— Сейчас я зачитаю ваши показания. Это не вполне ваши слова. Мы их несколько сократили, но смысл в точности тот, как вы говорили. Если захотите исправить, скажите сразу. Если что-то неверно, мы должны внести изменения, чтобы все было правильно. Вам понятно?
   Контрабандист кивнул.
   Шериф принялся медленно зачитывать показания, чтобы преступник мог вовремя внести поправки.
   «Меня зовут Сэм Джойнер. Мне 52 года. На мое имя зарегистрирована яхта „Леди Лу“.
   Около двух месяцев назад ко мне подошел человек, который представился как Биг Джим. Он хотел взять мою яхту в аренду, и мы с ним договорились. Он сказал, что собирается отдохнуть. Я тогда решил, что речь идет о разгульных вечеринках, но скоро понял, что дело обстоит куда опаснее. Мне следовало бы сразу обратиться в полицию, но я этого не сделал. Я продолжал сдавать им яхту в аренду, потому что они платили хорошие деньги, и у меня не было доказательств. Сам я не получал никаких доходов от их операций. Они платили за яхту и позволили мне оставить за собой одну каюту.
   Находясь на яхте и внимательно за всем наблюдая, я понял, чем они занимаются.
   Прошлой ночью их разоблачили. Харви Ричмонд, который, как я узнал, связан с ФБР, ворвался на борт яхты и попытался их арестовать.
   Мужчина, которого я впервые увидел вчера и который назвался Робом Трентоном, ввез в страну партию героина, скрытого им в автомобиле. Он перегонял его для молодой женщины, путешествовавшей с ним на теплоходе. Сойдя на берег, он вынул наркотики и закопал их.
   Он рассказал преступникам, где спрятан товар, и они поехали забрать его. Как я понял, один из членов банды был арестован, когда пытался откопать героин.
   Человек по фамилии Трентон прошлой ночью был на яхте. Харви Ричмонд, очевидно, вел наблюдение за «Леди Лу». Я этого не знал. Я решил разорвать договор об аренде яхты и заявить на них в полицию. Я сошел на берег. Моя машина стояла недалеко от причала — в сарае на ближайшей ферме, который я нанял под гараж.
   Я пошел туда, но вспомнил про вещи, которые остались в каюте.
   Когда вернулся к яхте, я услышал, как на большой скорости подъехала машина. Я собирался подняться на борт и увидел этого человека, Роба Трентона. Он сбежал по трапу на пристань. Я видел, как он отвязал трос, удерживавший яхту у берега, кто-то попытался остановить его. Кажется, Харви Ричмонд, но я не уверен. Он крикнул Трентону, чтобы тот остановился. Роберт Трентон вынул пистолет и дважды выстрелил. Ричмонд, если это был он, упал на палубу. Я повернулся и побежал в темноте к машине. Через двадцать ярдов я оглянулся и увидел, что яхта загорелась. Я подумал, никто не знает, что я был на яхте, сел в машину и уехал домой.
   Больше я ничего не знаю».
   — Все верно? — спросил шериф.
   Все в точности, как было, — подтвердил Сэм Джойнер.
   Шериф протянул ему ручку. Сэм Джойнер подписал показания.
   — А теперь, — сказал шериф, — напишите внизу: «Я, Сэм Джойнер, дал показания добровольно, давления на меня оказано не было». Если это не так, можете порвать это.
   — Все так, — заверил его Сэм Джойнер.
   — Отлично. Пишите.
   Джойнер написал и еще раз подписался.
   Роб Трентон, с негодованием выслушавший всю историю, воскликнул:
   — Ложь! Это лжесвидетельство. Этот человек один из…
   — Остановитесь! — перебил Роба его адвокат. — Ни слова, мистер Трентон! Ни слова больше. Если вы заговорите, вам придется все объяснять, придется отвечать на вопросы. Мы сделаем заявление позднее. А пока вы должны сказать, что отрицаете обвинение и что показания сфабрикованы.
   — Естественно, сфабрикованы! Этот человек меня похитил…
   — Достаточно, — вмешался адвокат, — вы опротестовали обвинение. Пока все.
   — Каждое мое слово — правда, — упрямо сказал Джойнер.
   — Мой клиент утверждает, что обвинение сфабриковано, — быстро возразил Стонтон Ирвин, адвокат Роба.
   — Ваш клиент пытается отмазаться от обвинения в убийстве! — выкрикнул Джойнер.
   — Откуда вам знать? — резко спросил Ирвин.
   — Я видел, как он стрелял в человека. Видать, в Ричмонда. Я точно не знаю, но, скорее всего, это был он.
   Трентон стрелял дважды и оба раза попал в него. А потом на яхте начался пожар.
   — Тогда скажите, — уточнил адвокат, — вы точно знаете, что стрелял Роберт Трентон? Вы это можете подтвердить под присягой?
   — Могу, — быстро ответил Джойнер.
   — Но вы точно не знаете, что выстрелы угодили в Харви Ричмонда? — продолжал адвокат. — Вы ведь были на берегу и…
   — Довольно, — прервал его шериф. — Мистер Джойнер будет подвергнут перекрестному допросу в другой раз. А теперь, мистер Трентон, вы слышали свидетельские показания мистера Джойнера. Вы хотите сделать заявление?
   За него торопливо ответил Ирвин:
   — Мой клиент отрицает, что стрелял в Харви Ричмонда. Обвинение абсурдно. Свидетельские показания Джойнера сфабрикованы. Мы не готовы сделать заявление в настоящий момент.
   — Когда вы будете готовы?
   — Это зависит от многих обстоятельств, — важно сказал адвокат. — Вам не приходило в голову, шериф, что данное дело не в вашей юрисдикции? Река служит границей штата. Горящую яхту отнесло течением к противоположному берегу…
   — Не имеет значения, — прервал его шериф. — На основании свидетельских показаний мистера Джойнера можно судить, что убийство произошло в этом штате и в этом графстве. Мы завели дело. А теперь скажу вам еще кое-что. Обгоревшее тело Харви Ричмонда было опознано по полицейскому жетону, найденному в его кармане, по хорошо различимой татуировке и по зубам.
   — Без комментариев, — заявил адвокат.
   — В его теле обнаружены две пули. Каждая из них могла быть причиной мгновенной смерти.
   — Без комментариев.
   — Утром возле пристани мы нашли две гильзы от автоматического пистолета.
   — Без комментариев.
   — А также, — шериф торжествующе закончил речь, — полиция соседнего штата по нашей просьбе произвела обыск в доме Линды Мэй Кэрролл, проживающей по адресу: Ист-Робинсон-стрит, 205, где ваш клиент, вероятно, провел прошлую ночь. В запертом ящике письменного стола обнаружен пистолет 32-го калибра, который совсем недавно был использован, в обойме не хватает как раз двух патронов. Баллистическая экспертиза определит, были ли смертельные выстрелы произведены именно из этого оружия.
   — Без комментариев, — упорствовал адвокат. — Пока.
   — Когда вы намерены сделать заявление?
   — Не могу точно сказать. Зависит от дальнейшего хода событий. Я защищаю интересы моего клиента. Он жертва, его подставили.
   — Ага. Тогда я все сказал. Еще будут комментарии?
   — В данный момент мы не станем делать никаких заявлений. Впрочем, я хотел бы обратить ваше внимание на полную абсурдность предположения, что Харви Ричмонд оказался на борту яхты по собственному желанию и без принуждения, пытаясь произвести арест моего клиента.
   — Почему же?
   — Потому что яхту арендовала банда контрабандистов. Если Харви Ричмонд и был на борту, то лишь в качестве пленника.
   — А их не было на борту, когда он стрелял! — поспешно воскликнул Сэм Джойнер. — Я видел только двоих — этого Трентона и того, кого убили.
   — Но вы не знаете, были ли на яхте остальные?
   — Ну, я никого не искал.
   — И что-то случилось, что заставило вас сойти на берег. Вы даже подумывали обратиться в полицию. Почему вы не сделали этого?
   — Все, хватит! — вмешался шериф. — Не отвечайте на вопрос, Джойнер. Не отвечайте больше ни на какие вопросы. Если Трентон не желает делать заявление, то и мы не будем. Мы предъявляем Робу Трентону обвинение б убийстве Харви Ричмонда.
   — А мы отрицаем это обвинение, — вставил адвокат.
   — Категорично и однозначно?
   — Отрицайте! — обратился адвокат к Робу Трентону. — Отрицайте категорично и однозначно.
   — Я отрицаю это категорично и однозначно, — повторил Трентон.
   Шериф поднял большой палец.
   — Отлично! — сказал он одному из своих помощников. — В камеру его. Заводим дело об убийстве.

Глава 20

   Полковник полиции Миллер С. Степни задумчиво осматривал обугленные останки полусгоревшей яхты.
   — Мне плевать, где совершено убийство, — заявил он. — Яхта — в нашей юрисдикции. Труп — в нашей юрисдикции. Надо проследить, чтобы сохранили улики.
   Тогда по крайней мере мы будем знать, что мы имеем, а чего не имеем.
   — Будут проблемы с парнями с того берега. Следователь хочет поскорее сунуть тело в гроб и отправить родственникам, — сказал капитан Стенуэй Хармон. — Он утверждает, что нет необходимости делать вскрытие, поскольку рентген ясно показал наличие двух пуль в теле. Доктор извлек их и готов сделать заключение, что любая из них могла быть смертельной. Одна пуля попала прямо в сердце, вторая прошла чуть выше.
   — И ни одна не прошла навылет? — спросил полковник.
   — Нет. 32-й калибр, пули остались в теле.
   — А как им удалось так быстро сделать рентген? Странно еще, что они не стали утверждать, что он погиб от ожогов, просто потому что тело обгорело.
   — Они нашли на берегу две гильзы, а владелец яхты дал свидетельские показания. Тогда они сделали рентген, обнаружили пули, и теперь доктор готов подтвердить, что смерть была мгновенной. Вот и все.
   Полковник Степни задумчив потер челюсть.
   — Для этого Трентона расклад не самый удачный.
   — Точно.
   — Хотя доктор Диксон хочет перепроверить причину смерти. Харви Ричмонд был его другом, и к тому же у ФБР были сведения о перевозе крупной партии наркотиков на том теплоходе. Ричмонд вел расследование — под прикрытием. Там он и познакомился с Трентоном. Ричмонду казалось, что Трентон — простак, который должен был стать последним звеном в цепи. Он считал, что Трентон — марионетка в руках преступников. Но Ричмонд погиб, — продолжал полковник, — а доктор Диксон собирается произвести вскрытие. Я сказал шерифу, что либо они хранят тело до приезда Диксона, либо мы потребуем передать его нам. В конце концов его забрали с нашей территории.
   — Они могут обидеться, — заметил капитан Хармон.
   — Я и сам могу обидеться, — отрезал полковник. — Странно, что этот Трентон обвел вокруг пальца такого опытного сыщика, как Харви Ричмонд.
   — Думаете, он его обманул?
   — Наверняка. Не забывайте, у нас есть запись в рапорте о Робе Трентоне. Патрульный Уоллингтон проверил у него документы в том месте, где Трентон менял колесо. Он съехал на обочину дороги и закопал поблизости наркотики. Намеревался вернуться за ними позже.
   Уоллингтон патрулировал территорию, остановил его и проверил документы. Трентон утверждал, что меняет колесо. Он даже показал лопнувшую шину в багажнике на крыше автомобиля. Так уж получилось, что Уоллингтон лишь потом вспомнил, что шина была совершенно холодная. Это доказывало, что Трентон солгал. Уоллингтон вернулся, осмотрел окрестности и нашел героин.
   Капитан Хармон кивнул.
   — Следовательно, Трентон связан с контрабандистами, — продолжал полковник. — И если баллистическая экспертиза подтвердит, что выстрелы были произведены из пистолета, который мы нашли в доме Линды Мэй Кэрролл, Трентону гарантирован электрический стул. Дело ясное.
   — Яснее ясного, что и говорить! — с жаром подтвердил Хармон.
   — И все же, — задумчиво произнес полковник Степни, — мне не нравится, что они там делают столь поспешные выводы, ставя телегу впереди лошади. Я хочу тщательно все изучить и сохранить улики, чтобы точно знать, что мы имеем.
   Капитан Хармон кивнул на реку, где показался патрульный катер, который быстро приближался к берегу, разрезая острым носом воду, отчего в стороны разбегались белые пенящиеся волны.
   — Кажется, доктор Диксон, — сказал он.
   Офицеры подождали, пока катер подплыл к берегу и снизил скорость. На палубу вышел доктор Герберт Диксон.
   Увидев его, капитан Хармон сразу заметил:
   — Он вне себя.
   Доктор Диксон поприветствовал их сдержанным кивком.
   — Кажется, мы никак не разберемся, что в чьей юрисдикции? Что вы решили?
   — Нам не хотелось бы неприятностей, — ответил полковник Степни. — Дело того не стоит. Время от времени нам нужна помощь парней с того берега, им тоже иногда требуется наша. Мы можем вместе заниматься этим делом, обеспечив лет на десять успех нашей совместной деятельности. Давайте сохранять спокойствие.
   — Дело кажется слишком простым, — начал доктор Диксон. — Этот Трентон, несомненно, провел меня, но и они там ведут себя так, словно знают все на свете.
   Следователь вполне удовлетворен тем, что ему известна причина смерти, и я либо делаю вскрытие, либо мне вручают подробный рапорт.
   — Вы будете делать вскрытие, — твердо сказал Степни. — Мы хотим того же.
   — Детектив связался с его родственниками. Один из них просто гробовщик какой-то, его больше волнует, что за надгробие установят или как пройдет отпевание, чем ход следствия.
   — Производите вскрытие тела, — распорядился полковник Степни. — И не останавливайтесь перед трудностями.
   — Я так и сделаю.
   — Хорошо, желаю удачи.
   — Вот что я скажу, — вмешался капитан Хармон. — Что бы вы там ни обнаружили, это не имеет никакого значения. Роберту Трентону предъявлено обвинение в убийстве. Прокурор сам будет вести судебное заседание, значит, успех гарантирован.
   — Вероятно, — откликнулся доктор Диксон. — Как же этот Трентон обвел меня вокруг пальца! Жаль, что огонь уничтожил массу улик. Что мы имеем, полковник?
   — Капитан Хармон производил тщательный осмотр.
   Может быть, вы и расскажете, капитан?
   — Картина сложилась любопытная, — начал капитан. — Мы имеем дело не с неподвижным предметом, как, например, с домом. Поэтому приходится принимать во внимание тот факт, что, попав в течение, яхта меняла направление движения, и, таким образом, ветер раздувал пламя с нескольких сторон. Но по результатам моего исследования можно судить, что пожар начался на носу судна, вероятнее всего в кладовой.
   — На носу? — удивился доктор Диксон. — Но ведь мотор и все емкости с горючим находятся на корме.
   Капитан Хармон кивнул.
   — И все же пожар начался на носовой палубе? — переспросил доктор.
   — Я почти уверен.
   — И что же послужило причиной?
   — По версии шерифа, короткое замыкание. Я спросил, чем оно было вызвано, но он лишь вытаращил на меня глаза. По-моему, на носовой палубе яхты имел место умышленный поджог, и у меня есть фотографии, которые это подтверждают. Равномерно обугленные участки, хотя обшивка на носовой палубе и другие материалы отличаются по фактуре и, следовательно, должны были обгорать с разной скоростью. Похоже, что там разлили какую-то горючую жидкость. И только потом пламя перекинулось на корму.
   — Вы все фотографируете? — поинтересовался доктор Диксон.
   Мы все фотографируем и тщательно сберегаем улики.
   — На яхте находилось несколько человек, — продолжал доктор. — Шерифа интересует лишь то, что случилось во время выстрелов. Но нам надо узнать все, что там происходило, если мы хотим составить полную картину преступления.
   — Верно, — отозвался полковник Степни. — Я тоже так считаю.
   — Увидите, шериф скоро этим заинтересуется, — сказал капитан Хармон.
   — Наверняка, — согласился Степни, улыбаясь. — Капитан, я хочу, чтобы ваши люди работали над делом так, как если бы оно находилось в нашей юрисдикции.
   Они обязаны найти и сохранить возможные улики. Мне нужны полные и подробные рапорты, которыми можно воспользоваться в любой момент.
   — А как насчет вскрытия? — снова спросил вдруг доктор Диксон. — Если они попытаются вышвырнуть меня, как мне себя вести?
   — Как найдете нужным, — поддержал его полковник. — Ведь вы готовите заключение о смерти.

Глава 21

   Капитан Хармон набрал номер телефона полковника Степни:
   — Пришел шериф с того берега, полковник.
   — Что ему надо?
   — Хочет поговорить о совместных действиях.
   — Отлично. Проводите его сюда.
   Капитан Хармон положил трубку и сказал шерифу Лендису:
   — Идемте, шериф. Полковник вас ждет.
   Они поднялись на второй этаж управления, вошли в кабинет секретаря, и тот проводил их к полковнику.
   Степни вышел из-за стола и пожал шерифу руку:
   — Как дела на вашем берегу реки, шериф?
   — Хорошо. — Лендис сел в кресло и взял предложенную полковником сигару. — Хочу потолковать с вами о кое-каких совместных действиях.
   — О каких же?
   — У вас под арестом находится некий Марвус Гентри.
   Полковник Степни взглянул на капитана Хармона.
   Хармон кивнул:
   — Его взяли, когда он откапывал наркотики.
   — Да, да, — подтвердил полковник.
   — Так вот, — продолжал шериф, — мы близки к завершению расследования дела об убийстве Харви Ричмонда тем парнем, Робертом Трентоном, и хотим собрать на него все, что возможно.
   — Вы думаете, он виновен? — спросил полковник Степни.
   — Я уверен, что он виновен. Собственно говоря, преступление уже раскрыто. — (Степни кивнул.) — Но вы же знаете, как все делается. У Трентона есть адвокат, очень изворотливый, и мы хотим закрыть дело так, чтобы не осталось ни одной лазейки. — (Степни снова кивнул.) — И как раз этот самый Гентри может дать против него показания, если мы пообещаем смягчить ему наказание, — закончил шериф.
   — И что же мы ему пообещаем?
   — Свободу.
   Полковник Степни покачал головой.
   — Погодите, — поспешно сказал шериф. — Когда вы разберетесь, то поймете, что на нем не висит ничего особенного.
   — Мы изъяли у него героина на сорок тысяч долларов.
   — Я знаю. Но он не осознавал в тот момент, что забирает наркотики.
   — Ну конечно, — с сарказмом заметил Степни. — Он просто остановился на обочине дороги, чтобы вырыть пару луковиц тюльпанов, начал копать и… Я представляю себе его изумление, когда вместо луковиц он обнаружил маленькие пакетики с белым порошком. Он положил их себе в карман, потому что не знал, что с ними делать, и решил, что искать луковицы уже бесполезно.
   Он…
   — Подождите, — перебил его шериф. — Мы всегда помогали вам и теперь хотели бы получить помощь от вас. Этот человек — ценный свидетель для нас. Почему бы не выслушать его?
   — Выслушать его? Он отказывается говорить с нашими людьми.
   — К нам пришел его адвокат и поведал весьма складную историю, которая с легкостью может превратиться в свидетельские показания, если мы гарантируем свободу его клиенту. Гентри лишь около двух месяцев был членом банды. Совсем новичок. Он сначала не знал, чем они занимаются. Он думал, что дело касается контрабанды бриллиантов. Банда ожидала прихода партии товара из Европы. На прошлой неделе преступники заволновались — в случае удачи они могли получить целое состояние. Теплоход должен был прийти в порт в понедельник. В понедельник утром их известили, что все идет по плану. Но на рассвете во вторник им сообщили, что операция на грани срыва. Гентри знал, что именно Роберт Трентон должен был доставить им героин. И во вторник днем ему сказали, что Трентон прибыл, а вскоре после наступления темноты ему велели поехать туда, где Трентон закопал наркотики. Ему дали схему окрестности. Вы ее изъяли у него при аресте.
   Она сделана рукой Трентона. Гентри хочет, чтобы его отпустили. Невысокая цена, если мы хотим передать в суд дело об убийстве.
   — А как Ричмонд оказался на яхте? — спросил Степни.
   — Он узнал, что там логово Трентона. У нас есть доказательства. У Трентона был пистолет 32-го калибра.
   Мы проверили его по номеру. Этот пистолет был украден около года назад в частном доме.
   — Отпечатки есть?
   — У нас все сходится, говорю я вам, — настаивал шериф Лендис. — Известно, что на револьвере пальцевых отпечатков не остается, если содержать его в порядке, но с автоматическим оружием все совсем не так. На обойме всегда остается отпечаток, обычно большого пальца. Все именно так и есть. Там остался отпечаток большого пальца Трентона. Но самое главное — мы можем доказать, что у Трентона был при себе пистолет.
   Благодаря работе ваших парней оружие было обнаружено в ящике письменного стола, где его запер Трентон.
   У нас три свидетеля: Линда Мэй Кэрролл, Линда Кэрролл, ее племянница, и Мертон Острандер. Все они в хороших отношениях с Трентоном и не хотят давать свидетельских показаний против него, но им придется признать, что у Трентона был пистолет и что он спрятал его в ящике письменного стола.
   — У кого был ключ от ящика письменного стола? — спросил полковник Степни.
   — У Мертона Острандера.
   Степни взглянул на Хармона, удивленно приподняв бровь.
   Шериф Лендис перехватил его взгляд и поспешно продолжил уговоры:
   — Послушайте. Я знаю, что вы думаете. Но давайте будем разумными. Предположим, Трентон попытается обвинить Острандера, что тот подождал, пока он уснет, и завладел пистолетом.
   — Ну да? — подначил полковник.
   — Этого не могло быть.
   — Почему же?
   — Пули, угодившие в Харви Ричмонда, оказались смертельными. Они попали прямо в сердце. То есть одна попала в сердце, а вторая — чуть выше, повредив аорту. А теперь вспомните время стрельбы, начало пожара и место, где он произошел. Роберт Трентон рассказал этим троим свидетелям, что дважды выстрелил в человека на яхте. Он утверждает, что едва видел его в темноте, но признает, что стрелял два раза. И сразу же начался пожар. Далее, когда яхта загорелась, ее течением снесло вниз по реке, и яхта села на мель. Люди на борту справились с пожаром, пустив в ход огнетушители и помпы, после чего скрылись. Яхта сильно пострадала. Пожарные увидели зарево, бросились к реке и обнаружили, что горящая яхта стоит на середине реки.
   Тогда они повернули назад, поскольку у них не было специального оборудования для подобных случаев, да и в бинокль они увидели, что команда яхты держит ситуацию под контролем. Я узнал об этом только сегодня утром. Я поехал туда, нашел обгоревшее тело. Владелец яхты — Сэм Джойнер. Я разыскал его. Его рассказ мне не понравился, и я арестовал его. Вскоре он раскололся. Он видел, как Трентон стрелял. Сейчас не остается никаких вопросов насчет времени: когда Трентон сошел на берег с яхты, когда он стрелял из пистолета и когда начался пожар. Но нам нужен мотив. Если мы докажем, что Трентон ввез в страну героин, а Ричмонд висел у него на хвосте, у нас получится превосходный мотив. А вам всего-то и нужно — снять обвинение с Гентри.
   — Вместе с Гентри была женщина, когда мы арестовывали его, — заметил Степни.
   — Это его подружка, — торопливо объяснил шериф. — Она поехала с ним покататься. Она не имеет никакого отношения к банде, а когда вырыли наркотики, ее там и близко не было. Поэтому ваши люди и упустили ее. Она стояла у машины, а когда увидела, что началась заварушка, перебежала на другую сторону дороги — и была такова! Женщина не имеет никакого отношения к делу. Мы ничего не добьемся, арестовав ее.
   И как только вы попытаетесь это сделать, Гентри зашьет себе рот.
   Полковник Степни встал с кресла и принялся шагать по кабинету, раздумывая о сложившейся ситуации.
   — Послушайте, — снова заговорил шериф Лендис. — Я все уже устроил. Отдел ФБР по борьбе с наркотиками готов сотрудничать. Они хотят побыстрее выдвинуть обвинение против убийцы Харви Ричмонда. А вам всего-то надо поработать вместе с нами, и все будут довольны.
   — У Гентри есть судимости?
   — Нет. Даже приводов не было. Парни, мы вам всегда помогаем, и я никак не пойму, почему вы не хотите помочь нам?
   — Сколько времени прошло с того момента, как трос яхты отвязали от причала, и до возгорания?
   — Две-три минуты.
   — Откуда это известно?
   Ну, я основываюсь на показаниях свидетелей.
   Судя по времени, когда они заметили зарево пожара или отражение огня в воде, не могло пройти больше трех минут.
   — Мне это не нравится, — заявил полковник Степни.
   Лицо шерифа Лендиса помрачнело.
   — Вы часто просите моих парней…
   — Погодите, — перебил его Степни. — Поймите меня правильно. Я просто хочу сказать, что в деле есть несколько аспектов, которые мне совсем не нравятся. Что касается этого Гентри, мы пойдем вам навстречу. Если хотите, так оно и будет.
   Шериф Лендис широко улыбнулся. Он пересек кабинет и затряс руку полковника.
   — Вы не пожалеете! — воскликнул он. — Лично для меня это много значит. И для прокурора тоже.

Глава 22

   Сэм Джойнер обсуждал свои дела с адвокатом.
   Адвокат пересчитал внушительную пачку стодолларовых купюр, которую ему передал Джойнер. Он кивнул, сунул деньги в карман.
   — Не думай, что деньги тебе — за так, — мрачно предупредил его Джойнер. — Мне не нужны твои услуги.
   Мне нужно выйти отсюда.
   — Помолчи, — оборвал его адвокат. — Ты же знаешь, я ничего не могу гарантировать. Но если будешь делать в точности то, что я говорю, у тебя девять шансов из десяти выпутаться. Готов платить за это?
   — Я уже заплатил.
   — Просто я хотел уточнить, понял ли ты за что именно платишь.
   — Валяй.
   — Я сварганил дело Гентри. Они его выпустят, если он заговорит.
   — Если заговорит? Ты идиот! Если он заговорит, нас обоих…
   — Не будь кретином, — перебил его адвокат. — Он скажет только то, чему я его научил, и исполнит все как по нотам.
   — А мне что делать?
   Только то, что я скажу. Сначала ни от чего не отказывайся. Говори, что сдал свою яхту в аренду человеку, который произвел на тебя благоприятное впечатление. Потом ты начал подозревать, что дело нечисто, но не решился обвинить их, боясь оклеветать, и попытался собрать доказательства, прежде чем что-то предпринять. Ты все понял?