– О Ваше Величество, лишь немногие способны разглядеть за маскировкой истинное лицо Кэшела, – продолжала гнуть свою линию Лиэйн. Не столько словами, сколько мягким, увещевающим тоном она воздействовала на Валенса, предотвращая назревающий приступ раздражительности. – Леди Теноктрис как раз одна из таких людей. Ну, и леди Шарина, конечно, тоже…
   – Ага, ясно, ясно, – важно покивал король. Валенс казался просто идеальным монархом, когда он находился в спокойном, умиротворенном состоянии, но как же мало требовалось, чтоб вывести его из себя. А уж когда король Валенс впадал в расстройство, тут уж он превращался в форменного нытика и труса. – Конечно, леди Шарина должна его знать.
   Из соседней с галереей комнаты доносился невнятный шум голосов. Лиэйн оглянулась, затем поймала взгляд принца и сделала ему незаметный знак.
   – Сожалею, что помешал послеобеденному отдыху, Ваше Величество, – произнес Гаррик, подымаясь на ноги и делая шаг в сторону двери. – Но я считал своим долгом информировать вас о позитивных изменениях в обстановке.
   – Вам надо уже идти, – отозвался Валенс, и в голосе его прозвучали грустные нотки. – Я понимаю.
   Юноша низко поклонился. Вместо того чтобы отпустить посетителей и вернуться к прерванной игре, Валенс неожиданно произнес:
   – Ли вправду был у Каменной Стены, юноша. Сегодня это уже кажется невероятным – будто происходило с кем-то другим. Но я хорошо помню атаку сандракканской кавалерии и свою мысль: настал мой последний час. А может, я на самом деле умер там, Гаррик?
   Юноша внимательно посмотрел на старика, на этот раз действительно посмотрел. И возможно, впервые увидел перед собой человека, а не скопище причуд и капризов, которые ему, принцу Гаррику, приходилось обуздывать в интересах государства.
   – Нет, Ваше Величество, – ответил он. – Вы не умерли там. Вы являетесь тем стержнем, на котором все держится. Ройяс, Теноктрис и все мы только пытаемся подогнать спицы к вашей оси… Вы нужны нам, сир. И, что главное, нужны королевству.
   – Вы и в самом деле так думаете? – Король просветлел лицом, подобно даме, которой сделали комплимент по поводу удачной прически. – Может, вы и правы. Держите меня в курсе, принц Гаррик.
   Гаррик снова поклонился и попятился. Так, спиной, он и дошел до выхода и развернулся, лишь когда слуга закрыл за ним дверь.
   Он очутился в полукруглом приемном покое с расставленными по дуге скамейками и низкими столами. Стены вместо гобеленов были покрыты фресками в красноватом тоне. Отдельные панно разделялись колоннами, а увенчивались каким-нибудь мифическим животным.
   Здесь Гаррика поджидала Теноктрис. Она стояла у стены со сложенными руками, от двери казалось, что золотой гиппогриф запутался в ее седых волосах. Она с улыбкой приветствовала друзей, но видно было: что-то ее тревожит, и весьма основательно.
   – Это и так ясно, – заметил Карус. – Иначе она бы не оторвала тебя от беседы с «королем».
   Кроме Теноктрис в зале присутствовали гвардейцы – явившиеся с Гарриком и те, что отвечали за безопасность Валенса. Небывалая толпа по меркам последних пяти лет, когда король, теряя власть, все больше превращался в отшельника. Люди обычно избегают неудачников, очевидно, подсознательно считая поражение заразной болезнью.
   Сегодня в этих залах не было недостатка в посетителях – состоятельные горожане стремились встретиться с королем. Идя навстречу желаниям своих подданных, тот регулярно давал званые обеды – это входило в его официальные обязанности, но душой отдыхал в шахматных партиях со своим лакеем. Должно быть, пять лет забвения его кое-чему научили.
   – Я исследовала мост, – тихо сказала Теноктрис, когда ее друзья подошли к ней. – Собственными силами.
   Кровавые Орлы с бесстрастными лицами образовали полукруг между троицей и всеми остальными присутствующими. Хорошие солдаты всегда серьезно относятся к своим обязанностям – даже в королевском дворце.
   – Получилось? – спросил Гаррик. – Ведь нам же не удалось добыть…
   Слабая улыбка тронула губы Теноктрис.
   – Если б у меня была Линза Рушилы, я бы узнала больше и с меньшими затратами. Но даже я – со своими слабыми способностями – способна на удивительные открытия в непосредственной близости от моста. Он сконцентрировал в себе невероятное количество энергии.
   Лицо волшебницы застыло.
   – К сожалению, это отняло у меня много сил. Последние шесть часов я проспала как убитая. А сюда пришла, потому что боялась еще больше задерживать информацию. Дело в том, что нам грозит вторжение с Йоля.
   – Но, Теноктрис, остров Йоль ведь затонул тысячу лет назад, – удивилась Лиэйн. – И все, кроме тебя, погибли.
   – Я помню это, девочка, – ответила волшебница, улыбкой смягчая резкость отповеди. – Но кто-то поднял Йоль со дна моря. Подозреваю, один из учеников Ансалема. Или же все они вместе – что еще более вероятно. Но сейчас не о том речь.
   Теноктрис вздохнула и на мгновение показалась совсем слабой и хрупкой.
   – Люди, возродившие Йоль, колдуны, – сказала она. – Они оживили и всех мертвецов Йоля. Мы и сами их видели, когда возвращались из Алэ.
   – Так они были реальны? – спросил Гаррик. – Я имею в виду, они существуют в нашем времени?
   – Да, – ответила волшебница, – боюсь, что так. Рано или поздно они используют призрачный мост для переброски войска прямо в Вэллис. И это еще не самое страшное.
   Гаррик почувствовал, как Лиэйн сжала его руку. Ее прикосновение неожиданно успокоило юношу и влило в него новые силы. Повинуясь минутному порыву, он потянулся к Теноктрис, переплел с ней пальцы.
   – Мы сумеем победить Йоль, – сказал он, и король Карус в его душе мрачно возликовал.
   – В этом я не сомневаюсь, – улыбнулась Теноктрис. – Но если мост останется и если эти колдуны столь могущественны, как я подозреваю, то они не ограничатся одним Нолем. Ты когда-нибудь задумывался, насколько число мертвых – за все минувшие века – превышает число ныне живущих?
   – О! – Гаррик кивнул и невольно вспомнил, как несколько минут назад наблюдал тот же жест у Валенса. Это воспоминание вызвало у него слабую усмешку. Никогда не забывай, что ты всего-навсего слабый человек, такой же как все остальные…
   – Выходит, надо срочно что-то делать с мостом, – сказал он. – Я поведу армию в Клестис. Если мост сможет выдержать материальные тела на себе, мы пройдем по нему и освободим Ансалема, разбив стены его темницы.
   – Очень в этом сомневаюсь, Гаррик, – вздохнула волшебница. – Мне так хотелось бы ошибаться… ведь ничего лучшего я предложить не могу. Ни я, ни Ансалем – судя по твоим снам.
 
* * *
 
   Некоторое время Шарина изучала фрески на стенах гробницы, прежде чем у нее наступило озарение, и она осознала смысл изображения.
   – Далар, – вскликнула девушка. – Это не просто картинки, здесь рассказана целая история.
   Камень у них над головой заскрипел. При помощи рычага гулям удалось расщепить его, и вниз полетел большой обломок. Он мячиком подпрыгнул на полу и скрылся в дыре. Несколько мгновений спустя до них донесся какой-то вязкий всплеск.
   Шарина снова вернулась к стенам. Возня наверху заставила ее внимательно оглядеться, загородившись рукой от обломков. Ей стало страшно…
   – Они не слишком-то продвинулись, – тихо успокоила ее птица. – Я-то вначале подумал, что им удалось сломать крышу.
   – Я тоже, – отозвалась девушка. Она все еще собиралась с силами, чтобы попытаться протиснуться сквозь змеиный ход. Это было неизбежно – все лучше, чем сражаться с толпой разъяренных гулей.
   Рисунки на каждой из стен располагались в четыре колонки, читать их полагалось сверху вниз. Змея при своем движении стерла нижнюю часть рисунков – тех, что не в углу. Сырость довершила дело, погубив большие куски штукатурки. Но все равно Шарине удалось довольно связно восстановить историю, рассказанную во фресках. Она указала на картинки острием ножа.
   – У народа Роконара свое представление о живописи, не такое, как у вас, – сказал Далар. Он склонил голову набок, будто пытаясь поймать изображение в фокус, затем безнадежно кудахтнул. – Наши художники смешивают краски с целью возбуждения определенных эмоций. То, что я вижу здесь, представляет собой мазню, недостойную кисти самых зеленых из наших цыплят.
   В этот момент наверху раздался торжествующий вопль нескольких гулей одновременно. Каменная плита застонала и с тяжелым грохотом отлетела. Шарина и Далар замерли в напряжении.
   Крыша выглядела такой же неприступной, как и прежде. Раздался скрежет, а за ним последовал вой одного из монстров. Спустя несколько мгновений он стих, перейдя в жалобное скуление.
   – Кто-то поднял ношу не по силам, – прокомментировала Шарина с усмешкой. – Эти твари не слишком-то смышленые…
   Угловые плиты провисли, разом увеличив освещение в гробнице.
   – Но зато сильные, – вздохнула девушка, – и быстро учатся.
   – Тем не менее, время у нас еще есть, – молвил Далар. – Объясните мне рисунки, госпожа.
   И он разразился кудахтающим смехом.
   – Знаете ли, я решил отложить последний акт трагедии – свою смерть на потом, – добавил он. – Подозреваю, эта публика все равно не в состоянии следить за сложностями интриги.
   Улыбнувшись, Шарина начала объяснять:
   – Вот это волшебник. Видишь, он пришел в город – предположительно Валхокку – по волнам в круге красного света.
   – Вот эти заборчики обозначают волны? – удивился Далар. – Поразительно. Я тридцать дней провел в окружении волн и ни разу не видел ничего похожего.
   – Это условность, – отмахнулась девушка с некоторой обидой. Затем рассмеялась. – Моя подруга Лиэйн лучше бы тебе все объяснила. Уверена, она изучала изобразительное искусство в Академии госпожи Гудеа для девушек. Мой-то отец делал упор больше на литературу.
   – С нетерпением жду встречи с вашей подругой, – серьезно заметила птица. Плиты над их головой снова заскрипели, затем с грохотом встали на место, породив целый ливень грязи и мелких камешков. Но Шарина уже не обращала на это внимания.
   – Этот волшебник совершал различные поступки, – продолжала она объяснять, указывая острием ножа. – Некоторые – весьма неприятные, другие и того хуже.
   Фрески были выполнены яркими красками на белом фоне. Они не отличались тонкостью изображения, но сцены, где детей варили заживо в кипящей смоле, и не требовали особой утонченности.
   – Тогда горожане выследили и изловили волшебника, – Шарина обернулась к правой стене. – Не могу сказать, как именно его обнаружили, – это, должно быть, на той части, которая утрачена. Но дальше его пытали перед судом… хотя нет, человек в центре – это, наверное, Морской Повелитель Кордина. Женщины по обеим сторонам от него представляют собой аллегорическое изображение островов Шенги и Тизамура, которые находились в то время под властью Валхокки.
   – Это женщины? – искренне удивилась птица. – Но если они действительно женщины, как они могут одновременно быть островами?
   – Ну, в сознании живописца, это сливается воедино. – Жалкое объяснение, но лучше придумать Шарина не могла. – И зрители – если они умели читать картину – это понимали.
   – Но какие зрители, госпожа? – резонно спросил Далар. – Ведь сюда же никто не мог войти?
   Каменная плита издала визгливый скрип, скользнув в сторону. Затем глухой удар, и движение прекратилось. Но теперь в гробницу хлынуло еще больше света.
   – Думается, это задумали как предупреждение взломщикам, – ответила девушка, изучая следующие фрагменты фрески. – Ну, знаешь, охотникам за сокровищами.
   Мотивы гулей были куда примитивнее, и живопись значила для них не больше, чем для Далара.
   – Затем волшебника при большом стечении народа обезглавили… видишь, вот здесь, в морском порту, – рассказывала Шарина. – Тело рассекли на куски, сложили в тяжелый сундук и утопили в море. Спустя одну… так, здесь нарисована луна – не знаю, что это означает: одну ночь или один месяц. Так вот спустя этот промежуток времени волшебник вновь всплыл в порту Валхокки. Его тело снова срослось, но не так, как полагалось бы.
   Девушка перешла к следующей колонке. Здесь света было меньше, но даже такое освещение позволяло разобрать изображение.
   – Он убивал всех, кто попадался по пути, и – поглощая их тела – сливался с ними. Ему навстречу вышли солдаты, они попытались атаковать то существо, в которое превратился волшебник. Смотри, их оружие разрывает его тело, но куски снова соединяются и разрастаются, поглощая несчастных солдат.
   Следующая стена оказалась сильно поврежденной. Шарина запнулась, пытаясь разобраться в сохранившихся фресках.
   В этот момент в отверстие над ней всунулась когтистая лапа и принялась шарить в поисках жертвы. Резким движением Далар метнул вперед одну из гирек, которая описала дугу и с хрустом вонзилась в запястье монстра. Вопль гуля эхом отразился от расписных стен гробницы. Лапа дернулась и исчезла.
   – Существо все увеличивалось в размерах, – вернулась к своему рассказу Шарина. – Теперь, если судить по картинкам, оно достигало сотни футов в высоту и было похоже на гигантскую медузу. В верхней части тела имелись щупальца, которыми чудовище и крушило все подряд. Жители города бежали в панике, но существо их не преследовало. Оно переключилось на здания…
   Плиты над их головой продолжали шевелиться. Открылся еще один кусочек неба, но светлее не стало, так как снаружи уже наступали сумерки.
   – Наверное, нам пора, госпожа, – произнес Далар.
   – Погоди минутку! – с досадой отмахнулась девушка, она с головой погрузилась в изучение ужасной истории в картинках. Затем, более спокойно, продолжила: – На какое-то время чудовище осталось одно на развалинах города. В округе уже не осталось ничего, что бы можно было съесть, поглотит! Процесс приостановился. Существо съежилось, уменьшилось в размерах, но не умерло. В конце концов, толпа мужчин окружила его и накинула на него сети. Пойманного монстра бросили в колодец… вернее, не в колодец, а в естественный провал в известняке. А сверху выстроили гробницу, вот эту самую, – так, чтобы чудовище не могло вырваться наружу снова начать пожирать все подряд.
   Наверху раздался дружный вой. Гулям удалось сорвать одну из плит, две другие свесились внутрь помещения, зацепившись концами друг за друга. Похоже, скоро вся крыш могла рухнуть.
   – Госпожа! – крикнул Далар. – Надо уходить! Шарина провела пальцами по волосам, удаляя грязь и обломки, нападавшие с крыши.
   – Я пойду вперед! – решила она. Вытянув перед собой руки, крепко сжимая нож, она принялась ввинчиваться в змеиный лаз.
   Нависавшие камни обдирали ей плечи, но зато земля внизу – достаточно сырая и мягкая – облегчала передвижение. Девушка продиралась, корчась и извиваясь, упираясь локтям в стенки.
   Ей нечем было дышать. Шарина решила, что это просто следствие паники, охватившей ее в тесном пространстве. Она решительно оттолкнулась ногами от пола гробницы.
   Да нет же! Это не иллюзия – она действительно не могла дышать. Никакое осознание не могло превозмочь ужас, который зарождался на уровне спинного мозга.
   – Далар! – закричала девушка, и голос ее напоминал приглушенное ворчание. Шарина активно заработала локтями, пытаясь продвинуться обратно. – Здесь нет прохода. Туннель заблокирован…
   Что-то коснулось ее руки. Не соображая, что делает, девушка резко дернула головой. При этом она сильно ударилась о каменный потолок норы и закричала. – Змея проползла по моей руке!
   Однако это оказался всего-навсего змеиный язык. Хозяин гробницы возвращалась к себе домой.
   Шарина изо всех сил засучила ногами, пытаясь выбраться обратно. Через несколько нескончаемых мгновений ее тело рухнуло на грязный пол гробницы. Здесь ничего не изменилось к лучшему. Вечернее небо проглядывало уже в десятках проломов, до падения крыши оставались считанные минуты. Далар отскочил к противоположной стене и смотрел на свою ободранную, перепачканную хозяйку.
   – Там змея! – едва выдохнула девушка. – Она ползет сюда!
   Бросив отчаянный взгляд наверх, Шарина попыталась оценить, что сейчас произойдет: рухнет вся крыша или же гули наконец проделают себе достаточно просторный проход. Она уже видела их огромные нелепые фигуры, маячившие над головой. Может, если Далару удастся накинуть свою цепь на конек крыши, им удастся опередить монстров и выкарабкаться наружу. Дохленький шанс, но другого у них попросту не было.
   – Далар… – позвала девушка, оборачиваясь.
   Птица стояла у стены, скованная ужасом – карикатурное чучело ее ловкого, подвижного телохранителя. Далар не отрываясь смотрел в туннель.
   Сначала в полумраке гробницы затрепетал змеиный язык, затем показалась клиновидная голова размером с Шаринииу грудную клетку. Пятнистая тварь вползала в тесное помещение.
   Взгляд змеи сфокусировался на птице. Шестифутовая шея изогнулась в воздухе – так что голова оказалась на уровне лица Далара. Змея готовилась к нападению.
   Сжимая в обеих руках пьюльский нож, Шарина со всей силы обрушила сокрушительный удар на спину рептилии, перерубая мышцы, поддерживающие голову со смертоносными зубами. Мгновенно нижняя челюсть змеи отвисла, и тело рухнуло на пол, заполнив чуть не все внутреннее пространство гробницы.
   Шарина оказалась прижата к стене. Она сидела, ничего не видя в облаке пыли, поднявшейся от штукатурки. Кольца змеиного тела перекатывались по ней, хлестали по стенам. Длина твари впечатляла – не менее сотни футов.
   В какой-то момент девушке даже показалось, что агонизирующая змея удушит ее, похоронит под своим телом. Далара она не видела: очевидно, он оказался запертым в противоположном углу гробницы и не в лучшем положении. Вот бы посмеялась эта гадина, если б ей удалось таким образом поквитаться со своими убийцами.
   И вдруг давление чешуйчатой массы ослабло. Голова змеи угодила в центральное отверстие, и теперь вся туша скользила вниз. Закон гравитации спас жизнь Шарине: именно сила тяжести сбросила с нее чуть ли не центнер змеиного веса – что было не под силу никакому человеку.
   И вот, наконец, промелькнул хвост – удивительно узкий при такой толщине туловища, промелькнул и скрылся в отверстии. Девушка сидела, по-прежнему сжимая в руке пьюльский нож, хотя ни за какие сокровища мира сейчас не смогла бы поднять его. Туннель расчистился, но слишком поздно… Шарина не находила силы не только подняться на ноги, но даже и проползти пару ярдов.
   Тем временем еще две плиты слетели с крыши, а три упали внутрь. Одна из них едва не придавила ногу Шарины. Раздался победный вой, и первый гуль свалился в пролом.
   Далар находился в футе от него. Он попытался замахнуться, чтобы метнуть вперед свое оружие… бесполезная затея на таком малом расстоянии.
   И в это страшное мгновение из отверстия в центре пола – в ореоле красного магического свечения – показалось новое действующее лицо. То самое мифическое существо в пульсирующей полупрозрачной оболочке.
   Гуль уже занес лапу над Даларом и теперь со всего размаха обрушил ее на светящуюся плоть. Лучше бы он этого не делал! Нет, его когти оставили три глубокие царапины на теле существа, но взамен взметнулись десятки щупальцев – или, может, жгутиков? – они обхватили гуля и утащили в недра желеобразного тела.
   Сопротивляться было бесполезно. Шарина видела, как напрягалось тело гуля, но длилось это очень недолго. Практически сразу крик замер в перехваченном горле монстра. Борьба закончилась…
   Еще один гуль прыгнул вниз. Чудовище поймало его прямо в воздухе: изогнувшееся дугой тело мелькнуло и исчезло. Первый гуль за это время успел полностью раствориться внутри полупрозрачной массы.
   Существо заметно подросло. Теперь верхняя часть его оболочки (Шарина, хоть убейте, не могла назвать лиловую шишку наверху головой) уже касалась провисших каменных плит.
   Еще несколько мгновений, и крыша буквально взорвалась, разнесенная этой разбухающей массой. Так упорная поганка прорывает каменное покрытие и вылезает наружу после живительных летних дождей. Щупальца метнулись в разные стороны и ухватили еще несколько гулей, топтавшихся на крыше гробницы.
   Шарина окаменела от ужаса. В противоположном углу стоял коленопреклоненный Далар: он тоже напоминал статую с двигающимися глазами. Но теперь в его глазах страха не было.
   Чудовище объяло своей мантией верх здания и всосало в себя каменные стены, оголив центральное отверстие. Слизистая колонна, служившая ему ногой, скользнула поверх остатков стены, наступила на кучу камней, когда-то служивших крышей.
   Два первых гуля уже растворились в мерцающей плоти существа, остальные таяли на глазах – так исчезает снег на поверхности горячей печки. Треск верхушек деревьев отметил путь чудовища через лес.
   Шарина наконец перевела дух. Все тело сотрясала дрожь, но силы – как ни странно – вернулись к девушке.
   – Теперь мы можем уйти, – послышался слабый голос Далара, он уже успел подняться на ноги. – Думаю, лучше поторопиться.
   Солнце закатилось уже с час назад, а луна еще только собиралась взойти. В полутьме Шарина увидела, что все фрески облетели вместе со штукатуркой. Но вместо грубых камней на месте стены обозначилась едва заметная голубоватая рябь.
   – Погоди, – прошептала она. По крайней мере, губы ее сделали такую попытку… Услышал ли ее Далар, осталось непонятным.
   Прямо перед ней за столом сидел Дракон, устремив на нее немигающий взор. Эти холодные глаза напомнили девушке погибшую змею, и руки снова затряслись.
   – Ты в порядке, Шарина? – прозвучал вопрос. – В состоянии продолжать путь?
   – Я жива, – ответила та и неожиданно для себя улыбнулась. – Но боюсь, это ненадолго, если мы останемся дожидаться возвращения хозяина этой гробницы.
   – Ах да, ты имеешь в виду Омквата, – безгубые челюсти рептилии выдали Шарине уже знакомый эквивалент улыбки. – Он не был человеком, хотя имел определенное сходство, когда впервые появился в Валхокке. Он доберется до развалин города и останется там. Пройдет несколько дней, вся береговая линия окажется затопленной. А Омкват снова попадет на дно морское, где ему и надлежит находиться.
   Шарина с трудом поднялась на ноги.
   – И все же мне бы хотелось как можно скорее покинуть это место, – произнесла она. – Хотя… Далар, а ты как считаешь?
   Взгляд птицы быстро метнулся к девушке и снова вернулся на то самое место, которое ему виделось просто куском голой стены.
   – Я пойду тогда и туда, когда и куда будет угодно моей хозяйке, – пожал он тощими плечами. – Но если бы это зависело от меня… – послышалось веселое кудахтанье, – то я бы бежал отсюда так скоро, как можно. Или еще скорее.
   В голове Шарины раздался смех Дракона.
   – Выход отсюда лежит на дне колодца, – сказал он, – того самого отверстия в центре гробницы, где был заточен Омкват. Его поместили под большой камень – так сказать, дополнительная страховка. Кстати, совершенно излишняя, у колодца достаточно большая глубина. Вы перевернете камень и пролезете в отверстие под ним.
   – Какова глубина колодца? – спросила девушка. Она чувствовала себя на удивление хорошо – наверное, наступила своеобразная эйфория после пережитого стресса.
   – Тридцать с половиной футов, – ответил Дракон, и изображение стало меркнуть. До Шарины донесся его прощальный шепот: – Подождите, через несколько минут выйдет луна и все осветит.
   – Нам все равно нужно время для подготовки, – сказала девушка, больше себе, чем погасшему изображению. Затем обернулась к своему спутнику: – Далар, нам потребуется лиана длиной тридцать футов, чтобы спуститься на дно колодца, где находится выход из этого мира. Даже думаю, не тридцать, а побольше: надо ведь еще обвязать лиану вокруг каменных плит. Лично я сейчас не рискну спускаться в колодец без страховки.
   – Присоединяюсь, – поддержала ее птица. – Хотя если б передо мной стоял выбор: закрыть глаза и прыгнуть вниз или остаться здесь, то я бы лучше прыгнул.
   Он сам себя прервал смехом.
   – Не слишком честно так ненавидеть место, где мне так неожиданно спасли жизнь. Думаю, такую неблагодарность мне еще придется отрабатывать в следующей жизни.
   Тем временем над верхушками деревьев показался серп молодой луны. Далар отыскал подходящую ползучую плеть толщиной в большой палец, протянувшуюся аж на верхушку кедра. Шарина перерезала стебель у основания, а затем они с Даларом битый час выпутывали ее из ветвей дерева.
   – Дракон пообещал, что эта тварь не вернется обратно, – пробормотала девушка, когда они тянули лиану к развалинам гробницы. – Но я все равно буду рада убраться отсюда.
   – Ятоже, – отозвался Далар. – Сдается мне, что ни этому монстру, ни гулям не понравится тот факт, что мы остались в живых.
   Шарина закрепила их живую веревку вокруг достаточно увесистого каменного блока. На глазок его вес вдвое превышал вес девушки – этого должно хватить. Узлы завязать на такой грубой плети было затруднительно, но Шарина дважды обмотала ее вокруг камня и решила надеяться на лучшее.
   Далар решил спускаться первым, он уже стоял у отверстия: в одной руке боевая цепь, другой держится за лиану.
   Девушка с тревогой наблюдала, как та трется о каменный край колодца. Наконец снизу долетел гулкий крик птицы: