Валенс повернулся к стоявшему рядом канцлеру.
   — Ройяс, ты поможешь мне? — спросил он. — Я всегда доверял тебе, ты же знаешь.
   — И сейчас можете доверять, Ваше Величество, — тихо произнес канцлер. — Вы облачитесь в парадные одежды и тогда… Вы впереди войска — это лучше, чем десять тысяч бойцов на стенах.
   И они, рука об руку, покинули комнату — скорее, друзья, чем больной монарх и его слуга. Ройяс обернулся и быстро кивнул Гаррику в знак признательности.
   Теперь он действительно друг короля, догадался Гаррик. Лучший, чем кто-либо еще. Несмотря на то, что сам Ройяс думал о смещении Валенса, опасаясь за дела государства.
   Остальные смотрели на Гаррика в ожидании действий. Его рот искривился в усмешке.
   — А теперь — пойдемте. Чем скорее начнем, тем скорее разделаемся со всем этим, верно?
   И король Карус в его сознании громко рассмеялся.
 
   — Аллазан , — произнесла Шарина. Она выговаривала слова заклинаний уже в третий раз, и с каждым новым разом это давалось все труднее. Рот был словно набит камнями.
   — Эомалта бет йопта кербет…
   Девушка заметила, что пронизывающий холод исчез, ей снова стало тепло. Свет изменился, вместо красного стал голубым. Теперь Шарина и королева смотрели в залитый лунным светом сад, где перед ними открывался вид на резную каменную беседку. На другом конце строения каменные нимфы резвились в фонтане, вода в который поступала из системы каналов.
   На лавочке посреди беседки богато одетая пара занималась любовью.
   На лица их падала тень, людей было не узнать. На крыше беседки был искусно вырезан герб с кольцом на щите — символ древней королевской династии Хафта. Кроме того, здесь было еще и изображение нарвала — что относило его к роду бор-Наллиалов, одному из знатных домов Орнифола.
   Любовники, глубоко вздохнув, разжали объятия. Оба были полностью одеты. Женщина лишь расправила платье, а мужчина застегнул узкие штаны, которые носил с коротким камзолом. Одежда обоих была богато украшена металлическими пряжками и вышивкой.
   Вокруг жужжали ночные насекомые. Вот со свистом крыльев пролетела летучая мышь…
   Мужчина повернулся и осторожно огляделся, потом покинул беседку. Шарина узнала его по портрету-миниатюре, найденному среди вещей матери: Ниард бор-Наллиал, граф Хафтский через брак с графиней Террой. Его убили восемнадцать лет назад, во время резни, когда Шарина с родителями покинули Каркозу.
   Ниард шагал прочь, не оглядываясь. Когда прошло некоторое время, женщина тоже вышла из беседки и пошла в противоположном направлении.
   У Шарины перехватило дыхание. Этой женщиной была служанка из числа слуг графини Теры, но не сама графиня.
   С графом Ниардом была мать Шарины, Лора.
   Королеве было абсолютно все равно, что она увидела. Она улыбнулась Шарине и ударила посохом, растворяя идиллическую картину. Сердце Шарины опять заледенело.
   Повивальная бабка в черном переднике, указывающем на ее профессию, явилась к Лоре на устланный соломой скотный двор во дворце. Люди, вооруженные кто оружием, кто кухонными принадлежностями — ворвались внутрь сквозь открытые ворота. Некоторые несли факелы, и огонь отбрасывал блики в окна дворца.
   Лора издала оглушительный крик. Акушерка повернула ребенка, помогая ему найти выход из родового канала. Лора напряглась в последний раз и откинулась на солому, пока повитуха перерезала и перевязывала пуповину.
   Рядом стоял мул с завязанными глазами. Его запрягли в двуколку — такими обычно пользуются курьеры, быстро передвигающиеся по дорогам Хафта. От запаха дыма и криков животное сильно беспокоилось, несмотря на повязку на глазах.
   Из дома вышел мужчина со свертком, закутанным в шелковую ткань. Повитуха в страхе завизжала, потом расслабилась, когда отблеск пожара упал на его лицо.
   Шарина тоже узнала человека, правда, не так быстро, как Лору. Годы не пощадили Рейзе ор-Лавера, человека, которого Шарина всегда считала своим отцом.
   Повитуха завернула ребенка Лоры в чистую шерстяную ткань. Рейзе протянул женщине сверток — другое новорожденное дитя. Он нагнулся и помог Лоре, находившейся почти без сознания, подняться на ноги и забраться в двуколку.
   В двуколке была узкая скамья, а позади нее — корзин для писем и посылок. Сейчас ее устлали соломой. Рейзе забрал детей у повитухи и уложил их в корзину, одного за другим. Лора стонала и раскачивалась, обхватив себя за плечи.
   Рейзе протянул повитухе монету; лунный свет высветил золото. Он прошел вперед и неловко тронул поводья, погоняя мула в повязке на глазах. Животное повиновалось, хотя и с трудом. Когда повозка выехала на улицу, трясясь на ухабах, пеленки развернулись. Теперь Шарина точно видела, что второй младенец — мальчик.
   Видение исчезло. Шарина повернулась к королеве. Вначале перед ней была просто разъяренная фурия, но в человеческом облике, но потом на смену этому облику пришел другой — настоящий демон, раздираемый демонической злостью.
   — Ты не из королевской династии! — кричал демон голосом, от которого закипело бы масло. — Твой брат — наследник Короля Лоркана, а не ты!
   Это было все равно что смотреть в кипящий адский котел. Шарина терпеливо ждала, когда гнев королевы уничтожит ее.
   Затем королева и красная сфера исчезли. Шарин стояла в зале, где уже была заточена прежде. Теперь она могла двигаться. За окном — безжизненный, красноватый пейзаж.
   Шарина попыталась протиснуться в открытое окно. Стройное тело проскользнуло между камней, но дальше ее остановил острый барьер. Она билась, напрягая все мышцы, до красных кругов перед глазами, а потом обессиленная упала на пол своей тюрьмы.
   Откуда-то доносилось пение заклинаний.

5-й день месяца Куропатки (позднее)

 
   Безимон, дежурный офицер стражи и проводник Гаррика ко входу в логово Чудовища, остановил коня возле одной из оставшихся декоративных колонн и сердито посмотрел по сторонам.
   — Мы не приходили сюда при свете дня, — извиняясь, пробормотал он. — Мне нужно…
   Двое Кровавых Орлов ехали рядом с Гарриком и Безимоном, еще двое сопровождали карету с остальными. Гаррик рассудил, что больше охранников ему не понадобится.
   — Вот сюда, — произнес Безимон, указывая острием меча вправо. Он направил лошадь вдоль заросшего деревьями проезда. На каждой из сторон виднелись обрушившиеся колонны и архитравы — слишком старые и бесформенные, чтобы можно было по ним ориентироваться.
   Они очутились во дворе, некогда окруженном круглым портиком, также разрушившимся. Тут они видели Силийона, присевшего над неким сооружением, на вид более древним, чем остальные руины. Моряки, помогавшие ему, увлеклись и не заметили приближения всадников.
   С серебряного треножника свисал кусок зеленого вулканического стекла в виде огромной капли. И Силийон обращался сейчас к нему:
   — О, Великое Чудовище, хозяин этого мира и всех миров, прими наше приношение. Порази королеву, своего врага…
   Смех, трехголосый и такой громкий, что, казалось, заполнил собой все небо, раздался на поляне. Обсидиан заплясал в такт громогласным звукам.
   — …и ее звериных прислужников! — присовокупил Силийон. Он тоже не заметил всадников.
   Гаррик соскользнул с седла. Небольшой сверток был пристегнут к его спине, на уровне поясницы, ему нужно было схватить его поплотнее. Он постарался унять нервную дрожь.
   Гаррик схватил Силийон за плечо и рванул наверх. Треножник упал на траву.
   — Где Лиэйн? — закричал Гаррик, хотя это было понятно. Веревка уходила вглубь колодца.
   — Прими наше приношение! — опять завопил Силийон. Он с гадким смехом повалился на траву. — Прими…
   Безимон взмахнул мечом и проткнул бывшему придворному магу горло, причем, меч вышел со стороны спины.
   — Надо было сделать это давным-давно, — пробормотал он, вытирая меч о тунику врага.
   Гаррик заглянул в колодец. Он не знал, что собирался увидеть.
   Лиэйн находилась пятьюдесятью футами ниже. Рядом с ней лежал сотканный Илной пояс, теперь превратившийся в лохмотья. Зарубки на стенах колодца показывали, где прежде привязывали веревку, но следов от прежних жертв нигде не было видно.
   Лиэйн и каменный пол, на котором она стояла, были освещены пульсирующим оранжево-красным светом. Она повернула голову, пытаясь определить источник звука или краешком глаза сфокусироваться на движении.
   — Лиэйн! — позвал Гаррик. Она не подняла глаз. Пальцы ее были связаны вместе, так что ей даже было не развязаться.
   Карета с грохотом остановилась возле Гаррика. Железный обод правого переднего колеса раскрошил мраморную крошку на земле. Гаррик обернулся. Илна выпрыгнула из экипажа одновременно с Кровавыми Орлами. Юный маг помог старшему выбраться из кареты, пока возница удерживал под уздцы четверку лошадей.
   Лошади привыкли и не к таким дорогам, но здесь сильно нервничали. Незримое зло окутало это место.
   — Принесите веревку, — велел Гаррик Безимону. Он проверил крючки, на которых ножны крепились к ремню, затем потянул конец крепления для щита: выдержит ли. — Лиэйн здесь, я собираюсь вниз.
   Солдат бросил офицеру моток веревки из кареты. Безимон обвязал свободный конец к выступу колонны, потом поднес моток к колодцу.
   — Я пойду вперед, Ваше Величество, — заявил он.
   — Нет, не пойдешь, — отрезал Гаррик. — Я пойду один, а вы с солдатами будете охранять моих друзей, которые станут читать заклинания.
   И он забрал веревку у Безимона, опуская ее в колодец. Она извивалась, будто живая, прокладывая себе путь вниз.
   — Мы втроем должны быть внутри помещения, если понадобится открыть ее и выпустить тебя, — сказал Церикс. — Алос, госпожа Илна и я.
   — Вы все? — переспросил Гаррик, с сомнением оглядывая троицу. — Я думал, что вы сможете сделать все необходимое здесь, как Силийон…
   Церикс угрюмо усмехнулся; его опускали вниз.
   — Что же мы сможем открыть , если будем произносить Заклинание Ключа Желтого Короля здесь? — язвительно спросил он. — Не клетку Чудовища, это уж точно, хотя для всего мира это будет очень плохо.
   Спазм боли скрутил лицо Церикса. Гаррик заметил это, сузив глаза.
   Илна перевернула голову убитого мага ногой, чтобы рассмотреть его лицо. Поморщилась.
   — Интересно, сколько женщин проделали этот путь до меня? Надеюсь, я буду последней.
   — Точно, — отозвался Гаррик. Он поднял веревку, затянул петлю вокруг левой ноги и подтянул другой ногой. Основная нагрузка придется на кожаный башмак. Потом перекинул ногу через сруб колодца и начал спускаться. Его не удивило, что Илна направилась следом за ним.
   Меч Гаррика раскачивался. Щит, который он укрепил возле грудной клетки, сместил его центр равновесия так, что юноша завис практически в горизонтальном положении. Шлем его представлял собой простой и гладкий головной убор с кольчужной сеткой сзади на шее. Он слетел, когда Гаррик был на полпути вниз.
   Первой его мыслью было: какое счастье избавиться от этой неподъемной ноши! Но потом реакция его изменилась. Он усмехнулся. Король Карус, теперь тоже без шлема и простоволосый, если не считать золотой диадемы, расхохотался:
   — Порой все выглядит лучше, чем это кажется с точки зрения здравого смысла, сынок, — изрек его знаменитый предок из глубины веков.
   Гаррик не слышал звона, но, вероятно, шлем упал у ног Лиэйн. Она подняла глаза и уставилась вверх, пока раскачивающееся на веревке тело Гаррика не обнаружилось практически рядом с ней. А до того момента девушка, прикрыв глаза ладонью, напряженно всматривалась вверх, но не замечала спасителя.
   Веревка не достигла самого дна колодца. Гаррик завис на расстоянии вытянутой руки. Если бы освободить Лиэйн означало бы подхватить ее и унести с собой, он сумел бы сделать это.
   Гаррик улыбнулся. Ага, точно, а после появилась бы королева и стала бы просить прощения у своего мужа, короля Валенса. Только этим дела не исправишь, так ведь?
   Гаррик спустился еще на несколько футов. Ноги ударились о каменный пол. Лиэйн обернулась и ахнула, увидев Гаррика.
   А Гаррик увидел их темницу.
   Они находились в сводчатой камере — наиболее просторной из всех, что существовали возле Вэллиса. Стены — из камня вулканического происхождения, не из песчаника, как своды разрушенного дворца. Буквально в двух шагах от них начинался ров с водой, которая угрожающе поблескивала. В противоположной стороне начиналась стена, на ней горели огни. Стена изгибалась и уходила в необозримую даль.
   Лиэйн бросилась в объятия Гаррика.
   — Тебе нельзя было приходить сюда! — кричала она, с жаром обнимая его. Потом отступила назад. — Но как… — спросила девушка, глядя за его спину.
   Он поднял глаза, ожидая увидеть свисающую веревку. Но нет — лишь голые каменные стен, окрашенные угрожающим отблеском темной воды. Воздух казался сухим и очень горячим.
   И тут, словно ниоткуда, перед ними возникла Илна. В руках она держала лассо, ее излюбленное оружие. Она перевела дух и отступила в сторону:
   — Ловите Церикса, он — следующий.
   — Отлично, — сказал Гаррик. Он встал рядом с Илной, отклонился назад и подставил руки. Пока не было видно ни Церикса, ни веревки, но маг в любую минуту мог упасть сверху. Что он и сделал, а Гаррик его поймал. Колени юноши дрогнули. Он отступил назад и посадил Церикса на землю. Безногий калека был ростом с ребенка, вот Гаррик и решил, что весом тот тоже не превышает ребенка. Но не тут-то было: Церикс отличался завидной мускулатурой и по тяжести почти не уступал взрослому мужчине средней комплекции.
   Точно так же ниоткуда возник Халфемос. Он подставил руки, чтобы приземлиться мягче, но от удара атам выпал у него из-за пояса и ударился о каменный пол. Юноша подхватил его, поднес к свету и удовлетворенно кивнул.
   Илна обвязала веревку вокруг талии и вынула из рукава мешочек. Подошла ко рву, остановилась у самого края и посмотрела вниз. Гаррик извлек сверток и, держа его в левой руке, приблизился к Илне.
   Оранжевый поток лавы стекал вниз по желобу футов в тридцать шириной. Даже с такого расстояния жар слегка опалил волоски на щеке и правом предплечье Гаррика. Он коснулся руки Илны и потянул ее назад.
   — Давайте займемся делом, — хрипло проговорил Церикс. В его голосе звучало разочарование человека, который уже считал себя мертвецом. Он извлек из-за пояса оловянный прут толщиной в мизинец.
   — Разве нам не понадобится круг? — изумленно спросил Халфемос.
   — Ключ открывает барьеры, сынок! — отвечал ему калека. Он прочертил прутом по полу. Металл оставил серебристый след, различимый, скорее, благодаря блеску. Церикс посмотрел на Илну и повторил: — Давайте приступим!
   Илна встретила его взгляд. Гаррик ни за что бы не поверил, что Илна способна на сострадание, если бы не видел сейчас ее лица.
   — Да, конечно, — молвила девушка необычайно мягко.
   Ткань сложилась в слова, написанные Старой Вязью. Церикс посмотрел на них, потом прочертил на полу современным квадратным стилем.
   — Руше, — начал Халфемос. — Дропиде тарта йо.
   Илна скомкала мешочек и снова кинула его на пол. Лицо ее ничего не выражало. Теперь получился новый узор. Церикс быстро писал, откинувшись на левую руку, чтобы у него было побольше свободного пространства для письма.
   Гаррик пытался прочесть вслух Старую Вязь, пока Халфемос готовился продолжать. Это как будто делала некая часть его: часть, которой не терпелось по-мальчишечьи похвастаться: «Я образованнее тебя!»
   Так оно и было, ибо Рейзе дал детям самое серьезное образование, какое только возможно в академиях Вэллиса и Эрдина. Но сейчас мало было читать Старую Вязь: требовалось магическое искусство. Язык Гаррика прилип к небу, прежде чем он дочитал слово до конца.
   Гаррик и раньше участвовал в магических действиях, помогая Теноктрис в заклинаниях, которые требовали нескольких чтецов. Здесь же был совершенно иной уровень магии: точно так же всей физической мощи Гаррика не хватило бы, чтобы разнести каменные стены темницы.
   Юноша зауважал Халфемоса и впервые ощутил, в каком отчаянии пребывает Церикс. Дело ведь не только в способности самому стоять на ногах и передвигаться. Утрата волшебного дара была, пожалуй, более горестной, чем неспособность пробежать из Барка Хамлет в Каркозу…
   — Абоуас сиоун сероу, — читал Халфемос.
   Илна подняла ткань и бросила ее. Церикс снова чертил, а Халфемос примеривался произнести слова.
   Лиэйн стояла рядом с Гарриком, глядя вдаль. Гаррик проверил меч в ножнах — уже не в первый раз. Он ощущал напряжение, а занять чем-либо свой ум и руки пока не представлялось возможным. Все зависело исключительно от магов и Илны.
   — Атебримо пестец легалейзион, — продолжал Халфемос. Черты лица его заострились, пот стекал по лбу. Но голос звучал четко, без дрожи.
   Илна снова кидала ткань — таким движением, каким бросают свежевыстиранное белье на куст, чтобы высушить его. Чего ей это стоило? При взгляде на лицо девушки казалось, единственным усилием для нее было нагнуться и поднять комочек ткани… может, так оно и было?
   Но ни один из магов не способен повторить действия Илны ос-Кенсет, а она никому не позволит узнать истинную цену своих деяний. Ибо единственным достоинством Илны была ее сила.
   Гаррик снял руку с рукояти меча и положил на плечо Лиэйн.
   — Аэлгозо бино айкизос! — произнес Халфемос, и лицо его озарил отблеск лавы.
   Гаррик напрягся. Лиэйн посмотрела на него. Он показал на ближайшую трещину. Трещина сужалась, и твердый каменный пол по другую сторону начал образовывать арку над сверкающим камнем.
   Лиэйн вцепилась Гаррику в руку. Впервые с момента, как он проник в темницу, она поверила в возможность спасения.
   Илна, со спокойным лицом, бросила мешок. Знала ли она? Волновало ли ее то, насколько удачно она справится с заданием?
   — Опелион офелиме урискос… — говорил юный маг.
   Гаррик ощутил смех прежде, чем услышал его, но услышал все равно внутренним слухом, нежели ушами. Он наблюдал, как расширяется каменный проход — так бывает, когда отступает волна от берега во время отлива. Он обернулся. С другой стороны к ним приближалась тварь.
   Гаррик рывком потащил Лиэйн прочь, не успев даже понять, что делает. Он выхватил меч. Клинок чиркнул о ножны, но зарубки на лезвии не осталось.
   Король Карус был сейчас с Гарриком, заполняя его плоть своим духом, но потом уступил, дав возможность молодому потомку справляться самостоятельно. И теперь молодому королю предстояло сражаться своими силами.
   Тварь двигалась на четырех лапах, правда, иногда поднимаясь на две — как это делают медведи. Но не так, как люди. Человека она вовсе не напоминала.
   Три головы сидели на змеиных шеях. Головы по бокам тоже походили на змеиные — скорее, гадючьи, чем высокие черепа волков моря. Раздвоенные языки трепетали в воздухе, треугольные зубы длиной в палец торчали из пастей.
   Центральная голова напоминала голову собаки — или бабуина, если бы эти животные достигли размеров Чудовища. Тридцати футов высотой, оно с издевательским хохотом двигалось навстречу людям.
   — Я признательна тебе за все, что ты сделал для меня, Гаррик ор-Рейзе, — произнесла собачья голова. Расплавленная лава дрожала в такт ее словам. — Ты привел мне того, кто сумел отворить мою темницу.
   Сквозь этот лай-шипение Гаррик услышал, как изменилась речь его товарищей. Но не мог тратить внимание на выяснение причин: отчего это произошло.
   — В награду… — заговорила средняя голова. Остальные две продолжали сухо хихикать, словно листья шуршали под ногами. — …я съем тебя после всех остальных твоих друзей. Разве я не добра, Гаррик ор-Рейзе?
   — Подойдешь ближе, и я убью тебя, — предупредил Гаррик.
   — Когда Желтый Король запер меня здесь, я занимала все это помещение, — сообщило Чудовище. Голос его заставлял камни дрожать, но это не было настоящей речью — лай и шипение, вот и все. — Я голодала и усохла… но вряд ли тебе удастся меня остановить, Гаррик ор-Рейзе!
   — Гаррик! — окликнула его сзади Лиэйн. — Мост открыт! Вернись назад, и Халфемос закроет его за нами.
   Чудовище оглушительно расхохоталось. Оно неумолимо приближалось гигантскими шагами.
   Гаррик попятился, делая шаг назад, затем другой. Чудовище было уже близко, змеиная голова могла нанести удар. Лава обжигала ему икры. Рука Лиэйн теребила за плечо.
   — Руше, — сказала средняя голова Чудовища. — Дропиде тарта иао!
   Церикс взвыл, догадавшись о планах твари.
   — Пиши! — скомандовала Илна. — Твое дело — записывать!
   Гаррик сделал шаг вперед и взмахнул мечом.
 
   — Я вижу конец! — сказал Захаг. — Мы свободны. Пойдем же, старший!
   Примат схватил Кэшела за руку, чтобы тащить его поскорее, потом передумал и ринулся вперед самостоятельно. Кэшел продолжал идти так же, как шел, неторопливо, как обычно.
   — Не торопись, мы доберемся дотуда, — сказал Кэшел, и голос его заглушил раздававшееся вокруг гудение. — Если здесь есть с чего начинать.
   Захагу удалось избежать шлепка, который он непременно бы получил, если бы вцепился в руку юноши. Кэшел знал за собой такую черту, как раздражительность, и не хотел, чтобы приятель попадал ему под горячую руку.
   — Ты не видел? — возбужденно воскликнул примат. — Вон там, прямо впереди!
   Он обвил Кэшела за талию длинной рукой. Таким образом он убеждал себя: ты не один. Кэшел не возражал. Ему часто приходилось утешать перепуганных животных. Сейчас у Захага было больше поводов для страха, чем у овцы во время грозы.
   — Я что-то вижу, — проговорил Кэшел. — Когда дойдем туда, я узнаю, что это.
   Освещения изменилось. Оно по-прежнему было рубиновым, но стало… как будто ярче, что ли?
   Кэшел разочарованно помотал головой. Ему не по душе загадки. Лучше бы кто-нибудь объяснил ему, в чем дело.
   Если грядет битва — тем лучше. Кэшел нечасто сражался, но в этом деле знал толк.
   Кэшел знал одно: в открытом Теноктрис коридоре расстояния ничего не значат. Но все равно удивился, заметив, как Захаг вышел на бескрайнюю равнину.
   Юноша остановился. Захаг, нервно вертя головой, произнес:
   — Ну, и где это? Здесь так же скверно, как и там!
   — Нет, здесь по-другому, — не согласился с ним Кэшел. Перво-наперво он проверил: проход за спиной оставался открытым. Потом осмотрелся, потрогав поверхность почвы посохом.
   — Не так уж и отличается, — покорно пробормотал примат. Кэшел признал, что приятель по-своему прав.
   Почва, стены кратера и острый выступ посредине были такого же красного цвета, что и коридор. И все-таки, это ненастоящее место, не такое, как скалы или деревья.
   — Тут даже по-своему красиво, — заметил Кэшел. Он пожал плечами. — Правда, по мне, здесь не помешала бы лужа какая-нибудь, для натуральности. А ты как думаешь, Захаг?
   — Думаю, мне больше хочется назад в Сиримат, в мою стаю, из которой меня украли, — отвечал тот. — Ни один из них уж точно не был психом. Даже поумнее, чем некоторые из присутствующих.
   Кэшел рассмеялся.
   — Похоже, мы в одной из тех ячеек, которые видели в подвале, где линии сходятся вместе. Пойдем посмотрим, что так за штуковина в центре.
   Идти оказалось трудно. Ноги словно скользили по льду. Приходилось постоянно удерживать равновесие. Захагу было легче: он двигался на четвереньках. Он что-то приговаривал. Стихи?
   — Не хотел бы, чтобы меня этак стиснуло, как этот туннель, — сказал Кэшел. Вначале ему показалось, он видит облака над слоем красного тумана, но сомневался, насколько реально это все. — Так-то вот много лучше, тебе не кажется?
   Захаг не отвечал. Да вопрос и не требовал ответа.
   Они не видели пока ничего живого. Королеву тоже не видели. Может быть, вон за тем выступом в центре…
   Для удобства Кэшел оперся на посох. Из наконечника вырвалось голубое пламя. Это удивило его, но не слишком. Он уже знал, дело в этом проклятом месте.
   — Помнишь, как мы выручили принцессу Арию из башни? — спросил он Захага.
   — Помню, — ответил тот. Довольно бодро ответил.
   Кэшел подумал, что над головой светит солнце, но свет мало напоминал солнечный. Теней не было вовсе, от этого трудно определялось расстояние.
   Кэшел чуть ли не бегом припустил к основанию башни из света.
   — Ух ты! — вскричал он.
   Его настроение заметно улучшилось. По крайней мере, какой-то результат. Шанс изменить что-нибудь.
   Кэшел потрогал колонну левой рукой. Прямая и гладкая — почти как посох в его руке. Нижняя часть не толще деревьев, какие Кэшел валил в лесу, но вершина заканчивается шаром. Отсюда видно лучше. Небо бледное.
   Даже Захаг выглядел заинтересованным. Он понюхал основание колонны, пробежал пальцами по поверхности.
   Кэшел почувствовал ритм. Заклинание. Может быть, Теноктрис, сохраняющая для них проход открытым.
   А может, и не Теноктрис вовсе.
   — Ну и что, ты думаешь, нам удастся туда взобраться? — спросил Кэшел, качая посох в руках. Он оглянулся: сзади был только Захаг.
   — Здесь пятьдесят футов, — пробормотал примат. — Десять твоих шагов, старший. Или десять размахов рук.
   — Э… — Кэшел не нашелся, что сказать. Он мало понимал в этих терминах.
   — Мне не залезть на вершину, — сообщил Захаг. — Правда, я мог бы подержать посох.
   — Я был бы тебе крайне за это признателен, — ответил Кэшел. — Похоже, наверху есть окна и, может быть…