Взглянув на племянницу, она, как обычно, умиленно улыбнулась. Малышка походила на ангелочка, только что спустившегося на землю с небес.
   Иан Рэннок всегда говорил, что, когда увидел впервые Роузмэри за пианино в концертном зале, ему показалось, он повстречал ангела. Ему не верилось, что это божественное, хрупкое, маленькое создание могло извлекать столь удивительные звуки из такого большого инструмента. Мэри-Роуз была плодом их любви.
   Изящно сложенная, с небольшим круглым личиком и крупными голубыми глазами, она обладала густыми вьющимися волосами необыкновенного цвета: в такой оттенок окрашены небеса на горизонте в первых лучах рассвета.
   Люди, видевшие Мэри-Роуз впервые в жизни, непременно останавливались и смотрели ей вслед, если она проходила мимо по улице. Фиона заметила, что и на лице мистера Мак Кейта отразилось искреннее восхищение.
   — Умница ты моя! — воскликнула Фиона, беря корзину из рук девочки. — А теперь мне хотелось бы, чтобы ты поздоровалась с нашим гостем. Джентльменом, который приехал из самой Шотландии, чтобы встретиться с тобой.
   В ясных глазах Мэри-Роуз промелькнуло удивление. Она посмотрела на Мак Кейта и направилась к нему.
   Сделав небольшой реверанс, девочка протянула изящную маленькую руку.
   — Извините меня. Я не заметила вас, когда вошла в гостиную, — вежливо сказала она. — Я так обрадовалась, что нашла жимолость для тети Фионы! Ей давно нужны были эти цветки для приготовления волшебного отвара из растений.
   Мистер Мак Кейт учтиво поднялся со стула и пожал хрупкую детскую ручку.
   — Волшебный отвар? — переспросил он. — А что это такое?
   — Это специальное зелье, которое помогает больным людям выздороветь! Некоторые из соседей считают, что наша тетя Фиона — белая ведьма!
   Мэри-Роуз рассмеялась и ее ангельское личико озарилось светлым сиянием. Теперь она еще больше походила на неземное создание.
   Фиона вздохнула.
   — Мистер Мак Кейт, моя дорогая, хочет, чтобы мы с тобой отправились с ним в Шотландию. Тебе предстоит познакомиться с твоим дядей, герцогом Стрэтрэннока.
   — Этот дядя — брат моего папы, верно? — растерянно спросила Мэри-Роуз.
   — Верно, — спокойно ответил мистер Мак Кейт.
   — Я многое знаю о дяде Эйдене, — оживленно защебетала девочка. — Он живет в большом замке, в котором папа играл, когда был маленьким мальчиком. Замок окружают башни. В них представители рода Рзнноков сражались со злобными врагами, мечтавшими украсть их коров и овец.
   Фиона удивленно моргнула.
   — Тебе об этом рассказывала мама?
   — Нет, папа, — ответила девочка. — Когда мы оставались с ним вдвоем, он всегда заговаривал со мной о Шотландии и о своем доме. А еще о том, чем занимался, когда был в таком возрасте, как я.
   Фиона сразу все поняла.
   Иану было просто необходимо делиться с кем-то воспоминаниями о родных краях, о детстве, о том, что он любил и помнил.
   Роузмэри болезненно восприняла бы подобные откровения: стала бы винить себя в лишении мужа родины и семьи. Поэтому Иан разговаривал о Шотландии с маленькой дочерью. До настоящего момента Фиона даже не догадывалась об этом.
   — Уверен, Мэри-Роуз, вам будет интересно собственными глазами увидеть замок, в котором жил когда-то ваш папа, в котором рос и играл, — сказал мистер Мак Кейт. — Вы познакомитесь с людьми, знавшими вашего папу ребенком, любившими его.
   — Мы действительно поедем в Шотландию? — спросила девочка.
   — А вам бы хотелось?
   — Это было бы очень интересно! Но без тети Фионы я не могу отправляться в такое путешествие.
   — Она поедет с вами, и вы обе будете жить в замке Рэннок, — успокоил девочку мистер Мак Кейт.
   Он сказал это уверенно и убедительно, но что-то едва уловимое в его тоне заставило Фиону насторожиться. Ей показалось, от нее что-то утаивают.
   «Я не позволю герцогу забрать у меня Мэри-Роуз», — встревоженно подумала она.
   Упоминание об этом человеке всегда вызывало в ее душе лишь ненависть. Это чувство давно жило в ней, а сейчас только обострилось.
   — Дядя Эйден похож на папу? — бесхитростно полюбопытствовала Мэри-Роуз.
   — Полагаю, вы увидите сходство, — ответил мистер Мак Кейт. — Но его светлость на несколько лет старше вашего, папы и никогда не был счастлив в жизни.
   — Почему? — удивилась Мэри-Роуз.
   — Наверное, потому что у него нет такой замечательной дочери, как вы, — с немного грустной улыбкой сказал мистер Мак Кейт.
   — Это означает, что он одинокий, — с видом мудрой совы заметила девочка. — Мама всегда говорила, что к одиноким людям следует относиться с особым великодушием и вниманием. У нас в деревне есть такой человек. Это бедняга мистер Бенсон. Его жена умерла, а сына убили в бою.
   — В таком случае, надеюсь, вы будете добры к дяде, — сказал мистер Мак Кейт.
   — Я постараюсь, — пообещала Мэри-Роуз. — Как интересно посмотреть на высокие стены и башни замка, о котором рассказывал папа! А они все еще… все еще там?
   Она спросила об этом осторожно, боясь получить отрицательный ответ. Но мистер Мак Кейт заверил ее, что стены и башни стоят на месте. Впоследствии Фиона при всем своем желании не могла вспомнить те чувства, которые испытывала, когда собирала вещи, когда прощалась с домом. В тот момент, ей казалось, что она видит сон.
   Дом этот считался ее постоянным пристанищем на протяжении последних пяти лет, здесь она собиралась прожить неопределенно долгое время, воспитывая Мэри-Роуз.
   Их отец скончался, когда Фионе было всего шестнадцать лет.
   Мать они с Роузмэри потеряли еще в раннем детстве. А отец после ее смерти так и не пришел в себя: девочки больше никогда не видели его таким же веселым и жизнерадостным, как раньше.
   Он женился второй раз, будучи в солидном возрасте. Первая супруга по состоянию здоровья не смогла подарить ему детей.
   В своих красавицах-дочерях он души не чаял, но страдал серьезной болезнью. Для того чтобы покупать прописанные ему врачами лекарства и специальную пищу, Роузмэри и играла на пианино перед публикой в концертном зале.
   Она выступила лишь четыре раза до встречи с Ианом, но уже после первого концерта, прошедшего невероятно успешно, заработала так много денег, что обеспечила отцу сравнительно нормальную жизнь до самой смерти.
   После кончины родителя Фионе не оставалось ничего другого, как переехать в дом сестры.
   Она боялась, что Иану это не понравится, что он не захочет появления в их счастливом семействе четвертого человека, и с самого начала вела себя очень тактично и скромно. А когда чувствовала, что зять с сестрой хотят побыть наедине, предупредительно удалялась. Поэтому все складывалось вполне благополучно.
   Няня, ухаживавшая за Мэри-Роуз, когда девочка была совсем крошкой, ушла от них, ее место заняла Фиона. Она стала для племянницы и воспитательницей, и гувернанткой.
   — Ты можешь научить ее музыке, — говорила Фиона сестре. — А Иан — ботанике: он знает о деревьях, цветах и вообще о мире растений больше, чем кто бы то ни был! Обо всем остальном позабочусь я.
   Их отец отличался исключительной эрудированностью. Обе его дочери получили хорошее образование. Поэтому Фиона вполне могла учить маленькую девочку разным наукам. Мэри-Роуз обладала быстрым и пытливым умом и хорошо усваивала уроки.
   Вскоре после начала занятий Фиона поняла удивительную вещь: мышление Мэри-Роуз не менее оригинально и поразительно, чем внешние данные.
   Фиона нередко размышляла над неординарностью племянницы и постоянно приходила к одному и тому же выводу: одаренность Мэри-Роуз отнюдь не счастливая случайность, она возникла как закономерный результат безумной любви ее сестры и зятя.
   Девочка воспринимала окружающий мир с неповторимой радостью и стремилась поделиться своими восторженными эмоциями с другими. Мать с раннего детства учила ее быть чуткой и сострадательной по отношению к людям, и она с удовольствием внимала ее словам.
   «И как подобный герцогу человек может стать попечителем столь божественного создания, как Мэри-Роуз?» — еще и еще раз спрашивала у себя Фиона.
   Она упаковала все вещи, которые представляли огромную ценность для Роузмэри, в том числе несколько религиозных книг, — они всегда лежали возле ее кровати. А также картину с изображением ангелов, играющих с младенцем Иисусом, что висела над кроваткой Мэри-Роуз.
   Фиона не имела представления о том, какой религии придерживаются люди в Шотландии, но думала почему-то, что их церковные традиции — мрачные, холодные и жесткие. Воображая себе, что ее ждет впереди, она содрогалась от страха и беспомощности.
   Мэри-Роуз же, напротив, не могла дождаться многообещающей поездки. Ей не терпелось увидеть Шотландию и старинный замок, безгранично любимый ее покойным отцом. Девочка буквально засыпала мистера Мак Кейта вопросами, поражая его своими обширными познаниями и невероятной человечностью, — именно так она относилась к окружающему миру, ко всему, о чем рассуждала.
   Бетси категорически отказалась ехать с ними, заявив, что будет присматривать за домом. Фиона вздохнула с облегчением: в этом случае она не должна была прощаться с полюбившимся гнездышком навсегда.
   Дом Иана принадлежал сейчас Мэри-Роуз, но для Фионы, унаследовавшей от отца весьма небольшую сумму, искать новую работницу было слишком накладно.
   Лорд Иан имел очень немного денег — все его состояние представляло собой наследство, оставленное ему бабушкой.
   Когда он женился на Роузмэри, его отец, естественно, лишил его финансовой поддержки.
   В связи с этим иногда семья Иана едва сводила концы с концами. Но ни Роузмэри, ни Иан не жаловались на судьбу и с достоинством переживали любые невзгоды.
   Фиона представляла себе, как разительно отличается от их скромного дома жилье герцога, и ей казалось, она будет не в состоянии соблюдать в общении с ним элементарные правила приличия.
   Но сдаваться, отказываться от сопровождения племянницы отнюдь не собиралась.
   Ее душу терзала тревога, вся ее сущность противилась намерениям герцога перевезти столь нежное и необыкновенное создание, как Мэри-Роуз, с теплого доброго Юга на Север, холодный, с жестокими правилами и беспощадными, неумолимыми жителями.
   — Если нам там покажется невыносимым, — сказала вслух Фиона, обращаясь к самой себе, — то я заберу девочку и уеду. Пусть герцог думает что угодно. Пусть заводит судебные разбирательства, доказывает, что именно он должен быть попечителем Мэри-Роуз. Наверняка на это уйдут годы. И потом вполне возможно, что никто не станет преследовать человека в Англии за невыполнение шотландских законов.
   Она с удовольствием проконсультировалась бы по этому вопросу с опытным адвокатом до отъезда в Шотландию, но не имела такой возможности: мистер Мак Кейт, хоть и вел себя весьма учтиво и вежливо, желал как можно скорее отправиться в обратный путь.
   — По крайней мере собраться я имею право! Подождет! — проворчала себе под нос Фиона и с достоинством приподняла подбородок.
   Тем не менее его присутствие действовало на нее угнетающе. Он безмолвно подгонял ее, в то время как она жаждала максимально продлить период сборов.
   Вообще-то мистер Мак Кейт был человеком очень воспитанным, тактичным, умным и даже милым.
   Вечерами, когда Мэри-Роуз уже ложилась спать, они беседовали в гостиной. Фиона не могла не отметить, что ей с ним интересно и что он умеет слушать и способен понимать чувства и настроение собеседника.
   — Я прекрасно сознаю, что вам трудно принять то, что происходит, мисс Уиндхэм, — сказал однажды мистер Мак Кейт своим обычным спокойным тоном. — Но подумайте о девочке. То положение, которое она займет в Шотландии — положение наследницы герцога, — это почти то же самое, как если бы ей выпала честь являться старшей дочерью короля Англии.
   Фиона с интересом взглянула ему в глаза, и он продолжил:
   — Герцог в Шотландии — а звание герцога Стрэтрэннока особенно почетно — это глава целого клана. Он управляет огромными владениями и проживающими на его территории людьми как настоящий король.
   — Я слышала об этом, — пробормотала Фиона.
   — Насколько вам известно, — продолжил мистер Мак Кейт, — замок расположен на границе. Его возвели сотни лет назад для защиты от англичан. Это шотландский двойник замка Альнвик в Нортумберленде.
   Мистер Мак Кейт улыбнулся.
   — К тому же герцог владеет несколькими участками земли в других частях Шотландии. Он обладает значительным влиянием, пользуется большим уважением у всего шотландского народа.
   — Вероятно, герцог очень богат, — заметила Фиона. Мистер Мак Кейт промолчал. Он прекрасно понял, на что намекает его собеседница: ковры и занавески в доме, где жил лорд Иан, были изношенными, две лошадки, стоявшие в конюшне, — дряхлыми, а экипаж, которым пользовались когда-то он и его супруга, — безбожно устаревшим.
   Выдержав паузу, мистер Мак Кейт вновь заговорил:
   — Младшим сыновьям всегда приходится труднее в жизни, мисс Уиндхэм. Я убедился в этом на собственном опыте, ведь когда-то был одним из них.
   — Но это несправедливо! — горячо воскликнула Фиона.
   — Меня тоже всегда возмущает несправедливость, поверьте, мисс Уиндхэм, — признался Мак Кейт, тихо и печально усмехаясь. — Поэтому прошу вас: приберегите свой гнев для герцога, я все равно не в состоянии ответить вам за нанесенные лорду Иану оскорбления.
   — Именно это я и собираюсь сделать! — ответила Фиона, сверкая глазами.
   Только в день отъезда мистер Мак Кейт сообщил Фионе, что они должны направиться к ближайшей железнодорожной станции, которая находилась на удалении пятнадцати миль от дома. Там их ждал личный поезд герцога. Он был прислан специально за ними.
   — Личный поезд? — переспросила Фиона.
   — Игрушка сравнительно недавно придуманная, — с оттенком цинизма в голосе сказал мистер Мак Кейт. — По мнению герцога, иметь подобную невероятно важно: во-первых, для личного удобства, во-вторых, для поддержания личного престижа в глазах окружающих.
   Прибыв на станцию и увидев поезд, Фиона пришла в замешательство, Мэри-Роуз же — в неподдельный восторг.
   Покрытый белой краской, с изображением герба рода Рэнноков на локомотиве, поезд действительно больше походил на игрушку.
   В нем работала команда проводников. Все они были одеты в форменные ливреи прислуги Рэнноков. А достигнув Севера, к немалому удовольствию Мэри-Роуз, переоделись в килты — юбки из клетчатой шерстяной материи — тартана.
   В вагонах были установлены мягкие кресла, а в спальных отделениях — удобные кровати.
   — Папа никогда не рассказывал мне про этот красивый поезд, — заметила Мэри-Роуз.
   — Он новый, — пояснила Фиона. — Когда твой папа был маленьким мальчиком, ему приходилось путешествовать на Юг в экипажах, запряженных обычными лошадьми. Такая дорога сильно выматывала, а он очень уставал, когда прибывал наконец в Англию.
   — Как было бы здорово, если бы папа ехал сейчас с нами в этом вот поезде! — мечтательно произнесла Мэри-Роуз. — Вообще-то сейчас он на небесах, но скорее всего видит меня и радуется вместе со мной.
   — Не сомневаюсь в этом, — ответила Фиона. — А теперь, моя дорогая, прочти вечернюю молитву и постарайся заснуть. Завтра будешь смотреть в окошко. Увидишь много интересного.
   Фиона присела на край кровати, а Мэри-Роуз встала на колени и сложила ладони перед собой.
   Девочка всегда молилась перед сном. Этому научила ее мать, как только малышка заговорила.
   Дочитав слова молитвы до конца, она добавила:
   — Спасибо тебе, Господи, что послал меня на этом чудесном поезде в красивый замок, в котором мой папа играл, когда был маленьким мальчиком. Скажи, пожалуйста, моему папе, чтобы смотрел на меня с небес. Если я пропущу что-нибудь интересное, то пусть он напомнит мне об этом.
   Произнеся «аминь», девочка улеглась на кровати, а Фиона, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы, накрыла ее одеялом и поцеловала в нежную щечку.
   Несмотря на то, что Роузмэри была намного старше Фиомы, их связывали доверительные, очень теплые отношения. Сестры секретничали друг с другом, делились внутренними переживаниями.
   Назвать дочь Мэри-Роуз решил Иан. Просто переставил местами составные части имени Роузмэри.
   — Она — маленькая копия тебя, любимая моя, — сказал он жене перед крестинами дочери. — Как бы мы ни назвали ее, для меня наша малышка всегда будет второй Роузмэри.
   — Если бы она была мальчиком, ее имя было бы Иан, — прошептала ему в ответ Роузмэри, — потому что человек, которого так зовут, может быть только честным и прекрасным. Только таким.
   — Мне в голову пришла потрясающая мысль! — воскликнул Иан. — Две Роузмэри в доме — это слишком запутанно. Мы дадим ей имя Мэри-Роуз!
   Роузмэри восторженно хлопнула в ладоши.
   — Отличная идея! Какой ты у меня умный! — вскрикнула она. — Милый мой, только ты должен пообещать мне кое-что: скажи, что не будешь любить ее больше, чем меня, а то я заревную.
   — Думаешь, это возможно? Ты для меня — земля, небо, воздух, вся вселенная! Если наша девочка, когда вырастет, найдет такое же счастье, какое повстречали мы с тобой, нам больше нечего для нее желать.
   Когда во время совершения обряда крещения священник поднял маленькую Мэри-Роуз и осенил ее крестным знамением, Фионе показалось, где-то наверху замерли от умиления и восторга невидимые божественные создания.
   Мэри-Роуз улыбалась святому отцу. Создавалось такое впечатление, будто каждая минута священного таинства доставляла крошке наслаждение.
   — Нет сомнений в одном, — сказал кто-то из гостей, собравшихся после церкви дома у Иана и Роузмэри. — Сегодня из вашей малышки не вышла ни капля дьявольских сил, если они в ней вообще имеются.
   — В небольшом количестве это необходимо каждой женщине, — улыбаясь, заявил Иан. — Если она хочет выжить в этом мире!
   Фионе было тогда всего тринадцать, и она ровным счетом ничего не поняла, а ее отец, который тоже присутствовал при обряде крещения, добродушно усмехнулся.
   — Это верно! Слишком положительные и кроткие женщины быстро надоедают. Мужчине время от времени необходимо устраивать встряску. Уверен, что моя внучка, когда вырастет, сообразит, как надо себя вести!
   — Какой вздор! — запротестовала Роузмэри. — Она выглядит как сущий ангелочек и, когда повзрослеет, станет такой… как я!
   Все рассмеялись тогда, а Фиона лишь спустя несколько лет поняла, что и в ней, и в ее сестре живет частичка дьявола.
   В Роузмэри она проявлялась крайне редко, потому, наверное, что счастье с Ианом затмевало для нее все невзгоды. А в Фионе, не терпевшей несправедливость, бывало, вспыхивала ярким пламенем.
   Однажды в детстве ей довелось увидеть, как один из соседских мальчишек издевается над собакой. Несмотря на то, что он был крупнее и старше, она бесстрашно схватила палку и набросилась на него. Испугавшись, мальчишка оставил несчастного пса и пустился наутек.
   Направляясь в красивом поезде в Шотландию, Фиона напомнила себе о той частичке дьявола, что жила в ней, и о том, что должна держать себя в руках. Но высказать герцогу хотя бы самую малость она считала своим долгом.
   «Он невероятно богат, у него замок в Шотландии, имения в других частях страны и личный поезд. А его брат был вынужден трястись над каждым пенни! Это несправедливо!» — думала она, прищуривая глаза.
   Несправедливо!
   Несправедливо!
   Ей почудилось, колеса поезда уловили ее мысли и принялись стучать им в такт.
   Несправедливо!

Глава вторая

   — Примерно через двадцать минут мы прибудем на станцию Рэннок, — объявил мистер Мак Кейт.
   Фиона вздрогнула и почувствовала, что ее сердце бешено заколотилось. Это вызывало в ней раздражение, но она ничего не могла с собой поделать.
   Разве можно так безумно нервничать из-за герцога, которого я всю жизнь презираю? — спрашивала сама у себя Фиона, но ответа не находила.
   Несмотря ни на что, путешествие доставило им немалое удовольствие. В особенности Мэри-Роуз.
   Девочка без устали носилась по вагонам, забавляясь и звонко хохоча.
   Фиона читала, что такое возможно не во всех поездах. А только в новейших. Королева, например, решилась отказаться от своего старого королевского поезда лишь в прошлом году. Теперь она ездила на небольшом новом, в котором все вагоны были соединены друг с другом, — гораздо более удобном во многих отношениях.
   Теперь фрейлинам не приходилось выстраиваться на перроне полукругом, чтобы загораживать ее величество во время выхода из поезда. Раньше при этом непременно оголялась значительная часть королевских ножек. Это доставляло всем массу неудобств.
   Для Мэри-Роуз бегать из одного конца поезда в другой казалось занятием невероятно увлекательным. Вдоволь насладившись своей своеобразной игрой, она подошла к Фионе и, тяжело дыша, воскликнула:
   — Мы приедем уже очень скоро, тетя Фиона!
   — Я только что хотела напомнить тебе об этом, — улыбаясь, ответила Фиона.
   — Мне не хочется расставаться с этим красивым поездом, — сказала Мэри-Роуз. — Зато скоро я увижу замок!
   Замок занимал все мысли девочки, а мистер Мак Кейт старательно и увлеченно поддерживал ее интерес: рассказывает об истории замка, о многочисленных боях, проведенных Рэнноками в прошлом, о красотах и особенностях этого удивительного места.
   Прошлым вечером, когда Фиона укладывала племянницу в кровать, девочка неожиданно спросила у нее:
   — А если бы мой папа был жив, он тоже стал бы герцогом?
   — Только при одном условии: если бы у твоего дяди не появились дети, — ответила Фиона.
   — А почему у дяди Эйдена еще нет детей? — поинтересовалась Мэри-Роуз.
   Фиона задумалась. Объяснить ребенку положение вещей оказалось для нее затруднительным, но говорить не правду тоже не хотелось.
   — У твоего дяди в настоящий момент нет жены.
   — А если он женится и у него появится маленькая дочка, такая, как я, то я перестану быть его наследницей, — не по-детски рассудительно сказала Мэри-Роуз.
   По-видимому, это мистер Мак Кейт навел девочку на подобные размышления. С его стороны было не очень осмотрительно тревожить ребенка разговорами о предстоящих проблемах.
   Хотя, скорее всего, проводя беседы с Мэри-Роуз, он желал лишь подготовить ее к новой жизни.
   Фиона не могла отделаться от чувства жгучей обиды за зятя. Как бы радовался Иан, как смаковал бы каждую минуту, если бы ехал сейчас в замок вместе со своей дочкой! Бедняга так и ушел из этой жизни, не дождавшись счастливого дня.
   Несмотря на всю злобу и ненависть к герцогу, Фиона твердила себе, что должна держать эмоции при себе. Теперь ей следовало думать лишь о счастье и будущем Мэри-Роуз. Это было главным.
   Она намеревалась остаться с девочкой в замке, считала это своим святым долгом. Доверять ее людям герцога не стоило ни при каких обстоятельствах.
   «Если я буду дерзкой и несговорчивой, тогда герцог быстро выставит меня за ворота своего роскошного замка, — подумала Фиона. — Я должна вести себя осторожно. В то же время У меня нет ни малейшего желания заглядывать ему в рот и низкопоклонничать перед ним».
   Она расправила ладонью вьющиеся шелковистые волосы Мэри-Роуз, надела ей на голову чепец. Голубые ленты, завязывавшиеся под подбородком, красиво подчеркивали цвет глаз девочки.
   Поверх длинного белого платья Фиона надела на Мэри-Роуз синее пальто. С удовлетворением оглядев племянницу, она улыбнулась, размышляя, оценит ли герцог красоту маленькой дочери Иана.
   Ей казалось, в своих одеждах, несмотря на их простоту, они будут выглядеть среди сдержанных шотландцев существами из другого мира.
   В дамских журналах она не раз видела картинки с изображением шотландок. Выражения их лиц отличались сдержанностью, платья были сшиты из тяжелых шерстяных материи неизменно скучных коричнево-серых расцветок. Вообще-то, если бы она даже хотела одеться так же, то не смогла бы себе этого позволить.
   Сборы в дорогу потребовали некоторых затрат. Все оставшиеся деньги ей пришлось вложить в банк: из них Бетси должна была регулярно получать зарплату.
   Старого садовника, верно и старательно служившего ее сестре и зятю с самой их свадьбы, тоже пришлось оставить в доме.
   Ему было почти семьдесят. Лишившись этой работы, он уже вряд ли нашел бы новую. Фиона не могла обойтись с ним столь безжалостно.
   Когда она объявила ему, что он должен будет продолжать помогать Бетси присматривать за хозяйством и, естественно, получать за это зарплату, старик вздохнул с облегчением. Его морщинистое доброе лицо просияло.
   Итак, в данный момент Фиона и думать не могла о новых нарядах.
   «Ничего, — размышляла она, гордо вскидывая голову, — герцог потерпит меня и в южных платьях. А если они ему придутся не по вкусу… Пусть не смотрит на меня!»
   Так как Фиона и Роузмэри были примерно одинакового телосложения, Фиона после смерти сестры стала носить ее одежду.
   Это ей нравилось. Надевая какое-нибудь из любимых платьев Роузмэри, она словно чувствовала ее тепло, будто слышала ее голос. Ей казалось, сестра вот-вот войдет в комнату и заговорит с ней.
   Лорд Иан не переставал восхищаться неподдельной женственностью своей супруги.
   Волосы Роузмэри были светлыми, а глаза голубыми, как у их дочери, и он обожал видеть ее в чем-нибудь белом или нежно-голубом. По его мнению, в таких нарядах она выглядела как фея из доброй сказки.
   Застегивая пуговицы аккуратного бархатного пальто, Фиона думала о сестре. Под пальто на ней было красивое платье, украшенное каскадом рюш на задней части юбки и большим сатиновым бантом.