Большинство жителей провинции высокого и низкого статуса стали их сто-ронниками; из-за того, что [направленные на их подавление и подкупленные ими] буси закрывали на все глаза и уши, [деятельность акуто стала активной и] возникли важные события годов Гэнко (т.е. свержение регентов из дома Ходзё коалицией феодалов под руководством императора Годайго в 1333 г.). Их действия были проявлением ошибок правления буси".
   Среди японских историков нет единого мнения на проблему сущности акуто. По-видимому, это явление носило чрезвычайно сложный характер. По одним данным, акуто были местными буси-феодалами, во главе которых стояли вассалы сёгуната, не желавшие отправлять рисовый налог владельцам поместий. По другим данным, основу акуто составили зажиточные люди, главным образом торговцы, становившиеся землевладельцами, и зажиточные крестьяне.
   Но, как бы то ни было, говоря об акуто, следует обратить внимание на связь этого движения с процессом разделения труда и развитием денежного обращения. С одной стороны, в это время Япония достигла столь высокого уровня экономического развития, что сложились предпосылки для выделения групп людей, не занятых непосредственно в производстве. С другой, развитие денежного обращения привело к тому, что достаточным условием существования человека стало обладание деньгами, а не землей, как при натуральном хозяйстве. Отсюда стремление акуто к захвату денег и иных богатств, а не земель.
   В то же время, вследствие появления излишков сельскохозяйственной продукции, некоторые феодалы получили возможность нанимать к себе на службу хороших военных профессионалов, каковыми и были многие акуто. Правда, одной возможности для этого явно недостаточно. Нужна ведь еще и потребность. И, судя по всему, такая потребность у феодалов была. Во всяком случае, в источниках есть немало примеров, когда они покрывали все действия акуто и прятали их от преследований в своих владениях. Об этом свидетельствуют, например, дополнения к кодексу 1232 г., опубликованные в 1262 г.:
   "О тех, кого берут [под следствие] из [владений] аристократии.
   Часто приходится слышать, что находящиеся под стражей [у буси, пребы-вающих в Киото], подследственные из-за действий частных лиц передаются под стражу тем, кто имеет с ними связи, и в результате возвращаются в места своего жительства или, будучи отпущенными на свободу, совершают незаконные дейст-вия в Киото. Отныне подобное должно быть прекращено. Скорейше должно быть проведено рассмотрение дела и наведен порядок. Сообщают, что, находясь под стражей, они окружены многими зависимыми, носят мечи. Это совершенно непотребно. Скорейше должно быть прекращено.
   О тех случаях, когда не выносится решение о взятии под стражу [членов] злодейских шаек.
   Если это происходит во владениях дзито и гокэнинов, то обстоятельства должны быть выяснены и доложены. По их рассмотрении должно выноситься предупреждение. Если злодеи скрываются во владениях столичных аристократов, об этом скорейше должно быть доложено.
   О тех, кто использует злодейские шайки.
   Они способствуют буйству. Их имена как можно скорее должны быть сообщены. А затем принято решение…
   О наказании тех, кому было поручено содержание преступника под стражей, но преступник бежал.
   Решение должно выноситься в Рокухаре в соответствии со степенью тяжести вины [бежавшего]".
   По сути, переход акуто на службу к феодалам за плату знаменовал начало традиции наемничества, появление группы профессиональных воинов, не являющихся чьими-либо вассалами, не имеющих собственных владений и живущих продажей своих профессиональных навыков. Для нин-дзюцу это имело огромное значение, поскольку именно таким образом в Японии появились кланы, основным занятием которых был военный и политический шпионаж. В этом плане хочется отметить, что феномен акуто большинство японских историков исследовали на основе материалов о «злодейских шайках из сёэна Курода», костяк которых составляла знаменитая семья ниндзя (нинкэ) Хаттори, о чем пойдет речь далее. Интересно также, что японские ученые отмечают, что, если поначалу группы акуто имели ярко выраженный кровнородственный характер, то впоследствии они развились в территориальные организации, в которых видится прообраз мощных группировок ниндзя провинции Ига и уезда Кога провинции Оми.
   Сёгунское правительство пыталось бороться со «злодейскими шайками». Оно часто издавало указы о необходимости разгрома акуто, отдавало подобные приказы отдельным сюго, назначало заместителей сюго и влиятельных гокэнинов уполномоченными по борьбе с ними. Хотя эта борьба и не велась активно, она все же создавала угрозу для «злодейских шаек». Поэтому последние, не имея возможности удержать свои опорные пункты в столкновениях с самурайскими дружинами, стали активно использовать тактику партизанской войны. Кроме того, они умело играли на противоречиях в господствующем классе и для борьбы с конкретными владельцами сёэнов или с бакуфу использовали поддержку других владельцев сёэнов. Во время свержения камакурского сёгуната в 1333 г. многие из них выступили на стороне антиправительственных войск.
   Акуто в силу различных причин потерпели поражение. Но некоторые из них смогли выстоять вплоть до конца XVI в., когда Япония была окончательно объединена и поставлена под контроль сёгуном Токугавой Иэясу. После установления сёгуната Муромати (1336-1573) они иногда становились вассалами сюго, а в некоторых случаях силами своих территориальных организаций устанавливали контроль над целыми районами.
 

«Злодейские шайки» Курода и объединение семей Хаттори и Оэ

   В период Камакура в провинции Ига сложилось мощное объединение дзи-дзамураев, или госи [40], (некоторые историки относят его появление даже к концу периода Хэйан), которое вошло в историю под названием «Курода-но акуто» – «злодейские шайки [сёэна] Курода».
   В это время в Ига было очень мало поместий знати. Почти вся земля здесь принадлежала религиозным объединениям, среди которых выделялись буддийские монастыри Тодай-дзи и Кофуку-дзи и синтоистское святилище Исэ-дзингу. Самые большие владения были у Тодай-дзи. Они охватывали почти всю территорию Ига. Таким образом, этот храм был фактическим владельцем провинции. Воспользовавшись тем, что контроль со стороны Тодай-дзи был довольно слабым, местные дзи-дзамураи объединились в шайки и принялись отщипывать от владений храма земли кусочек за кусочком. Во главе этого объединения дзи-дзамураев стояли два семейства – Хаттори и Оэ.
   Главой Хаттори в это время был Ясукиё, одним из первых ставший вассалом сёгуна Минамото Ёритомо. Как уже говорилось, он был старшим сыном Хаттори Хэйнайдзаэмона Иэнаги, сражавшегося во время войны Гэмпэй на стороне Тайра. В то время, как его отец оказался в числе беглецов, подлежащих аресту, Ясукиё вовремя сообразил, откуда ветер дует, и принял нужную сторону. Благодаря этому он не только сохранил фамильные земли в Ига, но и сумел их увеличить, решительно подавляявсе выступления против Минамото. Так, прознав о том, что в монастыре Сэндо-дзи, находившемся в деревне Ямадо уезда Аяма провинции Ига, укрылся Синода Сабуро Ёсихиро, один из сподвижников Кисо Ёсинаки, разгромленного Минамото, он приказал своему родственнику Хаттори Хэйроку Масаами неожиданно напасть на него. В бою Синода был убит, и Ясукиё отправил его голову в Камакуру, где находилась резиденция Ёритомо. За проявленную ретивость сёгун наградил его новыми землями. Как видим, у Ясукиё было прекрасное чутье на добычу, поэтому нет ничего странного, что именно он принял самое деятельное участие в образовании коалиции дзи-дзамураев для борьбы с храмом Тодай-дзи.
   В это время в Ига была еще одна мощная военная сила – семья Оэ, члены которой на протяжении многих поколений служили управляющими храма Тодай-дзи в провинции Ига. Наибольшее влияние Оэ имели на юге провинции, куда они переселились из провинции Кавати.
   Основателем рода Оэ считается Оэ Кунихира (951-1012). Он был знатоком изящной словесности. Многие из его потомков служили преподавателями императоров. Немалые знания были у Оэ и в области военного дела. На этом поприще особенно прославился Оэ Кунифуса. А Оэ Хиромото был руководителем Главного административного ведомства сёгуната Камакура.
   Поступив на службу управляющих поместьем Тодай-дзи в провинции Ига, Оэ со временем стали манкировать своими обязанностями и расхищать вверенное им имущество. Пока Оэ преданно служили Тодай-дзи, у них были крайне напряженные отношения с бесцеремонными Хаттори. Однако, когда Тодай-дзи, обжегшийся на произволе Оэ, попытался усилить контроль за своими поместьями в Ига, введя систему своих представителей-камибито, чтобы следить за деятельностью Оэ, последние сорвали маску с лица и восстали против монастыря с оружием в руках. С этого времени прежние враги Хаттори и Оэ принялись активно сотрудничать друг с другом и создали коалицию акуто.
   Поскольку Тодай-дзи, Кофуку-дзи и другие храмы придерживались принципов недопущения мирских властей на принадлежащие им территории, политический и экономический контроль за положением в Ига со стороны сёгуната был крайне слабым и ограничивался номинальным назначением туда чиновников. Военная власть бакуфу не предпринимала никаких попыток для подавления мятежных акуто. С другой стороны, система камибито под влиянием активных действий «разбойных шаек» была полностью разрушена, и Тодай-дзи, равно как и все другие храмы, утратил практически все рычаги управления своим имением. Все это позволило коалиции дзи-дзамураев подчинить себе почти всю провинцию, в результате чего у семей, исстари практиковавших нин-дзюцу, появилась солидная экономическая и территориальная база.
   Объединение Хаттори и Оэ в единую коалицию имело большое значение для совершенствования складывающегося воинского искусства ниндзя, поскольку каждая из этих семей имела богатые познания в области военного дела. Если воинская традиция клана Хаттори была тесно связана с ямабуси-хэйхо, представители семьи Оэ были специалистами в классической китайской военной стратегии.
   Важно отметить также, что объединение Хаттори с Оэ позволило им распространить свое влияние на провинции Кавати и Сэтцу, где находились старинные родовые поместья Оэ.
 

Кога и Ига – родина нин-дзюцу

   Если поразмыслить о причинах возникновения кланов, занимавшихся нин-дзюцу в уезде Кога, следует обратить внимание на два важных момента. Во-первых, в самом сердце Кога находится гора Иидзака, на которой издревле занимались своей религиозной тренировкой последователи сюгэндо. Во-вторых, в древности уезд Кога входил в уезд Ига, поэтому многие семьи из Кога имели родственные связи с жителями Ига.
   Когда именно уезд Кога выделился из уезда Ига точно неизвестно, но, вероятно, произошло это в период Нара. В память о принадлежности к Ига новый уезд получил название, отличающееся только на один первый иероглиф, и посему в слове «Кога» нет никакого смысла. Однако даже после выделения Кога в отдельный уезд Ига и Кога сохранили много общих черт в обычаях и культуре населения. И вообще на протяжении всего периода феодализма в Японии эти две области были теснейшим образом связаны друг с другом. Например, в Кога большую роль играли семьи, связанные родственными узами со знаменитыми Хаттори из Ига, в частности, одна из 53 семей Кога так и называлась «Хаттори».
   Нин-дзюцу Кога и Ига, как полагают японские историки, восходит к одному и тому же источнику, а именно к ямабуси-хэйхо. В Кога основным центром практики ямабуси была гора Иидзака, облюбованная отшельниками в глубокой древности. До отделения Кога от Ига это был единственный центр сюгэндо на севере Ига. Только позже в 49 деревнях Ига появились храмы ямабуси, которые, согласно легенде, были построены Кукаем, основателем «тайного учения» школы Сингон. Таким образом, военное искусство Кога и Ига, и нин-дзюцу в том числе, проистекает от ямабуси с горы Иидзака.
   Но в политическом отношении, начиная с периода Камакура, ситуация в Ига и Кога сильно различалась. В то время как в Ига коалиция дзи-дзамураев смогла потеснить позиции буддийских монастырей и подчинила себе почти всю провинцию, уезд Кога после вхождения в провинцию Оми оказался во власти сюго этой провинции, обладавшего значительной военной силой. Поэтому дзи-дзамураи из Кога утратили свою самостоятельность и превратились в вассалов рода Сасаки.
   Первым сюго провинции Оми был Сасаки Садацуна, один из крупных военачальников сёгуна Минамото Ёритомо. Отец Садацуны в период войны Гэмпэй сражался в провинции Оми с Хиратой Иэцугу, сторонником Тайра и сложил свою голову в бою. За подвиги, совершенные в сражениях с Тайра, Сасаки получили важнейший пост сюго провинции Оми, который стал передаваться из поколения в поколение в их семье.
   В конце периода Камакура главой рода Сасаки стал выдающийся полководец Такаудзи, который известен в истории также под своим монашеским именем – Сасаки нюдо Доё. Он очень умело использовал шпионов, набирая их среди жителей Кога и все более и более укреплял положение рода Сасаки. Начиная с этого периода, кланы ниндзя из Кога стали действовать как единая организация под командованием Сасаки Такаудзи и, по-видимому, именно к периоду его правления относится возникновение знаменитой коалиции госи из Кога, которая получила название «53 клана Кога».
 

Глава 6. На пороге «золотого века»

***

   30-е гг. XIV в. ознаменовались яростной борьбой между императорской фамилией и захватившей власть в сёгунате семьей регентов Ходзё за власть в стране. События 1333-1336 гг. в японской истории получили название реставрации Кэмму – по девизу правления императора Годайго. Хотя Годайго сумел разгромить Ходзё и на некоторое время установил прямое императорское правление, удержать власть ему не удалось, так как против него восстала новая могучая сила – знатный самурайский клан Асикага во главе с Такаудзи. При поддержке многих самурайских родов Такаудзи в 1336 г. основал сёгунат Асикага, или Муромати – по названию сёгунской ставки в столице Киото. Однако военные действия продолжались еще несколько десятилетий.
   Чтобы легитимизировать свою власть Такаудзи возвел на трон своего ставленника из так называемой «северной» ветви императорской семьи. В то же время потомки Годайго, или «южный» двор, укрепились в Ёсино. Период борьбы между этими ветвями, продолжавшийся с 1336 по 1392 г., известен под названием «Намбоку-тё» – период «Южной и Северной династий».
   С событий реставрации Кэмму начинается «золотой век» нин-дзюцу, отряды ниндзя появляются практически во всех армиях, создаются первые агентурные сети. Вообще этот период весьма знаменателен в истории военного искусства Японии. Именно в это время возникают первые школы (рю) бу-дзюцу. Одной из них была Катори Синто-рю, оказавшая огромное влияние на все боевые искусства страны Восходящего солнца.
 

Кусуноки Масасигэ – гений военного дела. Нин-дзюцу школы Кусуноки-рю

   Важнейшую роль в событиях реставрации Кэмму сыграл выдающийся полководец Кусуноки Масасигэ, вошедший в историю как символ нерушимой преданности императорскому роду и военного таланта.
   Масасигэ буквально ворвался в историю Японии. Легенда рассказывает, что император Годайго укрылся от преследования врагов на горе Касаги, однако положение его было чрезвычайно сложным. Однажды ему приснилось огромное дерево, под которым стоял императорский трон. Поначалу никто не мог растолковать значение этого сновидения, но когда через некоторое время на горе появился некий Кусуноки, заявивший, что желает поддержать императора в его борьбе за реставрацию императорской власти, это было сочтено божественным знамением, указывающим на источник помощи в борьбе со всесильными Ходзё (иероглиф «кусуноки» составлен из двух иероглифов – «дерево» и «юг» – и обозначает «камфорное дерево»).
   Никто из придворных прежде никогда не слыхал фамилию «Кусуноки». И до сего дня точных сведений о происхождении этого рода нет. По одним данным, Кусуноки Масасигэ был представителем богатого рода из провинции Кавати, имел право на разработку месторождения киновари, содержащей ртуть, и продавал добытую руду в Киото. По другим, он был главой поселения сандзё – презираемых людей, которые в обмен на выполнение каких-либо несельскохозяйственных «грязных» работ, получали право на монополию в той или иной деятельности, например, на рыболовство. В основном, жителями сандзё были иммигранты. Особенно много сандзё было в провинциях центрального района Кинки – Ямато, Кавати, Сэтцу, Идзуми, Ига и Исэ. Случалось, что главы сандзё накапливали значительные богатства и имели возможность использовать на работах многих людей. Иногда они назначались сёэнскими чиновниками, боролись с дзито, брали подряды на уплату налогов с сёэнов или, наоборот, терроризировали их.
   Как бы то ни было, к началу XIV в. род Кусуноки располагал довольно солидной военной мощью. Сам Масасигэ с детства участвовал в военных кампаниях отца, который без конца воевал с соседями, и приобрел в этих столкновениях незаменимый военный опыт.
   В младенчестве родители отослали его на учебу в монастырь школы Сингон Кансин-дзи в Кавати, где он, подобно Минамото Ёсицунэ, досконально изучил военное искусство монахов и ямабуси. Однако, в отличие от своего великого предшественника, Масасигэ не стал мастером рукопашного боя, но зато превратился в замечательного тактика и стратега, о котором впоследствии говорили, что он способен управлять войсками, не выходя из палатки и находясь при этом на расстоянии в 10000 ри [41]от поля боя! И это очень важное различие между Кусуноки Масасигэ и Минамото Ёсицунэ. Оно свидетельствует о том громадном прогрессе в военном искусстве, который произошел за разделяющие их 150 лет. К этому времени военачальник перестал быть рыцарем, скачущим в бою впереди войска, и превратился в «шахматиста», перемещающего отряды силой своего приказа, наблюдающего за ходом сражения со стороны и обдумывающего дальнейшие ходы.
   После «выпуска» из Кансин-дзи Масасигэ продолжил свое военное образование под руководством семьи Оэ (вероятно, именно через Оэ Кусуноки сумел нанять на службу отряд ниндзя из Ига), хранившей секреты классической военной науки Китая. Таким образом в юном гении соединились китайская ортодоксия и нестандартное искусство ямабуси. Позже из этого сочетания родилась одна из важнейших школ японской «военной науки» Кусуноки-рю, в состав которой был включен и раздел нин-дзюцу. Кусуноки-рю в момент своего создания была наиболее передовой школой военного искусства в Японии и по своему уровню значительно превосходила даже знаменитую школу Ёсицунэ-рю.
   Гениальное военное дарование Масасигэ раскрылось в сражениях с многократно превосходящими силами Ходзё. Когда войска Ходзё напали на крепость Акасаку, принадлежавшую Кусуноки, у него было лишь 500 воинов, да и крепость представляла собой простой частокол с несколькими деревянными башнями общей площадью в 543 кв. м. Гарнизон «крепости» составляли всего 200 самураев. Еще 300 спрятались в лесу на близлежащем холме. Когда отряды врага начали наступление на Акасаку, лучники Кусуноки буквально скосили первые шеренги, а на тех, кто все-таки сумел приблизиться к стенам, обрушились огромные бревна, камни и дождь кипятка. Когда же воины Ходзё начали отступать для перегруппировки, в тыл им ударил засадный отряд Масасигэ и обратил их в паническое бегство.
   Одолеть Кусуноки было очень трудно, но сам он прекрасно понимал, что рано или поздно громадный перевес в силах обеспечит победу Ходзё. В этой ситуации Масасигэ решил прибегнуть к уловке. Его план заключался в том, чтобы заставить врага поверить в гибель свою и всего гарнизона. Ночью его воины просочились маленькими группами через кольцо Ходзё, а в крепости остался лишь один ниндзя из Ига по имени Сахэй, который должен был сжечь трупы павших и создать иллюзию самосожжения гарнизона. Когда враги ворвались в крепость, они нашли там лишь горы трупов да Сахэя, воющего над обуглившимся трупом якобы самого Кусуноки. Ниндзя сыграл свою роль столь убедительно, что Ходзё попались на крючок и, уверившись, что Кусуноки и его бойцы отправились в мир иной, убрались восвояси.
   Однако вскоре «усопшие воскресли», снова заняли Акасаку, а потом отступили в более мощную крепость Тихая на горе Конго. Ходзё, разгневанные такими проделками Кусуноки, бросили против его 2000ного отряда 100000ную армию! Началась легендарная оборона крепости Тихая, воспетая в сказаниях и легендах.
   При столкновении со столь огромной армией Кусуноки ничего не оставалось, как вновь прибегнуть к хитрости и необычной тактике. Тут-то и развернулся во всю ширь его полководческий талант. Немало пригодилось князю и знакомство с методами нин-дзюцу.
   При помощи внезапных нападений и арьергардных боев Кусуноки сумел выиграть время для укрепления Тихая. Умело используя особенности местности, он вынудил Ходзё вступить в бой в горных теснинах, где они не могли использовать численный перевес.
   Крепость Тихая была расположена на высоком холме у подножия горы Конго. Сильная пересеченность местности не позволяла противнику использовать свою кавалерию или развернуть значительные силы. Мощные стены и башни крепости надежно защищали бойцов от стрел врага. Огромные валуны были сложены в стратегически важных местах, для того, чтобы их можно было сбросить или скатить по склону горы на зарвавшегося противника. Кроме того, Тихая была обеспечена большими запасами продовольствия, воды и снаряжения и могла выдержать долгую осаду.
   По указанию Масасигэ были изготовлены огромные деревянные бочки. Их наполнили человеческими экскрементами и установили на важнейших направлениях на стенах второго пояса обороны. Если кому-то из воинов Ходзё и удавалось прорваться за первый пояс защиты, их встречал ужасно пахнущий поток жидкой смеси. Ею же были покрыты стены замка. Поэтому никто из этих горе-штурмовиков не имел желания приближаться к Тихая.
   Однажды Кусуноки приказал своим воинам изготовить два десятка деревянных кукол в натуральный рост и нарядить их в полный доспех. Ночью куклы были установлены перед стеной крепости и закрыты щитами. За куклами спрятались лучшие лучники Масасигэ. На утро воины Кусуноки стали вызывать врагов на бой, и Ходзё, увидав куклы, подумали, что это группа воинов из крепости сделала вылазку. Разгоряченные воины Ходзё ринулись в атаку, но едва они приблизились к «самураям Кусуноки», как буквально были сметены градом стрел лучников, которые затем быстро отступили в замок. Когда же разъяренные бойцы Ходзё все-таки дорвались до кукол и принялись в ярости рубить их в щепы, на головы им обрушились огромные валуны. В этом бою погибло более 300 воинов Ходзё. Еще 500 человек получили тяжелые ранения и были надолго выведены из строя.
   Масасигэ прекрасно понимал, что в условиях борьбы с многократно превосходящим врагом, чрезвычайную важность имеет налаженная система шпионажа и полевой разведки. Он первым понял необходимость использования агентурных сетей, когда тайные осведомители помещаются во все важнейшие пункты. Создание таких сетей стало отличительной особенностью учения школы нин-дзюцу Кусуноки-рю.
   Для воплощения своих замыслов по созданию агентурной сети Масасигэ пригласил к себе на службу 48 крепких молодцов из «разбойной шайки» Курода. Было ли их именно 48, точно неизвестно, но в историю этот отряд вошел как «Отряд в 48 человек». Его членов называли «синоби-дацуко», что буквально означает «тайные похитители слов». Это название прекрасно отражает специфику работы шпионов Кусуноки, главной задачей которых было именно вызнавание планов врага, а не диверсии или убийства.
   Выход ниндзя из Ига за пределы своей провинции для работы по найму – факт весьма знаменательный. Начиная с этого момента, упоминания о ниндзя из Ига, действующих в целях того или иного феодального дома, начинают постоянно мелькать в источниках. И в этом главная заслуга, по-видимому, принадлежит именно Кусуноки Масасигэ, который первым сумел рассмотреть необычайный талант разбойников из Ига.
   48 синоби-дацуко, или, как их еще называли, «суппа» – «проникающие волны», были разбиты на 3 группы по 16 человек в каждой и разосланы в важнейшие населенные пункты: столицу Киото и г. Нанива и Хёго (ныне соответственно Осака и Кобэ). Главными их осведомителями, по-видимому, были жители поселений сандзё, разбросанных по всей стране. Таким образом, Масасигэ получил возможность вовремя узнавать о замыслах врага.