Пол под его ногами вибрировал. Это был самый глубокий уровень, который сконструировали инженеры, но что-то продолжало строиться еще ниже. Он чувствовал эту вибрацию и раньше. Что находится там, внизу? Не черная земля, не инертный грунт. Энергия, труды и диски, электропроводка, трансформаторы, изолированные машины. Он мог только представить, как неумолимо продолжается деятельность компьютера. Вагончики, ввозящие запасы, вспыхивающие и угасающие огоньки, реле подогрева и охлаждения, вновь изобретенные части, взамен устаревших конструкций ставятся новые высшего качества. И как далеко это растянулось? Мили? Где еще есть уровень под тем, на котором он стоит? Идут ли они один за одним бесконечно?
   "Вулкан-3" осознавал его присутствие. На широком, светящемся табло вспыхнули огоньки и пробежала лента со словами Диллу. Их можно было читать или не читать вообще. Но компьютер не был снисходительным к ограниченным человеческим возможностям.
   "ЗАКОНЧЕНО ЛИ ОБОЗРЕНИЕ ПО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМУ НАПРАВЛЕНИЮ?"
   - Почти, - ответил Дилл, - еще несколько дней. - Как всегда при общении с "Вулканом-3", он чувствовал глубокое нежелание, это замедляло его ответы и как бы нависало над его сознанием, его способности становились мертвым грузом. В присутствии компьютера он чувствовал себя глупцом. Он всегда давал короткие ответы, это было проще. И как только первые слова загорелись в воздухе над его головой, у него возникло желание уйти, уйти прямо сейчас.
   Но это была его работа, находиться, как в монастыре, тут с "Вулканом-3". Кто-то должен это делать. Кто-то из людей должен находиться на этом месте.
   Сейчас появились новые слова, словно бело-голубые разряды молнии в пустом воздухе.
   - Мне нужно быстро получить обзор.
   - Он будет доставлен сразу же, как только информационная группа сможет его перекодировать.
   "Вулкан-3" был... думал он, только одно слово его волновало. Силовая линия вспыхнула красным. Грохот и тусклые вспышки красного огня напоминали Зеленую улицу Натаниэля, кузницу древнего бога. Хромого бога, который создавал молнии для Юпитера много веков назад.
   - Я заметил некоторые элементы ненадлежащего исполнения. Существенные изменения в ориентировке некоторых социальных слоев, которые нельзя объяснить на основе имеющихся у меня данных. Перестройка социальной пирамиды образовалась в ответ на исторические факторы, неизвестные мне. Я должен знать больше, если имею к этому отношение. - Легкая дрожь тревоги пробежала по телу Дилла. Что "Вулкан-3" заподозрил? Вся информация будет представлена так быстро, как только это будет возможно.
   - Это раздвоение общества происходит именно сейчас. Будь уверен, твой обзор по образовательным направлениям уже готов. Мне понадобятся все факты, относящиеся к делу.
   После паузы "Вулкан-3" добавил:
   - Я ощущаю быстро приближающийся кризис.
   - Какой кризис? - нервно спросил Дилл.
   - Идеологический. Появилось новое направление на грани вербализации. Знание, полученное из опыта низших классов. Оно отражает их неудовлетворение.
   - Неудовлетворение? Чем?
   - К тому же, народные массы отвергли концепцию стабильности. В основном те из них, кто не имеет достаточной собственности, заинтересованы больше в прибыли, чем в безопасности. Для них общество - это арена приключений. Структура, в которой они надеются подняться до наивысшего положения.
   - Понятно, - озабоченно сказал Дилл.
   - Рационально управляемое, стабильное общество, такое, как наше, побеждает свои желания. В быстрых изменениях нестабильного общества низшие классы получат хороший шанс набраться сил. Низшие классы - это авантюристы, планирующие жизнь, как азартную игру. Игра - больше, чем выполнение заданий, и ставка в ней - получение социальной власти.
   - Интересно, - сказал Дилл, - так для них смысл удачной игры - это более важная роль. У тех, наверху, своя удача. Те...
   Но "Вулкан-3" не интересовался его рассуждениями, он продолжал:
   - Неудовлетворение масс основывается не на экономических лишениях, а на чувстве бесполезности. Не возрастание уровня жизни, но большая социальная значимость - вот их основная цель. Из-за своей эмоциональной ориентации они поднимутся и начнут действовать, когда сильный лидер сумеет скоординировать их в более дееспособное объединение, чем хаотичная масса из отдельных элементов.
   Диллу нечего было на это ответить. Это было доказательством того, что "Вулкан-3" тщательно проанализировал всю имеющуюся у него информацию и пришел к очень близким к истине выводам. Это, конечно, была сильная сторона машины. Просто это был превосходный план для предоставления дедуктивного и индуктивного способов мышления. Она безжалостно переходила от одной ступени к другой и делала верный вывод каким бы он ни был.
   Без основной информации "Вулкан-3" мог делать выводы из основных исторических принципов и социальных конфликтов, присущих современному миру. Он создал картину, которая показывала среднего человека, как он вставал утром и неохотно приветствовал день. Прикованный здесь "Вулкан-3" на основе непрямых и неполных фактов, представил вещи такими, какими они были в жизни.
   Пот выступил на лбу у Дилла. Он имел дело с интеллектом более высоким, чем у человека или даже группы людей. Компьютер превосходит ограниченные способности человека, да и притом делает все быстрее... "Вулкан-3" потенциально делал то, что человек не мог сделать, независимо от наличия у него времени.
   Тут, внизу, похороненный под землей, в темноте, в постоянной изоляции человек сошел бы с ума. Он бы потерял все связи с миром, представление о происходящем. С течением времени он бы утрачивал понятие реальности, у него бы прогрессировали галлюцинации. В то время как "Вулкан-3" продолжал следовать в противоположном направлении. Он постепенно двигался к неизбежному здравомыслию, или, в конце концов, к зрелости, если под ней подразумевать нечто иное - точное и полное понимание вещей такими, какими они есть на самом деле. И эту картину, как понял Дилл, не представлял и никогда не представит ни один человек. Все человечество пристрастно. А этот гигант - нет.
   - Я потороплю работу с обзором по образованию, - пробормотал он. Что-нибудь нужно еще?
   - Статистический доклад о независимом сельском языке.
   - Зачем это?
   - Это было под личным надзором вашего субкоординатора Артура Грайвсона Питта.
   Дилл выругался про себя. Боже мой, "Вулкан-3" никогда не перепутал и не потерял ни одного факта среди миллиардов других, с которыми он работал.
   - Питт пострадал, - сказал Дилл. Его мысли отчаянно скакали. - Его машина перевернулась на ветреной горной дороге в Колорадо. Или, во всяком случае, я так помню. Я бы проверил для верности, но...
   - Составлен ли его доклад в присутствии еще кого-нибудь? Я требую его. Он пострадал серьезно?
   Дилл заколебался.
   - Кажется, есть сомнения, что он выживет. Врачи говорят...
   - Почему такое количество людей Т-класса были убиты в прошлом году? Я хочу побольше информации об этом. Согласно моей информации, лишь один из пяти умер своей смертью. Какие-то существенные факторы упущены. Я должен иметь больше фактов.
   - Хорошо, - пробормотал Дилл. - Мы раздобудем нужную информацию.
   - Я предлагаю созвать специальный Совет "Единства". Я полагаю, что мне придется опросить всех региональных директоров персонально.
   Дилл был ошеломлен этим требованием. Он пытался заговорить, но не мог. Он мог только неотрывно смотреть на ленту со словами. А та продолжала безжалостно двигаться.
   - Я не удовлетворен тем способом, которым для меня готовятся материалы. Я требую коренного изменения подготовки информации.
   Дилл открыл и закрыл рот. Сознавая что заметно трясется, он попятился назад.
   - Может, нужно что-нибудь еще, - пробормотал он. - У меня есть дела, в Женеве.
   Все что он желал, так это выбраться из комнаты.
   - Больше ничего. Можете идти.
   Дилл вышел так спешно, как это было возможно.
   Поднялся на скоростном лифте до верхнего уровня. Вокруг него, словно в мареве, стояли проверяющие его охранники. Он едва осознавал их присутствие.
   Что за проделки, думал он. Что за испытание! Психологи из Атланты. Их нельзя сравнить с теми, с которыми мне приходится сталкиваться день изо дня.
   Боже, как я ненавижу эту машину, думал он.
   Сердце его колотилось. Он не мог дышать и некоторое время сидел на обитом кожей диване в комнате отдыха, приходя в себя.
   - Мне бы стаканчик чего-нибудь бодрящего, - обратился он к одному из служащих. - Что там у вас имеется?
   Вскоре ему подали высокий, зеленый стакан. Он опрокинул его в себя и почувствовал себя немного лучше. Служащий ожидал рядом расчета. У него был поднос и счет.
   - Семьдесят пять центов, сэр, - сказал служащий.
   Это был последний удар для Дилла. Его должность Управляющего не освобождала его от подобных мелочей. Ему пришлось обшарить свои карманы в поисках мелочи. И между тем, он думал, что будущее общества за ним. В то время, как я откапываю семьдесят пять центов для этого идиота.
   Я обязан позволить им развалиться на части. Я должен все бросить.
   Уильям Баррис почувствовал себя свободнее, когда экипаж доставил его и Рашель Питт в темную, перенаселенную, старинную часть города. На тротуарах неспешно перемещались группки пожилых людей в поношенных одеждах и засаленных шляпах. Подростки слонялись возле витрин. Большинство витрин имели металлические решетки, предохраняющие выставленные товары от краж. В переулках валялся сваленный в кучи мусор.
   - Вы не против посещения этих мест? - спросил он находящуюся рядом женщину. - Или тут слишком угнетающая обстановка?
   Рашель сняла свое пальто и положила себе на колени. На ней была хлопчатобумажная блузка с короткими рукавами, наверное, та, в которой она была в момент ареста. Ему показалось, что она больше подходила для дома. Он также заметил, что на ее горле появились полосы пыли. Она была утомлена, сидела вялая и понурая.
   - Знаете, я люблю этот город, - сказала она.
   - Даже эту его часть?
   - Я здесь живу с того момента, как они меня отпустили.
   - Они вам дали возможность собрать свои вещи? - спросил Баррис. Хоть какие-то вещи?
   - Ничего, - ответила она.
   - А деньги?
   - Они были любезны. - Голос ее был ироничным. - Нет, они не позволили мне взять деньги, просто втиснули меня в полицейский корабль и отправили в Европу. Но перед тем, как отпустить меня, они разрешили мне получить достаточно денег из пенсии моего мужа, чтобы дать мне возможность добраться домой. - Обернувшись, она закончила. - Это все из-за красной тесьмы. Это было за несколько месяцев до выплаты регулярного пособия. Небольшое одолжение в мой адрес.
   На это Баррису нечего было ответить.
   - Вы думаете, - спросила Рашель, - что я возмущена таким отношением со стороны "Единства".
   - Да, - был ответ.
   - Вы правы, - ответила Рашель.
   Такси уже приближалось ко входу в старинный кирпичный отель с потрепанным навесом. Чувствуя какую-то тревогу, Баррис спросил:
   - В этом заведении все будет в порядке?
   - Да, ответила Рашель. - Фактически, это то место, куда я и хотела привести вас.
   Машина остановилась. Когда Баррис платил, то подумал, что, возможно, не стоило это делать самому. Может быть, мне стоит сесть обратно и уехать на нем? Повернувшись, он взглянул на отель.
   Рашель Питт поднималась по лестнице. Было уже поздно. Какой-то мужчина появился у входа, держа руки в карманах. На нем был темный, неопрятный плащ, кепка надвинута на глаза. Он глянул на нее и что-то сказал.
   Баррис сразу же взбежал по лестнице за ней. Он взял ее за руку и стал между нею и мужчиной.
   - Посмотри-ка, - сказал он незнакомцу, вытащив из внутреннего кармана карандаш с микропередатчиком.
   Медленно, ровным тоном, мужчина сказал:
   - Не волнуйтесь мистер. - Он изучал Барриса. - Я вовсе не пристаю к миссис Питт. Я только проследил, когда вы прибыли. - Обходя Барриса и Рашель, он добавил. - Проходите в отель, директор. У нас наверху есть комната, где вы можете поговорить. Никто вас там не потревожит. Вы выбрали хорошее место.
   Или, если быть поточнее, подумал Баррис, таксист и Рашель выбрали хорошее место. Он ничего не мог сделать, он чувствовал кончик лучевого пистолета, который незнакомец приставил к его позвоночнику.
   - Вам нечего относиться с подозрением к людям в такой одежде и при таких обстоятельствах, - дружелюбно произнес мужчина, когда они пересекали грязный и темный вестибюль по пути к лестнице. Баррис решил, что лифт не работает, или во всяком случае, так писалось на табличке.
   - Может быть, сказал мужчина, - вы не заметили исторический знак моего занятия. - У лестницы он остановился, огляделся вокруг и сдвинул свою кепку.
   Суровое, темно-коричневое лицо, открывшееся Баррису было ему хорошо знакомо. Нос с небольшой горбинкой, словно его когда-то сломали и он таким и остался. Специально коротко остриженные волосы, придававшие его полному лицу выражение строгости.
   - Это отец Филдс, - сказала Рашель.
   Мужчина улыбнулся, и Баррис увидел неровные, но крепкие зубы. На фотографии это незаметно, подумал Баррис. И волевой подбородок тоже. Это внушало определенные мысли, хотя и не давало полного представления о человеке. Во всяком случае, отец Филдс выглядел более как боец, чем представитель религиозных кругов.
   Стоя лицом к лицу с этим человеком, Баррис первое время чувствовал полный и абсолютный страх перед ним. И он пришел к нему вместе с уверенностью, что раньше они не были знакомы.
   Впереди них поднималась Рашель.
   8
   - Мне бы было интересно узнать, - спросил Баррис, где вы встретились с этой женщиной?
   Он указал на Рашель Питт, которая стояла у окна в номере гостиной, спокойно разглядывая крыши и дома Женевы.
   - Отсюда можно увидеть здание Управления "Единства" - повернувшись, вымолвила Рашель.
   - Конечно, можно, - ответил отец Филдс своим рычащим голосом. Он сидел в углу в полосатом халате и отороченным мехом тапочках, с отверткой в одной руке и осветительной арматурой в другой. Он собирался принять душ, но освещение не работало. Два других человека, очевидно, Исцелители, сидели за карточным столиком, сосредоточившись на памфлетах, сложенных в стопку между ними и связанных проволокой. Баррис предположил, что это материал для пропаганды Движения и они его распределяют.
   - Это просто совпадение? - спросила Рашель.
   Филдс проворчал, игнорируя ее, так как работал над освещением. Затем, подняв голову, отрывисто сказал Баррису.
   - А теперь послушайте. Я не буду лгать вам, потому что это ваша организация основана на лжи. Любой, кто меня знает, может сказать, что мне никогда не нужна ложь. Почему? Правда - вот мое оружие.
   - Какая правда? - спросил Баррис.
   - А правда такова, что довольно скоро мы собираемся отправиться по той улице, которую вы можете видеть отсюда, к тому зданию, на которое леди смотрит, и тогда "Единство" перестанет существовать.
   Он улыбнулся, показав свои уродливые зубы. Но надо отметить, это была дружеская улыбка. Как будто, подумал Баррис, он надеется что вступит в общий разговор, и по возможности ответил ему улыбкой.
   - Желаю удачи, - заметил Баррис иронично.
   - Удача, - повторил Филдс. - Нам она не нужна. Все, что нам нужно, это скорость. Это все равно, что проткнуть старый, гнилой фрукт палочкой. - Голос его зазвенел из-за акцента.
   Баррис уловил в нем нотки, характерные для территории Таубмана Южный штат, образующий край Южной Америки.
   - Ради Бога, избавьте меня от ваших народных метафор, - сказал Баррис.
   Филдс засмеялся.
   - Вы заблуждаетесь, господин директор.
   - Мне тоже так показалось, - безучастно согласилась Рашель.
   Баррис почувствовал, что краснеет. Эти люди насмехались над ним, и он сам на это напросился. Он обратился к человеку в полосатом халате.
   - Мне удивительно, как вам удается справляться с вашими последователями. Вы устроили убийство мужа женщины, но после встречи с вами она примкнула к вашему Движению. Это впечатляет.
   Какое-то время Филдс молчал. Наконец, он положил вещь, с которой работал.
   - Должно быть, - сказал он, - ничего подобного в Соединенных Штатах с тех пор, как я был рожден, не было. И эту область назвали бы "новой". - Он нахмурился и поджал нижнюю губу. - Я ценю ваше моральное негодование. Но кто-то все перевернул в этой бедной человеческой голове, это несомненно.
   - И вы тоже приложили к этому руку, - заявил Баррис.
   - О, да, - согласился Филдс. Он пристально изучал Барриса. Его жесткие, темные глаза, казалось, увеличивались и становились все более гневными. - Я в самом деле увлекся, - сказал он. - Когда я вижу этот симпатичный серый костюм, который на вас, и белую рубашку, эти черные сияющие туфли... - Его испытывающий взгляд изучал Барриса с головы до ног. - А особенно меня выводит из себя та вещь, которую вы носите в своих карманах. Эти карандаши, лучевые карандаши.
   - Отец Филдс, - пояснила Баррису Рашель, - однажды обозлился на одного сборщика налогов.
   - Да, - подтвердил Филдс. - Вы же знаете, что ваши фининспектора стоят над законом. Ни один гражданин не может легально предпринять что-либо против них. Мило, не правда ли? - Подняв руку, он отдернул свой правый рукав. Баррис увидел на теле шрам, почти до кости, от самого запястья до локтя. - Давайте найдем причину морального негодования в этом.
   - Я его разделяю, - ответил Баррис. - Я никогда не одобрял процедуру сбора налогов. На моем участке этого нет.
   - Это так, - сказал Филдс. Голос его утратил свою свирепость. Казалось, он понемногу остывал. - Это отличает вас от других директоров, вы не такой плохой. У нас есть несколько человек в вашем офисе. Мы кое-что знаем о вас. Вы тут в Женеве, потому что хотите знать, почему "Вулкан-3" не принимает никакого решения относительно нас, Исцелителей. Это никоим образом вам не поможет. Старый прохвост Язон Дилл может бросить ваш запрос вам в лицо и это сойдет ему с рук. Должен сказать, что ваша машина о нас ничего не говорит.
   На это Баррис не ответил.
   - Это дало нам кое-какую выгоду, - сказал Филдс. - У вас, парни, нет оперативной полиции. Вам нужно дожидаться распоряжения машины, потому что вам не придет в голову основать совместную полицию, управляемую людьми.
   - У меня на участке есть своя полиция, - сказал Баррис. - И засадила в тюрьму столько Исцелителей, сколько было возможно поймать.
   - Почему? - спросила Рашель Питт.
   - Спросите у вашего дорогого мужа, - со злобой отрезал Баррис. - Я не могу вас понять. Ваш муж погиб на работе, а эти люди...
   - Директор, - прервал его Филдс, - над вами никогда не работали психологи из Атланты. - Его голос был спокоен. - Этой женщине, как и мне, немного досталось. Досталось совсем немного, с ней они торопились.
   Какое-то время все молчали.
   Не много я могу сказать, осознал Баррис. Он прошелся до карточного столика и подобрал один из памфлетов. Без цели он прочел большой черный листок.
   "Есть ли у вас возможность распоряжаться вашими жизнями"?
   "Когда вы голосовали в последний раз"?
   - Уже двадцать лет не было всеобщих выборов, - пояснил Филдс. Говорят ли об этом ученикам в ваших школах?
   - Должны, - ответил Баррис.
   - Господин Баррис, - сказал Филдс. Его голос был напряженным и хриплым. - Как бы вам понравилось наше предложение стать первым директором, перешедшим на нашу сторону?
   На мгновение Баррис обнаружил способность выступать в суде защитником, затем она прошла. Лицо и голос мужчины стали строгими.
   - Это представит вас в будущих книгах по истории таким же хорошим, как сатану. - Он резко засмеялся. Затем еще раз подняв электроприбор, закончил с ним работу. Он не обращал на Барриса внимания, казалось, он даже не ждет от него ответа.
   Подойдя к Баррису, Рашель сказала в своей бескомпромисной, краткой манере:
   - Директор, он не шутит. Он действительно хочет, чтобы вы примкнули к Движению.
   - Полагаю, что так, - согласился Баррис.
   - У вас есть логическое мышление, - сказал Филдс. - Вы чувствуете, что что-то неправильно. Все эти амбиции и подозрительность... Для чего это? Может быть, я делаю вас несправедливым, но честным перед Богом, господин Баррис. Я считаю, что наши начальники безумны. Я знаю, что Язон Дилл не в себе. Большинство директоров и их сотрудники тоже. И школы переполнены сумасшедшими. Вы знаете, что они взяли мою дочь и поместили ее в одну из этих школ. Насколько я знаю, сейчас она там. Мы ни разу не смогли туда попасть. Вы человек по-настоящему сильный. Для вас это много значит.
   - Вы пойдете в школу "Единства", - сказала Баррису Рашель. - Вы и так знаете, чему они учат детей, не отказывайтесь. Их учат послушанию. Артур был выпускником одной из них. Приятный, хорошо выглядевший, хорошо одетый, продвигающийся по службе...
   Она умолкла.
   И мертвый, подумал Баррис.
   - Если вы не присоединитесь к нам, - сказал ему Филдс, - то можете уйти отсюда и пойти на встречу с Язоном Диллом.
   - У меня нет встречи, - ответил Баррис.
   - Это так, - признал Филдс.
   Рашель вскрикнула, указывая в окно.
   Пройдя по подоконнику, в окно ввалилось что-то, сделанное из блестящего металла. Оно поднялось и полетело по воздуху. При падении оно производило резкие звуки. Оно изменило направление и приблизилось к Филдсу.
   Двое мужчин за карточным столиком вскочили на ноги и застыли с открытыми ртами. Один из них начал нащупывать пистолет на поясе.
   Металлический предмет спикировал на Филдса. Закрыв лицо руками, Филдс бросился на пол и покатился. Его полосатый халат хлопал, а один тапочек слетел с ноги и заскользил по ковру. Катаясь, он выхватил лазерный излучатель и выстрелил вверх. Огненная вспышка опалила Барриса, он отскочил назад и закрыл глаза.
   Продолжая кричать, перед ним появилась Рашель с искаженным истерикой лицом. В воздухе трещали разряды энергии, облако густого серо-голубого вещества заволокло большую часть комнаты. Диван, кресла, ковер, и стены горели. Дым поднимался вверх и Баррис заметил языки пламени, вспыхивающие оранжевыми бликами в темноте. Рашель перестала кричать. Он и сам частично ослеп. Он направился к выходу. В ушах у него звенело.
   - Все в порядке, - сказал Филдс. Его голос слабо пробивался через треск разрядов. - Потушите огонь. Я вышвырнул эту чертову штуковину.
   Силуэт его появился перед Баррисом. Филдс криво усмехнулся. Казалось, его голова, вся в пузырях и красного цвета, пылает.
   - Если можете, помогите потушить пожар, - сказал он Баррису тоном царедворца. - Может быть, я сумею найти достаточно частей этой штуковины, чтобы разобраться, что это было.
   Один из мужчин нашел огнетушитель за дверью в коридоре и ожесточенно пытался погасить огонь. Его товарищ пришел с другим огнетушителем и установил его. Баррис оставил их бороться с огнем и пошел искать Рашель.
   Она согнулась в дальнем углу в комочек и уставилась прямо перед собой, крепко сцепив руки. Когда он поднимал ее, то почувствовал, что она дрожит. Она ничего не говорила, пока он держал ее на руках. Казалось, она не осознает его присутствия.
   Появившись перед ним, Филдс сказал весело:
   - Жареная собака [ироническое сравнение с "хот-догом", запеченной в тесте сосиской], Баррис, я нашел большую ее часть.
   Он торжествующе показал обожженный, но целый металлический цилиндр с отлаженной системой приемников, антенн и реактивным двигателем. Затем, глянув на Рашель, он перестал улыбаться.
   - Я удивлюсь, если она справится с собой на этот раз, - заявил он. Она была в подобном состоянии, когда пришла к нам впервые. После того, как пани из Атланты выпустили ее. Это кататония.
   - И вы помогли ей справиться с ней? - спросил Баррис.
   - Она сама справилась, - сказал Филдс, - потому что сама хотела этого. Она хотела что-то делать. Быть активной. Помочь нам. Она перенесла слишком много. Возможно, этот случай будет слишком тяжелым для нее.
   Он беспомощно пожал плечами, на лице у него было сострадание.
   - Возможно, я снова вас увижу, - сказал ему Баррис.
   - Вы уезжаете, - прокомментировал Филдс. - Куда же вы направляетесь?
   - Повидать Язона Дилла.
   - А как насчет нее, - спросил Филдс, указывая на женщину на руках у Барриса. - Ее вы тоже возьмете с собой?
   - Если позволите, - ответил Баррис.
   - Делайте что хотите, - задумчиво произнес Филдс, подмигивая. - Я не совсем хорошо вас понимаю, директор.
   Казалось, в этом момент у него пропал акцент.
   - Вы за нас или против? Знаете ли вы это сами? Может быть, вы еще не определились, возможно, вам нужно время.
   - Я никогда не останусь с этими убийцами, - ответил Баррис.
   - Бывают убийцы быстрые и медленные, - ответил Филдс. - И бывают убийцы тела и убийцы души. Некоторые из этих убийств вы совершаете в своих школах.
   Баррис вышел из наполненной дымом комнаты в холл, затем по лестнице спустился в вестибюль.
   На улице он остановился робокэб.
   На женевской взлетной полосе он посадил миссис Питт на самолет, который должен был отвезти ее на его участок в Северной Америке. Он связался со своими людьми и дал им инструкции встретить корабль, когда он прилетит в Нью-Йорк, с распоряжением обеспечить ей медицинский уход, пока он не вернется. И еще у него был один последний приказ для них.
   - Не дайте ей покинуть мою территорию. Не отвечайте ни на какие запросы о передаче ее в другой район, особенно в Южную Америку.