холмс,
   и мой грандиозный провал
   РОМАН
   От автора
   То, что Шерлок Холмс до сих пор остается самым популярным персонажем мировой литературы и самым экранизируемым героем в кинематографе, уже давно общеизвестно. Однако слава этого Величайшего Детектива всех времен и народов сильна настолько, что он давно перестал быть просто литературным персонажем или популярным сыщиком из детективных фильмов - с некоторых пор Шерлок Холмс представляет собой уникальный в точки зрения культуры и искусства феномен, являясь воплощением всей викторианской эпохи, всего детективного жанра и, наконец, самой Англии с ее очаровательными условностями и немеркнущими образцами джентльменства.
   Шерлок Холмс, спустя более полутора веков с момента своего появления, не умирает и умирать не собирается. По каким бы то ни было причинам - благодаря таланту сэра Артура Конан Дойла, из-за удивительной яркости образа или почему-то еще - Шерлок Холмс не только не забыт, но продолжает жить новой жизнью и в неизменной компании своего верного компаньона доктора Уотсона переживать новые приключения. К настоящему времени написаны сотни книг и снято более двухсот фильмов, авторы которых вслед за сэром Артуром и его сыном Адрианом Конан Дойлом описывают все новые и новые "случаи из практики Шерлока Холмса".
   Холмс живет не только в современных рассказах и в потоке кино- и телефильмов, он прочно обосновался в умах своих поклонников, ряды которых постоянно пополняются - для многих людей в современном мире этот Великий Сыщик является прежде всего уникальной и привлекательной личностью, а лишь затем героем детективных историй. Именно поэтому он способен объединять людей в общества и клубы, члены которых ставят перед собой в высшей степени благородные цели - способствовать развитию и процветанию холмсоведения!
   Непосвященным, всем тем, кто знаком с Шерлоком Холмсом лишь по отечественному сериалу с Василием Ливановым в главной роли или по отрывочному прочтению "Записок о Шерлоке Холмсе" в юном возрасте, подобная одержимость может показаться по меньшей мере странной, однако для сотен и тысяч людей по всему миру она является истинно страстным увлечением и почти что стилем жизни. Активная деятельность холмсианских клубов в Соединенных Штатах, в Великобритании, а в последние десятилетия и в нашей стране, исчисляемые сотнями холмсианские сайты в Интернете и периодически выпускаемые книги о новых приключениях Холмса и Уотсона доказывают это. Некоторые сугубо холмсоведческие издания и холмсианские исследования (например "Энциклопедия Шерлокиана" Джека Трейси) давно стали классикой, а существующую критику на новые произведения впору классифицировать и издавать отдельно.
   Для тех, кто хоть в какой-то мере приобщился к миру Шерлока Холмса, кто просто был бы не прочь прочесть пару новых рассказов о нем, из всей деятельности холмсианцев наибольший интерес представляют, естественно, создаваемые ими художественные произведения. Среди этих произведений встречаются самые разные, более или менее талантливые, более или менее смелые, с "крутым" детективным сюжетом, с лирическим или с мистическим оттенком и т.д. Авторы всех этих произведений чрезвычайно увлеченные люди, и потому из-под их пера иногда выходят совершенно непредсказуемые вещи. Однако любое такое произведение может считаться подлинным образцом холмсианского дела только в том случае, если оно отвечает нескольким требованиям. Во-первых, разрешается углублять и расширять черты Холмса и Уотсона, данные Конан Дойлом, но нельзя перечеркивать их (недопустимо, например, "делать" из Холмса авантюриста, но можно приписать ему некоторые новые дарования). Вовторых, следует придерживаться естественной хронологии жизни Холмса и Уотсона, созданной в рассказах, и "вписывать" новые приключения в имеющиеся "паузы" (поэтому, наверное, значительная часть всех новоиспеченных рассказов описывает Холмса либо во время его путешествий по миру после схватки с профессором Мориарти, либо во bpelem` официального ухода от дел). В-третьих, можно использовать данные Конан Дойлом намеки на другие дела, которые "не были описаны по тем или иным причинам" (благодаря этому возникает особое ощущение близости к дойловским произведениям).
   Во всем остальном оставлена полная свобода, и поэтому в результате чьей-то литературной деятельности бессмертный сыщик то разъезжает по разным странам, расследуя всевозможные криминальные случаи с национальным оттенком, то приобщается к путешествиям во времени, то вступает в тайные браки, а то и приобретает некое родство с Алисой из страны чудес. Многие из подобных рассказов довольно милы и занятны, особенно, если они сдобрены хорошим юмором, но лично мои пристрастия в отношении Холмса были и остаются в рамках викторианской Англии и всего того, чем позаботился снабдить свое детище сэр Артур. Думаю, именно в сочетании со всей своей традиционной атрибутикой и с Лондоном конца прошлого века Шерлок Холмс приобретает совершенно особую романтичность.
   Представляемое здесь на суд публики произведение также являет собой не что иное как очередное "неизвестное приключение Шерлока Холмса", созданное, как я надеюсь, по всем правилам новейшей холмсианской литературы. Все мои старания были направлены на то, чтобы Великий Детектив, перенесясь в новые обстоятельства и новые события, остался самим собой. Однако при этом мне очень хотелось подчеркнуть многие стороны его удивительной натуры, и для этого пришлось пойти на определенный риск в детальном описании некоторых из них. Поэтому мой Холмс, наверное, все же отличается от большинства своих воплощений, но все же верю, что не в худшую сторону. Отведенная ему роль рассказчика налагает на меня бoльшую ответственность, но при этом делает Холмса настолько живым, как если бы он все время сидел рядом со мной и рассказывал свою очередную историю...
   Автор
   ***
   Стараниями моего друга Уотсона мир знает меня как "мыслящую машину", как человека с холодным сердцем и трезвым рассудком. И, несмотря на свою нелюбовь к красочным эпитетам, я признавал, что получил от своего единственного друга весьма точное определение. Я действительно в течение многих лет не знал ничего, что оживляло бы мои чувства, и привык считать себя слепленным из другого теста, нежели люди, меня окружавшие.
   Однако судьбе было угодно преподать мне урок, и в моей жизни произошли события, которые навсегда изменили мое снисходительное отношение к человеческим чувствам. После этих событий моя жизнь не стала иной, но с тех пор моя ироничность по отношению к любви является скорее следствием горьких воспоминаний и, быть может, насмешкой над самим собой... Да, в моей жизни появилась женщина. Долгое время я отказывался даже от мысли что-либо писать о ней, стараясь оградить ее и себя от праздного любопытства. Возникшие между нами отношения были и остаются для меня предметом, требующим самого бережного обращения. По моему настоянию доктор Уотсон также не упоминал об этой женщине на страницах своих рассказов, хотя сам и являлся невольным участником и свидетелем произошедших событий, не совсем, впрочем, понимая их истинный смысл.
   Но ход времени неумолим, и рано или поздно не останется никого из вовлеченных в перипетии моего прошлого, а допустить полное забвение столь трепетных для меня событий мне кажется преступным, тем более, что однажды я дал слово этого не делать. Именно поэтому мне кажется возможным вернуться к событиям тех дней и оставить нечто вроде мемуаров, надеясь, что после моей смерти они попадут в руки достойных людей.
   Итак, я принял решение наконец-то приоткрыть завесу, взяться за перо и собственноручно описать всю эту историю, которую трудно назвать иначе как самым грандиозным моим провалом.
   Это свое не слишком связное сочинение я посвящаю Патриции М. Гленрой.
   1
   Это было в конце лета 1888 года. После нескольких громких дел, имевших место незадолго до этого и по разным причинам не описанных моим верным биографом, в моей практике наблюдалось полное затишье. Я связывал это не только с обычной цикличностью преступной жизни Лондона, но и с необычайно жарким летом - в те тяжелые, знойные дни, столь необычные для влажного и изменчивого британского климата, люди с трудом делали даже свои обычные дела, и самым большим преступлением могло оказаться лишь посягательство на чужое прохладное питье или место в тени.
   Я был занят анализом ацетона и уже несколько дней не выходил из дома. Уотсон впервые за последние недели зашел навестить меня и теперь сидел в кресле у стола, попыхивая сигарой. В то время он был с головой погружен в свои личные матримониальные дела, но при этом не уставал твердить, что собирается быть в курсе всех моих новых расследований. Хотя до того дня я и не мог порадовать его каким-нибудь необычным случаем, мне было приятно его общество, тем более, что Уотсон всегда умел делить со мной не только беседы, но и многочасовое молчание. Именно такое благотворное молчание стояло в моей небольшой гостиной, пока его не нарушила вошедшая миссис Хадсон: - Вам телеграмма, мистер Холмс, - сказала она, кладя конверт на стол. - Что там еще? Будьте добры, Уотсон, прочтите вслух, - откликнулся я. Уотсон распечатал конверт и громко прочел: - "Дорогой мистер Холмс! Это стало невыносимым. Прошу Вас оказать помощь в моем деле. Телеграфируйте об ответе. С надеждой, Элен Дж. Лайджест". - Весьма лаконично, но довольно банально, - заметил я вслух, продолжая перебирать пробирки. - Почему эта леди считает, что ее имя открывает для меня суть дела? - Она, очевидно, думает, что вы читаете газеты, - ответил Уотсон. - Я действительно не читал газет в последние дни, - сказал я, поворачиваясь к нему. - А что, какое-то громкое дело? - Достаточно громкое. - И вы ничего мне не сказали? - Я полагал, что теперь для вас нет ничего важнее ацетона. - Ну, никогда не поздно что-либо изменить. Найдите мне, Уотсон, в этом ворохе какой-нибудь отчет покороче.
   Уотсон всегда отличался умением находить нужное: он порылся в куче газет, быстро отыскал необходимую статью и протянул ее мне. Я отставил свои химикалии в сторону и стал читать.
   Передовицу "Таймса" украшал пышный отчет о работе инспектора Лестрейда под интригующим названием "Ужасная смерть от руки женщины". Названия подобного рода часто появлялись в газетах, когда расследование вел Лестрейд, и за ними далеко не всегда стояли интересные дела, но на этот раз некоторые изложенные факты показались мне любопытными. Я пробежал глазами статью и в целом уловил ход событий, а также то, почему Элен Дж. Лайджест обратилась ко мне за помощью.
   Ее обвиняли в убийстве некоего Чарльза Флоя, известного более в наших Индийских колониях. Он был близким другом отчима этой леди и отцом мистера Гриффита Флоя, с которым леди была помолвлена до недавнего времени. Все улики были против нее: она могла иметь явные или скрытые мотивы для убийства, по выражению Лестрейда, "действовала по заранее обдуманному плану" и была найдена на месте преступления в бессознательном состоянии. Мистер Чарльз Флой был убит ударом ножа и скончался мгновенно в парке собственного дома. Утверждалось, что мисс Лайджест совершила убийство, а потом упала в обморок при виде содеянного... Я вернул газету Уотсону. - Все это довольно противоречиво. Я был бы вам очень признателен, друг мой, если бы вы съездили и сами посмотрели, как обстоят дела, поговорили с мисс Элен Лайджест. - Но Холмс, ведь она приглашает вас! - Мне бы очень хотелось узнать сначала ваше мнение, а уж потом я решу, заняться этим делом или нет. Надеюсь, это не слишком нарушит ваши планы? - Буду рад помочь. Когда мне отправиться? - Поезжайте завтра утром десятичасовым поездом, и тогда вы, возможно, успеете вернуться ко мне с докладом еще до обеда.
   Весь следующий день я посвятил Гайдну и уже собирался садиться обедать, как появился Уотсон. - Ну, как ваше расследование? - спросил я, приглашая его жестом к столу. - Я попросил миссис Хадсон поставить прибор и для вас тоже. Сегодня у нас замечательная куропатка в остром соусе. Надеюсь, вы сможете есть и рассказывать одновременно? - Вполне. Я не слишком голоден. Что вы хотите услышать сначала? - Все по порядку. - Тогда начну с того, что ваша потенциальная клиентка изумительно красива. - Весьма существенная подробность, - усмехнулся я. - Не иронизируйте, Холмс! Это действительно важно: похоже, внешность мисс Лайджест сыграла не последнюю роль в этом деле. - Вам виднее. Продолжайте. - Как вы знаете из газеты, она живет со своим отчимом, - начал Уотсон, раскладывая салфетку на коленях. - Его зовут Джейкоб Лайджест, и мне не представилась возможность с ним поговорить, потому что он очень болен и почти не выходит из своей комнаты. Их поместье называется Грегори-Пейдж, а неподалеку расположено именье покойного сэра Чарльза и его сына. - Насколько неподалеку? - Примерно в двух милях. Сама мисс Лайджест происходит из небогатой семьи - отец погиб очень давно, а мать вышла замуж повторно за мистера Лайджеста, и девочка была им удочерена. Однако ее мать умерла пятнадцать лет назад, и мисс Лайджест стала жить со своим отчимом. Они, по-видимому, в неплохих отношениях, но особой теплоты я не почувствовал, по крайней мере с ее стороны... А теперь о самом убийстве. Десятого августа, то есть ровно неделю назад, мисс Лайджест провела утро дома вместе с отчимом, который плохо себя чувствовал из-за сильной головной боли. Леди говорит, что он давно страдает нарушениями кровообращения и иногда подолгу не покидает поместье из-за тяжелых приступов. В тот день он поздно встал и был сильно не в духе. Около двух часов дня для мистера Лайджеста принесли записку, которую он тут же распечатал и прочел. По брошенной им фразе леди Элен поняла, что это от сэра Чарльза. Возможно, в записке было приглашение - так предполагала мисс Лайджест, потому что отчим по прочтении взглянул на часы. Ничего не сказав, он удалился в свой кабинет и не входил до самого вечера. Однако в девять он позвал мисс Лайджест и попросил ее отнести ответную записку в Голдентрил - так называется родовое поместье покойного сэра Чарльза - причем велел оставить конверт на столе в мраморной беседке. Леди Элен согласилась без расспросов, тем более что все равно собиралась по своим делам в том же направлении. Вечер был теплый, и она пошла пешком. В парке все было как обычно и не вызывало никаких подозрений, но, когда мисс Лайджест вошла в мраморную беседку, она к своему ужасу увидела безжизненное тело сэра Чарльза Флоя, лежавшее на полу, и потеряла сознание. Очнулась она оттого, что полисмен приводил ее в чувство при помощи своей фляги, но теперь в ее руке был окровавленный нож. Мисс Лайджест утверждает, что этот нож ей вложили в руку после того, как она потеряла сознание. Но как бы то ни было, как только ей стало лучше, ее тут же арестовали по обвинению в убийстве. Сейчас леди Элен находится под домашним арестом и обо всех своих поездках должна отчитываться инспектору Лестрейду. - А уже после ареста ее отчим подтвердил, что днем получил именно приглашение в Голдентрил? - спросил я. - Да, подтвердил, - ответил Уотсон, - но арест мисс Лайджест отнюдь не прибавил ему здоровья, и поэтому его допрос длился не более двух минут. Однако он подтвердил полиции и то, что леди Элен должна была отнести на место предполагаемой встречи записку с отказом и извинениями, оставить ее там или передать в руки мистера Флоя. Но записки не было. - Не было? - удивился я. - Она пропала: в сумочке мисс Лайджест после ареста ее не оказалось. И Лестрейд вообще не верит в ее существование. - Замечательно, Уотсон! А теперь расскажите мне о мистере Гриффите Флое. Кажется, они с мисс Лайджест были помолвлены? - Нет, Холмс, это газетная выдумка. Сэр Гриффит Флой долгое время добивался руки мисс Лайджест, но его чувства так и остались без ответа. Он приехал в Великобританию три года назад, после того, как его мать, с которой он жил в Штатах, умерла. До этого он лишь иногда навещал отца, а теперь поселился у него насовсем. Сэр Чарльз горячо одобрял чувства своего сына к мисс Лайджест, а ее отчим, напротив, и слышать ничего не хотел о помолвке, как и сама леди Элен. Сейчас сердце молодого человека, надо полагать, разбито ужасным арестом его возлюбленной. Я откинулся на стуле и некоторое время обдумывал услышанное. - И как вам кажется, Уотсон, все это похоже на правду? Как вообще леди Элен вас приняла? - Мне кажется, она невиновна, Холмс! - ответил Уотсон. - Во всяком случае, она не заискивала передо мной, держалась уверенно и независимо. Но с другой стороны... Она действительно обладает даром убеждения. - А как вы ей объяснили свой визит? - Сказал правду - что вам нужно оценить дело, прежде чем взяться за mecn. - Правильно сделали, Уотсон. Вы, как всегда, упустили уйму важных вещей, но в целом неплохо поработали, и я, пожалуй, возьмусь за это дело - это затишье длится уже слишком долго и с каждым днем нагоняет на меня все большую тоску. - Слава богу! Нужно известить мисс Лайджест! - Разумеется. Подайте мне, пожалуйста, два телеграфных бланка, Уотсон. Я думаю, мисс Лайджест навестит нас завтра около полудня, но нужно на всякий случай предупредить еще и Лестрейда.
   2
   мисс Лайджест действительно появилась на следующий день у меня на Бейкер-стрит. Ровно в полдень моя хозяйка внесла ее визитную карточку, и мы с Уотсоном услышали на лестнице легкие шаги.
   Она была очень красива - никому и в голову не пришло бы это отрицать. Нежный овал лица, точеный прямой нос и изящно очерченный выразительный рот выдавали ее благородное происхождение. Это была высокая яркая брюнетка с темными чуть вьющимися волосами и глазами глубокого синего цвета - это необычное сочетание придавало ее правильному лицу какое-то удивительное своеобразие. Вся ее одежда отличалась той особой простотой, которую может себе позволить лишь очень красивая женщина, уверенная в том, что ее совершенство сделает любое обрамление образцом вкуса и элегантности. Она держалась просто, но была при этом удивительно грациозна: в ее движениях не было ни томности, ни суетности - лишь легкость и спокойное достоинство.
   Я поднялся ей навстречу и предложил стул, но она, прежде чем сесть, просто и чуть улыбаясь, протянула мне руку для рукопожатия. Я пожал ее, хорошо понимая, что это значит: она просила о помощи и относилась ко мне без тени снисхождения, столь свойственного высшей касте, но не собиралась терпеть его и по отношению к себе как к женщине. - Инспектор Лестрейд не препятствовал вашей поездке в Лондон, мисс Лайджест? - спросил я ее, когда с приветствиями было покончено. - Слава богу, нет, но он выказал мне свое явное неудовольствие. Кстати, он приставил ко мне полисмена, и сейчас он дежурит у вашего подъезда. - Ну, это не страшно... Итак, мисс Лайджест, я собираюсь по мере моих скромных сил вам помочь, и для этого сейчас я задам вам несколько вопросов и прошу отвечать на них максимально откровенно. Возможно, некоторые вопросы будут вам неприятны, но я вынужден настаивать на них, потому что успешность моего расследования во многом зависит от того, что вы расскажете. - Я это хорошо понимаю, мистер Холмс. Спрашивайте о чем угодно. - Скажите, каковы отношения между вами и вашим отчимом? - Самые ровные, какие только можно представить. Мы никогда не ссорились, но и глубокой семейной любовью это вряд ли можно назвать. Я многим обязана мистеру Лайджесту, уважаю его и ценю его заботу, а он давно испытывает ко мне почти отцовскую привязанность. - Он оплачивает ваши расходы? - Нет. Он содержит дом и все связанное с хозяйством, а у меня есть личный счет. - А каково будет приданое в случае вашего замужества? - Я получу часть капитала моего отчима - это деньги, которые моя покойная мать передала ему с этим условием. С тех пор они приумножились. - Сумма значительная? - Около сорока тысяч фунтов. - Спасибо. А теперь расскажите о мистере Гриффите Флое и ваших с ним разногласиях. - Вряд ли это можно назвать словом "разногласия". Он просил меня выйти за него замуж, а я не хотела этого. - Почему? Наша клиентка устремила на меня взор своих темных синих глаз: - Он грубый, самодовольный и не слишком порядочный человек. - Мистер Лайджест такого же мнения? - Да. Гриффит Флой и мой отчим с первого дня знакомства не жалуют друг друга. - Между ними возникали ссоры? - Да, с тех пор, как мистер Флой стал открыто проявлять ко мне интерес. При этом отчим быстро впадал в ярость, а мистер Флой провоцировал его. Мне же отводилась весьма неприглядная роль. - Понимаю. Попытайтесь вспомнить, когда они ссорились в последний раз. - Я отлично помню: это было накануне дня, когда был убит сэр Чарльз. - Очень интересно! Поподробнее об этом, пожалуйста. Мисс Лайджест откинулась на стуле. - Это была ничем не примечательная стычка, - сказала она, - сэр Чарльз обедал у нас, а Гриффит Флой пришел "навестить меня" - так он называл свои визиты - отчим сделал какое-то замечание относительно манер нынешних американцев, и Флой язвительно дал понять, что уловил намек. Сэр Чарльз, как всегда, пытался примирить их, но ничего не вышло. Обед быстро и холодно закончился. - Вы были с ними все это время? - Нет, я быстро оставила их, чтобы не слушать ссор и заняться своими делами. - Выходит, лично вы и сэр Чарльз не имели друг к другу претензий? - Мы были в довольно теплых отношениях и много времени провели во взаимных извинениях: он - за своего сына, а я - за отчима. Возможно, в моем положении это прозвучит забавно, но я действительно сожалею о смерти сэра Чарльза. Это прозвучало вполне убедительно. - Давайте перейдем к событиям следующего дня, - сказал я. - Итак, ваш отчим получил записку из Голдентрила? - Совершенно верно. Он прочел ее, долго не говорил ничего, а потом сказал скорее сам себе, чем мне, - "надо ответить старику Чарльзу". - Куда он дел письмо? - Унес с собой. - Вы выдели письмо после этого. - Нет. - Ответ он отправил лишь вечером? - Да. - Вы вскрывали конверт? - Нет. - Куда вы положили его? - В свою сумочку. - Кто-то мог вытащить его еще до вашего ухода? - Совершенно исключено - моя сумка все время была со мной. - Какие дела вне дома были у вас так поздно, мисс Лайджест? - Я должна была принести кое-какие документы моей хорошей знакомой. Ее зовут Грейс Милдред. - Почему вы не пошли к ней раньше? - Она работающая женщина и обычно занята до самого вечера.
   Я разжег свою трубку и некоторое время изучал мисс Лайджест, пока она снимала перчатки. - Вы знаете что-нибудь о том, что делал ваш отчим после вашего ухода? - спросил я. - Да, знаю, ответила она, - примерно до половины одиннадцатого он читал газеты в своей комнате. Если вам интересно, он не мог покинуть дом, так как наша горничная все это время была на первом этаже, в холле и на кухне. Кроме того, мистер Лайджест дважды просил приготовить ему чай. Мэри Гордон работает в Грегори-Пейдж уже пять лет, и у меня нет причин ей не верить. - Когда вы шли по дороге к Голдентрилу, вас кто-нибудь видел? - Не знаю, по крайней мере, я никого не встретила. - Вы вошли в парк через центральные ворота? - Да, они были открыты. - Их не запирают? - Насколько я знаю, только на ночь. - Как поздно? - Около одиннадцати. - А в парке есть другие ворота? - Полагаю, есть какие-нибудь калитки. - Их расположение вы не знаете? - Не знаю. - Идя по парку, вы что-нибудь слышали: голоса, крики? - Абсолютно ничего, мистер Холмс. Было очень тихо. - Расскажите, как вы обнаружили тело.
   Мисс Лайджест несколько удивленно взглянула на поданный Уотсоном стакан, но потом взяла его. - Беседка находится немного в стороне от аллеи, и, чтобы войти в нее, нужно обогнуть высокие перила - только тогда видны ступени. Были легкие сумерки, но на столе стояла свеча, и я сразу увидела сэра Чарльза. Он лежал на спине, но как-то неровно - словно, умирая, сполз со скамейки... - Насколько мне известно, он умер мгновенно, - заметил я, - удар ножом задел сердце. - Тогда, должно быть, тело приняло такое положение после его смерти... Вокруг было много крови, и она стекала по ступенькам. На груди сэра Чарльза тоже зияло кровавое пятно. - Вы были напуганы? - Скорее шокирована. - А нож? Вы видели нож? - Откровенно говоря, мистер Холмс, я не помню. Я видела сэра Чарльза и все вокруг лишь пару секунд - потом я потеряла сознание... - Понятно... - Но не думайте, мистер Холмс, что мне стало дурно при виде трупа и крови! Такого со мной не бывает! - Вот как? Что же тогда произошло? - спросил я не без удивления. - Меня ударили! - мисс Лайджест всем телом подалась вперед. - Клянусь, мистер Холмс, кто-то ударил меня по голове! Я уверена в этом так же, как и в том, что сижу сейчас перед вами. Все произошло очень быстро, почти мгновенно - я внезапно почувствовала острую боль и не успела даже подумать о чем-либо. - И вы не слышали, как кто-то приблизился к вам? - Нет, ни одного шороха за спиной. - Вы сообщили об этом Лестрейду, мисс Лайджест? - Разумеется, но он даже не удосужился ответить мне. - Так вы просили, чтобы вас осмотрел врач? - вдруг спросил Уотсон. - Да, я настояла, тем более что ужасно болела голова. В полицейском участке доктор подтвердил, что голова ушиблена, но мистер Лестрейд сказал, что, должно быть, я ударилась о мраморные ступеньки, когда падала в обморок. - Можно сказать, вам повезло, что он не посчитал это частью вашего "заранее обдуманного плана", - улыбнулся я. - Да, - усмехнулась она, - нужно долго и основательно думать, чтобы, в конце концов, придумать такой план... Мистер Лестрейд определенно не слишком высокого мнения о моих умственных способностях. - А когда появился сын покойного? - Когда меня вывели из парка, Гриффит Флой шел навстречу. Инспектор сообщил ему о том, что мистер Чарльз Флой только что был найден убитым и что я арестована по обвинению в этом убийстве. - Какова была его реакция? - Он остолбенел, а потом принялся кричать и пытался схватить меня за горло.