– Бренда, – прошептал он. – Господи, это было так хорошо!
   Потом Ник уснул.
   Некоторые женщины поднимают много шума из-за того, что мужчины сразу после секса засыпают, но я ничего не имела против, по крайней мере тогда, когда дело касалось Ника.
   Чувствуя себя уставшей и опустошенной, я прижалась щекой к его волосам. Теперь я была абсолютно свободной. Никто не знал, где я, никто не мог позвонить мне на мобильник, потому что теперь у меня его не было. Ни Ларри, ни мать, ни Тони Бил не могли побеспокоить меня, тогда как я лежала в постели рядом с человеком, который мне был приятен, и наслаждалась теплом его тела и своей свободой.
   Когда начало всходить солнце, я тоже уснула. Неужели я влюбилась? – мелькнуло в моей голове, когда я уже находилась на краю бездонной пропасти небытия.
   Открыв глаза, я обнаружила, что Ник смотрит на меня и улыбается. Солнечный свет затопил комнату, где-то на улице шумели дети, лаяла собака, кто-то смеялся…
   – Привет, – сказал Ник. – Ты прекрасна, как это утро. Прекрасна?
   Мне было отлично известно, как я выгляжу по утрам – престарелая королева экрана со следами многочисленных подтяжек на лице. Лучше бы мне быстро выпрыгнуть из кровати и скрыться в ванной комнате, как в свое время сделал Ник, тогда, после новогодней ночи.
   – Уф, – это все, что мне удалось сказать.
   – Женщины всегда выражаются однозначно и просто. – Ник усмехнулся и прикоснулся к моей щеке.
   Я стремительно закрыла голову руками.
   – Не хочу быть похожей на маленькую сиротку Энни!
   – А ты и не похожа.
   Ник стянул с меня простыню. На мне все еще ничего не было, потому что люди, предполагающие всю ночь заниматься сексом, не надевают на себя пижам.
   – Мы можем продолжить наш марафон. – Ник улыбнулся той мягкой улыбкой, от которой у меня начинало теплеть внизу живота. – Пока ты спала, я смотрел на тебя и представлял, что еще мы с тобой могли бы сделать.
   – И что же это? – спросила скромная Бренда.
   Ник не стал вдаваться в подробности, он просто поднял меня, а затем положил на себя и мы снова любили друг друга, а ослепительное солнце заливало своими лучами белоснежную кровать.
   Когда я случайно взглянула на будильник, оказалось, что стрелки уже показывают половину двенадцатого.
   Мы, пошатываясь, отправились в ванную комнату и там… Там снова занялись сексом.
   В три часа мы наконец спустились вниз, и Ник стал готовить завтрак, или ленч, или, может, что-то еще, что люди обычно едят после многочасового секс-марафона.
   Когда Ник пожарил яйца и тосты, мы добавили масло и джем потом достали молоко и сахар.
   Без сомнения, Ник умел готовить. У него были всякие лопаточки и венчики для взбивания, а если у мужчины есть такие вещи, то он наверняка умеет пользоваться ими.
   – Почему ты до сих пор не женился? – спросила я, слизнув джем с пальца.
   Ник перестал жевать и внимательно посмотрел на меня:
   – А почему ты спрашиваешь об этом? Я стала загибать пальцы:
   – Ты умеешь готовить завтрак – раз, два – тебе нравится дом твоих родителей, ты убираешь свою постель – три, а еще ты красивый и знаешь толк в сексе. Почему же до сих пор ни одна женщина не женила тебя на себе?
   Ник взял лопаточкой тост и положил его себе на тарелку.
   – Но я ведь чуть не женился… – Он пересел поближе ко мне. – Ты разве забыла ту историю про невесту? Наша свадьба была назначена как раз на этот июнь.
   – Не могу поверить, что твоя невеста так легко сдалась и отпустила тебя. – Я усмехнулась. – Что она тебе сказала, когда ты сообщил ей о своем решении?
   Конечно, это было не мое дело, но мне очень хотелось знать подробности. Ник пожал плечами:
   – Ну, мы долго спорили. Она никак не могла понять, почему я отказываюсь от помощи и от денег ее отца. И все-таки, хотя в конце концов она пришла в ярость, ей не было больно. Это все решило.
   – Она была дурой, – сказала я, тщательно пережевывая кусок тоста. – Я захвачу тебя и буду крепко держать.
   Ник улыбнулся, его глаза потеплели.
   – Ах ты, моя сладенькая! Теперь твоя очередь. Признавайся, почему ты не замужем?
   Услышав этот вопрос, я едва не подавилась тостом.
   – Ради Бога! Мне хочется побыть еще немного свободной, и я пока не готова взвалить на себя такую ответственность.
   По правде говоря, все дело было в том, что никто пока еще не сделал мне предложения. Вчерашняя инициатива мистера Совершенство в счет не шла. «Ты должна выйти за меня замуж, Бренда, это для твоей же пользы». Такое вообще трудно назвать предложением. Ни слова о цветах, о лунном свете и, самое главное, о том, что он безумно влюблен в меня.
   – Готов поклясться, что у тебя есть на примете пара-тройка парней, которые сделают все, чтобы тебя завоевать, – раздалось рядом с моим ухом.
   Я удивленно взглянула на Ника. Если такие парни и существовали, то им удавалось отлично скрывать свои намерения.
   – Боюсь, ты ошибаешься.
   – Почему? Ты классная и легко заводишь друзей. И ты забавная, с тобой весело. Разве это может кому-то не понравиться?
   Вероятно, мне все это снится. Просто я сплю сейчас в своей постели, и мне снится чудесный сон про этого красивого сексуального парня, который говорит, что я классная и что со мной весело.
   Я положила тост на тарелку и схватилась рукой за край стола, желая убедиться, что вокруг есть хоть что-то реальное…
   – Нет, на самом деле… – Я внезапно замолчала.
   О чем ты собираешься сейчас рассказать, Бренда? О том, что ты хроническая неудачница? Что у тебя был один-единственный парень, с которым ты поддерживала более-менее серьезные отношения? Или о том, что он бросил тебя?
   Я с трудом улыбнулась:
   – На самом деле ничто не имеет значения, кроме одного – сейчас я с тобой.
   Больше Ник не задавал вопросов, и когда мы съели завтрак, я стала собирать тарелки со стола, но он сказал, что уберет все сам и что мне не нужно ни о чем беспокоиться. Однако я все равно отнесла посуду в раковину. Я хотела помочь ему, чтобы задержаться в его доме еще немного. Роме того, я намеревалась исследовать содержимое кухонных шкафов: часто вещи говорят о человеке гораздо больше, чем может сказать о себе он сам. Короче, я хотела знать о Нике все – ну или почти все.
   После того как посуда была вымыта и расставлена по местам, пришло время прощаться. Так как Ник не приглашал меня снова подняться в спальню, я тактично выдавила из себя:
   – Кажется, мне пора…
   Он обнял меня за плечи, и я опять начала впадать в гипнотический транс.
   – У тебя какие-то дела?
   Стоило мне услышать его голос, как перед моими глазами снова всплыли видения прошлой ночи: мы в душе, мы в большой белой постели…
   Мое сердце оглушительно заухало в груди.
   – Да.
   Ник кивнул, но в его глазах я заметила разочарование.
   – Ты должен спросить меня, почему мне нужно уходить.
   Ник шагнул в сторону, и на его лице появилось наигранное выражение безразличия.
   – Так почему же?
   – Потому что ты не попросил меня остаться.
   Мгновенно на его губах вспыхнула улыбка, и он снова вернулся ко мне. Его рука мягко опустилась на мое плечо, губы прикоснулись к моему уху.
   – Останься, – прошептал Ник.
   – Хорошо. – Я говорила так, словно принимала жизненно важное решение. – Я останусь, если ты дашь мне зубную щетку.

Глава 12
РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ НЕ ПОХОЖА НА КИНО

   А теперь пару слов о монтаже…
   Всем известно, что монтаж фильма – это настоящее искусство. Представьте себе сцену, где встречаются главный герой и героиня: они прогуливаются по саду» катаются на лошадях по побережью, ужинают при свечах, и все это нужно уместить в одну минуту экранного времени. Причем смонтировать все надо так, чтобы зрители не заскучали.
   Зрители платят деньги за билет, а значит, в первую очередь нужно учитывать их вкусы. Они хотят видеть, как у героини блестят волосы в солнечных лучах, они хотят видеть белозубую улыбку главного героя, когда он смеется. Зрителям нравится смотреть на теплый песок, синее море и две загорелые фигуры на фоне этого райского пейзажа. Еще зрители хотят видеть, как в середине этой великолепной сцены вдруг откуда ни возьмись появляется злобная бывшая жена героя, как она пытается разрушить счастье двух неземных существ.
   Монтаж – это долгий и сложный процесс, именно от него зависит, как и каким образом прекрасные герои смогут справиться со всеми трудностями, преодолеть выпавшие на их долю испытания и под конец фильма соединиться для вечного блаженства.
   И вот все воскресенье мы с Ником делали монтаж собственного счастья. Мы бродили по берегу, отпрыгивали от слишком близко подбирающихся к нам волн, пили коктейль в кафе на побережье, улыбались друг другу и слушали музыку, когда она мешала нам разговаривать. Мы прошли туристической тропой с заходом в маленький магазинчик сувениров, где приобрели по футболке с надписью «Сан-Диего», вокруг надписи плескались дельфины и плавали серфингисты. Моя футболка была ярко-розового цвета, и я сразу натянула ее поверх черного платья.
   А еще время от времени мы останавливались и целовались. Зная, что при монтаже особое внимание уделяется постельным сценам, мы не забывали и о них. Мы снова любили друг друга до тех пор, пока за окнами спальни не повисла глухая ночь. Миссис Панкхерст, вероятно, хорошо развлеклась, наблюдая за тем, как мы заходили в дом, потом оба выходили, и так два дня подряд. Пикантности этой истории прибавляло то обстоятельство, что моя машина простояла около дома Ника всю субботу и все воскресенье.
   Время от времени мы забирались под душ и смывали песок с наших пропотевших тел, при этом Ник держал меня в своих крепких руках и целовал.
   Хотя это было просто каким-то сумасшествием, я была согласна делать этот монтаж до бесконечности. Если бы только добавить в него еще сцену с лугом, где мы бежим навстречу друг другу по колено в траве, раскинув руки, композиция была бы полностью завершена. Правда, я решительно не знала, где в Сан-Диего взять луг с травой, но это не имело никакого значения. Мне хотелось делать всякие глупости, кричать, петь, танцевать. И, конечно, целоваться еще и еще.
   Увы, я отлично знала, что реальность мчится нам навстречу с головокружительной скоростью. Уик-энд скоро закончится, и нам придется снова возвращаться на работу.
   Когда мы снова встали под душ, мои руки сомкнулись вокруг Ника и я потянула его на себя. Тогда он поднял меня, прижал к стене, и мы снова, словно одержимые, занялись сексом.
   Когда мы хотели есть, то спускались в кухню, и скоро в ход пошли все ингредиенты, которые можно было там обнаружить. Потом мы отправлялись в гостиную и, лежа на ковре, разговаривали, прикасаясь друг к другу и снова любя друг друга.
   За эти два дня я успела рассказать Нику все о своем брате, о его разводе, о моих родителях и о своем прошлом, но о мистере Совершенство я не сказала ни слова… Впрочем, он меня мало волновал.
   Ник тоже рассказал мне о своем брате и о своих родителях, которые смогли завести детей только в сорокалетнем возрасте. У Ника была хорошая, дружная семья: его отец владел несколькими крупными ресторанами, и раньше время от времени Ник работал в одном из них. Именно этим объяснялось то обстоятельство, что он умел так превосходно готовить.
   Однажды у отца Ника взяли интервью для радио, и с тех пор радио стало для Ника главным увлечением. Он быстро покончил с ресторанным бизнесом и нашел себе работу на крохотной радиостанции в одном из самых отдаленных районов города. Эта радиостанция и стала его первой ступенькой на пути к успешному восхождению.
   Мы долго разговаривали о работе на радио и о Тони Биле, а потом уснули прямо на полу, так что разбудил нас в четыре часа утра будильник Ника, стоявший в его спальне. Он безжалостно напомнил нам, что мы диджеи, работающие как раз в утренние часы.
   У меня не было никакой одежды, кроме вечернего платья, которое я носила два дня, и розовой футболки с дельфинами. Пришлось надеть и то, и другое и сделать вид, что такой способ совмещать одежду – последний писк моды. Правда, в студии никто даже не обратил внимания на мой внешний вид.
   С Ником мы расстались во дворе дома, и он поцеловал меня на прощание.
   – Я хочу снова встретиться с тобой, – прошептал он мне на ухо. – Как насчет сегодняшнего вечера?
   – Уже через двенадцать часов? – Я колебалась. – Мне нужно будет заглянуть домой и переодеться, а потом я могу приехать к тебе…
   – Так и сделаем. – Ник подмигнул. – И прихвати с собой сумку с вещами.
   Я судорожно глотнула воздух, потом поцеловала его.
   – Увидимся. – Я направилась к машине.
   В четыре тридцать утра миссис Панкхерст была уже на своем боевом посту, но почему-то, провожая меня взглядом, не помахала мне рукой…
   Когда в пять часов утра я вошла в студию, приятное ощущения счастья все еще вызывало в моей голове легкое головокружение.
   Тони, разумеется, уже был на месте. Он тут же уставился на меня своими круглыми водянистыми глазами.
   – Что ты делаешь здесь, Бренда? Тебе лучше вернуться домой и еще немного поспать. Ты снова выходишь вечером.
   Я спокойно прошла мимо.
   – Думаю, ты ошибаешься.
   В кресле диджея сидел Тим с наушниками на голове. У него были черные густые волосы, похожие на шапку, и карие глаза – добрые, усталые, немного виноватые и испуганные. Его губы подрагивали и пытались изобразить улыбку, а одна рука все еще была забинтована и подвязана.
   Тим Тернер работал на радио с восемнадцати лет, и ничего в жизни не боялся больше Тони Била. Даже акулы наводили на него меньший страх.
   – Привет, Тим, – вежливо поздоровалась я. – Как поживаешь?
   – Да все в норме. – Тим на мгновение затаил дыхание.
   Тони тут же возник у меня за спиной.
   – Бренда, после того, что ты сделала, я собирался тебя уволить, но потом передумал и решил снова отдать тебе вечерний час. Надеюсь, ты оценишь мою доброту и не станешь устраивать скандалов…
   Мое сердце сжалось, но я старалась не показывать Тони, что огорчена.
   – Просто невиданная щедрость. – Я гордо расправила плечи.
   – Эй, я не шучу! К тому же учти – ты потеряла в зарплате.
   – Нет, – твердо ответила я, хотя внутри у меня все тряслось, и, сев рядом с Тимом, тоже надела наушники.
   – Если твой голос возникнет в эфире, ты уволена! – рявкнул Тони.
   Тим испуганно сжался.
   – А я? Меня тоже уволят?
   – Не бойся, Тим, – я решила подбодрить коллегу, – все будет в порядке. А ты, Тони, подумай, как Тим обойдется сегодня без посторонней помощи – ведь у него рука не работает. Пожалуй, я сяду к компьютеру.
   – Это может сделать Марти. – Тони бросил на меня негодующий взгляд. – Даже дышать в микрофон не смей, поняла?
   Я повернула микрофон к себе.
   – Привет, это Бренда Скотт, которая только что вернулась с умопомрачительного уик-энда, проведенного в обществе неподражаемого диджея с Кей-би-зед Ника Джордана. Хотите знать, как он себя чувствует?
   Я включила линию Кей-би-зед – в эту минуту Ник как раз приветствовал своих слушателей.
   Теперь я точно знала, что безумно влюблена в Ника. Мы провели целых две ночи и один день вместе, занимаясь сексом, истратили целую коробку презервативов, но я не могла дождаться сегодняшнего вечера и хотела снова и как можно быстрее оказаться в его объятиях.
   – Мы сделали вас, – весело проговорил Ник. – Я и Бренда. Вы все слишком поторопились убежать с места событий, зато у нас был горячий уик-энд. Мы были одни, и за нами никто не наблюдал.
   Ник включил музыку.
   Казалось, Тони вот-вот хватит удар: он судорожно глотал ртом воздух, как рыба, вытащенная на берег, и, выпучив глаза, неподвижно смотрел на меня.
   Будучи настоящим профи, Тим тут же присоединился к нашей с Ником игре:
   – Вот это да, Бренда! У тебя действительно выдались горячие деньки! – Он начал смеяться, изображая из себя оппонента, призванного подзадоривать диджея. – Значит, вы сделали весь город Сан-Диего и отправились кутить вдвоем? Ну и ну! Ах ты, маленькая потаскушка!
   – Сэр, следите-ка получше за своим языком! – с деланным возмущением воскликнула я. – Кого это вы здесь назвали потаскушкой? Разве акулы вас ничему не научили?
   – Что верно, то верно, акула – а это был, без сомнения, самец – укусила меня самым наглым образом, – грустно проговорил Тим.
   – С чего это ты взял, друг мой, что тебя укусил самец, а не самка? – поинтересовалась я.
   – Если самка, то совсем молодая и неопытная, девушка, так сказать. – Тим на мгновение замялся. – Впрочем, я не знаю. Этого никто не знает. Как я, черт возьми, мог определить пол акулы, да еще в таких экстремальных условиях?
   Без сомнения, сейчас нас завалят звонками и замучают советами, как правильно определять пол у акул. На компьютере тут же высветился целый список телефонных номеров наших благодетелей.
   – Когда акула кусает тебя, ты сразу понимаешь, что с ней не все в порядке. – Я продолжала молоть чепуху и даже не пыталась обдумывать свои слова.
   Тони выхватил у меня из рук микрофон и, нажав кнопку, отключил его.
   – Что ты несешь, Бренда? Ты уволена!
   Я нахально отобрала у него микрофон.
   – И вовсе нет.
   Микрофон тут же снова вернулся к Тони:
   – Уволена, и точка.
   Тут я накинулась на Тони, и мы стали бороться за право обладания микрофоном. Во время этой схватки мне удалось-таки нажать кнопку «вкл.» и потом крикнуть в микрофон:
   – Тони пытается уволить меня! Те, кто на моей стороне, позвоните нам и не дайте свершиться неслыханной несправедливости!
   На нас тут же обрушился шквал телефонных звонков, а Марти все звонки выводил в эфир.
   Нам звонили из всех уголков города, звучали старые, молодые, хриплые, звонкие, женские, мужские, тихие и громкие голоса. Тим быстро щелкал одной рукой по клавишам, пуская слушателей в эфир одного за другим, и наконец Тони сдался: он выпустил микрофон из цепких пальцев, затем плюхнулся в кресло и с беспокойством стал наблюдать за тем, что происходило в студии.
   – Черт бы тебя побрал, Бренда, – простонал он.
   – Оставь черта в покое, – буркнула я в ответ.
   Тони исподлобья посмотрел на меня.
   – Почему ты так уверена, что я не уволю тебя?
   – Потому что парень с Кей-би-зед тут же подыщет мне работу у себя на студии.
   Тони словно пружиной подбросило.
   – Ты этого не сделаешь, Бренда! Ты моя со всеми потрохами.
   – Тогда поторгуемся, Тони? – На моем лице засияла победная улыбка.
   Процедив сквозь зубы: «Ладно, там посмотрим», – Тони независимо выпятил живот и выплыл в коридор. Тим с восхищением посмотрел на меня.
   – С такими способностями ты можешь очаровать даже змею, – засмеялся он.
   Я пожала плечами, с нетерпением ожидая того мгновения, когда мой голос снова зазвучит в эфире.
   – В следующий раз, – довольно проговорил Тим, поворачиваясь к компьютеру, – в бассейн с акулами мы отправим тебя, и только тебя.
   После работы я поехала домой, и когда вошла в квартиру, то сразу поняла, что Дэвид и Кларисса провели уик-энд где-то в другом месте. С тех пор как в субботу я попрощалась с ними и отправилась к Нику, они сюда так и не заглянули.
   На кухонном столе по-прежнему высились горы грязных тарелок с присохшими к ним остатками еды, а на подоконнике я обнаружила записку, в которой Кларисса сообщала, что они с Дэвидом отправляются в Тихуану.
   Я проверила автоответчик. Для Клариссы было одно сообщение от парня, которого я не знала, и один звонок для Дэвида от адвоката его жены, да еще два звонка от мистера Совершенство, который хотел знать, где я нахожусь. Я все стерла.
   Я помыла посуду и стала расхаживать по квартире, раздумывая, что же мне предпринять. Дэвид и Кларисса скорее всего были в Мексике, связаться с ними не представлялось возможным, и по их следам шли люди из ФБР, которых, по всей видимости, подняло на ноги обращение бывшей жены Дэвида.
   Что же делать? Кто мог это знать? Ник. Я бросилась к трубке, но вдруг внезапно замерла и попыталась представить свою краткую речь; «Привет, Ник. Знаешь, мой брат пропал в Мексике. Ты не поможешь мне разыскать его?»
   Я вздохнула. Мне не хотелось разрушать тот образ очаровательной, забавной и веселой девушки без проблем, который сложился у Ника после общения со мной. Ему совершенно ни к чему знать, что у меня проблемы с родственниками.
   Может, стоит позвонить матери? Но что мы вдвоем сможем предпринять?
   А может, просто выбросить все из головы? Вполне вероятно, что Кларисса повезла Дэвида в Акапулько полежать на пляже, и он, конечно же, не устоял перед ее длинными ногами и голосом с хрипотцой.
   Итак, Дэвид сбежал с Клариссой в Акапулько, пока его жена пытается с ним развестись. О Господи!
   Приняв душ, я надела кружевной лифчик, розовые бикини, платье без рукавов и сандалии. Готова поклясться, что за последние два дня я занималась сексом так часто, как никогда в жизни, и это доставило мне большое удовольствие. С мистером Совершенство я не испытывала ничего подобного. Правда, я сильно растерла кожу на спине и ягодицах, поскольку ковер оказался слишком жестким, но этого было недостаточно, чтобы испортить общее впечатление.
   Мои физические силы были на исходе, но в душе у меня царило умиротворение: мне действительно было хорошо, тепло и уютно. Если бы не тревога за брата, это состояние можно было бы назвать счастьем.
   Я уже рисовала себе сегодняшний вечер с Ником: мы прогуливаемся по парку, держась за руки, любуемся на закат, наслаждаемся видом смеющихся детей…
   Тут зазвонил телефон, и на табло высветился номер Ларри. Романтическая сцена на берегу мгновенно скрылась в тумане.
   Ладно, пусть звонит. Вот уж с кем мне совсем не хотелось разговаривать. Пожалуй, я бы взяла трубку, если бы это была моя мать: у меня все еще сохранилось чувство неловкости от того, что я так грубо обошлась с ней.
   Я закрыла глаза и подождала некоторое время, а затем включила автоответчик.
   – Бренда, это Ларри. Немедленно позвони. Это очень важно и касается твоего брата.
   Черт, черт, черт!
   Дрожащими руками я стала набирать номер.
   – Ларри Брайант, – осторожно проговорил в трубку мистер Совершенство.
   – Это Бренда. Что там с моим братом?
   – А, так ты все-таки дома? – Ларри явно нервничал. – Увидела мой номер и не захотела брать трубку, так?
   – Послушай, Ларри… – Я задыхалась. – Что с моим братом?
   – Его арестовали. – Голос Ларри вдруг стал совершенно спокойным. – В Мексике.

Глава 13
МЕКСИКАНСКОЕ РАДИО

   – Господи! – Мои пальцы с силой впились в трубку. Это точно наркотики.
   Ларри кашлянул.
   – Одна женщина, работающая в моем головном офисе, любит слушать радиостанцию в Тихуане. Так вот, она позвонила мне и спросила, как зовут твоего брата. Я сказал, и тогда она сообщила, что в Тихуане арестован некий Дэвид Скотт и препровожден в местную тюрьму. Я думал, тебе это известно…
   Черт!
   Почему работницы Ларри так хорошо осведомлены о моей личной жизни, а я даже не в курсе того, что происходит с моим братом?
   Впрочем, я действительно не знала, где Дэвид и чем он занимается.
   – Я предлагаю поехать в Мексику вместе и убедиться, что все в порядке… – Голос Ларри оставался все таким же бесстрастным. – Я уже сделал пару звонков, и, думаю, теперь твоего брата отпустят. Я заеду за тобой.
   – Нет, нет и нет. Я сама поеду в Мексику.
   – Это невозможно. Я уже получил мексиканскую страховку на машину, и мы можем ехать прямо сейчас. Кроме того, ты не можешь одна идти в тюрьму, иначе за какую-нибудь очередную глупость тебя упекут за решетку до конца жизни.
   Я ненавидела его, меня просто душила эта ненависть. Каждая его фраза унижала меня. Моя ненависть к Ларри была особенно сильной, потому что я нуждалась в нем. У него имелись влиятельные друзья, которые могли поспособствовать освобождению Дэвида, и, кроме того, сегодня я уже не успела бы получить эту чертову страховку на машину, которая нужна для въезда в Мексику. Мне пришлось бы ждать до утра, а там кто знает, что стало бы с Дэвидом за ночь. Возможно, уже не застала бы его в живых.
   Меня охватила паника. Я хотела ехать к Дэвиду прямо сейчас и немедленно забрать его домой, пока на него не успели повесить никакого дела, но мне не хотелось звонить матери: в последнее время мы и без того доставляли ей слишком много неприятностей. Придется все-таки ехать с Ларри, а матери я все объясню позже, когда привезу Дэвида. А потом убью его.
   При воспоминании о Нике, у меня на глаза навернулись слезы. Я так хотела провести с ним сегодняшний вечер, хотела, чтобы он улыбался и говорил мне, что я красивая…
   Надо бы позвонить Нику и предупредить, что я не приду на свидание, но что я ему скажу? Что моего брата бросили в мексиканскую тюрьму за попытку перевезти наркотики через границу? Что я со своим бывшим любовником еду в Мексику?
   Ник, разумеется, вежливо выслушает меня, потом повесит трубку и больше никогда мне не позвонит. В итоге я навсегда потеряю этого красивого, восхитительного мужчину как раз в тот момент, когда впереди замаячил призрак удачи.
   – Подожди-ка, – сказала я Ларри, – а как же Кларисса?
   – Кларисса? А что с ней?
   – Они вместе поехали в Мексику.
   – Не знаю. Про нее мне никто ничего не говорил.
   Я заскрипела зубами. Если Кларисса сбежала от Дэвида, бросила его одного с сумкой, набитой наркотиками… я просто убью ее, как только она сунется домой.
   – Хорошо, я еду.
   – Буду у тебя через несколько минут. – Ларри, похоже, был вполне удовлетворен таким поворотом дела.