ПС, 1837 — разноплеменный народ
 
   Петербург весь шевелится, от погребов до чердака; с полночи начинает печь французские хлебы, которые назавтра все съест немецкий народ, и во всю ночь то один глаз его светится, то другой; Москва ночью вся спит, и на другой день, перекрестившись и поклонившись на все четыре стороны, выезжает с калачами на рынок.
   то то<т?>
 
   Петербург весь шевелится, от погребов до чердака; с полночи начинает печь французские хлебы, которые назавтра все съест немецкий народ, и во всю ночь то один глаз его светится, то другой; Москва ночью вся спит, и на другой день, перекрестившись и поклонившись на все четыре стороны, выезжает с калачами на рынок.
   и раскланявшись на все стороны
 
   Петербург наблюдает большое приличие в своей одежде, не любит пестрых цветов и никаких резких и дерзких отступлений от моды; зато Москва требует, если уж пошло на моду, то чтобы во всей форме была мода: если талия длинна, то она пускает ее еще длиннее; если отвороты фрака велики, то у ней, как сарайные двери.
   в своих костю<мах>
 
   Петербург наблюдает большое приличие в своей одежде, не любит пестрых цветов и никаких резких и дерзких отступлений от моды; зато Москва требует, если уж пошло на моду, то чтобы во всей форме была мода: если талия длинна, то она пускает ее еще длиннее; если отвороты фрака велики, то у ней, как сарайные двери.
   никаких дерзких и слишком резких отступлений в моде
 
   Петербург наблюдает большое приличие в своей одежде, не любит пестрых цветов и никаких резких и дерзких отступлений от моды; зато Москва требует, если уж пошло на моду, то чтобы во всей форме была мода: если талия длинна, то она пускает ее еще длиннее; если отвороты фрака велики, то у ней, как сарайные двери.
   а. Москва зато, если схватится за мо<ду>
   б. Москва зато требует чтоб, если пошло на моду
 
   Петербург наблюдает большое приличие в своей одежде, не любит пестрых цветов и никаких резких и дерзких отступлений от моды; зато Москва требует, если уж пошло на моду, то чтобы во всей форме была мода: если талия длинна, то она пускает ее еще длиннее; если отвороты фрака велики, то у ней, как сарайные двери.
   пустит еще длиннее
 
   Петербург наблюдает большое приличие в своей одежде, не любит пестрых цветов и никаких резких и дерзких отступлений от моды; зато Москва требует, если уж пошло на моду, то чтобы во всей форме была мода: если талия длинна, то она пускает ее еще длиннее; если отвороты фрака велики, то у ней, как сарайные двери.
   такие, что прохожего не пропуст<ят?>. Если ворота широки, то она делает себе с каретный сарай
 
   Петербург — аккуратный человек, совершенный немец, на всё глядит с расчетом и прежде, нежели задумает дать вечеринку, посмотрит в карман; Москва — русский дворянин, и если уж веселится, то веселится до упаду и не заботится о том, что уже хватает больше того, сколько находится в кармане; она не любит средины.
   После «совершенный немец»: [расчетливый<?>]
 
   Петербург — аккуратный человек, совершенный немец, на всё глядит с расчетом и прежде, нежели задумает дать вечеринку, посмотрит в карман; Москва — русский дворянин, и если уж веселится, то веселится до упаду и не заботится о том, что уже хватает больше того, сколько находится в кармане; она не любит средины.
   нет.
 
   Петербург — аккуратный человек, совершенный немец, на всё глядит с расчетом и прежде, нежели задумает дать вечеринку, посмотрит в карман; Москва — русский дворянин, и если уж веселится, то веселится до упаду и не заботится о том, что уже хватает больше того, сколько находится в кармане; она не любит средины.
   русская борода
 
   Петербург — аккуратный человек, совершенный немец, на всё глядит с расчетом и прежде, нежели задумает дать вечеринку, посмотрит в карман; Москва — русский дворянин, и если уж веселится, то веселится до упаду и не заботится о том, что уже хватает больше того, сколько находится в кармане; она не любит средины.
   Если уже
 
   Петербург — аккуратный человек, совершенный немец, на всё глядит с расчетом и прежде, нежели задумает дать вечеринку, посмотрит в карман; Москва — русский дворянин, и если уж веселится, то веселится до упаду и не заботится о том, что уже хватает больше того, сколько находится в кармане; она не любит средины.
   не любит середины
 
   В Москве все журналы, как бы учены ни были, но всегда к концу книжки оканчиваются картинкою мод; петербургские редко прилагают картинки; если же приложат, то с непривычки взглянувший может перепугаться.
   какие бы ученые ни были
 
   В Москве все журналы, как бы учены ни были, но всегда к концу книжки оканчиваются картинкою мод; петербургские редко прилагают картинки; если же приложат, то с непривычки взглянувший может перепугаться.
   но всегда есть приличная<?> картинка мод
 
   В Москве все журналы, как бы учены ни были, но всегда к концу книжки оканчиваются картинкою мод; петербургские редко прилагают картинки; если же приложат, то с непривычки взглянувший может перепугаться.
   зато, если приложат
 
   В Москве все журналы, как бы учены ни были, но всегда к концу книжки оканчиваются картинкою мод; петербургские редко прилагают картинки; если же приложат, то с непривычки взглянувший может перепугаться.
   то уж глядеть бывает страшно
 
   Московские журналы говорят о Канте, Шеллинге и проч. и проч.; в петербургских журналах говорят только о публике и благонамеренности…
   В Москве говорят
 
   В Москве журналы идут наряду с веком, но опаздывают книжками; в Петербурге журналы нейдут наравне с веком, но выходят аккуратно, в положенное время.
   но чрезвычайно отстают
 
   В Москве журналы идут наряду с веком, но опаздывают книжками; в Петербурге журналы нейдут наравне с веком, но выходят аккуратно, в положенное время.
   не идут наряду
 
   В Москве журналы идут наряду с веком, но опаздывают книжками; в Петербурге журналы нейдут наравне с веком, но выходят аккуратно, в положенное время.
   но аккуратно выдают книжки
 
   Москва всегда едет, завернувшись в медвежью шубу, и большею частию на обед; Петербург в байковом сюртуке, заложив обе руки в карман, летит во всю прыть на биржу или «в должность».
   всегда ездит
 
   Москва всегда едет, завернувшись в медвежью шубу, и большею частию на обед; Петербург в байковом сюртуке, заложив обе руки в карман, летит во всю прыть на биржу или «в должность».
   обедать
 
   Москва всегда едет, завернувшись в медвежью шубу, и большею частию на обед; Петербург в байковом сюртуке, заложив обе руки в карман, летит во всю прыть на биржу или «в должность».
   а. Петербург идет [пе<шком?>] во всю прыть
   б. Петербург пешком и далее как в тексте.
 
   Москва гуляет до четырех часов ночи и на другой день не подымется с постели раньше второго часу; Петербург тоже гуляет до четырех часов, но на другой день, как ни в чем не бывал, в девять часов спешит в своем байковом сюртуке в присутствие.
   пьянствует до 4-х часов
 
   Москва гуляет до четырех часов ночи и на другой день не подымется с постели раньше второго часу; Петербург тоже гуляет до четырех часов, но на другой день, как ни в чем не бывал, в девять часов спешит в своем байковом сюртуке в присутствие.
   уже некогда кушать кофий
 
   Москва гуляет до четырех часов ночи и на другой день не подымется с постели раньше второго часу; Петербург тоже гуляет до четырех часов, но на другой день, как ни в чем не бывал, в девять часов спешит в своем байковом сюртуке в присутствие.
   тоже пьянствует до 4<х> часов
 
   Москва гуляет до четырех часов ночи и на другой день не подымется с постели раньше второго часу; Петербург тоже гуляет до четырех часов, но на другой день, как ни в чем не бывал, в девять часов спешит в своем байковом сюртуке в присутствие.
   [как ни в чем не бывало]
 
   Москва гуляет до четырех часов ночи и на другой день не подымется с постели раньше второго часу; Петербург тоже гуляет до четырех часов, но на другой день, как ни в чем не бывал, в девять часов спешит в своем байковом сюртуке в присутствие.
   летит
 
   Москва гуляет до четырех часов ночи и на другой день не подымется с постели раньше второго часу; Петербург тоже гуляет до четырех часов, но на другой день, как ни в чем не бывал, в девять часов спешит в своем байковом сюртуке в присутствие.
   После «в присутствие»:
   а. Москва нужна для России, Петербург <…>
   б. Москва нужна для России. Для Петербурга нужна Россия
 
   В Москву тащится Русь с деньгами в кармане и возвращается налегке; в Петербург едут люди безденежные и разъезжаются во все стороны света с изрядным капиталом.
   народ
 
   В Москву тащится Русь с деньгами ~ закупать; в Петербург идет русский народ пешком летнею порою строить и работать.
   в зимних кибитках по зимним. ухабам [продавать] с деньгами в кармане сбывать и закупать
 
   В Москву тащится Русь в зимних кибитках по зимним ухабам сбывать и закупать; в Петербург идет русский народ пешком летнею порою строить и работать.
   летом
 
   В Москву тащится Русь в зимних кибитках по зимним ухабам сбывать и закупать; в Петербург идет русский народ пешком летнею порою строить и работать.
   без копейки в кармане
 
   Москва — кладовая, она наваливает тюки да вьюки, на мелкого продавца и смотреть не хочет; Петербург весь расточился по кусочкам, разделился, разложился на лавочки и магазины и ловит мелких покупщиков.
   всё растаскал
 
   Москва — кладовая, она наваливает тюки да вьюки, на мелкого продавца и смотреть не хочет; Петербург весь расточился по кусочкам, разделился, разложился на лавочки и магазины и ловит мелких покупщиков.
   После «разложился»: [для]
 
   Москва — кладовая, она наваливает тюки да вьюки, на мелкого продавца и смотреть не хочет; Петербург весь расточился по кусочкам, разделился, разложился на лавочки и магазины и ловит мелких покупщиков.
   нет.
 
   Москва говорит: «коли нужно покупщику, сыщет»; Петербург сует вывеску под самый нос, подкапывается под ваш пол с «Ренским погребом» и ставит извозчичью биржу в самые двери вашего дома.
   сует вам под нос вывеску
 
   Москва говорит: «коли нужно покупщику, сыщет»; Петербург сует вывеску под самый нос, подкапывается под ваш пол с «Ренским погребом» и ставит извозчичью биржу в самые двери вашего дома.
   подбирается под пол ваших комнат
 
   Москва говорит: «коли нужно покупщику, сыщет»; Петербург сует вывеску под самый нос, подкапывается под ваш пол с «Ренским погребом» и ставит извозчичью биржу в самые двери вашего дома.
   нет.
 
   Москва не глядит на своих жителей, а шлет товары во всю Русь; Петербург продает галстухи и перчатки своим чиновникам.
   не думает о себе
 
   Москва не глядит на своих жителей, а шлет товары во всю Русь; Петербург продает галстухи и перчатки своим чиновникам.
   продает чиновникам галстухи и перчатки
 
   Москва — большой гостиный двор; Петербург — светлый магазин.
   гостиный двор, темный [куда]
 
   Петербург любит подтрунить над Москвою, над ее аляповатостью, неловкостью и безвкусием; Москва кольнет Петербург тем, что он человек продажный и не умеет говорить по-русски. ЦД1;
   ПС, 1837 — над ее неловкостью и безвкусием;
   ЛБ8— над ее неловкостью и аляповатостью
 
   Петербург любит подтрунить над Москвою, над ее аляповатостью, неловкостью и безвкусием; Москва кольнет Петербург тем, что он человек продажный и не умеет говорить по-русски. ЦД1;
   ПС, 1837 — он не умеет говорить по-русски;
   ЛБ8 — он человек продажный и говорит бог знает по каковскому наречью
 
   В Петербурге, на Невском проспекте, гуляют в два часа люди, как будто сошедшие с журнальных модных картинок, выставляемых в окна, даже старухи с такими узенькими талиями, что делается смешно; на гуляньях в Москве всегда попадется в самой середине модной толпы какая-нибудь матушка с платком на голове и уже совершенно без всякой талии.
   а. по Невскому проспекту
   б. в 2 часа на Невском проспекте как будто кто-нибудь высыпал <1 нрзб.> с картинки мод
 
   В Петербурге, на Невском проспекте, гуляют в два часа люди, как будто сошедшие с журнальных модных картинок, выставляемых в окна, даже старухи с такими узенькими талиями, что делается смешно; на гуляньях в Москве всегда попадется в самой середине модной толпы какая-нибудь матушка с платком на голове и уже совершенно без всякой талии.
   ни одной дурной толстой талии не сыще<те> даже у старух
 
   В Петербурге, на Невском проспекте, гуляют в два часа люди, как будто сошедшие с журнальных модных картинок, выставляемых в окна, даже старухи с такими узенькими талиями, что делается смешно; на гуляньях в Москве всегда попадется в самой середине модной толпы какая-нибудь матушка с платком на голове и уже совершенно без всякой талии.
   в Москве какое бы ни было избранное гулянье
 
   В Петербурге, на Невском проспекте, гуляют в два часа люди, как будто сошедшие с журнальных модных картинок, выставляемых в окна, даже старухи с такими узенькими талиями, что делается смешно; на гуляньях в Москве всегда попадется в самой середине модной толпы какая-нибудь матушка с платком на голове и уже совершенно без всякой талии.
   всегда попадется матушка
 
   Сказал бы еще кое-что, но —
   Дистанция огромного размера!..
   нет.

РЕЦЕНЗИИ ИЗ «СОВРЕМЕННИКА»

   (Варианты по ЛБ18)
Плавание по Белому морю и Соловецкий монастырь.
   Несколько занимательных замечаний о северной природе.
   Небольшая брошюрка. Есть несколько мест [В рукописи: местностей] [очень] интересных
 
   Несколько занимательных замечаний о северной природе.
   а. о природе и севере
   б. где
 
   Желательно было бы слышать более о сем угрюмом и знаменитом в наших летописях монастыре, где древле томились в заточении наши опальные патриархи и святители. Это [<1 нрзб.>] сторона угрюмая [и уны<лая>], места [Далее было: заточения] изгнаний и заточения [Далее начато: а. где томились когда-то б. виновных], знаменитые в наших летописях
 
   Желательно было бы слышать более о сем угрюмом и знаменитом в наших летописях монастыре, где древле томились в заточении наши опальные патриархи и святители.
   где оканчивали<?> [томились] жизнь бесплодно в бедном, убогом монашестве
Походные записки артиллериста с 1812 по 1816 год, артиллерии полковника И. Р.
   Когда возвратились ~ кружок.
   [Ничто так не занимало нас, без сомнения, это всякой скажет, как] рассказы наших офицеров, возвратившихся из-за границы [после славного вступления наших] войск в Париж. Каждого рассказ о приключениях, собственно с ним приключившихся, был так занимателен, что всегда собирал около себя кружок жадных слушателей. И теперь еще, если [старый ве<теран?>] бывший в то время наш офицер, большею частью уже ветеран, уже во фраке, начнет рассказывать, то они [всегда] возбуждают наше <…> Потому что действительно жизнь каждого из них была исполнена не простых случаев [Далее начато: а. Но ни один из наших офицеров до сих пор не б. и потому что всякое слово] и потому что слова их были простая истина.
   Это место, оставшееся не зачеркнутым, заменено следующим:
   Когда возвратились наши войска из славного [путешествия], [Тр<?>] в Париж, каждый офицер нес кучу воспоминаний о приключениях. Их рассказы [потому] были чрезвычайно любопытны, потому что [<1 нрзб.>] [Европы] всё европейское видели со свежими любопытными чувствами новичка, с которым жадно делиться чувствами и потому что рассказывались тоже новичкам, еще не видевшим всего это<го>. Как встречали жители русские войска, что такого говорили о русских войсках. Словом, [каждого] один только<?> постой русского офицера на немецкой квартире уже составлял сам собою роман, тем более поразительный, что рассказывался в простоте [без всяких претензий] и самой живой правде… Наши воины все сделались тогда интересны. Еще и доныне, если бывший в Париже офицер, уже ветеран, уже во фраке, уже с проседью в голове, начинал рассказывать, то около него невольно собирался кружок
 
   Но ни один из наших офицеров до сих пор не вздумал записать свои рассказы в той истине и простоте, в какой они изливаются изустно.
   в такой совершенно простоте и истине
 
   Но ни один из наших офицеров до сих пор не вздумал записать свои рассказы в той истине и простоте, в какой они изливаются изустно.
   в какой рассказ<ывал>
 
   То, что случалося с ними, как с людьми частными, почитают они слишком неважным, и очень ошибаются.
   Некоторые обращали внимание на реляции — дело, требующее уже самого<?> глубокого соображения [Далее было: и между тем чуждого для больш<инства?>], многих средств и [интересного дли небольшого] числа посвященных [в военное звание], но случавшееся с ним как с частным человеком [он] вообще, как почитают и многие, <считает> неважным и очень ошибается
 
   Их простые рассказы иногда вносят такую черту в историю, какой нигде не дороешься.
   их простые записки
 
   Их простые рассказы иногда вносят такую черту в историю, какой нигде не дороешься.
   такую внесут черту
 
   Их простые рассказы иногда вносят такую черту в историю, какой нигде не дороешься.
   как не докопаешься в пространнейших трактатах о минувших кампаниях
 
   Возьмите, например, эту книгу: она не отличается блестящим слогом и замашками опытного писателя; но всё в ней живо и везде слышен очевидец.
   Возьмите вы эту книгу, прочитайте ее
 
   Возьмите, например, эту книгу: она не отличается блестящим слогом и замашками опытного писателя; но всё в ней живо и везде слышен очевидец.
   ни блестящим слогом, ни замашкою писателя
 
   Возьмите, например, эту книгу: она не отличается блестящим слогом и замашками опытного писателя; но всё в ней ~ для ума.
   но она [проста] любопытна и для [читателя] [Далее было: едва начинающего читать, и для умного наблюдателя, поставляющего себе из чтения новые богатства ума. Вся эта гибель романов и пустых и <1 нрзб.> толстых и тонких <…>] который читает только для времяпрепровождения и для которого из чтения извлекаются новые<?> богатства для ума. Это множе<ство> [новых] романов, наводняющих нас последнее время, канут безвыходно, а книгу эту конечно<?> будут читать и после нас, как читаем теперь мы ее. Никто, кроме полугра<мотных> литераторов не станет смотреть ни на слог ее, ни на шероховатость периодов.
Письма леди Рондо.
   Книжка замечательная.
   довольно замечательная
 
   Леди Рондо пишет к приятельнице своей о себе, о своих чувствах, о том, что занимательно для нее одной, но мимоходом задевает и историю.
   Сочинительница
 
   Леди Рондо пишет к приятельнице своей о себе, о своих чувствах, о том, что занимательно для нее одной, но мимоходом задевает и историю.
   интересно для ней
 
   Леди Рондо пишет к приятельнице своей о себе, о своих чувствах, о том, что занимательно для нее одной, но мимоходом задевает и историю.
   делает такие замечания, которые принадлежат истории. Далее: Она передала [два-три] замеча<тельные?> [слова] изречен<ия> княгини Долгорукой, изречения, выказывающие ее высокую душу
 
   Несколько беглых слов о Петре II, об императрице Анне Ивановне, о Бироне прибавляют новые черты к их портретам.
   [Две-три черты] Два-три замечания об императрице
 
   Несколько беглых слов о Петре II, об императрице Анне Ивановне, о Бироне прибавляют новые черты к их портретам.
   и Бироне
 
   Несколько беглых слов о Петре II, об императрице Анне Ивановне, о Бироне прибавляют новые черты к их портретам.
   дают новую черту
Путешествие вокруг света.
   Есть книги, пишущиеся для того общества, которое нужно как детей заохочивать и принуждать к чтению.
   Есть книги, которые пишутся [именно] для всей массы общества и особенно той, которую [а. для всей массы [народа] общества б. для всех сословий, но более для тех, которые [требуют] преимущественно требуют образования, для людей [неученых] не учившихся или мало ученых, словом для людей светских, для людей [занятых] слишком занятых жизнью, расчетами или для людей не занятых ничем, стало быть для многочисленно<й> [и может быть] и лучше для всей массы общества, которой] нужно как детей заохочивать и принуждать [заставлять] читать. [В это] Отсюда произошло множество книг для всеобщего употребления, облеченных общепонятным приятным языком, книг, которые приносят пользу тем, что нечувствительно образовывали и приготовляли [Вместо «для всеобщего ~ приготовляли»: а. всемирных, назначе<нных?> б. всеобщих, общенародных, которых цель дать знаниям сколько можно более заманчивый вид, облечь их чистым общепонятным языком, представить сколько можно объемистее. Эта цель достигала своей цели<?> и польза, принесенная ею, была велика, она нечувствительно образовывала толпу и приготовляла] нам читателей
 
   В этом случае бескорыстнее действовали англичане, которые, при всей народной гордости, отличаются своею филантропией, составляют общества для распространения нравственности, воздержания и проч.
   бескорыстнее всего действовали
 
   В этом случае бескорыстнее действовали англичане, которые, при всей народной гордости, отличаются своею филантропией, составляют общества для распространения нравственности, воздержания и проч.
   а. нация, при всей сильной
   б. нация, при своей
 
   В этом случае бескорыстнее действовали англичане, которые, при всей народной гордости, отличаются своею филантропией, составляют общества для распространения нравственности, воздержания и проч.,
   а. всегда питавшая любовь почти космополитическую ко всему человечеству
   б. часто<?> показывав<шая>
   в. отличавшаяся своею филантропиею
 
   В этом случае бескорыстнее действовали англичане, которые, при всей народной гордости, отличаются своею филантропией, составляют общества для распространения нравственности, воздержания и проч.,
   а. [Там составлялись целые] Составлявшая общества
 
   В этом случае бескорыстнее действовали англичане, которые, при всей народной гордости, отличаются своею филантропией, составляют общества для распространения нравственности, воздержания и проч.
   возвращения свободы невольникам и тому подобные
 
   издают и распускают по свету безденежно, или по чрезвычайно низкой цене, множество полезных книг для народа.
   а. Эти общества издают и распускают
   б. издававшая и распускавшая
 
   издают и распускают по свету безденежно, или по чрезвычайно низкой цене, множество полезных книг для народа.
   После «безденежно»: [самые]
 
   издают и распускают по свету безденежно, или по чрезвычайно низкой цене, множество полезных книг для народа.
   по чрезвычайно малой
 
   издают и распускают по свету безденежно, или по чрезвычайно низкой цене, множество полезных книг для народа.
   самое полезное
 
   Что изобретет англичанин, то углубит, расширит и разнесет по всему свету француз.
   Там [наконец] на некоторое время пробудилось желание представить науки сколько возможно сообразно [Вместо «сообразно»: в ясном виде и сообразном еще] с начинающими развиваться [с развиваю<щимся>] способностя<ми>. [Далее было: Должно изумлять, с каким искусством, как постепенно следовал за душевным развитием воспитанника, развивал ему свою систему. Науки самые отвлеченные [делались] [начинались] у них делались сведением всех. К этому месту относится приписка на соседней странице: [Рассмотрите только множество выходящих книг для воспитания детей или для народа]] То, что у англичан потребно<сть>, то у французов вдруг обратится в моду. Он кинется со всею жадностью перенимать, распространит, увеличит, разнесет <по> всему свету как оригинальное и собственное [Вместо «разнесет ~ собственное»: и разбросает как оригинально<е>]
 
   Едва появилось во Франции одно дешевое издание, как уже на другой год нахлынул потоп дешевых изданий.
   дешевое сочинение
 
   Едва появилось во Франции одно дешевое издание, как уже на другой год нахлынул потоп дешевых изданий.
   уже на другой год целый потоп дешевых <сочинений?>
 
   Еще не успеет Европа получить одно, как является другое.
   а. Труды, издержки
   б. Сочинения, труды, издержки идут быстро, скоро в обращение, и не успела Европа получить их последние произведения, уже они занимаются новым чем<-то>, уже в руках их движется, отработав его живо, скоро сбывают с рук, так же едва оставив для себя какое-нибудь впечатление и даже не оставляют никаких осадков собственно в душе своей [Далее была: Как же, как будто <…>]. Вся нация как будто служит почтою для всей Европы — рынок, где Европа получает и обменивает собственные произведения, как будто вся нация живет для Европы, для <того> только, чтобы приводить в сообщение Европу
   в. Еще не успела Европа получить ее последних изданий, уже внутри ее совершен<но> новые являются. Она передает живо, скоро, всей Европе, даже не оставляя осадка собственно для себя, что будто вся нация подрядилась быть почтою или рынком для всей Европы, где Европа обменивает собственно свои произведения [Еще не успела ~ произведения написано на соседней странице. ]
 
   К числу множества таких изданий принадлежит и вышеозначенное.