— Да никто не пользуется вашим именем! — не выдержал Роб. — Мне просто надо отыскать ту Линду, с которой я плыл домой на теплоходе. Должно быть, я запомнил не тот адрес. Конечно, город не так уж велик, но что…
   — Он достаточно мал, чтобы я точно знала, есть ли здесь еще одна Линда Кэрролл, тем более если она художница. Либо кто-то провел вас, либо вы пытаетесь провести меня!
   Несмотря на резкий тон и злые слова, ее глаза светились добротой.
   Роб Трентон изо всех сил старался сдержать эмоции, чтобы не показаться излишне любопытным:
   — Могу ли я спросить, есть ли у вас паспорт? — спросил он.
   — Конечно, у меня есть паспорт. Но какое это имеет отношение к делу?
   — Самое прямое. Вдруг его у вас украли?
   — Ничего подобного.
   — Вы давно его видели?
   — Говорят вам, мой паспорт на месте! А теперь — хватит! Нечего устраивать мне перекрестный допрос, молодой человек. Предъявляйте претензии, кому следует, а не мне.
   — Я и не собирался допрашивать вас, — заверил ее Трентон. — Совершенно очевидно, что кто-то использовал ваше имя, поскольку для выезда в Европу паспорт необходим. Я абсолютно уверен, что в документе стояло ваше имя.
   — И моя фотография?
   — Не знаю. Фотографию я не видел.
   — Мой паспорт никто не брал, уверяю вас.
   — Не могли бы вы представить мне доказательства?
   — Что вы хотите этим сказать?
   — Покажите мне свой паспорт. Я почти уверен, что вы обнаружите пропажу документа.
   — Чепуха!
   — Ну, может быть, вы все же поищете его?
   Она чуть поколебалась и сказала:
   — Хорошо. Ждите здесь. Не вставайте со стула. Не вздумайте ничего вынюхивать. Не терплю, когда люди суют нос, куда не следует.
   Роб улыбнулся:
   — Обещаю. А вы сходите за паспортом. Я уверен, вы будете очень удивлены.
   Она вышла из комнаты и спустя несколько минут вернулась с зеленой книжечкой, которую гордо сунула Трентону под нос:
   — Желаете убедиться?
   Трентон был так уверен, что девушка, которую он знал под именем Линды Кэрролл, путешествовала с чужим паспортом, что не мог скрыть изумления.
   Он взял документ и перелистал его. Не было никакого сомнения в том, что это паспорт Линды Кэрролл, проживающей в Фалтхевене, и в нем не было ни одной отметки о пересечении границы. На фотографии была, несомненно, запечатлена женщина, стоявшая сейчас перед ним, но никак не та, которую он считал Линдой Кэрролл.
   — Довольны? — спросила она наконец.
   Роберт Трентон вернул ей паспорт.
   Заметив выражение его лица, она неожиданно смягчилась:
   — Мне жаль, но, похоже, кто-то вас использовал. Думаю, теперь вы расскажете мне, что же случилось?
   Роб покачал головой.
   — Боюсь, я не могу.
   — Вы что-то говорили об автомобиле?
   — Мой рассказ покажется вам абсолютно неправдоподобным, — вздохнул Роб. — Мне самому нужно все хорошенько обдумать. Я… прошу прощения за вторжение, мисс Кэрролл. Надеюсь, я не причинил вам хлопот.
   Она сочувственно положила руку ему на плечо.
   — Ну, не надо огорчаться, — сказала она совсем по-матерински. — Вы встретили девушку, которая выдавала себя за Линду Кэрролл… и что же потом?
   Роб молча покачал головой.
   — Я бы хотела, чтобы вы все рассказали мне.
   — Да нечего рассказывать. Происшедшее выходит за пределы моего понимания. Прошу… извинить меня.
   Он направился к двери.
   Она догнала его и взяла за руку.
   — Мне кажется, вам все же лучше со мной поделиться. Что с вами случилось? Вы влюбились?
   Роб не ответил. Женщина — сквозь очки на длинном носу — смотрела, как он неуверенно спускается по деревянным ступенькам на тротуар, идет к старенькому помятому фургону, садится за руль.
   Когда Роб завел мотор, она тихо закрыла дверь, озадаченно нахмурившись.

Глава 10

   В пяти кварталах от просторного дома Линды Кэрролл с его фургоном что-то случилось — вдруг раздался металлический скрежет, и он резко остановился. Роб Трентон попытался осмотреть двигатель. На первый взгляд там что-то оборвалось, обнажив тормозной механизм. Пришлось вызвать буксир, который оттащил фургон в ремонтную мастерскую, и Трентону ничего не оставалось, как возвращаться домой автобусом.
   Но прежде он пообедал в ресторанчике возле автостоянки.
   За несколько минут до прибытия автобуса он зашел в аптеку, где был телефон-автомат, позвонил в полицейский участок и, не называя своего имени, заявил об угоне седана «рапидекс». После чего бросил трубку, прежде чем ему успели задать неприятные для него вопросы, и вернулся на остановку.
   Тощий мужчина у ворот нервно посматривал на часы.
   Наконец он заговорил с Трентоном:
   — Кажется, автобуса не будет. Вы думаете, эти часы идут правильно? — Он показал на большие часы на стене.
   — Правильно, — ответил Роб, сверив их со своими наручными.
   — Я работаю по найму в Нунвиле, — волновался мужчина, — и должен попасть туда вовремя. Никак не пойму, что там у них стряслось? Они со мной вместе работают и должны были проехать мимо автостоянки двадцать минут назад. Мы договорились, что если я не дождусь их с машиной, то поеду автобусом. Черт знает что такое!
   Роб Трентон был совершенно не в настроении вникать в чужие проблемы. Он просто молча кивнул.
   В это время подъехала машина, дверца распахнулась, выскочил плотный, широкоплечий мужчина в рабочем комбинезоне и свитере и с обезоруживающей улыбкой бросился к воротам.
   — Привет, Сэм!
   Тощий резко обернулся и тут же вздохнул с облегчением:
   — Господи, где вас носило? Мы же опаздываем!
   — Успеем, — спокойно сказал подошедший и добавил: — Меняли резину, колесо спустило. Хорошо, что была запаска. Автобус задерживается на полчаса.
   — На полчаса?
   — Да, так сообщили. Давай поехали!
   Мужчина обернулся к Робу и извиняющимся тоном произнес:
   — Слышали, что говорил мой приятель? Автобус задерживается на полчаса. Мы едем в Нунвиль. Если вам по пути…
   — Мне как раз в Нунвиль, — обрадовался Роб.
   — Ну, тогда поехали с нами. За час доберемся. Вдруг автобус опоздает не на полчаса, а на целый час, вы затратите на дорогу два часа…
   — У вас есть место?
   — Конечно, — отозвался мужчина в комбинезоне. — Нас всего четверо в шестиместной машине. Вещей у вас много?
   — У меня нет вещей.
   — Ну так поехали.
   Роб не задумываясь влез в салон и очутился на заднем сиденье большого седана между двумя хорошо одетыми мужчинами, которые переговаривались вполголоса.
   Его случайный знакомый и мужчина в комбинезоне сели впереди.
   Внезапно Роб заметил кое-какие мелочи, и ему стало немного не по себе.
   Машина была слишком велика, слишком мощна и слишком уж соответствовала словам его нового знакомого о недовольстве боссов. Мужчины по бокам Роба казались чересчур важными, молчаливыми и очень необщительными.
   Робу сразу вспомнилось все, что рассказывали о людях, которых «подбрасывали» на попутных посторонние.
   Однако он попытался прогнать тревогу, прибегнув к логическим размышлениям: незнакомец работал по найму; естественно, его коллегами были и влиятельные и обыкновенные рабочие; именно так… Роб старался убедить себя, что у него просто разыгралось воображение.
   И все же высокая скорость машины и странное молчание мужчин, сидевших по бокам от него, настораживали Роба.
   Он взглянул на часы, щелкнул пальцами и воскликнул:
   — Черт возьми, парни! Совсем забыл… совершенно из головы вон…
   За этим последовали две или три секунды молчания.
   — Что ты там забыл? — спросил водитель.
   — Забыл сделать важный телефонный звонок. Так и знал! Я понимаю, вы торопитесь. Высадите меня здесь.
   Я позвоню, а потом на такси вернусь на остановку. Если автобус опаздывает на полчаса, я еще на него успею.
   — Да ладно тебе! — успокоил его водитель. — Довезем его до таксофона, парни?
   — Конечно, — подал голос один из мужчин на заднем сиденье.
   Машина неслась вперед, обгоняя попутные автомобили.
   — На той автозаправке был телефон-автомат, — сказал Роб.
   — Проскочили, — ответили ему. — Разворачивайся, Сэм, назад. Пускай парень позвонит.
   Роб вздохнул с облегчением и обернулся, чтобы посмотреть через заднее стекло и убедиться, что перед заправочной станцией действительно есть телефон-автомат.
   Он решил, что, оказавшись там, зайдет в туалет, запрется в кабинке и откажется выходить.
   Шофер резко затормозил.
   Все по инерции наклонились вперед. Роб, который в это время смотрел назад, потерял равновесие.
   Он не успел понять их маневра, когда на голову ему набросили черный мешок, а на запястьях защелкнули наручники.
   — Отлично, Сэм! — похвалил водителя один из пассажиров. — Поехали!
   Роб Трентон, задыхаясь в плотном черном мешке, завопил во весь голос, зовя на помощь.
   Но тут же что-то тяжелое обрушилось ему на голову.
   Его ослепила белая вспышка, и он почувствовал, что проваливается в темноту.

Глава 11

   Сознание возвращалось постепенно. Сначала Роб почувствовал острую боль в голове и перед глазами поплыла пелена, а потом стало мучить удушье.
   Он никак не мог вспомнить ни что с ним произошло, ни где он находится, но инстинкт самосохранения заставил его лежать неподвижно. Мало-помалу вернулась память. На голову все еще был наброшен мешок, но теперь таким образом, что небольшое количество воздуха все же попадало в легкие. Малейшее движение лишило бы его даже малой толики кислорода. Руки сдавливали наручники. Роб напряг мышцы ног и почувствовал, что они не связаны. Он понял, что лежит на полу у заднего сиденья машины, а те, кто сидел рядом с ним, теперь поставили на него ноги, чтобы в любой момент ударом вернуть его в бесчувственное состояние, едва он хоть немного пошевелится.
   Никто ничего не говорил. Роб учуял табачный дым — кто-то курил дорогую сигару.
   Машина неслась вперед. Роб понял, что был без сознания довольно долго, потому что его тело, скорчившееся на ковровом покрытии, затекло и сильно болело. Он отчетливо сознавал, что любая его попытка повернуться приведет к ужасным последствиям.
   Несколько минут показались ему долгими часами.
   Наконец тишину нарушил чей-то голос.
   — Как там этот олух, в порядке?
   — Конечно.
   — Ты здорово его огрел.
   — Да ничего с ним не будет.
   Роб почувствовал какое-то движение. Чья-то рука нащупала его предплечье, скользнула вниз. Палец потянулся к пульсу, замер там:
   — Он в норме.
   Человек снова откинулся на спинку сиденья. Роб Трентон больше не мог этого вынести. Он повернулся, и тут же мешок натянулся на его лице, перекрыв доступ воздуха.
   — Воздуха! — попросил он торопливо, не узнав собственного голоса. — Я задыхаюсь.
   Кто-то засмеялся. Он получил пинок в спину.
   Роб хотел было выпрямиться. «Все, что угодно, только не удушье…»
   Он услышал голос:
   — Хватит. Дайте парню воздуха.
   Роб почувствовал над собой какое-то движение, края мешка отогнули, прохладный воздух хлынул ему в лицо, и он с жадностью вдохнул его своими изголодавшимися по кислороду легкими.
   — Не пытайся встать! — предупредили его. — И не вздумай смотреть, куда едем! Лежи, как лежишь. И молчи!
   — Но что все это…
   — Заткнись!
   — Пусть говорит, — раздался голос с переднего сиденья.
   Человек справа поддержал его:
   — Пускай лучше сразу все расскажет. — Тихий голос прозвучал властно и как-то зловеще.
   — Ладно, — мрачно согласился тот, кто сидел впереди.
   Машина шла быстро; по легкому шороху колес Роб догадался, что они едут по современной скоростной автостраде. Звуки пролетающих мимо автомобилей свидетельствовали о том, что их машина либо приближается к большому городу, либо только что из него выехала.
   Через несколько секунд Роб решил, что город остался позади, потому что машина стала быстро набирать скорость.
   Он осторожно попытался поменять положение. Никаких возражений не последовало.
   — Почему бы вам не снять с меня это? — спросил Роб, когда стальные наручники впились в запястья.
   — Веди себя тихо, приятель! Скоро приедем.
   — Мне больно.
   — Ну это же замечательно!
   Кто-то рассмеялся.
   Внезапно, не в силах больше лежать неподвижно, Роб, превозмогая боль в запястьях, повернулся так, что невольно оказался лицом к заднему сиденью. Перед ним были ноги двух мужчин в брюках, сшитых явно на заказ, с тщательно отутюженными стрелками.
   — Эй ты! — прикрикнул один из них. — Ложись, как лежал!
   — Не могу. У меня все затекло.
   Мужчина с другой стороны сиденья поддержал Роба:
   — Он долго лежит не двигаясь. Пускай вертится, если хочет. Но не пытайся встать, приятель! Получишь по башке так, что всю жизнь будешь помнить.
   Роб, перевернувшись, почувствовал себя гораздо удобнее и приготовился ждать.
   Машина резко свернула вправо и съехала на проселочную дорогу. Запахи зелени и сырости ударили Робу в нос. Машина замедлила ход, ее сильно трясло на ухабах; минут через десять она остановилась.
   Один из мужчин распахнул дверцу.
   — Ну, давай, приятель! Выходи.
   Роб попытался встать, но со связанными за спиной руками он лишь беспомощно барахтался, как рыба, выброшенная на берег.
   Кто-то помог ему подняться на ноги. Роб краем глаза заметил деревья, солнечные блики на воде, но ему тут же снова набросили мешок на голову.
   Роб подумал: «Как же узники терпят пытку наручниками? Давление металла на кости жутко мучительно…»
   — Да снимите вы с меня эти чертовы наручники? — взмолился он.
   — Сними, — приказал тихий голос, — ему и так уже досталось.
   Кто-то взял Роба за правую руку, еще кто-то — за левую. Наручники щелкнули и открылись.
   — Теперь медленно иди вперед.
   Они пошли. Через несколько минут Роб понял, что идет над водой. По глухим звукам шагов он решил, что это, должно быть, доски трапа.
   Спустя мгновение охранник сказал:
   — Спокойно, Трентон! Подними правую ногу повыше. Шире шаг.
   Трентон приподнял ногу, на какую-то долю секунды испугавшись, что упадет в воду. Но нога ступила на палубу. Когда все пятеро поднялись на яхту, она закачалась. И Роб догадался, что они на обычной небольшой прогулочной яхте длиной футов в пятьдесят-шестьдесят.
   Роба провели по узким ступеням трапа в каюту. Стянули мешок с головы. Роб очутился в маленькой, скудно обставленной каюте. В иллюминатор были видны лишь макушки деревьев и маленькая полоска голубого неба.
   Он потер затекшие запястья, стараясь потянуть время.
   Человек в комбинезоне и второй, сидевший справа от него в машине, остались. Все другие ушли.
   — Ну? — спросил человек в комбинезоне.
   — Это я у вас должен спросить, — возразил Роб. — Объясните мне, что происходит.
   — Да ладно тебе! — оборвал его второй. — Нас интересует твой «рапидекс». Мы обнаружили его ночью у твоего дома. Но с ним что-то неладно. Он нормально выехал с таможни, но что-то произошло до твоего дома.
   Я хочу знать, что с ним случилось?
   Роб старался не показать, что ему понятно, о чем идет речь.
   — Так это вы взяли мой автомобиль?
   — Да, мы.
   — Вы не имели права забирать его без моего ведома.
   Это угон и…
   — Конечно угон, — согласился собеседник. — И хватит про это. Меня интересует, что случилось с твоим автомобилем?
   — Что значит — случилось? Вы украли его. Вот и все, что случилось.
   — Ты прекрасно понимаешь, о чем я толкую.
   — В котором часу был совершен угон? — настаивал на своем Роб.
   — Какая разница?
   — Большая. Я оставил автомобиль на заднем дворе. И если весь сыр-бор из-за лопнувшей шины… хотя вряд ли из-за колеса… не может быть…
   Мужчины переглянулись.
   — Где ты проколол шину, Трентон?
   — Точно не могу сказать. Кажется… нет… не помню.
   Коренастый мужчина, сидевший, когда они ехали, сзади в машине, сказал:
   — Пока вытянешь из него что-то, нас могут опередить…
   — Ерунда! — возразил человек в комбинезоне.
   Он встал со стула, снял джинсовую куртку, подумал немного и снял рубашку с майкой. Обнажившись по пояс, он приблизился к Робу и вдруг, сильно размахнувшись, ударил его в челюсть.
   Голова Роба запрокинулась назад; из глаз посыпались искры, Роб отлетел к стене. Его охватила ярость. Он бросился на расплывчатые очертания голого торса и нанес ответный удар по голове.
   Внезапно Роб совершенно успокоился.
   Его противник шагнул к нему и замахнулся, метя Робу в подбородок. Роб отступил, увернувшись от удара, бросился вперед, размахнулся и с радостью почувствовал, что кулак достиг цели.
   Второй мужчина присел на стол. Он курил сигару и с удовольствием наблюдал за дракой.
   — Ах ты паразит! — выкрикнул Рекс и пошел вперед, подпрыгивая и пригибаясь, как профессиональный боксер.
   Он сделал ложный выпад левой, правый кулак обрушился на ребра Роба.
   Роб покачнулся и ответил прямым справа, вложив в удар отчаянную злость.
   Сидевший на столе, с интересом наблюдая за поединком, встал и затушил сигару.
   Соперник Роба отошел. Красная струйка вытекла из его носа, побежала по губам и подбородку; кровь капала на обнаженную грудь.
   Глаза Рекса сузились от бешенства; он снова шагнул вперед. Роб пригнулся. Второй мужчина пнул Роба в живот. Роб бросился на него, но резкая боль лишила его силы. Ударив его по ребрам, Роб упал.
   Крепыш открыл дверь и свистом кого-то вызвал. По коридору бежали двое. Роб услышал их удивленные возгласы при виде разбитого носа мужчины в комбинезоне, потом почувствовал на своих руках веревочные путы.
   Они связали его с тщательностью моряков, привыкших вязать морские узлы.
   Роба била дрожь от пережитого гнева и физического напряжения. Он увидел склоненное над собой избитое, окровавленное лицо и не сразу понял, чьих это рук дело.
   Впервые в жизни он в ярости набросился на кого-то с кулаками и жестоко избил.
   Его противник произнес распухшими губами:
   — Ну, сволочь! Если ты думаешь, что мы позволим тебе зажать порошка на полмиллиона долларов, то ты полный идиот!
   Он ударил Роба ногой в челюсть, и тот потерял сознание.
 
 
   Роб не знал, сколько времени он пролежал без сознания. Очнувшись, он различил приглушенные голоса.
   Постепенно звуки сложились в слова. Невольно разум Трентона уловил значение слов. За столом сидели двое мужчин; перед ними стояла бутылка виски, два стакана и сифон с содовой. Роб услышал постукивание кубиков льда и почувствовал страшную сухость во рту. Голова гудела от тупой боли. Приоткрыв глаза, он пристально поглядел на них и тут же закрыл снова. Лежал он неподвижно.
   Один из охранников разглагольствовал:
   — Говорят тебе, парень не виноват. Он не из тех, кто станет связываться с наркотой. Если бы он нашел груз, то немедленно бы отнес его в полицию.
   — Ну, тогда, — вмешался второй, — есть только один ответ на вопрос: кто-то спер товар прямо на шоссе, до того, как мы угнали машину, а такое вряд ли возможно.
   Роб услышал шипение наливаемой в стакан содовой воды.
   Разговор продолжался:
   — Это надо выяснить за пару часов. Пора думать, как будем сматываться.
   — Я никуда не уйду без денег.
   — Хватит и того, что есть.
   — Хватит, когда закончим дело. Без бабок мы никто. Все зависит от последнего дела. Оно сулит хорошие бабки.
   — Мне главное — вовремя смыться. Ты срок не мотал. А я сидел. И больше не хочу.
   В наступившей тишине позвякивали о стакан кубики льда, и этот звук был настоящей пыткой для Роба; его мучила сухость в горле.
   Роб услышал торопливые шаги в коридоре. Ручка двери повернулась.
   Один из тех, кто сидел за столом, сердито крикнул:
   — Стучи, когда входишь! Какого черта…
   Хриплый шепот вошедшего перебил его:
   — В кустах — человек. Он следит за нами в бинокль.
   Здорово спрятался, как в засаде, на краю…
   Два стула скрипнули одновременно. Раздался спокойный властный голос:
   — Возьмите с собой еще одного. Тихо подползете к нему, свяжете и притащите сюда. Хотелось бы с ним побеседовать.
   Роб услышал топот ног по настилу, и другой голос спросил:
   — А с ним что делать?
   — Заприте его! — прозвучал приказ. Роб решил, что говорит тот самый человек, который сидел на столе, курил сигару и наслаждался их дракой. Но до конца Роб не был в этом уверен. — Подтащите бензин к электромеханизмам. Если придется сматываться, надо быть уверенными, что копы ничего не смогут здесь вынюхать.
   Они выбежали в коридор и, наспех посовещавшись, бросились наверх.
   Роб лежал неподвижно, прислушиваясь к малейшему звуку; глаза его были закрыты; он дышал спокойно и ровно.
   Двое оставшихся с ним тихо спорили.
   — Мы увязнем по уши… — взволнованно говорил один из них.
   — Теперь-то уже ничего не поделаешь.
   — Мы начали с наркотиков, а это киднеппинг. Сечешь, чем это пахнет?
   — Ладно, заткнись! Жди, пока тебя поймают, — с сарказмом отозвался второй. — Не мне тебя учить. Сейчас надо сделать так, чтобы нас никто не нашел.
   — Если мы смоемся, нас точно не найдут.
   — Говорю тебе, это конец. Но сперва надо закончить начатое и прихватить с собой кое-что. У тебя когда-нибудь была ломка? Раз уж я принимаю порошок, мне нужен запас. А теперь шевелись! Пора сматываться.
   Дверь захлопнулась. Роб услышал, как в замке повернулся ключ. На палубе началась какая-то возня, раздавались громкие команды.
   Затем на палубу поднялся еще один человек. Роб отчетливо слышал его шаги. Спустя секунду человек прошел мимо иллюминатора, закрыв собой на миг полуденное солнце… Минут через пять по палубе не спеша прошел еще один человек. Потом торопливо пробежали двое.
   Роб открыл глаза, стараясь осмыслить ситуацию.
   Его руки были привязаны за спиной к лодыжкам.
   Выпрямиться он не мог, колени приходилось держать согнутыми, чтобы веревка не впивалась в запястья.
   Правда, он сумел перевернуться на живот и встать на колени, но это ничего ему не дало — через несколько секунд затекли колени, удерживавшие на голом полу вес тела. Роб присел, упираясь бедром в пол, и тут же завалился на бок.
   У него было достаточно времени, чтобы рассмотреть каюту, в которой его держали. Это было нечто вроде кладовой, стены которой были увешаны полками, где хранились консервы; из мебели там были лишь стол и пара стульев.
   Роб начал было крутить руками, стараясь освободиться от пут, но он был связан прочным морским узлом, и чем больше двигался, тем туже затягивались веревки.
   Лежа на боку, он старался согнуть колени и дотянуться руками до узлов на лодыжках, но ему удалось коснуться веревки лишь кончиками пальцев, а этого было явно недостаточно, чтобы распутать туго затянутые узлы. Роб поменял несколько поз и, найдя самую удобную, приготовился ждать.
   За окном опустились сумерки и вскоре начали сгущаться.
   Роб услышал, как кто-то бежит по причалу, к которому была пришвартована яхта. На палубе снова поднялась суета, потом все надолго стихло.
   Когда совсем стемнело и Роб через иллюминатор разглядел звезды на небе, снова послышались шаги. Казалось, несколько человек тащили что-то очень тяжелое.
   Когда они ступили на борт, яхта накренилась и прямо над головой Роба раздался шум борьбы. Топот ног, крики, брань, удары, и вдруг наступила тишина. Роб слышал, как они что-то волокут по настилу; топот — и снова долгая тишина.

Глава 12

   Здоровяк Эд Уоллингтон, которому коллеги-полицейские дали кличку Лось, ерзал на вращающемся стуле перед пишущей машинкой и огромными ручищами выстукивал краткий рапорт о своем последнем дежурстве.
   Время от времени Уоллингтон останавливался и разминал пальцы — он никак не мог привыкнуть к клавишам пишущей машинки.
   Рядом сидел его сослуживец, который любил поболтать, но отнюдь не был слабаком в составлении письменных рапортов. Он заметил заминку и посетовал:
   — Погрязли мы в этой бумажной работенке. Пора внести в список профессиональных заболеваний «машинописный спазм».
   — Угу, — пробурчал Эд, разминая затекшие пальцы. — Прошлой ночью у меня колесо прокололось.
   Шина вроде размягчилась. Хлопнула здорово. Никогда не знал, что шины так нагреваются на ходу. Ей-богу, я едва смог к ней прикоснуться.
   Он опять склонился над машинкой и начал печатать имена в графе «Проверка документов». Дошел до фамилии «Трентон, 25 лет, Нунвиль». Внеся данные в список, он вдруг остановился, положив средний палец на клавишу с буквой, которую собирался нажать.
   — В чем дело? — спросил его коллега. — Пальцы свело? А может, вдохновение посетило?
   — Похоже, что и впрямь вдохновение… — задумчиво произнес Уоллингтон.
   — И что же?
   — Нагретые шины.
   — Что?
   — Вчера на дороге я проверял одну машину, — начал рассказывать Уоллингтон. — Она стояла на обочине.
   Водитель сказал, что менял колесо и собирается ехать дальше. Покрышка была и впрямь дырявой… но что-то мне не давало покоя всю ночь. Что-то было не так. Я никак не мог понять. И только сейчас меня осенило.
   — Не понял?
   — Водитель положил колесо на крышу и убрал домкрат. Когда я подъехал, он собирал инструменты и готовился уезжать. Но что-то было не то. Интуиция подсказывала мне… черт, он у меня из головы не шел.
   — Как он выглядел?
   — Да не в том дело. Просто странная какая-то ситуация. Знаешь, Дон, я вернулся и пару раз тронул колесо, которое спустило. Покрышка действительно была дырявая. Я осмотрел прореху и не мог понять что к чему. А дело было в той шине. Она была холодная как лед.