Крюгер замолчал и поднял глаза на Ясона.
   — Нет, давай говори, не держи все в себе. Я знаю, что ты хочешь сказать. Даже Ричардс на своем эсминце, только об этом и бубнит.
   — Я считаю, что нужно идти к Сириусу либо к Земле. Послушайте, я признаю, что когда я впервые оказался здесь, я был не самого высокого мнения о флоте и пилотах ландрейха. Но я убедился на собственном опыте — они лучшие из всех, кого я когда-либо встречал. Их храбрость не имеет себе равных.
   — Иногда мне приходится требовать этого, — помрачнел Крюгер, — чтобы спасти многих, ценой жизни нескольких.
   — Ваши люди могли бы склонить чашу весов в нашу сторону.
   — Прежде всего, нужно еще туда попасть.
   Ясон кивнул.
   — Битва наверняка еще продолжается. Мы можем еще помочь.
   — А что будет с моими людьми здесь?! Вы предлагаете мне оставить планеты и орбитальные колонии без защиты и лететь на помощь Конфедерации? Да ваша Конфедерация тридцать лет назад попросту бросила нас, списала как ненужный хлам, да и сейчас она поступила точно так же. С какой стати я должен из-за нее беспокоиться?
   — Поймите, вы нужны Конфедерации. Конфедерация нуждается в вашем таланте и ваших пилотах.
   Крюгер презрительно фыркнул.
   — Ну да, конечно единение человеческой расы в борьбе против килрафи. Избавьте меня пожалуйста от этой чепухи.
   — Да, я уже знаю, для вас это пустой звук, — ответил Ясон, — но, черт побери, вы же прекрасно понимаете, что если Земля и внутренние миры падут, то все будет кончено. С ними произойдет то же, что и с Варшавой. Килрафи обезумели в своей жажде убийства и уже не остановятся. Они полностью сменили приоритеты и цели в этой войне. Когда они закончат там — они придут сюда. И куда бы вы и ваши люди ни пытались скрыться — они последуют за вами следом, пока не перебьют вас всех до последнего.
   Крюгер презрительно скривился. Похоже, подобные слова не были для него в новинку.
   — Одним словом, вы отказываетесь помочь? — переспросил Ясон.
   — Вы угадали.
   — Не могли бы вы отпустить меня и моих людей или хотя бы отдать нам «Тараву», чтобы мы могли уйти на помощь Конфедерации?
   — Нет, — отрезал Крюгер.
   Ясон уже просчитал свои шансы на мятеж против Крюгера и угон своего авианосца. Это было невозможно — почти все пилоты и больше половины экипажа корабля были гражданами Ландрейха. Крюгер был весьма предусмотрителен, заранее устроив так, чтобы ни на одном авианосце не было слишком много людей с гражданством Конфедерации.
   — Вы попросту не можете простить! — выкрикнул Ясон. — Тридцать лет назад Конфедерация совершила ошибку. Я вас понимаю, тогда вы не могли поступить иначе. В свое время я поступил точно так же, я отказался выполнять распоряжение командира, приказавшего расстрелять безоружные транспорты с гражданским населением килрафи на борту. Если бы не Толвин, то и сейчас я сидел бы в тюрьме. После того случая я прошел через огонь и воду, но никогда, слышите, никогда я не осуждал Конфедерацию. Вы же, вот уже тридцать лет лелеете свою обиду, и из-за вашей слепой гордыни погибнет все человечество!
   Нет, я не буду поднимать против вас мятеж Крюгер. Но когда килрафи покончат с вами, то будь я проклят, если хоть на йоту буду сожалеть о вашей гибели. Да я лучше сам помогу килрафи развеять тот пепел, что от вас останется! Прощайте!
   Не дожидаясь ответа, Ясон развернулся и, хлопнув дверью, оставил Президента Крюгера в одиночестве, наедине со своими мыслями.

Глава 13

   Третий флот Конфедерации занял свои позиции в системе Сириуса. Корабли барражировали рассекая космическое пространство, стараясь занять наиболее выгодные позиции. Последние три эсминца сумели присоединиться к флоту всего два часа назад. Времени на подготовку оставалось крайне мало, а подход кораблей противника следовало ожидать уже в самое ближайшее время.
   Адмирал Толвин взглянул на карту системы. Десять планет вращалось вокруг яркой белой звезды. Проведя рукой по сенсорной панели, он увеличил изображение. Невидимая камера рванулась вперед, и один из двух обитаемых миров предстал перед глазами. Изумрудный шар, подернутый дымкой, мерцал на экране, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Вдруг, на краю экрана, из ниоткуда, десятками стали появляться корабли.
   — Быстро же они, — процедил Толвин. Повернув голову, он бросил пронзительный взгляд на офицера связи. — Боевая тревога! Всем кораблям приготовится к атаке!
   По кораблю эхом разнесся сигнал тревоги, замигали красные огни требуя готовиться к бою. Люди срывались со своих мест и бежали по коридорам, стараясь как можно скорей добраться до боевых постов. Радиоэфир мгновенно заполнился отдаваемыми приказами командами и рапортами. Пилоты, дежурившие у своих машин, спешно занимали места.
   Минуло уже десять минут, а корабли килрафи все прибывали. Тучи истребителей взлетали с вражеских авианосцев и словно дикие пчелы начинали виться вокруг армады кораблей, готовые уничтожить любого, кто рискнет приблизиться. Вскоре показались и новые суперавианосцы. Их невозможно было не заметить, резко выделяясь на фоне остальных кораблей, они просто подавляли своими титаническими размерами. Не спеша, корабли килрафи начали концентрироваться вокруг своих «мастодонтов», образуя формацию в виде пяти больших клиньев.
   Корабли Конфедерации уже перестроились в атакующее построение, последние истребители занимали свои позиции, готовясь нанести удар в самое сердце вражеского флота — удар по авианосцам килрафи. Медленно текли минуты.
   Адмирал Толвин оторвал взгляд от карты. На всем корабле царила предбоевая суматоха, снаружи, вот-вот готова была разразиться яростная битва, а здесь, на командном пункте, царило спокойствие. Офицеры выполняли свои обязанности в обычном ритме, так, будто это была еще одна симуляция боя. Но приглядевшись, Толвин увидел решимость на лицах окружающих. Перед этим, флоту пришлось оставить еще четыре системы, и люди могли лишь беспомощно наблюдать за уничтожением своих миров. Но наконец, адмирал Толвин развернул свой флот, готовясь дать решающий бой силам килрафи.
   — Головные соединения вошли в зону поражения кораблей противника, — услышал он голос тактического офицера.
   Битва за Сириус началась.
 
   — Синий-пять, держи строй, — буркнул в микрофон Кевин. Его эскадрилья только что взлетела с авианосца и пристраивалась на свое место в атакующей группе.
   По общему каналу Кевин услышал конец речи командира группы.
   — …и помните, наша цель — это авианосцы. Повторяю: «Броадсворды» заходят на цель, выпускают торпеды и возвращаются на корабли для второго захода, мы их прикрываем. Запомните! Ни шагу от «Броадсвордов», лететь ними как привязанные! На истребители не отвлекаться. Иначе пинайте на себя! Всем желаю удачи! Конец связи.
   — Одинокий Волк, это Раундтоп, прием.
   Кевин улыбнулся услышав голос своего старого приятеля.
   — Ты где, Чемберлен?
   — Прямо над тобой, «Броадсворд» под номером два. Мы только что взлетели с «Москвы», так что прикрой-ка мою задницу, дружище, пока я гоняюсь за славой!
   — Всегда с тобой, Раундтоп!
   Крепче сжав штурвал, Кевин почувствовал, как его «Рапиер-Г» слегка вздрогнул, отзываясь на нервную дрожь руки.
   Это была самая большая ударная группа, в которой когда-либо доводилось летать Кевину. Более двухсот пятидесяти истребителей и около сотни «Броадсвордов», взлетели с четырех авианосцев. Еще с полсотни торпедоносных машин с «Саратоги» еще даже не показались. Их авианосец остался далеко позади, на другом краю системы с вышедшими из строя маршевыми двигателями. Двести восемьдесят истребителей остались в резерве, для защиты авианосцев. Их очередь атаковать эти гигантские корабли-левиафаны придет позже, в случае если первая атака окажется неудачной. Но сейчас не время было думать об этом.
   Кевин опустил взгляд на экран радара. Впереди отдельные точки вражеских истребителей, корветов, сторожевых кораблей и эсминцев сливались в сплошную красную стену. Переведя взгляд на бортовой экран видеосвязи, он нажал одну из клавиш, находящихся под дисплеем, переключаясь на линию связи флота. Даже сейчас, когда вот-вот должна была начаться битва, по каналу передавалось изображение Гилеады — второй обитаемой планеты системы Сириуса. Хотя камера и находилась далеко, но общую картину понять было не трудно. Последние гражданские суда спешно отходили под защиту кораблей флота Конфедерации. Боевые станции открыли огонь, пытаясь замедлить продвижение килрафи. Но с таким же успехом, можно было, вооружившись детской лопаткой, пытаться перегородить реку. Кораблей было слишком много, и шанса справиться с ними не было никакого. Армада кораблей противника, не обращая внимания на сопротивление, шла вперед.
   Холодная ярость поднялась волной. Когда на изображении планеты возникли яркие, мгновенно гаснущие точки. Это говорило о том, что пятисот мегатонные термоядерные боеголовки со стронциевой начинкой, взрывались в атмосфере, уничтожая еще один мир.
   Буквально на глазах планета меняла облик, приобретая свинцовый оттенок.
   Внезапно изображение планеты исчезло, сменившись лицом адмирала.
   — Это адмирал Толвин. Желаю удачи всем вам…, и удачной охоты.
   Изображение исчезло.
   Кевин улыбнулся под шлемом. — «Типично британская манера — ни одного лишнего слова».
   «Рапиеры», «Рапторы», «Ферреты» и «Хорнеты», летевшие в авангарде, уже схлестнулись с первыми кораблями килрафи. От красной стены отделилось множество желтых точек.
   — Синие, на вас направлен аннигиляционный удар, — мгновенно среагировал лидер группы. — Маневр уклонения!
   Звенья истребителей изменили курс, разворачиваясь под прямым углом. Корабельные ракеты рванулись вслед за ними, постепенно сокращая дистанцию. Первая ракета исчезла, породив ослепительную вспышку, за ней сразу же стали взрываться и остальные. Яркие вспышки, накладываясь одна на другую, и вскоре слились в один гигантский огненный шторм. Четыре корабля замыкающие группу в последний момент включили форсаж, видя, что их настигает ударная волна, но все равно были захвачены краем разрастающейся огненной сферы.
   Вспышки озаряли пространство, а истребители снова вернулись на прежний курс, следуя за лидером группы. Теперь разрывы вспыхивали и гасли где-то сбоку, не причиняя вреда.
   Еще не угасли зарницы от корабельных ракет, когда появились истребители килрафи. Кевин с трудом подавил панику. Самое крупное сражение, в котором ему довелось участвовать, была битва за Монро. На фоне разгорающейся битвы за Сириус, то сражение казалось лишь легкой прогулкой. Даже симуляторы академии никогда не программировались на бой с тем количеством вражеских истребителей, которое сейчас шло прямо на них. От обилия кораблей рябило в глазах, и трудно было разобраться даже, какую именно цель захватил радар. Обе армады неотвратимо неслись на встречу друг с другом.
   Сначала редкие, а по мере приближения противника, все более и более частые залпы орудий расчертили черноту космоса. Сотни ракет разом оказались в космосе, и через несколько секунд множество кораблей с обеих сторон были уничтожены. От «Броадсвордов» и «Сэйбров» во все стороны протянулись длинные пунктиры разрядов протонных пушек. Четыре легких корвета, сопровождавших корабли Конфедерации, заполонили космос дипольными отражателями, глушителями и тепловыми имитаторами, стараясь затруднить наведение ракет. Завертелась невиданная по своим размерам карусель боя.
   Через несколько секунд основное сражение сместилось куда-то в сторону и Кевин с трудом перевел дыхание. С ужасом для себя, он осознал, что за все это время не сделал ни одного выстрела. Он оглянулся на «Броадсворды», которые сопровождало его звено. Один корабль бесследно исчез, другой, беспорядочно кувыркаясь выпал из строя. Его левый двигатель был полностью разбит, а правый заклинило на форсаже, заставляя корабль выписывать замысловатые фигуры. Кевин видел как от «Броадсворда» отделились спасательные капсулы, и корабль, пролетев еще немного, взорвался.
   Из образовавшейся свалки вырвалась большая группа «Дральтши» и рванулась на них, стреляя из всех орудий.
   — Синие, эти коты наши. Атакуем!!!
   Кевин включил форсаж, обгоняя «Броадсворды». Впереди уже невооруженным взглядом можно было увидеть атакующие истребители. Кевин взял в прицел головной «Дральтши», и выпустив неуправляемую ракету, сразу же рванул в сторону, уходя от летящих лазерных разрядов. Уйдя в вираж, Кевин не мог разглядеть, как его ракета, пробив щиты, попала прямо в кабину истребителя и долей секунды спустя, взорвалась, разметав корабль на части. В это время его уже беспокоили другие два корабля, пристроившиеся в хвост его ведомому.
   Вражеская атака быстро захлебнулась, три «Дральтши» были уничтожены в первые же секунды завязавшегося боя, остальные, сломав строй беспорядочно отступали. Кевин, взглянув на экран, и заметил, что Синий-три куда то пропал.
   — Синий-три ответьте. Прием. Синий-три…
   — Держать курс! Идем на максимальной, — скомандовал лидер ударной группы. — Нам нужны авианосцы!
   Кевин, мотнув головой, передал приказ по эскадрилье.
   Вокруг проносились снаряды линейных ускорителей, сверкали протонные и лазерные разряды, мелькали ракеты. Бой не затихал ни на секунду. Синий-пять еле успел катапультироваться, перед тем, как его истребитель был протаранен истребителем килрафи, не сумевшем уклониться от набирающего скорость корабля конфедерации.
   Кевин пристроился справа от одного из «Броадсвордов». Передовые корабли авианосного эскорта мелькнули совсем рядом. Килрафи открыли огонь. Два корвета, сопровождавших ударную группу, сразу же получили множественные попадания и потеряли ход.
   Истребители в мгновение ока оказались среди сторожевых кораблей и эсминцев килрафи. Снова космос снова заполнился роем ракет. Два оставшихся корвета включили помехи и начали разбрасывать дипольные отражатели. Большинство ракет ушло за приманками, но некоторые все же нашли свои цели.
   Кевин поднял щиток шлема и провел рукой по вспотевшему лбу. Хоть температура в кабине оставалась обычной, но Кевину было жарко. Тело горело, рубашка вся пропиталась потом, во рту же было сухо, будто он пару дней без воды брел по пустыне. Внезапно Кевина осенило, откуда у Хантера появилась привычка во время боя жевать сигару.
   В центре тактической карты засветились пять больших красных точек, но компьютер уже был не нужен. Серебристые силуэты первых трех авианосцев были уже хорошо различимы, два оставшихся шли в отдалении, но их тоже было отлично видно.
   — Первое и второе звено торпедоносцев, ваша цель головной, — скомандовал командир группы. Кевин видел, что машина лидера подбита, шлем командира был едва виден сквозь дым, заполнивший кабину, — звенья три и четыре — левый авианосец ваш. Звенья пять и шесть — вы займетесь… правым. В девятистах кликах от авианосцев максимальное торможение.
   — Одинокий Волк! Ты слышал?
   — Да, берем головной. Поджарь их!
   — Вас понял. Поджарить, сломать, сжечь, уничтожить и вызвать команду для сбора утиля! — улыбнулся Раундтоп, отдавая честь в шутливом салюте.
   — Дистанция тысяча четыреста, тысяча двести, тысяча. Торможение!
   Раскрыв маневровые стабилизаторы, Кевин включил реверс. Истребитель, задрожал, сбрасывая скорость, и завис менее чем в двухстах пятидесяти кликах от цели. Истребители килрафи быстро их настигали.
   Перед носом авианосца сверкнула вспышка. Кто-то, не рассчитал скорость и протаранил вражеский корабль. Но даже на полной скорости пробить щиты авианосца оказалось не под силу. Истребитель мгновенно развалился на части, столкнувшись с мощными силовыми полями авианосца.
   — Есть первичный захват, — доложил Раундтоп. — Тридцать секунд до полного захвата.
   Через секунду второй торпедоносец доложил, что и его торпеды захватили цель.
   Корабли легли в дрейф, приближаясь к цели лишь по инерции. Текли секунды ожидания, и Кевину казалось, что его сердце не выдержит и сейчас вырвется из груди. Корабль килрафи был воистину огромен. Он более чем вдвое превосходил размерами все когда-либо виденное им. Но рядом уже были сотни вражеских истребителей.
   За несколько секунд безумной схватки Кевин потерял почти всю свою эскадрилью. Он безжалостно крутил штурвал, стараясь остаться в живых и в то же время хоть как-то защитить «Броадсворды», которые висели практически неподвижно в ожидании полного захвата цели.
   Один за другим «Броадсворды» исчезали, разлетались на сотни частей, горели яркими факелами беззвучно превращаясь в ничто.
   Три «Гратхи» рванулись к Раундопу.
   Зайдя в хвост головному истребителю Кевин с кинжальной дистанции выпустил управляемую ракету, и переключился на второго, изрешетив его залпами из своих орудий. Третий истребитель успел выпустить очередь, попавшую в хвост «Броадсворда». Кевин успел только заметить, как полыхнуло в том месте, где была хвостовая турель «Броадсворда». Без сомнения стрелок погиб на месте.
   — Отгони его! — вскрикнул Раундтоп. — Десять секунд до запуска!
   Расстояние до авианосца уменьшилось до восьмидесяти кликов, когда из его орудий вырвались первые залпы. Казалось, что в космосе выросла сплошная стена из снарядов линейных ускорителей.
   Еще три «Броадсворда» распались на части. Кевин с трудом удерживал штурвал. Истребитель задрожал, и щиты правого борта, перегрузившись, отключились. Красная воронка от попадания лазерного луча засветилась у него на крыле.
   Кевин моментально рванул в сторону, выпустив тепловой имитатор, который на мгновение сбил с толку систему прицеливания, и следующая очередь лазерных разрядов пронеслись мимо, лишь слегка опалив броню его истребителя.
   — Три, две, одна, Пуск!!!
   Пятнадцать уцелевших «Броадсвордов» разом освободились от своих торпед. Раундтоп и еще несколько пилотов, чьи машины были оборудованы лазерными устройствами наведения, остались на прежнем курсе. Ведя торпеды по лучу наведения.
   Пространство между авианосцами и атакующими его истребителями превратилось в безумное месиво взрывающихся противоракет, разрывов снарядов зенитных систем и сошедшихся в схватке истребителей.
   — Захват! Удерживай! — прикрикнул Раундтоп на своего второго пилота.
   Кевин развернул свой истребитель. Облетая по окружности «Броадсворд» Раундтопа. Приближались новые звенья истребителей килрафи, идущие на перехват. В сторону уцелевших «Броадсвордов» полетели ракеты.
   — Раундтоп, поворачивай! Поворачивай!!!
   — Немогу! Я держу торпеды только лазером, три секунды, две, одна…
   Кевин вскрикнул, когда сразу пять ракет взорвались вокруг «Броадсворда» его друга. Торпедоносец исчез, скрывшись в огненной вспышке.
   Слева по борту расцвел фейерверк огненных вспышек, словно отдавая последний салют ушедшему другу. Все четыре торпеды выпущенные Раундтопом пробились сквозь щиты и поразили авианосец. В тишине космоса картина выглядела завораживающе, будто показывали фильм лишенный звука. На мгновение корабль заслонила серия взрывов от попаданий аннигиляционных торпед. Кевин затаил дыхание, наблюдая последние секунды жизни корабля.
   — Один готов! — выкрикнул кто-то по общему каналу.
   Через несколько секунд сияние стало угасать, и вдруг, из него медленно выплыл авианосец. После носового попадания вся передняя часть превратилась в страшное месиво из развороченной и оплавленной брони, вплавившихся конструкций и ставших теперь бесполезными, остатков оборудования, но корабль продолжал двигаться.
   Убедившись, что видеокамеры работают, Кевин развернул истребитель в сторону авианосца.
   Корабль двигался сквозь облако своих же обломков, Кевин видел пламя, бушующее посреди останков верхней летной палубы. Он пролетел над верхней частью авианосца, и тут вдруг заработали зенитные системы корабля. На пути «Рапиера» вспыхнули разрывы.
   Корабль до сих пор сохранил источники энергии даже после попадания четырех торпед! Кевин завертелся, с трудом уходя от огня орудий. Заложив опасный вираж ему не на долго удалось сбить с толку орудийных наводчиков. Истребитель рванулся вдоль авианосца. Пролетая мимо кормовых летных палуб, Кевин зафиксировал свои камеры на одной из них.
   На экране мелькнуло изображение: некогда стоявшие шеренгой истребители разметало по взлетной полосе, но непохоже было, что они сильно повреждены. Свет внутри горел как ни в чем ни бывало, и хотя многие килрафи лежали на палубе, оглушенные взрывом, но спасательная команда уже находилась рядом, а кое-кто поднимался и сам. Да, корабль был поврежден, но выходить из боя явно не собирался.
   Изображение исчезло, когда истребитель пронесся мимо.
   Кевин оглянулся, и увидел, что с полдюжины истребителей уже сидят у него на хвосте. Бросив свою машину под невообразимым углом, Кевин попытался скрыться за кормой авианосца. Истребитель страшно тряхнуло, когда он попал под выхлоп двигателей корабля. С трудом удержав машину на курсе, Кевин нажал кнопку связи.
   — Белый Волк, я Синий-один. Ничего не вышло, задание провалено. Авианосец ведет бой. Авианосец ведет бой! Передаю видеоматериал.
   Послав сообщение, Кевин бегло взглянул на тактический дисплей. Только красные отметки светились на экране, лишь на мгновение мигнула одна синяя точка и тут же погасла.
   Практически вся атакующая группа была уничтожена, не сумев причинить ощутимого вреда флоту килрафи.
 
   С болью в сердце, адмирал Толвин просматривал последние сообщения. Он снова закашлялся, смахивая слезы из глаз. Боевая рубка все еще была заполнена дымом, вентиляция вышла из строя после попадания торпеды.
   — Сообщение с борта «Москвы».
   — Да. Выведите на экран.
   На экране засветилось дрожащее изображение незнакомого офицера, из раны на его лице сочилась кровь.
   — Где Чинг?
   — Мертв. Последним попаданием мостик был уничтожен.
   Толвин тяжело вздохнул.
   — Адмирал! Нам придется оставить корабль. Главные двигатели вышли из строя. Мы пока еще движемся на двух вспомогательных, но и они скоро встанут. Аварийные генераторы теряют мощность. Целостность корпуса нарушена, системы повреждены на шестьдесят три процента. Еще одного попадания корабль просто не выдержит.
   — Хорошо, эвакуируйте людей. Я прикажу Половски подобрать, спасательные шлюпки.
   — Мне жаль адмирал.
   — Не утруждайте себя извинениями лейтенант. Вы сражались до последнего, и никто не посмеет обвинить вас в трусости!
   Он отвернулся к монитору, на котором продолжали возникать сухие строчки сообщений. По трем авианосцам был нанесен удар. Тяжелый авианосец старой постройки был уничтожен, но новые казались неуязвимыми. Они шли вперед вместе с основным флотом, казалось, не заметив торпедных попаданий. А его флот уже понес серьезные потери. Все четыре авианосца были повреждены. «Верден» погиб вместе со всем экипажем. «Москву» теперь тоже можно списывать со счетов. У «Гульф Лейте», который смог присоединиться только сегодня утром, в результате прямого попадания одна летная палуба была выведена из строя. Из пятисот ударных машин, выпущенных три часа назад, теперь могли взлететь лишь менее двухсот двадцати. Хуже всего была потеря торпедоносцев. Меньше одной трети из тех, что стартовало три часа назад, вернулось на свои корабли. Потери килрафи приблизительно оценивались в семьсот истребителей. Это число значительно уменьшится, когда будут разобраны все полетные записи. Но однозначно сказать можно было лишь одно: сражение было проиграно.
   Он взглянул на экран. Только двадцать девять «Броадсвордов» и тридцать два модифицированных «Сэйбра» были готовы для повторной атаки.
   Килрафи уже выпускали истребители, готовясь контратаковать. Их вторая атакующая группа превосходила первую почти в полтора раза. Это было значительно больше, чем то, что Толвин мог выделить для обороны.
   — Последнее местонахождение «Саратоги»?
   — В шести часах двадцати одной минуте от прыжковой точки Солнечной системы.
   Толвин подошел к голографической карте сектора. Прыжковая точка, ведущая из системы Сириуса к Солнечной системе, была в часе хода. «Саратога» никак не успеет появиться и оказать помощь в отражении следующей атаки, не говоря уже о помощи с нанесением повторного удара. Осознав это, адмирал не стал более раздумывать.
   — Передайте всем кораблям: отходить к точке гиперпрыжка. Мы оставляем систему Сириуса.
   Все находившиеся на мостике вопросительно смотрели на адмирала. Толвин понимал, что в этой ситуации нельзя просто приказывать людям.
   — На повторную атаку у нас нет кораблей. Если бы была хоть какая-то вероятность, что повторный удар сможет нанести им хоть какой-то вред, я бы не раздумывая повторил атаку. Оставаясь здесь, мы только потеряем флот, и для Конфедерации будет все кончено.
   — Что же будет с Сириусом? — забывшись воскликнул рулевой. Там же мой дом, семья!
   — Сириус мы все равно не сможем удержать, даже если все здесь погибнем. Нам нужно время, чтобы починить поврежденные машины, восстановить повреждения на «Лейте» и подготовиться к еще одной атаке. Если мы отступим и к нам присоединится «Саратога», наша мощь удвоится.
   Мичман замотал головой, понимая, что идет против приказа адмирала, но все равно не собирался сдаваться. Он снова открыл рот, что бы возразить, но стоящий рядом лейтенант схватил его за плечо и выпроводил, прочь с мостика.