– Ну-ка, пошли.
   Взяв Рози за ухо, Адриан стал водить ее по кругу в сарае, проверяя, как она держится на ногах. Слониху не качало, и, если не считать озорной искры в глазах и некоторого своенравия, джин вроде бы не оказал на нее дурного влияния.
   – Гонория, – сказал Адриан, – не пора ли тебе пройти за кулисы. Через минуту твой выход.
   В сарай до них смутно доносились звуки исполняемого оркестром из трех престарелых музыкантов лихого марша, чьи заключительные ноты должны были служить сигналом к подъему занавеса. Гонория с третьей попытки поднялась на ноги и направилась к кулисам, сопровождаемая Адрианом и Рози. За кулисами Адриан увидел ожидающую Рози колесницу и султана.
   – Эй, – воскликнул султан, – где вы запропастились, черт возьми?
   – Извините, – отозвался Адриан, поспешно запрягая Рози.
   – Думал, вы уже совсем не появитесь, – сказал султан и добавил, указывая пальцем на занавес: – Народу сегодня – тьма. Половина всего населения этого чертова острова собралась.
   Он влез на колесницу.
   – Нормально? – спросил Адриан.
   – Полный порядок, – ответил султан.
   Адриан пошел на сцену, чтобы занять свое место в колонне. Под последние нестройные звуки марша забрался внутрь и закрыл за собой дверцу. Тут же услышал, как шуршит, поднимаясь, занавес, и ощутил захлестнувшую сцену волну зрительского воодушевления. Восторженные ахи, шорохи, покашливание, шевеление чем-то напомнили ему атмосферу ночного леса; четыре сотни зрителей плотными рядами сидели в темноте за оркестровой ямой, нетерпеливо ожидая начала представления.
 
 
   Оркестр снова заиграл, и под дружные аплодисменты, напоминающие беглый огонь из мушкетов, Гонория, чуть покачиваясь, вышла на сцену и начала исполнять свою первую арию, окончание которой должно было служить сигналом для выхода Рози. Тем временем состояние нервозности у Адриана уступило место элементарной панике.
   – Султан! Султан! – закричали на сцене, и Адриан фальцетом, напоминающим голос малюсенькой летучей мыши, пропищал: «Пошла, Рози!»
   К великому его удивлению, Рози протопала через сцену к колонне столь же уверенно, как она это делала на репетициях. Реакция публики не заставила себя ждать. Громкое «а-ах!» девятым валом перекатило через рампу. Восхищенная такой встречей, Рози подняла хобот и издала резкий трубный звук.
   – Хорошая девочка, – сказал Адриан. – Теперь стой тихо.
   Рози покорно остановилась, слегка покачиваясь. Время от времени она подносила хобот к смотровому отверстию в колонне и ласково дышала на него джином. Кульминация акта прошла благополучно, и Адриан облегченно вздохнул, потому что теперь сцена должна была повернуться, открывая зрителям новые декорации, после чего он мог уводить Рози за кулисы. Повторно появиться ей предстояло только в финале. Он вытер взмокший лоб. Сейчас Гонория произнесет заветные слова…
   – И берегись моей любви, – зычным голосом обратилась она к подруге мистера Клеттеркапа. – Я отправляюсь за сокровищем, а когда вернусь, потребую твоей руки.
   С этими словами Гонория направилась к выходу, одновременно сцена начала вращаться в ту же сторону, и, ощутив ее движение, Адриан понял, что это – конец. Ему ни разу не приходило в голову проверить, как Рози станет реагировать на вращение сцены. И вот теперь, очнувшись от хмельной задумчивости, она вдруг ощутила, что пол уходит у нее из-под ног. Испуганно и не слишком громко взвизгнув, слониха сделала шаг-другой.
   – Не шевелись, дуреха, – прошипел Адриан, однако сцена начала набирать скорость, и сбитая с толку Рози решила не отставать от нее.
   В итоге она стала быстро догонять Гонорию и настигла ее, когда та очутилась в центре следующей декорации. Султан, цепляясь в панике за края колесницы, уныло твердил: «Черт возьми, черт возьми, черт возьми…» – словно читал нараспев какую-то восточную молитву. Человечек, коему было поручено манипулировать рычагами, приводящими в движение всю махину, совершенно потерял голову при виде взбесившегося, как ему показалось, слона и дал обратный ход. Сцена закружилась в другую сторону, и Рози решила не отставать от нее. В итоге оглобли колесницы султана сломались, точно спички, а сама колесница, описав в воздухе короткую изящную дугу, приземлилась на человечка с рычагами. Тут уже все окончательно растерялись. Соприкосновение колесницы султана с рычагами явно повредило какой-то механизм, так что сцена вращалась все быстрее и быстрее, и Рози прибавила скорость. Вот пронеслась галопом через декорацию, изображающую пустыню, сшибая на ходу пальмы, вот ворвалась на восточный базар, опрокидывая прилавки, наконец промчалась через дворец султана, сокрушая решетчатые конструкции и колонну, где был заточен Адриан.
   Гонория, в первую минуту приписавшая странные эволюции сцены количеству потребленного джина, теперь в испуге бросилась бежать навстречу вращению. Притихшая, завороженная публика могла насладиться созерцанием трех стремительно чередующихся декораций, среди которых Рози и Гонория ошалело бежали в противоположных направлениях. Адриан ухитрился выбраться из колонны и кинулся догонять Рози. Сцена, оправдывая старания своего творца, развила скорость около пятидесяти километров в час, так что отдельные части реквизита и декораций срывались с досок. Одного оркестранта ушибло пальмой, фрагменты дворца крушили базарные прилавки. Погоня Адриана за слонихой затруднялась тем, что он то и дело сталкивался с бегущей навстречу ему Гонорией, и, пока они вновь поднимались на ноги, Рози успевала увеличить отрыв.
   До сих пор парализованный яростью мистер Клеттеркап неподвижно стоял за кулисами, однако при виде того, как исполнительница главной мужской роли, Рози и Адриан затеяли нечто вроде бега на марафонскую дистанцию, он не выдержал, прыгнул на вращающуюся сцену и поймал на ходу Адриана.
   – Останови слона! – заорал он.
   – А я что пытаюсь сделать, черт возьми? – рявкнул Адриан и, оттолкнув Клеттеркапа, возобновил погоню за Рози.
   Багровый от гнева мистер Клеттеркап, схватив какой-то обрубок, бывший частью дворца, ринулся в противоположную сторону и ударил встреченную им Рози по хоботу. Поступок, мягко выражаясь, неблагоразумный. Бедная Рози так старалась приспособиться к пришедшему вдруг в стремительное движение миру, а тут чужой человек бьет ее по хоботу, мешая сосредоточиться на чрезвычайно сложной задаче. Возмущенная посторонним вмешательством, она попросту схватила хоботом мистера Клеттеркапа и швырнула в оркестровую яму, где его внезапное появление вторично повергло в обморок дирижера, а заодно нанесло непоправимый ущерб большому барабану и тромбону.
   Тем временем трое рабочих героически трудились над тем, чтобы освободить рычаги вращающего механизма от султана и его колесницы. В конце концов они добились успеха, однако в результате их благонамеренных стараний сцена стала вращаться еще быстрее, и забредшую на самый край Рози метнуло в воздух, словно диск из руки дискобола. К счастью, она полетела не на публику, а за кулисы, где полет ее остановили блоки, шкивы, тросы, драпировки и шесть светильников. Исчезновение Рози произошло так быстро и внезапно, что Адриан дважды пробежал через руины дворца, через базар и пустыню со скалой, прежде чем заметил, что ее нет на сцене. Совершив лихой прыжок за кулисы, он бросился искать слониху. Страшно было подумать, что в эту минуту, возможно, она буйствует на улицах города, и Адриан облегченно вздохнул, обнаружив Рози в сарае, где она, запыхавшись и вся дрожа, стояла, подняв хоботом пустую бутылку в надежде извлечь из нее глоточек джина. Адриан бессильно опустился на сено и сжал голову двумя руками. Все пропало… До его слуха смутно доносились вопли зрителей и лязг неугомонных механизмов. Конец надеждам на то, что Рози пополнит труппу мистера Клеттеркапа; хуже того – к списку преступлений, совершенных им после того, как он унаследовал слониху, добавилось еще одно. Ах, если бы Сэмэнта была здесь, только она могла бы его утешить…
   Неожиданно в сарае появился Этельберт. Он тяжело дышал, его чадра была разорвана, «драгоценный камень» исчез с пупка.
   – Дружище, – вымолвил он, – какая трагедия.Я знаю, это не твоя вина, и наша дорогая Рози ни при чем, однако, боюсь, тебе нелегко будет убедить в этом Клеттеркапа. Он уже пришел в сознание, так что советую вам бежать.
   – А что толку? – вяло произнес Адриан. – Куда бежать?…
   – Дитя мое, – тревожно молвил Этельберт, – не дури.Уноси отсюда ноги, пока не поздно. Если немедля отправишься в гавань, можешь еще застать «Куин» и уплыть на материк. О своих вещах не беспокойся, я пришлю их.
   – Не вижу в этом смысла, – уныло сказал Адриан. – Лучше останусь здесь, пусть меня арестуют.
   – Послушай, если себя не жаль, подумай хоть о Рози.
   – С какой стати? – с горечью ответил Адриан. – Она хоть раз подумала обо мне?
   – Ты хочешь, чтобы ее застрелили?
   – Застрелили?! – испуганно воскликнул Адриан. – Неужели ты допускаешь, что ее застрелят? Разве она в чем-нибудь провинилась?
   – А я говорю – застрелят! – сказал Этельберт драматическим тоном. – Завтра утром на рассвете расстреляют, если ты тотчас не уберешься вместе с ней.
   – Но это несправедливо, – продолжал возражать Адриан. – Как будто она виновата…
   – Может, ты перестанешь спорить и быстренько уберешься отсюда?– перебил его Этельберт.
   – Хорошо, – уступил Адриан.
   Живо распахнув двери сарая, он схватил рукой теплое ухо Рози и потянул ее к выходу.
   – Прощай, дорогой, – крикнул Этельберт, энергично махая рукой вслед убегающей паре. – Вещи пришлю, не беспокойся.
   Оставив позади злополучный театр, где все еще царило столпотворение, Рози и Адриан устремились по пустынным улицам в гавань.
 
 

Глава семнадцатая
РУКА ПРАВОСУДИЯ

 
 
   Бурные события сделали свое, и по пути к пристани Рози основательно захмелела. Весело повизгивая, она ковыляла рядом с Адрианом, то и дело путаясь в собственных ногах. Все его помыслы были направлены на то, чтобы поскорее очутиться с ней на борту «Сплошпорт Куин», и он облегченно вздохнул, увидев, что паром еще не отчалил.
   Привязав слониху к чугунной тумбе, он взбежал вверх по трапу и почти сразу натолкнулся на капитана.
   – Ух ты, – сказал тот, попятившись, – замыслили новое покушение на мою жизнь?
   – Нет-нет, – выдохнул Адриан. – Хочу только, чтобы вы отвезли меня и мою слониху обратно на материк.
   – Недолго же вы задержались на острове.
   – Верно. Для нас тут не нашлось никакого дела.
   – Что ж, ведите слона, – сказал капитан. – Мы отчаливаем с минуты на минуту.
   Адриан вернулся к Рози и провел ее по широкому трапу на уже знакомое место на носовой палубе. В эту минуту с пристани его окликнул старший помощник капитана. Велев Рози стоять и не двигаться, он живо спустился, чтобы оплатить проезд. Лучше бы он повременил с этим. Рози успела оправиться от пережитых на вращающейся сцене страхов, зато теперь на нее навалилась усталость, в чем был отчасти повинен и джин. Медленно топая по палубе, слониха дошла до поручней и остановилась там, слегка покачиваясь и издавая тихие мелодичные звуки. Потом вдруг повернулась, намереваясь спуститься на пристань в поисках Адриана, однако ноги плохо слушались Рози, и она поскользнулась, да так, что упала на поручни, в принципе достаточно прочные, но все же не рассчитанные на многотонную нагрузку. В итоге бежавший обратно вверх по трапу Адриан ступил на палубу в тот самый миг, когда Рози рухнула вниз головой за борт «Сплошпорт Куин». Словно пушечный выстрел раздался, когда она шлепнулась в воду, и в воздух взлетел фонтан брызг.
   Конечно, Адриану по тому жуткому дню, когда они нагнали страх на охотников, было известно, что Рози любит воду, но одно дело мелкая река, совсем другое – пять саженей морской воды. Сбрасывая на ходу пиджак, он бросился к бреши в поручнях, готовый прыгнуть следом за слонихой, чтобы спасать ее. Лишь много позже до него дошло, что не так-то просто было бы это сделать, если бы Рози не умела плавать. Теперь же, уставившись вниз на темную морскую гладь, он увидел, что она всплыла и, подняв кверху хобот, направляется в открытое море. От этакого зрелища ему стало ничуть не легче.
   – Назад! – завопил Адриан. – Рози, вернись! Однако Рози знай себе продолжала плыть к выходу из
   гавани. Ничего не поделаешь, сказал себе Адриан, придется все-таки ее спасать. Сделав глубокий вдох, он нырнул в покрытую нефтяной пленкой холодную воду и поплыл, отфыркиваясь, вдогонку за слонихой. Усиленно работая руками и ногами так, что казалось – легкие вот-вот разорвутся, он в конце концов настиг ее.
   – Балда! – выдохнул Адриан в ухо Рози. – Ты плывешь не в ту сторону.
   Обрадованная его появлением, Рози издала булькающий приветственный звук и нежно обняла Адриана хоботом за шею, отчего он ушел под воду. Освободившись от хобота, он вынырнул, тяжело дыша и отплевываясь.
   – Чертова слониха! – выпалил Адриан, схватил Рози за краешек уха и, уподобившись маленькому буксиру, тянущему огромный океанский лайнер, ухитрился развернуть ее в сторону суши.
   Две– три минуты спустя они причалили к ведущим на пристань ступенькам и с великим трудом стали подниматься вверх. До той поры в гавани было почти безлюдно, теперь же – как всегда, когда случается какое-нибудь происшествие – откуда ни возьмись на пристани столпилась куча народу. Особое место в этой толпе занимал воинственного вида дородный полицейский. В ту минуту, когда Адриан, все еще держась за ухо Рози, принялся выжимать воду из своей шевелюры, блюститель закона, заложив руки за спину и сверкая медными пуговицами, приблизился к нему.
   – Добрый вечер, сэр, – сказал он.
   – Добрый вечер, – отозвался Адриан, не совсем понимая, что в этом вечере доброго.
   – Этот слон, – он ваш, сэр? – осведомился полицейский. – Или же вы спасали его, так сказать, по чьему-то поручению?
   – Нет, он мой, – ответил Адриан.
   – Так, – произнес полицейский, извлекая из кармана записную книжку и переворачивая страницы пальцем, обильно смоченным слюной. – Случайно, сэр, вы не мистер Адриан Руквисл?
   – Это я, – покорно подтвердил Адриан.
   – Так, – сказал полицейский с отеческой улыбкой. – В таком случае, сэр, может быть, вы не откажетесь проследовать со мной в участок. Необходимо кое-что выяснить. Как я понимаю, за этим вашим слоном числятся выдающиеся подвиги.
   – Послушайте, сержант, – начал Адриан. – Я могу все объяснить.
   – Ни слова! – выпалил вдруг чей-то резкий голос в толпе.
   Испуганно оглянувшись, Адриан увидел, что команда исходила от круглого коротышки в поношенной визитке, в цилиндре, выглядящем так, словно по нему проехал тяжеловоз с телегой, мешковатых брюках и весьма преклонного возраста штиблетах с резинками и задранными вверх носками. Брюшко под визиткой облекал молескиновый жилет. Лицо украшали похожий цветом и фактурой на малину орлиный нос и ярко-синие глаза под косматыми сугробами седых бровей. Малый рост коротыша придавал ему сходство с карликом, усугубляемое пухлостью фигуры, однако он подошел к полицейскому с таким важным видом, что блюститель закона тотчас отступил на шаг и поднес, приветствуя, два пальца к шлему.
   – Ни слова, – повторил коротыш, обращаясь к Адриану и предостерегающе подняв указательный палец.
   Он держался так властно, что толпа, которая обменивалась какими-то замечаниями и посмеивалась, сразу притихла. Поправив цилиндр, коротыш громко шмыгнул носом. Видя, что его команда произвела требуемое действие, он явно был намерен извлечь максимум пользы из воцарившейся тишины.
   Завершив манипуляции с цилиндром, он засунул пальцы в объемистый карман своего молескинового жилета и извлек оттуда большую, помятую оловянную табакерку. Рози приняла ее за что-то съедобное и протянула вперед хобот, принюхиваясь.
   – Фу, – холодно произнес коротыш, устремив на Рози недобрый взгляд, и, к великому удивлению Адриана, она смущенно (насколько слоны вообще способны смущаться) убрала хобот.
   Было очевидно, что магия этого человечка подействовала на Рози так же, как на толпу. Тем временем он открыл табакерку, причем она протренькала несколько тактов британского гимна, аккуратно взял щепотку табака и поместил ее в ложбинку на кисти левой руки. После чего правой рукой закрыл табакерку и вернул ее в карман, а левую поднес к ноздре и втянул табак. Стояла мертвая тишина. Все, включая полицейского, увлеченно следили за происходящими маневрами. Коротыш сделал один вдох, второй, затем все тело его от кончиков ступней до макушки сотряс чудовищной силы чих, сопровождаемый резким всхлипом, который заставил всех, в том числе Рози, отступить на несколько шагов. Достав затем откуда-то огромный шелковый носовой платок, коротыш энергично высморкался, и раздавшемуся при этом трубному звуку позавидовал бы дикий слон. Платок был возвращен в карман, и владелец его снова поправил цилиндр, сбившийся набок от столь мощного чиха.
   – Инспектор, – сказал коротыш, подняв косматые брови и глядя вверх на полицейского, – ныне вам выпала большая честь наблюдать картину, за право лицезреть которую многие отдали бы не один год своей жизни.
   – Так точно, сэр, – отчеканил полицейский. – На самом деле я сержант, сэр.
   – Все равно, в каком бы низком звании вы ни были, следует по достоинству оценить великий героический поступок, когда он совершается на ваших глазах.
   – Так точно, сэр, – тупо произнес полицейский.
   – В Писании сказано, – продолжал человечек, сопровождая свои слова ораторским жестом, – что мы владычествуем над птицами небесными и над всяким животным на земле.
   – Кажется, так, сэр.
   – Не кажется, а точно. Это относится и к слонам. – Он обнял левой рукой мокрые плечи Адриана, а правой взмахнул так, будто готовился принять теннисный мяч.
   – Друзья, – возвестил он, – сей доблестный молодой человек, движимый священным заветом Библии, решительно, не задумываясь о собственной безопасности, бросился в ревущую стихию волн, чтобы спасти одно из животных на земле.
   Тот факт, что маслянистую гладь воды в гавани не морщила даже малая рябь, нисколько не умалял силу его драматического заявления.
   – Найдется ли среди вас мужчина, – говорил коротыш, обратясь к толпе, состоящей преимущественно из женщин, – хоть один мужчина, способный совершить подобный подвиг?
   – Простите, сэр, – заметил полицейский, – я понимаю, что этот человек совершил отважный поступок, но дело в том, что он и его слон объявлены в розыск.
   Коротыш развернулся, точно зобастый голубь, и синие глаза его сверкнули, будто два барвинка под коркой льда.
   – Перед вами, – он тщательно поправил цилиндр, – перед вами сэр Магнус Рэмпинг Фьюмитори. Полагаю, вам по ходу вашей долгой правоохранительной практики доводилось слышать это имя.
   – Так точно, сэр. – Полицейский уныло козырнул. – Я слышал о вас.
   – Так вот, я желаю знать, – сказал сэр Магнус, – намерены ли вы арестовать этого молодого человека, героя морской пучины?
   – В каком-то смысле – да, сэр, – ответил полицейский. – В общем, надлежит препроводить его и его слона в участок, чтобы он там ответил на кое-какие вопросы. На основании поступившей жалобы. Сэр Магнус мрачно усмехнулся.
   – Какое изощренное глумление над языком Шекспира… Тем не менее я понимаю, старший сержант, что вы обязаны выполнять приказ, каким бы ошибочным он ни был, а потому разрешаю вам задержать сего юного героя и постараюсь даже защитить вас от гнева толпы. Ибо совершенно очевидно, что ее симпатии не на вашей стороне.
   Завороженная толпа, не понимающая толком, как и положено толпе, что происходит, одобрительно заворчала. Сэр Магнус улыбнулся слушателям, как дирижер улыбается оркестрантам в конце особенно трудного пассажа, затем повернулся к Адриану.
   – Мой мальчик, – сказал он. – Я лично провожу вас до участка, и, если вас арестуют и предъявят вам обвинение, если они настолько бесчеловечны и жестоки, что арестуют вас и предъявят обвинение, я, сэр Магнус Рэмпинг Фьюмитори, лично буду вашим защитником.
   – Большое спасибо, – ответил совершенно растерявшийся Адриан, который не мог даже взять в толк, в самом ли деле он арестован.
   – А теперь извольте последовать за мной, – распорядился полицейский. – В участке вы, во всяком случае, сможете получить чашку горячего чаю.
   – Спасибо, – отозвался Адриан.
   Он до того промерз ,что даже арест его не пугал, если это сулило ему горячий чай.
   – Не говорите ни слова, – напутствовал его сэр Магнус, – пока мы не придем в участок и не выясним, о каких там дурацких обвинениях идет речь.
   Итак, Адриан снова взялся за ухо Рози и, сопровождаемый с одной стороны важно шествующим сэром Магнусом, с другой – грузно топающим полицейским, направился в участок; зеваки следовали за ними, перешептываясь и толкаясь.
   Дойдя до участка, они с трудом и с помощью подкупа в виде нескольких батонов хлеба убедили Рози постоять во дворе. Внутри мрачного здания из красного кирпича Адриана принял начальник, обладатель мясистого свекольного лица и внушительных усов.
   – Добрый вечер, – молвил он, уставившись на Адриана, словно добродушный морж. – Ваше имя – Адриан Руквисл?
   – Да, – ответил Адриан.
   – И советую вам больше ничего не признавать, – прошипел сэр Магнус.
   – Так вот, сэр, – продолжал начальник. – Против вас выдвинут ряд обвинений, и я обязан предупредить, что все сказанное вами может быть запротоколировано и использовано против вас на суде.
   Он помолчал и сделал грозное лицо.
   – Вот эти обвинения. Двадцатого апреля в графстве Броклберри вы нарушили общественный порядок на лугу по соседству с Монкспеппер-роуд, выпустив на волю большого дикого зверя и позволив сему зверю причинить серьезные телесные повреждения егермейстеру Губерту Дарси, далее, вечером пятого июня вы нарушили общественный порядок, выпустив на волю большого дикого зверя в общественном учреждении, а именно в театре «Альгамбра», и позволив ему причинить серьезные телесные повреждения мистеру Эммануилу С. Клеттеркапу, директору сего театра.
   Начальник остановился, посмотрел на свои бумаги, потом поднял глаза на Адриана, приветливо улыбаясь.
   – Пока что вроде бы все, сэр, – заключил он.
   – Смехотворные сфабрикованные обвинения, – заявил сэр Магнус, снимая цилиндр и опуская его со стуком на стол начальника. – Не волнуйтесь, дружище, я быстро высвобожу вас из ядовитой паутины, которой эти тупые невежды пытаются опутать вас и ваше благородное четвероногое.
   – Боюсь, сэр, – невозмутимо произнес начальник, – мне придется взять вас под стражу, чтобы вы предстали перед судьей завтра утром.
   – Хорошо, берите меня под стражу, но как быть с Рози? – возразил Адриан.
   – Вы говорите о вашем слоне, сэр? Н-да, непростой вопрос. Понимаете, наши камеры для него маловаты.
   – Ничего, она может постоять и на дворе, – сказал Адриан. – Если только ее накормят.
   – Я позабочусь об этом, – отозвался начальник, взял лист бумаги, облизал кончик карандаша и вопросительно посмотрел на Адриана. – Итак, сэр, что она ест?
   – Ну, если вы раздобудете полмешка кормовой свеклы или брюквы – вообще-то, она предпочитает свеклу, – хорошую охапку сена, полмешка яблок, полмешка моркови, полмешка хлеба…
   Лицо начальника полиции посуровело.
   – Вы случайно не насмехаетесь надо мной?
   – Нет, что вы, – серьезно сказал Адриан. – У нее чудовищный аппетит.
   – Хорошо. Я посмотрю, сэр, что можно будет сделать. А теперь позвольте мне увидеть, что у вас в карманах, сэр, и сверить со мной их содержимое. В свое время вам все будет возвращено.
   Адриан опорожнил свои карманы, начальник сложил его имущество в большой коричневый конверт и запер в шкафу.
   – А теперь, сэр, – произнес он, точно швейцар в роскошном отеле, – если вы последуете за мной, я покажу вам ваше пристанище.
   Сэр Магнус протянул руку Адриану.
   – Не волнуйтесь, дружище. Я приду завтра утром и прослежу, чтобы с вами обошлись справедливо. Смотрите на все это как на тягостный, но мимолетный сон.
   – Я уже чувствую себя, будто в кошмарном сне, – мрачно заметил Адриан.
   По кирпичному коридору он проследовал за начальником полиции к нишам, где помещались маленькие камеры, большинство из которых, судя по звукам и просачивающемуся из них запаху алкоголя, занимали обитатели, коих Рози сочла бы за честь числить среди своих друзей. Открыв одну из дверей, начальник ввел Адриана в крохотное беленое помещение с деревянными нарами и комодом с довольно неожиданными в такой обстановке, расписанными розовыми и синими цветочками, фарфоровыми тазом и кувшином.
   – Пришли, сэр, – сказал начальник полиции. – Желаю вам хорошенько отдохнуть, а завтра утром увидимся вновь.
   С этими словами он закрыл дверь и запер ее на засов. Освободившись от сырой одежды, Адриан улегся на узкие жесткие нары и уставился в потолок. Он не сомневался, что ему присудят не меньше года каторжных работ, но, как ни странно, не это беспокоило его, а что станет с Рози. Еще его мучило сознание, что он не увидит Сэмэнту раньше, чем через год. И увидит ли вообще – к этому времени она куда-нибудь переедет или, хуже того, выйдет замуж за какого-нибудь неотесанного мужлана, неспособного оценить ее по достоинству.