— Надо встретиться с ним до этой дурацкой дуэли, — заявила Фиолла. — Нельзя допустить, чтобы его убили!
   — Полагаю, что Глайид тоже решительно против, — уверил ее Хэн.
   В это время прибыл экипаж, на котором они должны были отправиться в замок, — широкий сухопутный корабль на воздушной подушке, выкрашенный плотной черной эмалью.
   — Я передумал, — сказал Хэн людям Глайида. — Персональный дроид останется на шлюпе. В конце концов, это ведь не моя собственность, и я не хочу отвечать за него.
   Возражений не последовало. Боллукс вернулся в шлюп, а Хэн и Фиолла удобно устроились в обитом мягкой тканью купе сухопутного корабля. Воины Глайида ухватились за поручни и вскочили на боковые плоскости машины.
   В экипаже было тепло и уютно, и места там хватило бы еще для дюжины пассажиров. Водитель и пульт управления располагались сбоку, за толстой прозрачной перегородкой. Их путь пролегал через центральную часть города. Выглядел этот город довольно ветхим. Здания были в основном выстроены не из привычных пластиков и формекса, а из дерева и камня. Вдоль улиц пролегали открытые канализационные стоки, зачастую переполненные пенящейся красной жижей.
   По улицам бродила самая разнообразная публика. Здесь можно было увидеть охотников, пилотов, егерей, работников аварийных служб, фрахтовщиков и уличных торговцев. Иногда среди них шествовали дамы из разных кланов в сопровождении усиленной охраны.
   Несмотря на все недостатки и несовершенства миров вроде Аммууда, Хэн всегда предпочитал именно их за открытость, шум и жизненную силу — в противовес подавляющей суете Бонадана или унылой стерильности центральных миров Автаркии. И хотя Аммууд, пожалуй, по прибыльности либо влиянию на галактическую политику никогда не поднимется слишком высоко, но в таком мире жить было легко.
   Фиолла нахмурилась, когда они проезжали мимо трущоб.
   — Просто позор, что в Корпоративном секторе Автаркия существует такое!
   — В Автаркии есть вещички и похуже, — ответил Хэн.
   — Избавь меня от лекций на эту тему! — огрызнулась девушка. — Я об этом знаю больше, чем ты. Но между нами есть разница — я намерена кое-что изменить. И моим первым ходом будет обращение в Директорат.
   Хэн кивнул на водителя и людей, облепивших экипаж снаружи. Фиолла громко фыркнула, сложила руки на груди и сердито уставилась в окно.
   Цитадель Глайид оказалась именно цитаделью. Это была гигантская груда огромных блоков, изготовленных из формовочных материалов и изобиловавших детекторами оружия. Крепость была возведена на краю города, у подножия гор, и Хэн сразу подумал, что в толще гор наверняка есть глубокие неприступные убежища.
   Машина проскользнула в открытые ворота и остановилась в похожем на пещеру гараже в окружении пехотинцев.
   Один из стражей проводил Хэна и Фиоллу к шахте небольшого лифта и, пропустив их внутрь, сам нажал нужные кнопки. Они поднялись очень быстро. Судя по всему, лифт не был снабжен гравитационными компенсаторами, и у Хэна заложило уши.
   Когда дверь лифта с шелестом откатилась в сторону, Хэн и Фиолла увидели перед собой куда более светлое помещение, чем они ожидали. И дышалось здесь очень легко. Очевидно, часть тяжелых стенных блоков и плит сдвигалась, открывая доступ свету и воздуху.
   Комната не была перегружена мебелью, но здесь было уютно. Дроиды-вассалы и удобные, хотя и старомодные кресла говорили о том, что живущие здесь люди умеют наслаждаться богатством. Прибывших ожидала женщина, явно на несколько лет моложе Фиоллы.
   На ней было украшенное затейливой вышивкой платье из ткани с серебряными нитями, а на плечи она накинула нежно-голубую тонкую шаль. Ее каштановые с красным отливом волосы поддерживала единственная голубая лента. На левой щеке девушки Хэн заметил бледное пятно: ему почему-то почудилось, что это след пощечины. Девушка смотрела на них с надеждой и недоверием.
   — Не будете ли вы так любезны войти и сесть? К сожалению, нас не представили.
   Они назвали свои имена и устроились в мягких креслах. Хэн очень надеялся, что хозяйка спросит, не хотят ли гости чего-нибудь выпить. Но девушка, наверное, была так сосредоточена на своих мыслях, что и не вспомнила об этом.
   — Я Идо, сестра Мор Глайида, — быстро произнесла она. — Наши патрульные ничего не сказали о том, какое у вас дело, но я решила встретиться с вами, надеясь, что оно касается… текущих неприятностей.
   — Вы имеете в виду смертельную дуэль? — напрямик спросила Фиолла.
   Молодая женщина кивнула.
   — Нет, не это, — поспешил сказать Хэн, во избежание недоразумения.
   — Тогда я не думаю, что у моего брата найдется время для разговора с вами, — продолжила Идо. — Дуэль уже дважды откладывалась, хотя мы этого и не планировали, но дальнейшая отсрочка недопустима.
   Хэн готов был возразить, однако Фиолла, более опытная в дипломатии, мгновенно изменила направление беседы, спросив, что послужило причиной вызова. Идо подняла руку и кончиками пальцев коснулась бледной отметины на своей щеке.
   — Причина — вот она, — сказала девушка. — Боюсь, это небольшое пятно — смертный приговор моему брату. Чужак появился здесь несколько дней назад и добился, чтобы его представили мне на приеме. По его просьбе мы вышли прогуляться в сад на крыше центрального бастиона. Здесь он внезапно разъярился, придрался к каким-то моим словам… По крайней мере выглядело это так… Он ударил меня. Моему брату не оставалось ничего другого, кроме как бросить ему вызов. И только потом мы узнали, что этот парень — известный стрелок и убийца и уничтожил всех своих противников на дуэлях. Все это выглядит как заговор с целью убийства моего брата. Но дуэли уже не избежать.
   — Как его зовут, этого чужака? — заинтересованно спросил Хэн.
   — Галландро, так он представился, — ответила Идо.
   Хэну это имя не было знакомо, однако, как ни странно, Фиолла явно знала, о ком идет речь.
   Сколь много знает эта юная дама… подумал Хэн.
   — Я надеялась, вы можете предотвратить дуэль или выступите вместо брата, — сказала Идо. — Из других кланов никто не хочет встать на его место, потому что они завидуют нам и лишь радуются, видя нас в беде. А, из своего клана, по кодексу, никто не может вмешиваться. Но другой чужак вправе это сделать, хоть в наших интересах, хоть в своих собственных. То есть причины — это его личное дело, и только.
   Хэн как раз думал, что будь он Мор Глайидом, он бы уже искал самый быстроходный космолет, не забыв при этом прихватить фамильные драгоценности. Его размышления прервал голос Фиоллы:
   — Идо, пожалуйста, позвольте нам поговорить с вашим братом! Возможно, мы и сможем чем-то помочь.
   Идо, мгновенно преисполнившись надежды, ускакала прочь как маленькая девочка, и тут Хэн, терзаемый смутными предчувствиями, громогласно прошипел, не думая о возможном прослушивании:
   — Эй, о чем ты? Чем это ты можешь ему помочь?!
   Она весело глянула на него.
   — Я? Конечно, ничем. Но ты можешь выступить за него и спасти.
   — Я?! — взвыл он, вскочив так стремительно, что чуть не сбил дроида-вассала.
   Дроид шарахнулся в сторону с пронзительным электронным писком.
   — Я знать не знаю, из-за чего они сцепились на самом деле! — продолжал Хэн на повышенных тонах. — Я просто ищу кого-нибудь, кто вернул бы мне мои десять тысяч! Я никогда не слышал об этих людях! И кстати, это напоминает мне… ты-то, похоже, знаешь кое-что об этом убийце, как бишь его зовут…
   — Галландро. Да, я уже слыхала о нем. Если это тот самый человек, то он — наиболее доверенный оперативник территориального инспектора. А значит, и сам территориальный инспектор, Одумин, впутан в это дело. Должно быть, это одна из тех «мер», о которых-Мэгг сообщал Зларбу. Если Галландро убьет Мор Глайида, тебе будет не выследить боссов Зларба и не собрать улики. Но если ты выступишь за Мор Глайида, мы можем получить то, что нам нужно.
   — А как насчет одной незначительной детали, — саркастически поинтересовался Хэн, — ну, и что будет, если Галландро меня убьет?
   — Я думала, ты тот самый Хэн Соло, который говорил, что гораздо большего добился в жизни благодаря бластеру, чем благодаря честному труду. Так что это как раз твоя родная стихия. Кроме того, Галландро почти наверняка отступит, когда обнаружит, что у него нет шансов уничтожить Мор Глайида. Да и кто вообще решится противостоять великому Хэну Соло?
   — Никто не захочет и никто не станет!.. Но ситх побери!..
   — Соло, Соло! Ты устранил Зларба, видел Мэгга вместе с работорговцами и знаешь все, что знаю я. Неужели ты думаешь, они оставят тебя в покое? Твой единственный шанс — спасти Мор Глайида и получить у него нужные сведения, чтобы я могла начать преследование всех, связанных с работорговлей. И не забывай о десяти тысячах.
   — Такое не забывается. Стоп. При чем тут десять тысяч?
   — Если ты их не получишь, я, возможно, смогу добиться для тебя чего-нибудь вроде компенсации. Ну, есть же система вознаграждения горожан за хорошую работу, благодарность Совета Директоров и так далее в этом роде.
   — Мне нужны десять тысяч, и ни кредитом меньше, — заявил Хэн.
   Он подумал, что в одном Фиолла безусловно права: если работорговцев не остановить, то и ему никогда в жизни притормозить не удастся.
   — И еще одно условие — никаких торжественных обедов. Я лучше выйду через заднюю дверь, благодарю вас.
   — Как угодно. Но и этого не будет, если ты позволишь Галландро убить Мор Глайида.
   В это мгновение дверь с шорохом раскрылась. Появилась Идо под руку с братом. Хэн был ошарашен, увидев, как молод Мор Глайид. Хэн полагал, что Идо — его младшая сестра. Однако Мор Глайид был намного моложе девушки. Он был одет в нарядный костюм с галунами, поверх которого красовалась портупея, выглядевшая почему-то совершенно неуместно. Мор Глайид был немного ниже сестры, худощав и бледен. Волосы юноши — такого же цвета, как у Идо — были стянуты сзади в хвост.
   Идо представила всех друг другу, но затем обратилась к брату просто по имени, без титула:
   — Эввен, капитан Соло хочет выступить в дуэли вместо тебя. О, пожалуйста, пожалуйста, согласись!
   Мор Глайид явно колебался.
   — Но почему?..
   Хэн двумя пальцами потер переносицу. Фиолла не поняла намека, будучи уверена, что Соло найдет благовидный предлог для вмешательства.
   — Я… э-э… у меня к вам дело, возможно, оно вас заинтересует… Но тут нужны кое-какие предварительные объяснения…
   В этот момент послышался сигнал вызова комлинка. Мор Глайид извинился и пошел через комнату к аппарату. Должно быть, он сразу включил звуковой блокиратор: никто из присутствующих не смог услышать ни слова из разговора. Когда Глайид вернулся, его лицо казалось восковой маской, на которой не отражалось ни единого чувства.
   — Похоже, у нас нет времени, чтобы выслушать вас, капитан Соло, — сказал он. — Чужак Галландро и его секундант уже у ворот. Они будут ждать нас в оружейной.
   Хэн, напомнив себе, что следует думать только о наличных, сказал:
   — Почему бы мне не встретиться с ним вместо вас? — Увидев, что гордый мальчик собирается возразить, Хэн поспешно продолжил: — Помните о вашей сестре и об обязанностях перед кланом. Забудьте на минутку о чести. Это жизнь.
   — Эввен, прошу тебя, согласись! — умоляюще произнесла Идо. — Прошу, будь так добр!
   Мор Глайид перевел взгляд с одного на другого, хотел что-то сказать, но передумал, — потом наконец заговорил, обращаясь к Хэну:
   — Я бы никому не позволил уговорить себя… но если я умру, сестра и весь мой клан останутся на растерзание других кланов. Хорошо, я вверяюсь вам. Идемте в оружейную.
   Лифт быстро спустил их вниз. Оружейная оказалась целой анфиладой холодных гулких помещений со сводчатыми потолками. В залах громоздились стойки с энергетическими ружьями, ракетницами и прочими радостями богов войны, но здесь хватало и самого расчудесного холодного оружия, а также станков и инструментов для ремонта и обслуживания всей этой гигантской коллекции. Звуки шагов людей, идущих через залы, эхом отдавались от каменных стен. Анфилада заканчивалась большим сводчатым тиром… нет — полигоном.
   В дальнем конце полигона и вдоль его стен висели в воздухе голографические цели. Но сегодня им было суждено остаться в целости и сохранности. Неподалеку от входа в полигон стояли пять человек.
   Хэн был уверен, что без труда определит, кто есть кто, поскольку столь архаичный и строгий дуэльный кодекс совершенно определенно предусматривал определенный состав участников. Женщина с усталым взглядом и медицинской сумкой через плечо должна была быть врачом, скоре всего хирургом. Однако при дуэли на небольшом расстоянии ее обязанности вряд ли могли состоять в чем-то, кроме регистрации смерти одного из участников.
   Немолодой мужчина в одежде цветов клана Глайидов должен был быть секундантом Мор Глайида. Его сухощавое лицо покрывали шрамы, и он вполне мог быть военным инструктором вождя или чем-то в этом роде. Еще один мужчина, цвета одежды которого Хэн счет цветами клана Риесбонов, явно был вторым секундантом. И наконец, в сторонке стоял пожилой седовласый человек, пытавшийся скрыть свою нервозность: он мог быть только судьей схватки.
   Последнего члена маленькой группы опознать было легче всего. Хотя Хэн никогда прежде не встречался с ним, но при первом же взгляде на чужака в сердце капитана сразу включился сигнал тревоги. Человек был чуть выше Хэна, однако выглядел более компактным и собранным. Держался он совершенно свободно: его темный костюм состоял из брюк и рубахи с высоким воротником, с надетой поверх нее короткой серой курткой. Концы длинного, мягкого, белого шарфа, завязанного узлом у горла, свисали на плечо и на спину.
   Седеющие волосы мужчины были подстрижены очень коротко, но при этом он отрастил длинные усы, концы которых были украшены крошечными золотыми бусинками. В тот момент, когда вошел Мор Глайид, мужчина как раз снимал куртку. Талию чужака обхватывал покрытый сложным тиснением черный пояс, на котором у правого бедра висел бластер. Чужак не украшал свой пояс маркерами побежденных противников, как того требовала мода. Он явно не нуждался в таких доказательствах.
   Однако тревогу Хэна пробудило не это, а глаза чужака — Хэн ничуть не усомнился в том, какова профессия стоящего перед ним человека. Эти глубоко сидящие глаза были чистого голубого цвета, они не мигали, в них не было ни тени сомнений и чувств. Они исследовали вновь прибывших, на мгновение задержались на Мор Глайиде и остановились на Хэне, в одно мгновение произведя холодную оценку. После взгляда, которым обменялись капитан и чужак, слова были уже ни к чему.
   — Как сторона, получившая вызов, — заговорил секундант Мор Глайида, — Галландро выбрал схватку лицом к лицу вместо дуэли на расстоянии. Ваше любимое оружие приготовлено, Мор Глайид. Все оружие должно быть проверено обоими секундантами.
   Все еще глядя в глаза Галландро, Хэн шагнул вперед.
   — Я принимаю вызов за Мор Глайида. Насколько мне известно, я вправе драться вместо него.
   Со стороны секундантов и судьи послышался тихий говор. Хирург лишь устало покачала головой. Хэн прошел туда, где лежало оружие, и стал осматривать его, выбирая что-нибудь подходящее. Он небрежно скользнул взглядом по причудливым наплечным кобурам и прочей упряжи, и остановил свое внимание на двух портупеях, похожих на его собственную. Но он не успел окончательно решить, какая из них лучше, так как рядом с ним вдруг очутился Галландро.
   — Почему? — спросил убийца бесстрастным тоном.
   — Он не обязан объяснять, — возразила Идо, но ее слова повисли в воздухе.
   — Я поссорился с Мор Глайидом. А вас я не знаю вообще, — сказал Галландро.
   — Зато ты знаешь, что я побыстрее, чем этот ребенок, — вежливо произнес Хэн, беря короткоствольный иглолучевик и внимательно рассматривая его.
   Потом он посмотрел в глаза Галландро; они были безмятежны, как озеро на закате. Хэн понимал все, что мог бы сказать ему убийца, хотя внешне выражение лица Галландро ничуть не изменилось. Хэн не сомневался, что они будут драться.
   Но вместо этого Галландро повернулся и лениво произнес:
   — Мор Глайид, я должен принести самые искренние извинения, и я прошу вас снизойти к моей горячей мольбе и простить меня… И о том же я умоляю вашу сестру. — Он говорил безразличным ровным тоном, не скрывая, что всего лишь выполняет неприятную обязанность, и даже не пытаясь изобразить искренность, — Я надеюсь, что вы простите меня и что этот неприятный инцидент будет забыт.
   На секунду показалось, что Мор Глайид не примет извинений, что, избежав неминуемой смерти, мальчик захочет увидеть, как убьют Галландро. Хэн готов был согласиться с Глайидом, что это весьма желательно, однако не возражал и против того, чтобы вовсе избежать схватки.
   Но первой заговорила Идо:
   — Мы оба принимаем ваши извинения. Но с условием, что вы немедленно покинете наш дом и наши владения.
   Галландро перевел взгляд с девушки на Хэна, все еще державшего в руке иглолучевик. Подобрав куртку, чужак слегка кивнул Идо и собрался уходить. Но он задержался на секунду, чтобы еще раз обменяться взглядом с Соло.
   — В другой раз, возможно, — предложил Галландро с едва заметной улыбкой.
   — Когда и где тебе будет угодно. Галландро явно сдержал смех. Внезапно он развернулся, присел на полусогнутых ногах, одновременно выхватывая бластер, и всадил по четыре заряда точно в центр каждой из четырех голографических мишеней, висевших вдоль стены. Он выпрямился, его оружие дважды повернулось вокруг пальца и исчезло в кобуре прежде, чем большая часть присутствующих в тире вообще успела понять, что произошло.
   — В другой раз, возможно, — спокойно повторил Галландро.
   Он сдержанно раскланялся с женщинами, включая хирурга, в упор посмотрел на секунданта из клана Риесбонов и зашагал прочь.
   — Сработало, — вздохнула Фиолла. — Но тебе не следовало дразнить его, Соло. Он выглядит… опасным.
   Хэн задумчиво посмотрел на голографические мишени, зарегистрировавшие безупречное попадание, потом — в спину удалявшемуся Галландро. Он не слушал разглагольствования Фиоллы. Да, Галландро был самым опасным из всех, с кем когда-либо сталкивался Хэн Соло. Но самое неприятное крылось в том, что обладал он более быстрой реакцией, чем Хэн.

10

 
   Тысячелетний сокол» нашел убежище возле маленького озера в неглубокой долине высоко в горах за аммуудским космопортом. Спускаясь по трапу, Шшухх с удовольствием отметил, что прошедшей ночью ветер не нанес снега.
   Он нашел Чубакку среди интересной коллекции инструментов и оборудования, в число которых входили металлическая тренога с телескопическими ногами, катушки оптоволоконного кабеля, кронштейны, зажимы, штыри, костыли и маленький небесный сканер-обозреватель. Долговичок поинтересовался, к чему вся эта куча. Чубакка посредством нескольких жестов и характерного ворчания на родном языке объяснил Шшухху свои намерения. Чтобы обеспечить кораблю дополнительную защиту, вуки собирался установить небесный обозреватель на самой высшей точке соседнего хребта — оттуда обзор будет гораздо более широкий, чем с «Сокола», стоящего в долине.
   — Н-но когда ты вернешься? — с опаской в голосе спросил Шшухх.
   Первому помощнику «Сокола» очень хотелось насмешливо фыркнуть, но он сдержался. Тиннанец держался молодцом с самого момента аварийной посадки и делал все, что мог, добывая и готовя еду. Наверное, Шшухх не был виновен в том, что не привык к существованию в экстремальных условиях или просто дикой, первозданной природы.
   Чубакка быстро взмахнул треногой, как бы устанавливая ее, и похлопал по укрепленной на ее вершине монтажной плате, словно прилаживая на место сканер. Все было ясно: он не собирался задерживаться слишком долго.
   — А как насчет вон тех? — постарался уточнить Шшухх, имея в виду стадо выпасков, медленно поднимавшееся по склону от нижней долины к их убежищу.
   Медленно волочащие ноги твари продвигались совершенно невозмутимо, поедая на ходу поросль кустарника, скальный мох, лишайник и те клочки весенней травы, которые успели появиться между камнями. Увенчанные рогами головы поднимались и опускались, животные задумчиво жевали и жевали, жевали и…
   Мимо «Тысячелетнего сокола» прошествовало уже несколько стад, но ни одно не проявило ни малейшего интереса ни к кораблю, ни к Шшухху с Чубаккой. Вуки махнул рукой, утверждая, что вьшаски не создадут проблем. Часть снаряжения Чубакка запихнул в сумку, висевшую на его правом бедре рядом с патронташем. Остальное укрепил в петлях скатки , с инструментами, повесив ее на плечо. И наконец он взял свой самострел. Проверив оружие и полноту магазинов, он отправился в путь.
   — Не забывай о вон тех! — крикнул ему вслед Шшухх, показывая наверх.
   Вуки поднял голову. Как это не раз уже случалось, в небе кружили птерозавры Аммууда — огромные длинноклювые рептилии; они высматривали добычу. Но самым необычным было то, что сегодня над долиной распростерли крылья не один-два птерозавра, как обычно, а по меньшей мере эскадрилья.
   Вуки искоса глянул на охотника за долгами и потряс самострелом, многозначительно рыкнув: это птерозаврам следовало остерегаться, а не старпомам с «Тысячелетнего сокола». И пошел прочь. Большие лохматые ноги легко несли его по камням, среди которых кое-где еще лежали островки снега. Солидная ноша ничуть не тяготила его.
   После отличной прогулки Чубакка вскоре добрался до высшей точки хребта. Пик заканчивался широкой ровной площадкой, с которой открывался вид на соседнюю долину — более широкую, чем та, в которой укрывался «Сокол», но завершавшуюся узким проходом между скал. Чубакка бросил на землю все инструменты и уселся на плоский камень, чтобы собрать треногу под сканер.
   Когда монтажная плата уже встала на место, он случайно посмотрел вниз, на корабль. Он не увидел Шшухха. Впрочем, удивляться было нечему: охотничек просто находился по другую сторону корабля. Однако Чубакка увидел нечто другое, заставившее его нахмуриться, — это было приближавшееся стадо выпасков. Основная часть стада проходила метрах в двадцати от грузовика, и животные, как обычно, не обнаруживали желания исследовать корабль или напасть на него. Но это стадо выглядело куда больше, чем те, что проходили мимо до того. Вожаки уже подходили к узкой горловине нижней долины, а конца стада еще не было видно. Все новые и новые выпаски карабкались с нижнего склона наверх. И стадо двигалось в раз и навсегда установленном порядке: самки с детенышами шли в центре, а тяжелые крупные быки топотали впереди и по бокам. Животные шли неторопливо, спокойно. Успокоившись, Чубакка вернулся к работе, начав тестирование обозревателя.
   Когда до его чутких ушей донесся отдаленный гром, он мгновенно вскинул голову. Выпаски, прежде выглядевшие такими спокойными, такими безобидными, вдруг ударились в паническое бегство. Они по-прежнему обходили «Сокол» по дуге, но число их нарастало, превращаясь в настоящее море лохматых спин и лес ветвистых рогов. Птерозавры носились над животными, то и дело пикируя и зловеще завывая.
   Вуки не стал тратить время понапрасну, размышляя, птерозавры или не птерозавры напугали стадо. Мгновенно сграбастав вое инструменты и оборудование, он огляделся в поисках укрытия. С нижнего склона все выскакивали и выскакивали новые выпаски. Паника в стаде, похоже, нарастала. Животные уже не казались неповоротливыми увальнями. Они мчали так, что казались издали шестиногими силовыми сгустками, а самый маленький из быков весил по меньшей мере раза в четыре больше Чубакки — и вся эта масса неслась с бешеной скоростью, подгоняемая страхом.
   Однако долинная горловина не могла пропустить такое количество мчащихся во весь опор животных, и, как видел Чубакка, нижний дол уже почти заполонился тушами выпасков. Он свернул барахло в скатку и приготовился бежать — но тут же обнаружил, что путь к отступлению отрезан. Выпаски толклись вокруг высокой площадки, на которой он находился, но вверх, на довольно крутые склоны, пока не лезли. Они мечтали только об одном: как выбраться из нижней долины.
   Быстро глянув в сторону корабля, Чубакка убедился, что мясные шестиноги по-прежнему избегают приближаться к корпусу «Тысячелетнего сокола», — но если давление снизу усилится… Вуки лишь понадеялся, что у Шшухха хватит соображения на то, чтобы использовать частично поврежденное, но вполне рабочее оружие корабля для того, чтобы удержать животных от окончательного затаптывания «Сокола».
   Выхватив самострел, Чубакка еще раз оценил стало внизу и площадку вокруг себя. Он попытался как можно более объективно оценить свое положение. Наконец он решил, что пытаться пробиваться через стадо — себе дороже: нервозность в стаде еще более возрастет, и животные мгновенно нападут на чужака, появившегося среди них. Но с другой стороны…
   Его мысли заслонила пронесшаяся над головой тень. Тень сопровождала свой полет завывающим криком. Чубакка стремительно бросился на землю и откатился в сторону, прижимая к себе оружие. Широкие крылья рассекли воздух совсем рядом, острые когти сжались впустую.
   Птерозавр взмыл вверх, оставив за собой струю невыносимой вони и визжа от разочарования. Следом за ним на Чубакку спикировала вторая тварь.
   Вуки привстал на одно колено и вскинул к плечу самострел, не имея времени глянуть в прицел. Раздался резкий «звяк» отпущенной струны и почти одновременно с ним — хлопок взрыва: это стрела ударила в крыло птерозавра. Раненая тварь ушла в сторону на вираже.