— Паладин пойдет вперед, и будет разведывать нам путь. Для такого ответственного задания как наше, мы решили дать ему лучшее, из того чем располагаем, — добавил Толвин.
   — Да уж, эта штука мне здорово пригодится, — заверил всех Паладин.
 
   — Войдите.
   Низко склонившись, барон храи Раджитагха, скользнул в темную комнату, и упав на колени, низко склонил голову и замер.
   — Можешь встать, — хрипло прошептал голос, и Вакх, подчинившись, поднялся на ноги.
   Сгорбленная фигура, сидящая на троне, сделала знак, повелевая приблизился. Это было великой честью, и Вакх моментально повиновался.
   — По крайней мере, я знаю, что ты все еще верен мне.
   — Как всегда, мой Император, — тихо прошептал Вакх, не осмеливаясь повысить голос. Хотя комната и была защищена от прослушивания, а стены были оборудованы гасителями вибраций, возможность, что их могут подслушивать все равно оставалась.
   Император коснулся панели, встроенной в подлокотник своего кресла, и Вакх ощутил легкое покалывание включившегося силового поля. Теперь никто не мог подслушать их, разве только Император хотел сохранить их разговор и установил подслушивающее устройство внутри трона.
   — Теперь мы можем говорить свободно, — сказал Император.
   Вакх попытался расслабиться.
   — Я прочитал послание, посланное тобой. Они глупцы, если все еще продолжают следовать за Джукагой.
   Вакх склонил голову, соглашаясь.
   — Я думаю, тебе следует знать, что не ты один сообщил мне об этом. Вакх почувствовал себя крайне неуютно. Лжет ли Император? А если нет, означает ли это, что еще кто-то из восьми семейств держит для Джукаги камень за пазухой? Может ли оказаться, что все остальные ведут двойную игру? Или Император и в самом деле один и просто пытается вывести его из равновесия?
   Вакх постарался обдумать ситуацию в которой оказался. Никакой любви к Императору у него не было. То, что он вел их в пропасть, было очевидно. Но Вакх боялся гражданской войны. Если война начнется, то его миры будут уничтожены первыми, даже если люди и не нападут, воспользовавшись возникшим хаосом.
   «Мы нуждаемся в Императоре, объединяющем нас, и в то же время, нуждаясь в нем, мы уничтожаем сами себя» — так сказал бы здесь Джукага, подумалось Вакху.
   Внутренне трепеща, барон храи Раджитагха поднял взгляд на Императора
   — Ты задаешься вопросом, кто еще? — спросил Император, холодно усмехаясь.
   — Да, я подумал об этом.
   — Я не отвечу тебе. Ты уже наверняка допустил, что я мог солгать тебе. Поэтому я оставлю этот вопрос без ответа.
   — Разве вы не доверяете мне? — спросил Вакх, всем поведением пытаясь выразить крайнюю озабоченность.
   — Не будь глупцом Вакх! Конечно же, я не доверяю тебе. Запомни, любой, кому приходится сидеть Императорском троне, должен первым делом усвоить этот урок: никому нельзя верить. Я не доверял даже собственному сыну и потому приказал казнить его. Иногда я даже не уверен в своем внуке.
   Он замолчал, словно память о казни сына все еще причиняла ему боль.
   Император опустил голову, утробно зарычав.
   — Ты знаешь, я скоро уйду. — Наконец произнес Император. — Если мой внук не получит поддержки, то начнется война. Страшная битва за трон Империи, битва, которой наш народ не знал многие поколения. Мой храи уже много веков правит Империей, и это должно продолжаться. Ни один клан не потерпит возвышения любого другого клана до такой степени, чтобы во всем приходилось ему повиноваться.
   Вакх молчал.
   — Но скажи мне, — воззрился на него Император, — почему ты предал Джукагу, поведав мне о его намерениях?
   — Потому что я верен вам, сир.
   Император откинулся на спинку трона и гулко рассмеялся, своим лающим смехом.
   — Глупец! Ни когда не играй со мной. Я спрашивал о реальной причине. Я знаю, что ты ненавидишь меня и моего племянника. Ты никак не можешь простить нам смерти своего сына.
   Вакх потерял дар речи. Его ответ был и в самом деле правдой.
   «Если верность однажды данной клятве может быть лишь политической игрушкой, которую можно не раздумывая отбросить, то Империя действительно летит в пропасть», — ужаснулся Вакх.
   Император в упор смотрел на него.
   — Я верю, ты действительно все еще верен мне.
   Вакх не ответил, будучи до глубины души оскорбленным одним лишь предположением о своей возможной неверности трону.
   Император обернулся, будто бы что-то почувствовав. Джукага, будучи руководителем разведки, везде насаждал шпионов. От него ничего невозможно было скрыть. Отравить его было бы проще всего, но время для этого еще не пришло. Внезапная смерть Джукаги могла бы поколебать верность лидеров кланов. Негласное соглашение между главами кланов и Императором, заключенное много поколений назад, гласило: стороны будут поддерживать друг друга, и воздерживаться от политических убийств. Нарушить это соглашение, означало пойти на конфликт с кланами. Сейчас, допускать этого было нельзя. Сейчас было необходимо единство.
   Император подумал о Тракатхе. Ему захотелось отозвать его с постройки нового флота, но после некоторого размышления, Император решил пока не делать этого. Новый флот был не только средством для сокрушительного удара по Конфедерации, он должен был прийти на замену личного флота Императора, основательно потрепанного, после потерь понесенных за последние два года. Больше нельзя было позволять себе подобные неудачи. В конце концов, это подорвет, и так уже пошатнувшуюся, веру кланов в своего Императора. Но если они затянут приготовления, то этот хитрец Джукага сможет получить достаточно власти что бы попытаться каким-то образом захватить трон.
   Это был вопрос, который необходимо было обдумать. По своему богатому опыту он знал: если потратить достаточное количество времени, то решение непременно будет найдено.
   — Представь себе, насколько щедро я могу наградить тебя, если ты обеспечишь меня достаточно ценной информацией. — Император переключился на Барона. Надо было заканчивать этот разговор. — Возможно, я даже женю тебя на одной из моих высокородных племянниц. Быть может в скором времени твой клан сможет породниться с императорской семьей. Подумай над этим Вакх, хорошенько подумай, — прозвучали слова Императора.
   Вакх церемонно склонился, обнажив свои зубы в хищном оскале.
 
   — Внимание! Гипердвигатели будут активированы через десять секунд. Замигали цифры обратного отсчета.
   Ясон замер, откинувшись в кресле. По спине пробежали мурашки. Сколько бы он ни совершил прыжков, напряжение не отпускало.
   Одной из основных опасностей при гиперпрыжке, был тот факт, что никогда не нельзя знать точно, что ждет тебя по другую сторону. На оживленных путях с обеих сторон гиперперехода, ставились маяки, контролирующие движение. Они служили для того, чтобы корабль не мог материализоваться в точке пространства, занятой кем-то еще, ибо, это всегда приводило к фатальным последствиям для обоих судов. Но даже если не учитывать этого, оставался вопрос: что ждет тебя на той стороне?
   Паладин вместе с Яном ушли вперед на разведку. Их новый корабль, по решению Паладина, носил теперь название «Баннокбурн». Минуло уже пятнадцать минут, и теперь пришло время идти следом.
   Ясон почувствовал, как «Тарава» рванулась вперед, на мгновение накатила тошнота, за которой последовала секундная вспышка рематериализации. Ясон обернулся к навигатору. Та внимательно следила за отклонениями от заданных параметров гиперперехода.
   — Все в порядке, капитан. Мы вышли в расчетной точке, — объявила она.
 
   — Капитан, «Баннокбурн» вызывает нас по экранированной линии связи.
   На экране возникло изображение Паладина.
   — Эта невидимость работает как часы, просто чудо! Мы засекли зонд дальнего сканирования и уже разобрались с ним. Оптическое сканирование не обнаружило никаких других кораблей в этой системе. До следующей точки гиперперехода все чисто.
   Ясон оглянулся на Толвина, тот удовлетворенно поглядывал по сторонам.
   — Похоже, что нам это удалось. Мы пересекли все пространство от границы и теперь находимся в глубоком тылу Империи.
   Он развернулся к экрану заднего обзора. Меньше чем через минуту на нем сверкнула вспышка, и возник силуэт «Нормандии».
   — Все корабли прошли, — раздался голос по корабельной связи, — основные системы в норме.
   Теперь они были только в четырех гиперпрыжках от границы Империи Килра, далее уже лежало пространство Хари. Они просочились через одну из сотен точек гиперперехода, ведущих из нейтральной зоны в Империю.
   Наблюдательные зонды, конечно же, контролировали эти точки, но внезапный выход из строя одного из зондов не должен был вызвать серьезных подозрений.
   Такие зонды сами нередко выходили из строя. Пройдет несколько дней, а то и недель, прежде чем здесь появится корабль, и заменит зонд на новый.
   — Пошли, заглянем на летную палубу, посмотрим, что там делает Ричардс, — предложил Толвин, поворачиваясь к выходу с мостика.
   Ясон не заставил себя упрашивать, и пристроился следом за адмиралом. Он уже несколько дней сгорал от любопытства, ему тоже жаждал знать, как идет работа у Ричардса.
   Покинув мостик, они прошли по главному коридору в носовую часть судна и оказались у двери, ведущей на летную палубу. Два охранника, стоявших возле двери, увидев Толвина, вытянулись по стойке смирно, но остались на месте, все еще загораживая проход.
   Охрана на борту корабля была обычным делом, но эти двое сильно отличались от обычных охранников. Они не носили десантную форму, ведь «Тарава» больше не была кораблем Конфедерации. Тем не менее, было что-то отталкивающее в их черной форме без знаков различия. Та естественность, с которой охранники обращались со своими лазерными винтовками, не давала мысли усомниться, что при первой необходимости оружие будет пущено в ход.
   Только семь человек из экипажа «Таравы» имели доступ к ангарам. Кроме капитана Бондаревского и адмирала Толвина, доступ имели Этьен Монтклейр и Кевин Толвин, бывшие пилотами истребителей, а также Жиль и Себастьян — два ландрейхских летчика, назначенные пилотами на другие две машины. Последним, кто мог пройти к ангарам, была Спаркс — единственный инженер-техник, которого допустили до работы с истребителями. Всему экипажу было объявлено, что охране отдан четкий приказ: стрелять без предупреждения. Еще раз бросив взгляд на стражей, Ясон ни на секунду не усомнился, что приказ будет выполнен в точности.
   Пройдя внутрь, сопровождаемый Толвином, Ясон вышел на летную палубу. Почти все пространство, на котором когда-то стояли сорок четыре истребителя, было занято оборудованием. Ясон с трепетом осознал, что перед ним находится воплощение самой большой вычислительной мощности когда-либо построенной Конфедерацией. Исключение составлял, быть может только административный центр Земли.
   Стойки сложнейшего оборудования стояли вдоль стен, многие голографические проекторы были уже включены и работали. Ясон подошел к одному из них.
   Поле голоэкрана проецировало куб, размером не менее шести метров. Один из инженеров работал стоя внутри поля. Изображение было похоже на трехмерную модель области космического пространства. Мерцали яркие точки обозначавшие звезды, и линии гиперпереходов. Манипуляции инженера приводили к тому, что на экране рядом с проектором, возникали подробные характеристики интересующих его звезд, параметры точек гиперпрыжка и других подобных объектов. Его действия были подобны действиям создателя, с такой завораживающей легкостью тот играл с мирами. Меж тем мужчина достал предмет с виду похожий на обычную лазерную указку, и нацелил его на одну из звезд, находящуюся почти в центре звездной карты.
   Изображение звездной системы приблизилось, заняв почти треть всего объема. Продолжая работать указкой, инженер высветил красную планету, вращавшуюся вокруг желтой звезды.
   Ожил еще один голоэкран, показывая изображение планеты, на которую указал человек. Весь экран был полностью занят планетой, трехмерное изображение которой было на удивление детальным и четким. Черные волны океанов омывали оранжево-красные континенты. Белыми, красными, желтыми точками на континентах мигали миллионы огней. Планета имела три луны. Посмотрев на них, Ясон заметил, что на второй луне отчетливо видны следы недавних разрушений.
   — Это же Килра! — прошептал он.
   — Используя эту штуку, они могут настроиться на любой из миллионов источников информации, при этом, продолжая сканировать все остальные частоты в поисках новых данных, раскодировать уже перехваченные сообщения и взламывать секретные коды, а также собирать дополнительную информацию от внешних сенсоров. Самое удивительное, что все это они могут делать одновременно — тихо проговорил Толвин.
   Тем временем уже несколько человек, одетых в белые халаты, собрались вокруг изображения красной планеты. Тихо переговариваясь, и что-то обсуждая, они подсвечивали своими указками отдельные огоньки. За их спинами засветились два огромных плоских экрана, разделенных на несколько частей. По одним побежали столбцы данных, на других засветились изображения. Однако, другое привлекло внимание Ясона. На одном из экранов вдруг появилось изображение:
   Множество воинов килрафи в тяжелой кожаной броне недвижно стояли, скрываясь в неглубокой лощине. Дул ветер, создавая маленькие вихри, и кружа в них красные пожухшие листья. Трепетали знамена. Первые капли дождя сверкали на мокрой броне. Килрафи недовольно мотали головами, поглядывая на тучи. Но среди них выделялось двое рослых килрафи, которые стояли рядом, плечом к плечу, и казалось не замечали начавшегося дождя. Стоя в первом ряду, они напряженно всматривались в горизонт.
   Вскоре их терпение было вознаграждено. Показались знамена неприятеля.
 
   Боевой кличь пронесся по рядам. Спустя секунду все воины сорвались со своих мест и уже неслись вперед, размахивая кривыми мечами.
   Вэнс подошел к ним, и устало приветствовал.
   — Что это такое?! Никогда ничего подобного не видел! — удивленно покачивая головой, спросил Ясон, показывая на экран.
   — Драматическая постановка килрафи о периоде Гакарг.
   — Да?
   — Их древняя история. Они любят ставить фильмы о древности, когда шли феодальные войны между кланами. В то время практически все кланы враждовали друг с другом. Мы следим за каждой такой станцией на Килре, поскольку их сигналы транслируются по всей Империи. Это обошлось им очень недешево, но это поднимает им моральный дух, заметно упавший после наступления перемирия, а также отвлекает от междоусобиц, которые потихоньку начали опять вспыхивать.
   Меж тем, армии на экране сошлись вместе. Безумная ярость и охотничий азарт играл в глазах воинов. Те кто споткнулся или упал, не устояв под мощными ударами клинков противника, были мгновенно затоптаны. Звон клинков заполнил поле боя. Не было ни малейшей пощады, ни с той, ни с другой стороны. Те двое по-прежнему стояли рядом. В каждой руке у каждого было по мечу, и оба расчетливыми ударами разили противников одного за другим, прорубаясь вперед.
   — Наблюдение за этими станциями может дать нам ключ к их внутренней политике. Мы задействовали огромные вычислительные мощности для анализа их широковещательных передач, и на основе того, что их правительство предоставляет к вещанию, мы уже получили много информации о том, что происходит. Вот например, последние три дня явно увеличилось количество постановок о периоде Гакарг, относящихся к времени правления императора Иа'таа'гу.
   — Иа'таа'гу говорите?
   Вэнс хмыкнул.
   — Я тоже лишь три дня назад услышал о нем. Похоже, это был безумный император, убитый в конце концов добродетельным воином ради спасения своего клана. Это стоит посмотреть. Удивительно, но с момента начала перемирия мы не видели ни одной постановки о войне с нами или с кем-то из их прошлых врагов, крутят только древнюю историю. С их новостными программами творится то же самое, приглашаются историки рассказывается о новых археологических находках или переключаются на другие развлечения. Знаете, их танцы — это действительно завораживающее зрелище. Потом идет одно краткое объявление относительно перемирия, и опять тишина. Эти коты помешаны на секретности и знают толк в таких вещах, но мы все же вылавливаем некоторые случайные факты. Именно поэтому стоит следить за вещанием.
   Но Ясон все же не мог оторвать взгляд от экрана. Сражение вступило в решающую фазу. Врагов стало еще больше. Те двое — видимо братья, сражались почти полностью окруженные противником. Ряды их соратников сильно поредели, лишь жалкая горстка из них еще держалась на ногах. Сгрудившись у знамени, они твердо стояли, не отступая ни на шаг. Один из братьев одной рукой удерживал знамя, а другой продолжал отбиваться. Нападающие вроде бы дрогнули. Все больше и больше противников падало замертво под умелыми ударами братьев. Враги медленно пятились. Но вдруг, в воздухе мелькнуло, нечто напоминающее боевой бумеранг. По крутой дуге вертящийся предмет полетел пол пути, и неожиданно изменив траекторию вонзился в бок знаменосца.
   Килрафи негромко зашипел и стал оседать. Знамя покосилось и начало падать. Увидев это, брат подхватил знамя, падающее из рук брата, и встал на его место. А противник уже перестраивал ряды, показались полки новых воинов, в окованных железом доспехах. У каждого на доспехе красовалась эмблема клана. Свежие и полные сил килрафи шипели, готовясь растерзать непокорных.
   В рядах обороняющихся почувствовалась неуверенность. Кое-кто попытался бежать, но тут же был зарублен своими собратьями. Снова поднялся боевой кличь, и обе армии ринулись друг на друга.
   Вэнс обвел их вокруг голоэкрана с изображением Килры, поднял указатель и показал на мерцающий синий огонек.
   — Синий цвет означает коммерческую линию связи, — и он кивнул на экран, заполненный тем, что больше всего напоминало распоряжения об отгрузке. Все сообщения уже были переведены на стандартный язык Конфедерации.
   — СГКС-5 сама обрабатывает все, что может поймать своими антеннами. Если сообщение не закодировано, она его немедленно переводит. Наши компьютеры запрограммированы на поиск конкретных вещей по их коммерческим каналам. Например, заказ на отгрузку ракет сразу переводится на слежение с более высоким приоритетом. Мы можем даже вести поиск заказов, связанных с каким-то одним компонентом ракеты. Если на канале повышается активность или случается что-то необычное, компьютер дает сигнал оператору, а он уже производит анализ и решает, стоит ли этот факт более пристального внимания. Это ужасно кропотливая работа — искать маленький золотой самородок, перебирая тонны щебня и грязи.
   — Первое, что вызвало подозрение, это то, что килрафи начали что-то строить. Нам показалось подозрительным, что некоторые каналы связи, по которым шли заказы оборудования, внезапно сменили кодировку и затем начали менять ее чуть ли не каждые восемь дней. Некоторые распоряжения о поставках оборудования и техники, отгрузке деталей, вдруг получили высокий гриф секретности. В результате у нас начали возникать серьезные вопросы. Проблема была в том, что они переместили это секретное строительство в дальнюю часть Империи, так далеко от нас, как только это было возможно. Попытки узнать, зачем они это сделали, обеспокоили нас настолько, что пришлось ускорить введение в строй СГКС-5, а уж о людях, погибших за линией фронта, я лучше промолчу. Мы потеряли очень многих. Прыжок, который мы только что совершили, самый глубокий из тех, которые мы когда-либо были способны совершить с подобным оборудованием, и вы надеюсь понимаете, как много информации он может дать.
   Ричардс подвел их к своему столу и предложил кофе. Ясон решил, что эти бедные люди, похоже, живут только на кофеине, а некоторые из них, подобно Яну, наверняка еще и курят.
   — СГКС может следить за любым сигналом на расстоянии до трехсот двадцати парсек и точно определять его источник. Тяжелее всего запрограммировать ее так, чтобы она могла выбрать из миллиардов сообщений, которые она ловит каждый день, те, на которые нужно обратить внимание, и передать их аналитику для оценки. Работа аналитика тяжелее всего. Нужно иметь шестое чувство, чтобы выловить то, что, кажется ничего не значащей мелочью, но на самом деле является частью того, что мы ищем. Коты же, надо признаться, хорошо знают свое дело, большинство сообщений идет в виде кодированных пакетных сигналов.
   — Но их же там сотни, — воскликнул Ясон. — Что-то же должно было обнаружиться!
   Вэнс усмехнулся.
   — Более чем девяносто процентов — фиктивные каналы, передающие полную тарабарщину, наборы бессмысленных и бессвязных слов, которые просто загружают наше оборудование. Мы никогда не можем знать заранее, мусор это или что-то серьезное. Иногда мы ловим сигналы, содержащие миллион слов, закодированных по высшему разряду, а реальное сообщение — двадцать слов в середине, и каждое слово отделяют от следующего, скажем, шесть тысяч четыреста ничего не значащих слов.
   — Почему вдруг именно шесть тысяч четыреста?
   — Не забывай, у них восемь пальцев, а у нас — десять, таким образом, они считают в восьмеричной системе. В результате нам приходится пристальнее смотреть на наборы из слов, отстоящих друг от друга на число, кратное восьми. И что самое печальное — они в каждый момент времени используют по крайней мере дюжину различных кодов, самые важные кодируются кодом аналогичным, нашему флотскому коду приоритета "А", который имеет неприятную тенденцию изменяться с периодом от двадцати четырех до сорока дней. Реальные сообщения скрыты в огромном количестве мусора, а мы должны докапываться до сути каждого сообщения, и иногда тратим недели, отслеживая многообещающий материал только для того, чтобы нарваться на еще одну фальшивку.
   Некоторые из килрафи даже имеют довольно таки здоровое чувство юмора. Одно сообщение, когда мы наконец его перевели, гласило что-то вроде: «Эй, тупицы, мы вас просто дурачили!», другое как-то раз оказалось, как я полагаю, чем-то вроде любовного романа, а ведь расшифровка и перевод этих сообщений заняло жутко много времени, и машинных ресурсов. А мы не можем игнорировать ни одного сообщения! Вот так мы и роемся в этом мусоре, отделяем реальные сообщения от фальшивок, затем проводим черт знает сколько времени, ломая код, и когда мы решаем, что взломали его, они берут и меняют его снова, и мы снова оказываемся в начале пути. Или как бывает? Ставят они станцию, и она молчит месяцами, затем, когда мы о ней практически забываем, она выдает одиночный сигнал и снова замолкает. Попытка найти источник сигнала в области размером несколько десятков миллионов кубических парсек, сводила нас с ума, пока мы не запустили машину СГКС-4. Она могла произвести доплеровский анализ и по крайней мере дать вероятное направление.
   — Я бы от этого точно с ума сошел, — заверил Толвин.
   — Некоторые из нас так и поступили, — отметил Вэнс. — Для таких дел нужно бы вывести специальную породу людей. Вы — истребители, ваши битвы требуют навыков и острого ума, но длится это недолго. Некоторые из наших сражений длятся годами.
   Вэнс тяжело вздохнул.
   — Я занимаюсь этими играми уже двадцать девять лет. Все эти годы я мечтал иметь что-нибудь похожее на эту СГКС-5. С новым антенным блоком мы можем перехватывать сигналы с расстояния до трехсот двадцати парсек. Совсем недавно, мы считали за счастье перехватить сообщение с расстояния в три парсека. Нам приходилось тратить миллиарды на разведзонды, которые входили в систему, собирали данные в течение недели, а затем выдавали их сжатым сигналом и самоликвидировались. Ведь, как только они выдавали сигнал, килрафи тут же обнаруживали источник сигнала и устремлялись на его поиски. Теперь эта система может охватить область, которая потребовала бы сотен тысяч зондов.
   Самое печальное состоит в том, что контрразведка уверена — килрафи уже знают о СГКС-4 и, возможно, подозревают о существовании СГКС-5. Мы уже отметили уменьшение количества сигналов и подозреваем, что они все больше и больше используют курьеров. А мы пока решаем, как же нам прочитать то, что пришло с расстояния в триста двадцать парсек отсюда.
   Продолжая разговаривать, Вэнс провел их по летной палубе. Прямо в центре стояли кабинки, в каждой сидел оператор, перебирая данные, которые компьютер посчитал достаточно важными для того, чтобы их проанализировал человек.
   — У меня здесь сто три аналитика. Все они — специалисты высочайшего класса, работающие по восемь и более лет в этой области. Кроме них, здесь еще сорок программистов, составляющих запросы и заполняющих базы данных, и еще двадцать человек, обеспечивающих работоспособность системы.
   Ясон осмотрелся вокруг, снова задаваясь вопросом, кто же в самом деле заплатил за все это. У него уже были подозрения, но он знал, лучше не спрашивать. Больше всего его беспокоила аннигиляционная мина, которую приволокли вместе с остальным оборудованием. Ее установили в центре палубы и должны были активировать в случае опасности захвата «Таравы». Несмотря на то, что войны не было, о сдаче в плен никто и не помышлял.
   К Вэнсу подошел техник, бросив взгляд на Ясона и Толвина, он молча остановился рядом. Вэнс улыбнулся и кивнул.
   — Я думаю, что Дженкинс хочет что-то мне сказать, но предпочитает, сделать это наедине. Вы уж извините меня.