– Чего тебе? – спросил Байкер.
   – Ну, видишь ли, – Мерсье явно наслаждался удачей, – когда Гэннон заметил, как ты крадешься по коридорам, вооруженный до зубов, он попросил меня пойти взглянуть, что бы это значило? Тебя где-то поджидают, братец-байкер? Знаешь какое-то заветное местечко?
   Байкер сузил глаза, но не перестал улыбаться.
   – Слушай, что ты плетешь? Еду на небольшую разведку, вот и все.
   – Не вкручивай! Какие тут разведки, когда кругом ждут эти чудища? Разве что ты знаешь, куда ехать. Так куда же?
   – Я же тебе сказал…
   Мерсье поднял пистолет и медленно покачал им:
   – Да, да, сказал! Но придется высказаться поясней! Я все время чуял, что вы тут знаете больше, чем говорите. Если ты смекаешь, как вернуться обратно, братец-байкер, лучше выкладывай. Не то я размажу твои мозги по этой стенке. Ясно?
   «Соображай быстрей», – лихорадочно думал Байкер. Если Гэннон послал своего холуя присмотреть за ним, значит, можно поручиться, что он вот-вот объявится здесь сам. От Мерсье Байкера отделяло около девяти футов. Это расстояние одним махом не перекрыть – Мерсье прикончит его раньше. И, судя по всему, вряд ли промажет.
   – Ладно, – сказал Байкер, слегка опуская плечи. – Есть один выход.
   Мерсье улыбнулся:
   – Продолжай, друг. Давай, давай, выкладывай. Где? Какой? Далеко ли?
   – Вон там, за тем лесом, – начал Байкер и поднял руку, чтобы показать, но Мерсье перебил его:
   – Не так быстро, братец-байкер! Шевели ручонками помедленней. И почему бы тебе не положить на землю винтовку? Поди, рука уж отнимается держать ее? Давай, давай, опускай приклад, нагнись потихоньку и положи оружие на землю. Ну давай действуй, дружок!
   «Действуй? Ты, „дружок“, прав! Сейчас или никогда».
   Байкер почувствовал, как на него накатывает что-то, чего он не испытывал уже давно. «Плевать я на все хотел!» – так называлось это ощущение, которое он всегда воспринимал с такой же гордостью, как гордился своими боевыми цветами на куртке, когда гонял с группой байкеров «Драконы Дьявола». Справляться с этим неистовством научили его Сара и Джеми, научили переключать гнев и использовать энергию на что-то созидательное, а не на разрушение. Но сейчас все, чему они его учили, испарилось, в нем снова проснулся дикий зверь, который, оказывается, так и не умирал.
   Мерсье сразу понял все по его взгляду, но Байкер налетел на него так неожиданно и так злобно, что на несколько секунд Мерсье растерялся; именно эти секунды и решили дело. Первая пуля из пистолета Мерсье пролетела над головой Байкера, а второго выстрела Мерсье сделать не успел. Байкер изо всех сил ударил его прикладом винтовки в челюсть, круша кости. От удара Мерсье отлетел к стене, сломанная челюсть скособочилась. Боль жгла его как огонь. Мерсье попытался вытащить из-за пояса свой пистолет, но Байкер подошел к нему вплотную и еще раз ударил прикладом. Пистолет выпал из безжизненных пальцев. Мерсье с раскроенным черепом сполз на землю. По его рубахе растекалось красное пятно, кровь заливала землю.
   – Не надо тебе было вылезать! – стоя над трупом, сказал Байкер.
   В ушах у него стоял пронзительный звон, он потряс головой, чтобы избавиться от него. «Хватит мне впадать в бешенство! – твердил он про себя. – Я больше не такой. Даже когда я сражался с этими тварями, я таким не был».
   Однако неукротимая ярость все еще кипела в нем, дикая безудержная лихость снова подняла голову. Байкер сделал глубокий вдох. Еще один. Приток кислорода прояснил голову. Он сознавал, что на выстрел, сделанный Мерсье, сюда скоро сбежится народ. А разбираться некогда. Он не в той форме, чтобы дипломатично объясняться с Гэнноном и Такером. И уж вовсе не в силах встретиться с Джеми и Салли.
   Взяв винтовку в левую руку, Байкер заткнул себе за пояс один пистолет Мерсье, другой сунул в карман куртки. Он поглядел на труп. Черт бы побрал этого негодяя! Не мог он оставить его в покое! Байкер потряс головой и глубоко вздохнул. «Успокойся! – приказал он себе. – Еще не все пропало. Как-нибудь выберемся. Думай! Оставить труп здесь? Или взять с собой? Проклятие! Придется брать с собой! Пусть поломают головы, куда делся Мерсье! Пусть попотеет этот Гэннон, больно уж он всегда хладнокровный!»
   Приняв решение, Байкер не стал медлить. Он распахнул ворота гаража и выкатил мотоцикл. Вернувшись в гараж, поднял тело Мерсье, вынес его и, не глядя, бросил рядом с мотоциклом. Снова зайдя в гараж, прикрыл брезентом кровавое пятно на полу, потом вышел и запер за собой ворота. Пристроив Мерсье на бензобак, Байкер включил зажигание, и мотоцикл взревел. Ехать с трупом на баке было неудобно, но Байкер кое-как пересек поле, направляясь к лесу в поисках просеки, ведущей на восток. Он не оглядывался. Рев мотоцикла уже поднял всех в Доме, они поняли: что-то произошло. Он надеялся только, что успеет нырнуть в лес прежде, чем его заметят.
   Уже подъезжая к опушке, он увидел, как из-под деревьев справа выдвигаются черные тени. Байкер направил мотоцикл в чащу и резко затормозил. Мотоцикл встал на дыбы, и Байкер с трудом вернул его в нормальное положение. Весила машина немало, да на ней еще было двое. Взглянув на трагг, Байкер швырнул труп Мерсье на землю и снова рванул с места.
   – Нате, порезвитесь с ним немного! – крикнул он через плечо.
   Теперь он был уже в самой чаще, пришлось переключить все внимание на труднопроходимые заросли. Он только надеялся, что не наткнется на другую стаю тварей в таком месте, где ему не удастся лавировать. На свободном пространстве он их обгонит, они двигаются довольно медленно. Самое страшное, если ему придется сойти с мотоцикла и встретиться со стаей этой нечисти лицом к лицу. Ну, парочку он прихватит с собой на тот свет, но, поглядев на них вчера, Байкер понимал, что долго не выстоит. Они с ним расправятся, и все.
 
   – Что за черт? Что это было? – выкрикивал Такер, подбегая к Гэннону, собравшемуся плечом высадить дверь гаража.
   – Похоже, одна из птичек оторвалась от стаи, – ответил Гэннон. – Дверь заперта изнутри.
   Он вышиб ее, и оба вошли в гараж.
   – Это Байкер? – спросил Такер.
   Гэннон кивнул:
   – Я видел, как он бежал по коридору в полном снаряжении, и отправил за ним Мерсье, а сам пошел проверить, не началось ли массовое бегство.
   – Не все ли вам равно, кто отсюда уходит, кто остается?
   – Простите, инспектор. Не вы ли призывали нас в своей краткой горячей речи держаться вместе, пока мы отсюда не вырвемся? Я просто не хочу отстать, если все переместятся обратно. Только и всего.
   – Так, значит, Байкер удрал. Ну а где ваш Мерсье?
   Гэннон пожал плечами. В воздухе витал знакомый запах – дым от выстрелов, смешанный с запахом крови. Тот, кто хоть раз нюхнул эту смесь, узнает ее всегда. Гэннон откинул ногой брезент, и оба увидали кровавое пятно.
   – Видно, это все, что осталось от Мерсье, – сказал Гэннон. – Интересно. Куда же ваш друг Байкер спрятал труп? Наверное, прихватил с собой и бросил этим тварям на завтрак.
   Не отрывая взгляда от кровавого пятна, Такер думал. Что-то здесь не так. Хотя они с Байкером во многом расходились, он не мог себе представить, чтобы тот ни с того ни с сего хладнокровно прикончил кого-нибудь. Да и предположения Гэннона были словно заготовлены заранее.
   – Как вы приказали Мерсье действовать, если он застигнет Байкера?
   – Велел его задержать. Больше ничего.
   – А если Байкер не согласится?
   – Это уж должен был решать сам Мерсье. Судя по всему, он повел себя неверно. Если, впрочем, сам Байкер не накинулся на него и не пристрелил.
   – Это исключено. Так действуют ваши люди, а не мои.
   – А вы так хорошо знаете всех обитателей этого Дома, что можете, не колеблясь, давать им характеристики? Не будем играть в прятки, инспектор. Все, кто собрался в этом Доме, знают куда больше, чем говорят нам. Не могли они столько лет жить в нем, не зная, как контролировать эти прыжки из одного мира в другой.
   – Не могу согласиться, Гэннон. Они в такой же западне, как и мы. И так же рискуют жизнью.
   – Это только кажется.
   – Это так и есть. У вас, Гэннон, остался только один помощник. Держите его в рамках. И держитесь в рамках сами, а то придется мне отправить вас обоих на встречу с вашими покойными дружками. Понятно?
   Гэннон спокойно смотрел на Такера, и глаза его насмешливо поблескивали.
   – А что же скажет ваше начальство, узнав, какого кровожадного злодея они откомандировали сюда своим представителем?
   – Если вас это волнует, Гэннон, – пожалуйста, найдите кого-нибудь из моего начальства и обсудите с ним этот вопрос. Ворота наружу как раз за вашей спиной.
   – Нет, если разрешите, я, пожалуй, пойду лучше проверю, как идут дела у доктора Тропмана с нашим волшебствующим пациентом мистером Хенгуэром.
   «Продолжай в том же духе, – думал Такер, идя вслед за Гэнноном в Дом. – Смотри не оступись, подонок!»
   Но, подымаясь по лестнице, Такер уже переключился на мысли о Байкере. Что он хотел доказать этим идиотским поступком? Они же вчера договорились – от обследования Иного Мира следует воздержаться до тех пор, пока они не представят себе получше, что их ждет за стенами Дома. Хорошо бы, Байкер подготовил убедительное объяснение, а то, когда вернется, окажется по уши в дерьме. Если вернется…
   Такер остановился у окна и поглядел на поле и лес. Все горе в том, что законы здесь ни черта не значат.
 
   Тропман внезапно проснулся и сонно соображал, что это его разбудило. Проведя ночь в кресле у постели Тома, Тропман чувствовал, что спина у него затекла, а в ушах шумит. Он поглядел на своего пациента и вдруг понял, что шумит не у него в ушах. Эти звуки доносятся снаружи. Похоже на работающий двигатель. С трудом поднявшись с кресла, он подошел к окну и увидел, как мотоцикл Байкера с его двойной ношей зигзагами пересекает поле. У кромки леса Байкер остановился. Тропман видел, как он сбросил на землю чье-то безжизненное тело и мигом исчез в лесной чаще.
   «Странно», – подумал Тропман.
   Стоя перед окном, он пытался понять, что происходит. Увидев, что к сброшенному Байкером трупу приближаются трагг-и, Тропман содрогнулся и отошел от окна. Ни за какие деньги не согласился бы он выйти из Дома. Байкер либо отчаянный храбрец, либо совсем дурак. Тропман не мог себе представить, что погнало парня в лес. Ведь кроме этих гадов, загадочного врага Тома и непроглядных зарослей, там ничего быть не могло. По крайней мере, так они все считали. Может быть, Байкер решил проверить, правильны ли их предположения?
   Кто знает, что скрывается там, за лесом? Надо признаться, Тропману и самому было любопытно. Но его главная задача – смотреть за пациентом. Так что придется подождать вестей, которые привезет Байкер, когда вернется. Он секунду прикидывал, чей же это труп скормил трагг-ам Байкер. Если еще кто-то погиб, то хорошо бы это был кто-то из подручных Гэннона.
   Присев на край кровати, Тропман вглядывался в Тома. Невозможность хоть как-то ему помочь выводила Тропмана из себя. Хенгуэр дышал гораздо ровнее, но будить его было нельзя. Раны на его лице теперь казались старыми шрамами. Тропман приложил пальцы к шее Тома. Пульс был ровный. Он приподнял ему веко, потом другое. Одни белки. Тропман недоумевал, отчего Том не приходит в себя.
   Услышав, что открывается дверь, он поднял голову:
   – Доброе утро, Джон, привет, мистер Гэннон.
   – Привет, Дик. Что новенького?
   Тропман покачал головой. Он почуял напряженную неприязнь друг к другу этих двоих и подумал, не связано ли это с ношей, взваленной на мотоцикл Байкера. Но спрашивать ничего не стал, решил подождать, пока они с инспектором останутся наедине.
   – Никак не привести его в чувство, Джон.
   – А нельзя сделать какой-нибудь укол или что-то в этом роде? – спросил Гэннон.
   – Боюсь, что стимулирующее средство может вызвать обратную реакцию. Перед нами очень трудный случай. Будь у нас под руками все необходимое, мы могли бы что-нибудь предпринять, а так… Ничего не остается – только ждать.
   – А вдруг он никогда не очнется? – спросил Гэннон.
   – Тогда придется искать какой-то другой выход из ситуации, – проворчал Такер.
   – Известите меня, когда найдете его, инспектор! – сказал Гэннон и вышел.
   Такер злобно посмотрел ему вслед.
   – Что происходит? – спросил Тропман.
   – Мы немножко поспорили, – объяснил Такер. – Байкер убил одного из помощников Гэннона и удрал на своем мотоцикле.
   – Убил…
   Тропман уже понял, что на мотоцикле везли труп, но ему как-то не приходило в голову, что речь может идти об убийстве.
   – Думаю, Дик, у Байкера не было выхода. Наверное, этот помощник Гэннона слишком его прижал.
   – А теперь Байкер удрал, и у нас стало двумя мужчинами меньше.
   – Байкер вернется, – уверенно сказал Такер. – Судя по словам Гэннона, Байкер взял снаряжение для разведки. Помните, он вчера что-то такое говорил.
   – Да, но убийство…
   – Ну и что, он все равно вернется. Здесь его друзья. Что бы он ни думал о нас с вами и о Гэнноне, друзей он на произвол судьбы не бросит. Да к тому же куда ему здесь деваться?
   Говоря это, Такер вспомнил о подозрениях, высказанных Гэнноном, и поделился ими с Тропманом.
   – Все может быть, Джон! Что мы по существу знаем о хозяевах этого Дома?
   – Ну уж, пожалуйста, не начинайте и вы тоже! О чем говорить, им грозит такая же опасность, как и нам!
   – По всей вероятности, да, – согласился Тропман, – но при сложившейся обстановке мы должны быть готовы ко всему и не доверяться предположениям. Конечно, хочется объединиться с обитателями Дома против Гэннона и трагг. Но нельзя забывать, что мы на самом деле ничего о наших хозяевах не знаем.
   – Нужно быть начеку, – пробормотал Такер.
   Идя по коридору обратно, он досадовал – только этого не хватало. Он понимал, что Дик прав, но подозревать Байкера не хотел. Если еще и Джеми с Байкером морочат его… Черт бы побрал всех и вся! Не желает он даже думать об этом! Но не думать уже не мог.
 
   – Вы тут давно живете?
   Салли подняла глаза, увидела Мэгги, улыбнулась и подвинулась, давая ей место рядом с собой на диване. Она безуспешно пыталась привести в порядок длинную комнату, в которую выходила кухня. Они с Байкером часто сидели здесь. Здесь был большой телевизор и приемник «Сони». У окна, выходящего в сад, стоял рабочий стол Байкера. У противоположной стены тянулись полки, забитые старыми комплектами журнала «Популярная механика» и другими байкеровскими журналами, на полках красовались сувениры, которые Байкер вывез из странствий по Аризоне.
   Сейчас журналы и сувениры валялись на полу, а сверху на них лежали полки. Салли хотела прибрать на столе – расставить банки с красками, рассортировать альбомы, а кончила тем, что, усевшись на диван, погрузилась в альбом, который почти весь был посвящен ей. Байкер никогда ей его не показывал. Большей частью это были наброски ее головы и плеч, сделанные в разных ракурсах. Некоторые запечатлели Салли во время ее занятий тай-цзы.
   Она разглядывала зарисовки, а думала только об одном – о словах Джеми, который сказал ей, что Байкер уехал на мотоцикле. В долговязом Байкере жило два разных человека. Она часто думала, каким он стал бы, если бы не попал в команду «Драконов Дьявола». И тут же начинала сомневаться, влюбилась ли бы тогда она в него, ведь он был бы совсем другим. А ее как раз отчасти и влекли к нему… не буйность, нет, но упорство, уверенность в себе, которые чувствовались во всем, что бы он ни делал – рисовал ли, чинил ли мотоцикл, занимался ли любовью.
   Салли отложила альбом, повернулась к Мэгги лицом и подтянула колени к подбородку.
   – Мне кажется, я жила здесь всю жизнь, – ответила она, – а на самом деле всего несколько недель. За это время в Доме много чего произошло.
   – Слишком много, – сказала Мэгги. – А откуда вы вообще?
   – Из Грэнвилля, штат Огайо. Маленький университетский городок. Миновав Калифорнию и Ванкувер, я очутилась здесь.
   – Я видела некоторые ваши работы в кабинете Джеми. Мне они очень понравились, особенно акварели. А это ваш альбом?
   – Нет, Байкера.
   – Можно взглянуть?
   Салли немного поколебалась, потом решила – а почему бы и нет?
   – Замечательно! – восклицала Мэгги, перелистывая страницы. – Такие выразительные наброски и в то же время в них столько покоя! Никак не думала… – Она запнулась. – Простите, я не хотела…
   – Да нет, все правильно. О Байкере никогда не подумаешь, что он на такое способен. А уж притом что он сегодня выкинул… Это на него не похоже. Я говорю так не потому, что люблю его или мало его знаю. Сара и Джеми тоже так считают, мы еще раньше говорили об этом, до всего, что сейчас произошло. Его надо довести до белого каления, чтобы он решился… – Салли не могла заставить себя произнести это слово: чтобы он решился на убийство.
   – Мы все напряжены до крайности, – сказала Мэгги.
   – Я понимаю. Но… Знаете, он сказал мне утром, что едет на разведку, а я ужасно хотела спать, и до меня не дошло, что это значит, я даже не попрощалась с ним, а может быть… может быть, я больше его не увижу! Вдруг эти чудища поймают его! Я прибирала стол, наткнулась на этот альбом, и мне стало так страшно!
   Мэгги положила руку ей на плечо:
   – Ваш друг Джеми тоже все утро размышляет о поступке Байкера. Хотела бы вас успокоить, но не могу, потому что сама не понимаю, что здесь творится. Может, вам поговорить с Джеми? Вам станет легче. Скорей всего, вам обоим будет легче.
   – Честно говоря, я не так уж хорошо знаю Джеми. А сейчас… Сара исчезла, с Домом эта чертовщина, Байкер скрылся, а ведь Джеми очень на Байкера полагался. Думаю, что Байкер потому и не срывался так давно, держался – из-за того, что Джеми и Сара на него полагаются. На него и на Фреда. Вы Фреда видели?
   – Мельком. Он все помалкивает.
   Губы Салли тронула легкая улыбка.
   – А вы спросите его что-нибудь про сад.
   Мэгги выглянула в окно.
   – Странно, что сад сохранился, – сказала она.
   – Как раз вчера вечером мы с Байкером об этом говорили. Мы решили, что Дом Тэмсонов существует одновременно в двух мирах, и, когда произошел скачок, в Иной Мир переместилось все, что было внутри Дома, поэтому и сад тоже.
   – Значит, по-вашему, сам Дом так и стоит себе в Оттаве?
   Салли пожала плечами:
   – Во всяком случае, стоит само здание, а все, что было внутри него, – здесь.
   – Не сиди мы с вами тут, в это невозможно было бы поверить, так все это невероятно!
   Они помолчали, потом Мэгги спросила:
   – Помочь вам с уборкой?
   – Да, спасибо.
   Салли поднялась, положила альбом на стол, и обе они принялись за книжные полки.
   – Вы юрист, да? – спросила Салли.
   – Угу. Потому-то я и встретила Джона. Инспектора.
   – Что он за человек?
   – Упрямый, как мул, и такой же терпеливый. У него свой взгляд на вещи, и горе тому, кто вздумает его переучивать. Но, несмотря на всю его несгибаемость, он человек хороший. Во многом схож с Байкером, но он гораздо более прямолинейный.
   – Так я и говорила Байкеру – не про то, что они похожи друг на друга, а про то, что, хотя инспектор и жесткий человек, он не гангстер, как этот Гэннон.
   Мэгги остановилась, держа в руке книгу.
   – Вас тоже от этого Гэннона кидает в дрожь?
   – Еще бы! Мало того что нас выдернули из нашего мира и забросили неизвестно куда, да еще в придачу в компании с этими молодчиками!
   Мэгги положила на место книгу и серьезно посмотрела на Салли:
   – Я знаю, так говорить нехорошо, но эти молодчики ничуть не лучше тварей за окнами. Я таких повидала и знаю, чего от них ждать. Когда я прохожу мимо них, так и чувствую, как они едят меня глазами. – Мэгги вздохнула. – Я даже рада, что Байкер разделался с одним из них.
   Салли кивнула, она чувствовала то же самое. Но главное – она жаждала, чтобы Байкер вернулся. Она даже подумать боялась, что там, в неизвестности, может с ним случиться.
 
   – Байкера считай мертвым, – прошептал Шевье. – Если эти твари его не изловят, с ним покончу я.
   – В свое время, – отозвался Гэннон. – Всему свое время! Чует мое сердце, он поехал искать помощь. Видно, здесь есть кто-то или что-то, кто может их выручить. Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше убежден, что этот Тэмс и вся его шайка прекрасно знают, что происходит. Не удивлюсь, если «кома» старика Хенгуэра – тоже фокус, который они придумали, чтобы держать нас в неизвестности.
   Шевье снова забросил в рот мятную пастилку и медленно стал ее жевать. В одном из кухонных шкафов он обнаружил запасы мятной жвачки.
   – Мне все надоело, – проговорил он. – Я уже по горло сыт этим Домом, этими тварями за окном – всем, что здесь творится. Тебе не кажется, что надо схватить кого-нибудь из них – этого старца, что сидит у компьютера, или одну из дамочек – и выжать из них правду?
   – Пока не стоит, – покачал головой Гэннон. – Отложим до ночи. Если к тому времени ничего не узнаем… Тогда нам надо исхитриться и обоим получить полуночную вахту, тут-то мы и стащим мистера Тэмса в подвал или еще куда-нибудь, где его никто не услышит. А пока просто не будем высовываться. Между прочим, ты не заметил, нет ли здесь такого местечка, которое они особенно оберегают? Или так скрывают, будто его и вовсе нет?
   – Не понимаю, о чем ты?
   – Да вот я думаю, – начал объяснять Гэннон, – что у них тут спрятан какой-то механизм, который двигает Дом из одного мира в другой. Если б они и вправду могли действовать своим колдовством, так они давно разделались бы и с нами, и с теми тварями.
   Шевье задумался.
   – Тогда это компьютер Тэмса, – сказал он в конце концов. – Не иначе. Или он, или что-то спрятано в клумбах у этого садовника. Он разыгрывает из себя тупого, а сам так и следит за нами. Сегодня не пустил меня в сад – сюда, говорит, только гостей приглашаем.
   – Ты в компьютерах разбираешься? – спросил Гэннон.
   Шевье покачал головой.
   – Ну тогда отправляйся в сад, поразнюхай там, а я навещу Тэмса в его кабинете. Главное, если б я знал, что ищу!
 
   Когда Дом остался позади, Байкер обнаружил, что лес тянется с севера на юг, а поскольку он стремился к востоку, пробираться ему было нелегко, но постепенно лес сменился горными лугами, где остерегаться приходилось только валявшихся там и сям камней. Через десять минут после того, как он оказался в лесу, Байкер снова повстречался с трагг-ами, но быстро оторвался от них, повернув налево, и, только проехав несколько миль, снова вернулся в горы. После этого за два часа езды он не встретил ни одной трагг-и. Вообще не заметил нигде никаких признаков жизни. Его окружал девственный лес.
   Заехав на холм, он высмотрел ровное местечко, заглушил двигатель и поставил мотоцикл на подпору. Ему надо было размяться. Мертвая тишина вокруг словно отражала наконец-то воцарившийся в его душе покой. Бешеная езда, к которой он сам себя принудил, сделала свое дело. Так бывало всегда.
   После приступа неукротимой, животной ярости он чувствовал себя опустошенным и растерянным. Он не знал, что все еще способен приходить в такое бешенство, способен вот так убивать. Когда он гонял на мотоцикле в команде «Драконов Дьявола», безудержное неистовство было его привычным состоянием, тогда не приходилось думать ни о том, кого ты лишишь жизни, ни о том, что случится с тобой. Но с тех пор он изменился, научился сдерживаться. И вот на тебе…
   «Ладно, – думал он, врываясь в заросли, выбирая такой путь, где продраться удавалось с трудом – лишь бы удержать машину на колесах. – Ну так вышло, убил я этого Мерсье… Случалось убивать и раньше, а сейчас повторилось. Мерсье сам напросился, зачем лез на рожон? У Мерсье, Гэннона, Шевье – у всех у них взгляд одинаковый. Они думают только о себе. Вот чем они и отличаются от моих прежних товарищей по команде».
   Какими бы ни были «Драконы Дьявола», превыше всего они ставили товарищескую верность. Они ездили командой, и команда значила для них больше, чем каждый в отдельности. Но куда девалась их верность, когда они оставили его одного расплачиваться по счетам в захолустном городишке между Норд-Бэй и Торонто! Он едва ноги унес оттуда.
   Застрял тогда на шоссе-17, избитый, без мотоцикла. Не знал, как доехать до дома. Он даже сбросил жилет с эмблемой «Драконов Дьявола» на спине. Все время, пока Байкер добирался домой, Байкер думал только об одном – как он посчитается с предателями; но, в очередной раз подняв руку, чтобы его подвезли, очутился в машине какого-то рехнувшегося писаки, а тот привез его в Дом Тэмсонов, и с тех пор все для Байкера пошло по-другому.
   Сколько тогда было Саре? Совсем еще девчонка, тринадцать, не больше, но с самого начала она обращалась с ним как с другом-приятелем. Джеми даже глазом не моргнул, когда Байкер рассказал ему, что он из «Драконов Дьявола». Никто из них не собирался его перевоспитывать, но само пребывание в Доме совершенно его изменило, и произошло это из-за Сары с Джеми. И ради них.
   Он даже уехал от них на время, пожил с Чарли в резервации, потом прокатился на своем мотоцикле по юго-западу Америки, а затем через Флориду и Новую Англию направился домой, погруженный в размышления, чувствуя, как переменился, и радуясь этой перемене. Домой! Какое странное словечко! Но Дом Тэмсонов действительно стал его домом.
   Байкер понимал, что сорвался из-за всего, что случилось в последние дни. Он волновался из-за Сары, из-за того, что творилось вокруг, из-за Гэннона, Такера и Томаса Хенгуэра. Он был бы рад не убивать Мерсье, но дай он тому волю, трупом оказался бы он сам, а что бы тогда стало с Сарой и Джеми? От таких, как Гэннон, только он и может их защитить. И от этих загадочных чудищ, которых Хенгуэр либо приманил, либо навлек на Дом. Нет, он ни о чем не жалеет! И повел бы себя точно так же, повторись встреча с Мерсье снова. Они больше не в Оттаве. Они там, где нельзя обратиться за помощью в полицию.