- Как это?
   - Увидишь, милая.
   Раздался стук в дверь. Это была Харриет.
   - Войдите, - пригласил Эдвин.
   Она вошла и, осмотревшись, рассмеялась.
   - Что за приключение! Ну, Арабелла, ты больше не считаешь, что тебе лучше было бы остаться во Франции?
   - Мне там было бы просто скверно. Здесь так чудесно! В конце концов, здесь наш родной дом.., и здесь Эдвин.
   - А я?
   - И ты, Харриет.
   - Да уж, пожалуйста, не бросайте меня. Я этого не переживу.
   - Мы об этом и не помышляли, - уверил ее Эдвин.
   - Я была бы очень расстроена, если бы ты пожалела о том, что приехала сюда, Арабелла. Я решила бы, что мне следовало приехать сюда одной.
   Она взглянула на Эдвина, и они рассмеялись.
   - Все это вскоре изменится, - сказал Эдвин, взмахнув рукой. - Я бы сказал, через год, а то и раньше вся эта серость сменится жизнью, цветами, смехом, которые принесет с собой в страну наш добрый король Карл.
   - Красивая одежда, - промурлыкала Харриет, - блестящие кавалеры.., и театр...
   - Пора собираться в библиотеку, - напомнил Эдвин. - Мой кузен ждет нас.
   - Он не будет возражать против присутствия дам? - спросила я.
   - Я понял, что приглашение относится ко всем. Наверное, он хочет рассказать, как вам следует себя вести. Если ему потребуется поговорить со мной наедине, он отошлет вас. Карлтон всегда очень ясно выражает свои желания. Я чуть не лопнул от смеха, услышав от него: "Боже храни тебя, друг!" Он прекрасно овладел этим дурацким языком, и, кажется, игра даже доставляет ему удовольствие.
   - Так надо ли нам идти в библиотеку? - настаивала я. - Может быть, нужно подождать провожатых? Не покажется ли странным то, что ты знаешь планировку дома?
   - Кузен подробно объяснил мне, как туда идти, принимая во внимание, что слуги могут подслушивать. Пойдемте же.
   Эдвин провел нас по коридору к лестничной площадке, но не той, по которой мы поднимались в свои комнаты. Наши шаги гулко отдавались в тишине, поскольку деревянные ступеньки не были застелены коврами. Я чувствовала, что голые стены и полы неприятны Эдвину, и мне очень захотелось увидеть этот дом таким, каким он был в те времена, когда король еще не лишился трона.
   Мы подошли к двери, и Эдвин осторожно приоткрыл ее.
   - Войди, друг, - пригласил Карлтон. Мы вошли. Он стоял спиной к камину. Сейчас он казался еще крупнее, но несколько по-иному. Эдвин быстро осмотрелся.
   - Только религиозные книги, друг, - подтвердил Карлтон. - Здесь ты не найдешь грешного чтива.., ничего, кроме благочестивых произведений.
   - Как удачно найти прибежище именно в таком доме! - с жаром ответил Эдвин.
   - Я хочу рассказать вам об обычаях нашего дома, чтобы, пребывая здесь, вы могли их исполнять. Я понимаю, что вы задержитесь ненадолго, и, тем не менее, несоблюдение правил может внести беспорядок в жизнь здешних обитателей. Наш день начинается с утренней молитвы в холле в шесть утра. Затем скромный завтрак, а после него - молитвы. После них все, живущие в доме, принимаются за работу, и мы, разумеется, найдем и для вас подходящие занятия, поскольку безделье есть путь к дьяволу. В полдень - богослужение в старой церкви, а после него - обед. За столом мы не засиживаемся. После обеда вновь работа, в шесть часов - ужин и еще одно богослужение в церкви. В доме читают лишь Библию и одобренные религиозные книги.
   - Воистину благочестивый дом, - пробормотал Эдвин.
   - Потрудись захлопнуть дверь, друг, - попросил Карлтон.
   Эдвин выполнил поручение, и выражение лица Карлтона изменилось.
   - Кто эти женщины? - спросил он совсем другим голосом.
   - Арабелла, моя жена, и Харриет, ее подруга.
   - Ты дурак! - бросил Карлтон. Он подошел к двери, открыл ее и выглянул наружу. - Никогда не знаешь, где может скрываться шпион. Я думаю, что дом наводнен ими, поэтому стараюсь соблюдать осторожность.
   Он запер дверь, провел нас к книжным полкам и нажал на одну из них. Часть полок сдвинулась с места, открыв проход.
   Карлтон обернулся и взглянул на нас.
   - Этим может воспользоваться любой из вас, но только в самом крайнем случае, и перед тем, как открыть эту дверь, вы должны убедиться, что за вами не следят.
   Он зажег канделябр, поднял его повыше и сделал нам знак следовать за ним.
   Мы оказались в какой-то комнате, где царила кромешная тьма, но когда Карлтон осветил все вокруг, я увидела, что комната заполнена вещами. Здесь были свернутые в рулоны гобелены, картины в рамах, прислоненные к стене, сундуки, кресла, столики и тому подобное.
   - Ты не знал об этом тайнике, не так ли, Эдвин? - спросил Карлтон. Однажды я чуть было не решился показать тебе его, но подумал, что чем меньше людей знают о его существовании, тем лучше.
   Он подозрительно посмотрел на меня и Харриет.
   - Что за безумная идея взять с собой этих женщин? - спросил он.
   - Эдвин не брал нас, - ответила я. - Мы сами.., догнали его.
   В глазах Карлтона я прочла легкое презрение.
   - Видишь ли, - объяснил Эдвин, - мы совсем недавно поженились.
   Карлтон с пренебрежением покосился на меня и громко расхохотался.
   - Отсюда ничего не слышно, - сказал он. - Я когда-то проверял это с твоим отцом. Только здесь можно безопасно разговаривать. Но до того, как откроешь эту дверь из библиотеки, нужно убедиться, что наружная дверь заперта на ключ. Итак, вы здесь, и вам теперь предстоит поработать.
   - Мне кажется, присутствие Арабеллы и Харриет сделает мою легенду более достоверной, - сказал Эдвин.
   Карлтон пожал плечами.
   - Возможно, - признал он. - Они, конечно, знают цель твоей миссии?
   - Да.
   - В таком случае они должны понимать, сколь многое зависит от их осторожности и осмотрительности.
   - Мы все понимаем, - сказала Харриет, глядя ему прямо в глаза.
   Хорошо ее зная, я была уверена, что она хочет привлечь к себе внимание Карлтона. Я также понимала, что он - мужчина, имеющий немалый опыт общения с женщинами, и уж никак не может стать легкой добычей. Он должен был догадаться, что Харриет пытается его очаровать, но по нему этого не было заметно.
   Он смотрел на меня. Полагаю, я интересовала его как жена Эдвина. Наконец он заявил:
   - Мне известно, что вы дочь генерала Толуорти. О, не удивляйтесь! Я хорошо осведомлен о текущих событиях. Я верю в то, что вы будете вести себя здесь, руководствуясь здравым смыслом, на что имеет право надеяться ваш отец.
   - Какова здешняя обстановка? - спросил Эдвин.
   - Хорошая. Точнее, обнадеживающая. Нам еще предстоит многое обсудить. Карлтон взглянул на нас, и я мысленно продолжила за него: "Когда мы избавимся от присутствия женщин". - В этой округе мы можем рассчитывать на прочную поддержку. Но многое еще надо уточнить. Мы должны выяснить, кто же наши друзья. - Слегка улыбаясь, он переводил взгляд с меня на Харриет. - Очень может статься, что вы, дамы, действительно нам пригодитесь. Вы можете собрать кучу слухов. Но самое главное - не выдайте себя. Поменьше манерничайте, прошу вас. Приберегите все это до возвращения короля.
   Харриет сказала:
   - Во мне вы можете быть уверены. Я актриса и сумею сыграть свою роль. Я поработаю с Арабеллой.
   - Надеюсь, что лучшим стимулом для Арабеллы будет ее отношение к мужу, заметил он. - Вам следует знать о том, что под совершенно гладкой поверхностью где-то в глубине может бурлить поток. Мы пытаемся выяснить, насколько глубоко он скрывается. Дамам придется потрудиться на кухне и в огороде. Здесь все работают, и нет места безделью. Прислушивайтесь к разговорам слуг. Будьте осторожны в своих высказываниях. Не забывайте о том, что вы живете в Честере. Надеюсь, они выучили свои роли наизусть, Эдвин?
   - Вскоре выучат. Уверяю тебя, Карлтон, ты не должен опасаться за них.
   - Хорошо. Я привел вас сюда, чтобы наглядно показать нашу предусмотрительность. Вам надо осознать: если выяснится, что я спрятал часть наших богатств от уничтожения, сразу станет понятно, что я - человек короля. Пощады не будет. Меня, несомненно, повесят, а то, что это будет совершено благочестиво, с молитвами за мою грешную душу, мало меня утешает. Наши правители-пуритане испуганы. Возможно, они уже слышат раскаты роялистского грома. Страх порождает злобу. Мы должны быть начеку. Теперь я должен поговорить с тобой, Эдвин. Оставайся пока здесь и полюбуйся спасенными мною сокровищами. А я провожу дам в их комнаты. Там вы дождетесь служанку, которая отведет вас на кухню, где вам предстоит потрудиться. Понятно?
   - Вполне, - ответила я. Он перевел взгляд на Харриет.
   - Конечно, - кротко произнесла она. Мы вернулись в библиотеку. Панель скользнула на место, Карлтон отпер дверь и проводил нас в комнату.
   - Помните, - шепнул Карлтон, приложив палец к губам.
   Когда он вышел, Харриет бросилась на нашу с Эдвином широкую кровать и, взглянув на меня, рассмеялась.
   - Как тебе понравился достопочтенный кузен? - спросила она.
   - Эдвин рассказывал о нем, так что я была ко всему готова.
   - Что за мужчина! - мечтательно произнесла она.
   - Он, конечно, несколько жестковат.
   - Мне понравилась его двойная игра, - улыбаясь, сказала Харриет. Господи, каким он был пуританином! Живо представляешь, с каким удовольствием он налагает наказание на тех, кто нарушает законы Господни, которые, разумеется, сам же Карлтон и истолковывает. Кажется, что он считает себя Господом. - А потом - хоп.., дверка открывается, и мы видим совсем другого человека. Просто невероятно, как он умеет перевоплощаться! Ты заметила? Он даже смотрел на нас по-разному. Ты, конечно, не обратила внимания. Там он воспринимал нас.., как женщин. А вот в качестве пуританина выяснял, насколько мы грешны.
   - Похоже, что он тебя очаровал.
   - А тебя?
   - Что ты имеешь в виду, Харриет?
   - Ничего. Я шучу. Бедняжка Арабелла, я думаю, что лучше бы тебе сидеть за прялкой, ожидая возвращения мужа.
   - Я не умею прясть.
   - Это образное выражение. Слушай, мне не нравятся разговоры о работе на кухне. Я приехала сюда не для того, чтобы работать служанкой.
   - Зачем же ты сюда приехала?
   - Я приехала только потому, что знала: ты хочешь быть рядом с мужем.
   - Знаешь, Харриет, - призналась я, - иногда мне кажется, что ты не говоришь мне всей правды.
   - Дорогая Арабелла, наконец-то ты стала умнеть.
   До чего же странным был мир, в который мы попали! Ситуация была захватывающей. Я находилась с любимым и любящим мужем; тут же была Харриет; и все вместе мы участвовали в рискованном предприятии. Оно, и в самом деле, являлось таковым, хотя здесь, в этом доме, трудно было поверить в то, что мы подвергаемся смертельной опасности.
   Как я и предполагала, мне не понравился мой новый родственник. Я находила его слишком властным, грубым и излишне самодовольным - таково было его истинное лицо. А в облике пуританина Карлтон определенно вызывал у меня отвращение. Кроме того, он усвоил в отношении ко мне снисходительную насмешливость. Обращаясь к Эдвину, он называл меня "твоя добрая жена", и в его голосе и в выражении лица читалась ирония. К Харриет он относился холодно и весьма безразлично, что, по моим наблюдениям, злило ее. Конечно, он был незаурядным человеком, поскольку отказал ей в том, что она считала совершенно естественным, - в восхищении ею.
   - Я не удивлена, что его жена вынуждена искать достойных мужчин на стороне, - ядовито заметила она. - Женщина, которая вышла замуж за такого человека, просто обречена на это.
   Она делала вид, что презирает Карлтона, но на этот раз ей не удалось обмануть меня.
   Том якобы уехал в наш несуществующий честерский дом, а на самом деле укрылся в надежном месте поблизости, откуда мы должны были вызвать его по окончании нашей миссии.
   Мы с Харриет начали работать на кухне. От нас не ждали ни мытья полов, ни другой грязной работы, поскольку Харриет ясно заявила, что мы хозяйки честерского поместья и хотя, подобно всем честным пуританам, терпеть не можем безделья, все-таки привыкли к более благородным занятиям.
   Делами в кухне заправляла Эллен, жена Джаспеpa, человека, работавшего на землях Эверсли. У них была шестилетняя дочь по имени Частити. Как все порядочные маленькие пуритане, она выполняла свою долю работы на кухне под присмотром матери. Остальная прислуга состояла из горничных Джейн и Мэри. Большее количество прислуги считалось бы излишеством. Я была восхищена тем, как Карлтон сумел приспособиться к существующим условиям, хотя в то же время понимала, что это говорит о неискренности его натуры. Как он отличался от открытого и прямого Эдвина!
   У Эдвина были свои дела. Частенько он вместе с Карлтоном выезжал верхом в окрестные имения. Я, конечно, понимала, что эти поездки необходимы для изучения обстановки и что Эдвин, вероятно, разъясняет тем, кто поддерживает роялистов и, подобно всем нам, ждет дня восстановления монархии, какое именно количество войск может быть собрано и переброшено в Англию в случае необходимости. Конечно, возлагались большие надежды на то, что удастся обойтись без военных действий, если народ сам пригласит короля на трон.
   Поскольку у меня были младшие братья и сестра, с которыми я проводила большую часть своего времени, я любила и хорошо понимала детей, так что мы с Частити сразу же подружились. Я нашла кусок грифельной доски и стала рисовать для нее угольком смешные картинки. Но ее мать не была уверена в том, что ребенку надо доставлять удовольствие, и мне пришлось перейти на буквы, чтобы девочка понемногу училась читать.
   Это озадачило Эллен. Во благо ли будет обучение Частити? Если бы Господь пожелал, чтобы девочка училась, он сделал бы так, чтобы она родилась в соответствующей семье, разве не так? Необходимо было посоветоваться с Джаспером.
   Джаспер казался ей всеведущим существом. Он воевал в армии Кромвеля и был одним из тех, кто всегда стоял против монархии. Это был серьезный человек, истинный пуританин, в чем не боялся признаться даже в те дни, когда это грозило серьезными неприятностями со стороны тех, кто придерживался противоположных взглядов и не стеснялся навязывать их силой. Сейчас наступили другие времена.
   - Теперь мы здесь хозяева, - гордо заявил Джаспер своей Эллен, и она любила повторять эти слова на кухне.
   Перед Джаспером действительно встала сложная проблема, поскольку Эллен, очевидно, указала на то, что на кухне недостает для всех работы, с которой мы к тому же справлялись не лучшим образом. Мои занятия с девочкой уберегали меня от безделья. После консультаций с Творцом ("Вчера вечером он простоял на коленях целых два часа вместо одного", - сообщила нам Эллен) Джаспер решил, что мне нужно продолжать обучение Частити.
   - Расскажите мне сказку, - обычно просила Частити, и я, конечно, могла бы что-нибудь придумать, но тут же ловила хмурые взгляды взрослых, считавших, что лживые выдумки не могут идти во благо.
   В эти дни я стала кем-то вроде няни-гувернантки, что меня вполне устраивало. Харриет предпочитала ускользать из дома - для уличных работ, как она это объяснила.
   Иногда мне становилось любопытно, где проводила Харриет долгие часы. Часто она возвращалась с корзинкой каких-нибудь трав или ягод, сообщая, что у нее есть чудесный рецепт сердечных капель, которые она вскоре приготовит, что принесет великую пользу всем окружающим. Единственная загвоздка состояла в том, что растения перед использованием должны вылежаться, что займет некоторое время. Кроме того, ей требовались и иные растения, для которых она выдумывала названия, приводившие Эллен и служанок в замешательство, поскольку они никогда о таких не слышали. Им и в голову не могло прийти, что этих растений просто не существует.
   Иногда, просыпаясь, я обнаруживала, что Эдвина нет рядом со мной. Ему приходилось уходить по ночам. Именно тогда я и осознала опасность его миссии. Он шептал мне: "Главное - сохраняй тайну. Никто не должен знать о моих ночных вылазках. Есть люди, с которыми опасно встречаться днем".
   Счастливые дни! Странные дни! Нереальные дни! Хотелось бы мне, чтобы здесь не было кузена Карлтона. Я часто замечала, что он посматривает на меня так, словно хочет одновременно и посмеяться надо мной, и пожалеть меня. Я решила, что он считает меня глуповатой, отчего мое отношение к нему отнюдь не улучшилось.
   Однажды мы оказались с ним наедине. Эдвина нигде не было видно, Харриет тоже, и я отправилась в библиотеку поискать их, так как именно там мы обычно встречались. Каково же было мое смущение, когда я обнаружила там Карлтона! Покраснев, я пробормотала:
   - Извините, я думала, что застану здесь Эдвина.
   - Войдите и закройте за собой дверь.
   - Я не хочу мешать вам.
   - Если бы вы могли мне помешать, разве я пригласил бы вас войти?
   - Скорее всего, нет.
   - Вижу, у вас сложилось правильное представление о моем характере.., в этом отношении.
   - Вы хотели поговорить со мной?
   - Да. Как я слышал, вы обучаете Частити грамоте.
   - У вас есть возражения?
   - Конечно, нет. Это прекрасная идея. Я ненавижу невежество и поддерживаю все старания искоренить его. Вы прислушиваетесь к разговорам на кухне?
   - Да. Но слушать там почти нечего. Эллен во всем слепо повинуется своему мужу, а он - преданный последователь Кромвеля.
   - Джаспер - фанатик. Я всегда опасался фанатиков. Человека, который добивается своей цели, потому что она ему выгодна, можно переубедить. Надо только указать иную, более выгодную цель, и из врага он станет вашим союзником. Но фанатики... Господь храни нас от фанатиков!
   - А вы сами разве не фанатик-роялист?
   - О, святая простота, нет! Я поддерживаю короля и партию роялистов, потому что они вернут мне то, что я потерял. Правда, я искренне верю в то, что угрюмое правление пуритан вредит интересам всей страны и делает жизнь людей чертовски неуютной. Но вы не должны приписывать мне несуществующие доблести.
   - Мне кажется, я вообще не приписывала вам каких-либо достоинств. Карлтон рассмеялся:
   - Так я и думал. И тут вы не ошибаетесь, ибо мои достоинства столь немногочисленны, что буквально утопают в бездне моих грехов.
   - По крайней мере, вы честны в отношении себя. Он пожал плечами:
   - Лишь в тех случаях, когда это меня устраивает. Вот что я вам скажу, дорогая кузина (за закрытой дверью я имею право обращаться к вам так): я испорченный человек. Моя жена не без оснований предпочитает мне других мужчин. У нас есть кое-что общее, и хотя мы неспособны разделить некоторые радости, мы можем понять стремление другого удовлетворить свои желания. Я, наверное, выражаюсь чересчур прямолинейно. Простите меня. Боюсь, что у вас сложится обо мне слишком благоприятное мнение.
   - Как я уже сказала, эти опасения совершенно безосновательны.
   - Вы меня успокоили. В нашем семействе существуют прочные традиции, и вам, ставшей членом семьи, не следует питать в этом отношении никаких иллюзий. Слабым местом многих из моих предков был прекрасный пол. Женщины испытывали к Эверсли непреодолимое влечение. Мой прадед содержал трех любовниц, все они жили в нескольких милях друг от друга, и ни одна не знала о существовании соперниц. Наше семейство всегда было предметом всевозможных сплетен. Это обычное дело для таких местечек. Мы ведь являемся местной знатью, и за нашими деяниями следят с особым вниманием. Прадедушка был просто ненасытен. Ни одна деревенская девушка не чувствовала себя в безопасности.
   - Весьма любопытно, - холодно прокомментировала я, стараясь не обнаруживать своего беспокойства, поскольку мне стало ясно, что разговор этот ведется неспроста.
   - Время от времени, - продолжал Карлтон, - случаются исключения. Мой дядюшка, отец Эдвина, который находится сейчас в Кельне с нашим королем, совсем иной человек. Предан долгу и верен жене. Прямо-таки феномен в семействе Эверсли.
   - Я рада за него.
   - Так я и думал и, в свою очередь, рад возможности поговорить с вами. Полагаю, вскоре вы нас покинете. Видимо, через три-четыре дня. Мы вызовем Тома, который сделает вид, что наконец вернулся к вам из Честера с деньгами, и тогда вы уедете, а я обеспечу ваше возвращение во Францию. Маленькое приключение закончится. Я восхищен вашей смелостью и преданностью мужу.
   - Мысль последовать за ним пришла в голову Харриет.
   Карлтон улыбнулся и кивнул.
   - О да, я так и думал.
   Затем он посмотрел на меня, и трудно поверить, но в его взгляде мелькнула нежность. Я тут же убедила себя в том, что мне это померещилось.
   Я встала, и на этот раз он не пытался удержать меня.
   Не найдя ни Эдвина, ни Харриет, я прошла к себе в комнату и стала думать о нашем разговоре в библиотеке. Было несомненно, что он имел какое-то более глубокое значение. Но какое?
   ***
   Частити очень привязалась ко мне. Она ходила за мной по пятам, поскольку я, привыкнув к постоянному обществу сестры и братьев, хорошо понимала детишек. Я и опомниться не успела, как мы начали вместе играть. Бедная крошка Частити впервые узнала, что такое смех и веселье. Я ничего не могла с собой поделать. Я уводила ее подальше от дома, и там мы играли. Увы, однажды мы оказались слишком близко от конюшни, и Джаспер услышал наш смех. Он вышел, схватил Частити в охапку и унес ее, обернувшись только затем, чтобы бросить на меня мрачный недоверчивый взгляд.
   Когда я на следующий день увидела Эллен, она сказала мне, что Джаспер недоволен. Я ответила, что не вижу большого греха, если у маленького ребенка хорошее настроение.
   - Вам следовало бы обучать ее слову Господню вместо того, чтобы насмехаться над благочестием.
   - Я и не делала ничего подобного, - запротестовала я. - Мы всего лишь играли в прятки. Она немножко оживилась, и я...
   - Джаспер убежден, что мы живем на этой грешной земле не ради того, чтобы ублажать себя, госпожа. Джаспер говорит, что не знает тех мест, из которых вы приехали, но если вы ведете себя таким образом, то Честер, должно быть, грешное место.
   Я подумала о бедняжке Частити, которую, несомненно, наказали за краткие мгновения радости, и забыла о необходимости сдерживать себя:
   - О да, - воскликнула я, - это настоящие Содом и Гоморра!
   Эллен уставилась на меня, подняв руки, с которых в таз медленно капало тесто.
   Я выбежала из кухни. Что теперь сделает Джаспер?
   На следующий день в мою комнату поднялась Частити. Я сидела там одна и чинила юбку, которую накануне слегка порвала, зацепившись за куст ежевики.
   Частити, крадучись, вошла в комнату. Глаза у малышки вызывающе сверкали, и я подумала, что ей ведено держаться от меня подальше. Теперь она знала, что в жизни есть кое-что иное, кроме молитв, занимающих чуть ли не все свободное время, шитья одежды - обязательно неприглядной, поскольку красота есть грех, заучивания наизусть Священного Писания и исповедей в своих грехах.
   Как недолго ей довелось посмеяться и поиграть не для того, чтобы развивать умственные способности, а просто ради удовольствия! И теперь у нее появились собственные желания.
   - Частити, - заговорщицки шепнула я.
   - Госпожа Бэлла! - воскликнула она, подбежала ко мне и уткнулась лицом в мои колени, а потом, улыбаясь, взглянула на меня - надо признать, с некоторым вызовом.
   - Ты знаешь, что тебе не следует приходить сюда? - сказала я.
   Частити весело кивнула.
   - Я должна напомнить тебе об этом.
   - Можете отвести меня вниз, к маме и сказать, что я согрешила, - спокойно предложила она. - Но ведь вы не сделаете этого, правда? - Она оглянулась на закрытую дверь. - Никто ничего не узнает, - продолжала она, - а если кто-нибудь зайдет, я спрячусь.
   Она подбежала к шкафу, открыла его и залезла внутрь, потом выбралась оттуда, раскрасневшись от удовольствия и смеясь.
   Эта девочка была такой милой, такой непохожей на то маленькое угрюмое создание, которое я увидела, приехав сюда, что мне захотелось вцепиться когтями в пуритан, чтобы дать этому ребенку возможность быть счастливым.
   Частити подошла ко мне и стала рассматривать юбку, которую я держала в руках и которая была излишне изысканной для пуританки. Я подумала, что мы предприняли далеко не все необходимые меры предосторожности. Да иначе и быть не могло. Наше с Харриет участие в поездке не было запланировано. Мы сами нарушили все планы.
   - Расскажите мне сказку, - попросила Частити. Это, конечно, было запрещено, кроме нравоучительных историй о каре за грехи, но я рассказала ей сказку, недавно услышанную во Франции: о девушке, которую мачеха заставляла без передышки работать на кухне, о том, как появилась ее крестная - добрая фея, благодаря который девушка оказалось одетой в прекрасное платье и очутилась на балу, где встретила принца, влюбившегося в нее. Частити слушала как зачарованная, и я не могла не радоваться, видя, какое удовольствие доставила ребенку. Я подумала, что все равно мы скоро уедем. Какой вред в том, что я дам ей немножко счастья?
   Слушая меня, Частити изучала юбку, которую я зашивала. Сунув руку в кармашек юбки, она достала оттуда блестящую пуговичку.
   - Ой, как красиво! - воскликнула она. Пуговичка лежала у нее на ладошке, и личико девочки светилось от восторга.
   - Что это? - спросила она.
   - Это пуговица. Я помню платье, к которому она была пришита, - синее бархатное, и на нем было десять таких пуговиц. Одна из них оторвалась. Да, теперь я вспомнила, когда в последний раз надевала его Я собиралась пришить пуговицу, сунула ее в карман юбки и забыла о ней.
   Частити сжала пуговицу своими пальчиками и умоляюще посмотрела. Ну что я могла поделать? Глупость своего поступка я осознала позже, а тогда это казалось таким незначительным.
   - Пожалуйста, пожалуйста, госпожа Бэлла, можно мне взять ее?
   Разве я могла отказать? Ведь это была всего лишь пуговица. Бедняжке Частити так хотелось получить красивую вещицу!