застывает в таком скорбном недоумении, что, кажется, в лице ее сейчас вся
горечь знания и опыта человеческого... В конце концов она все-таки совладала
с собой, но голос дрожит: вот-вот начнется истерика.
БЛАНШ. Что здесь происходит? (Поворачивается от Стеллы к Юнис и снова к
Стелле.)
Напряжение, прозвеневшее в ее голосе, отвлекает внимание игроков от
карт. Митч опускает голову еще ниже, Стэнли отодвинулся вместе со стулом от
стола, словно собираясь встать. Стив успокаивающим жестом кладет ему руку на
плечо.
(Все так же.) Что здесь произошло? Я хочу, чтобы мне объяснили,
наконец, в чем дело.
СТЕЛЛА (силы вот-вот оставят ее). Тссс!... Тссс!
ЮНИС. Тише, милочка, тише.
СТЕЛЛА. Я тебя умоляю, Бланш...
БЛАНШ. Что вы на меня все смотрите? У меня что-нибудь не так?
ЮНИС. Как вы сегодня хороши, Бланш. Ну разве она у нас не красавица?
СТЕЛЛА. Да, да.
ЮНИС. Вы ведь, если не ошибаюсь, собираетесь ехать куда-то?
СТЕЛЛА. Да, да, Бланш так хочет. Она у нас едет отдыхать.
ЮНИС. Просто позеленеешь от зависти.
БЛАНШ. Да помогите же мне одеться!
СТЕЛЛА (подавая платье). Ты ведь вот это, как будто...
БЛАНШ. Ладно, годится! Мне так не терпится поскорее выбраться отсюда...
просто не дом, а западня какая-то.
ЮНИС. Какой прелестный у вас синий жакетик.
СТЕЛЛА. Сиреневый.
БЛАНШ. Обе вы ошибаетесь. Это флорентийская лазурь. Синева платья
мадонны на картинах старых мастеров. Виноград -- мытый? (Щиплет от грозди,
принесенной Юнис.)
ЮНИС. А?
БЛАНШ. Я спросила -- мыли виноград?
ЮНИС. Он с французского рынка.
БЛАНШ. Это совсем не значит, что его мыли.
Благовест соборных колоколов.
А вот и колокола собора... единственно чистое, что есть в вашем
квартале. Ну что ж, вот я и готова -- пойду.
ЮНИС (шепотом). Еще того и гляди уйдет, не дожидаясь, пока за ней
явятся.
СТЕЛЛА. Подожди, Бланш.
ЕЛАНШ. Не хочу проходить на виду у этих.
ЮНИС. Ну так подождите, пока кончат.
СТЕЛЛА. Садись-ка и...
Бланш нехотя поворачивается от двери в полной растерянности. Стелла и
Юнис подталкивают ее к креслу, она уступает и садится.
БЛАНШ. Кажется, я уже так и слышу запах моря. Проведу весь остаток
жизни на море. В море меня настигнет и смерть. Знаете от чего я умру?
(Отрывает виноградину.) От того что в один прекрасный день где-нибудь в
открытом океане поем немытого винограда. И вот буду умирать... руку мою
будет держать молодой, красивый корабельный врач с маленькими светлыми
усиками и большими серебряными часами. И все будут говорить: "Бедная,
бедная... хинин не помог. Этот немытый виноград препроводил ее душу прямо на
небо".
Благовестят соборные колокола.
В море же меня и похоронят; зашьют в чистый-чистый белый саван и -- за
борт... в полуденный час, знойным летом... опустят меня прямо в океан...
лазурный...
Благовест.
Как глаза моего первого возлюбленного!
На улице из-за угла дома показались ВРАЧ и НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА; поднимаются
по ступенькам крыльца. Сознание чрезвычайности своей миссии так и распирает
их обоих, что, несомненно, следует отнести главным образом за счет той
наглости от сознания себя на особом положении, которое развивается у людей,
состоящих на службе у государства. Врач звонит. Разом замер негромкий
говорок за картами.
ЮНИС (шепотом, Стелле). А вот и они, наверно.
Стелла обоими кулаками зажала себе рот.
БЛАНШ (медленно поднимаясь). В чем дело?
ЮНИС (с деланной небрежностью). С вашего позволения, отлучусь на
минутку -- взгляну только, кто там.
СТЕЛЛА. Да, да.
Юнис идет на кухню.
БЛАНШ (нервно). Интересно, не за мной ли.
У входной двери идет тихий разговор шепотом.
ЮНИС (возвращается, весело). Там кто-то пришел за Бланш.
БЛАНШ. За мной! (Испуганно переводит взгляд с одной на другую, с
опаской поглядывает на портьеры.)
Еле слышно зазвучала полечка.
Это тот джентльмен из Далласа, которого я поджидала?
ЮНИС. По-моему, он самый, Бланш.
БЛАНШ. Я не совсем готова.
СТЕЛЛА. Попросите его подождать на крыльце.
БЛАНШ. Я... (Скрывается за портьерой.)
Негромко застучали барабаны.
СТЕЛЛА. Все уложено?
БЛАНШ. А серебряный туалетный прибор... забыли.
СТЕЛЛА. Ах, да!
ЮНИС (возвращается). Они ждут у дома.
БЛАНШ. Они? Что значит -- "они"?
ЮНИС. Да ведь с ним еще дама.
БЛАНШ. Ума не приложу, что там еще с ним за "дама"? Как она хоть одета?
ЮНИС. Ну, как... очень просто... как им положено.
БЛАНШ. Скорее всего, это... (От волнения ей не хватает голоса.)
СТЕЛЛА. Так что ж, Бланш, пошли?
БЛАНШ. Нам придется через ту комнату?
СТЕЛЛА. Я буду рядом.
БЛАНШ. Как я сейчас?
СТЕЛЛА. Прелестна.
ЮНИС (как эхо). Прелестна!
Бланш робко подходит к портьерам. Юнис распахнула их в передней.
БЛАНШ (вступает в кухню). Не вставайте, пожалуйста. Мне только пройти.
(Быстрым шагом прошла через кухню к выходу.)
Стелла и Юнис -- ни на шаг от нее. Картежники неловко поднялись из-за
стола... все, кроме Митча, который остается сидеть, не поднимая глаз. Бланш
уже на улице. Остановилась как вкопанная -- дух захватило.
ВРАЧ. Здравствуйте.
БЛАНШ. Я совеем не вас ждала. (И вдруг ахнула, кинулась назад, на
крыльцо.)
Путь ей преградила ставшая перед дверью Стелла.
(Испуганно шепчет Стелле.) Это не Шеп Хантли.
Где-то далеко-далеко звучит полька.
Стелла пристально смотрит на Бланш. Юнис взяла ее под руку. Молчание;
слышно только, как твердой, уверенной рукой тасует карты Стэнли. Бланш,
затаив дыхание, проскользнула в квартиру. Входит со странной, загадочной
улыбкой, глаза широко открыты, ярко блестят.
Стелла, пропустив сестру мимо себя, закрывает глаза, крепко сцепила
руки. Юнис, успокаивая, приобняла ее, затем поднимается к себе, на верхний
этаж.
Бланш, войдя, замирает в дверях. Митч по-прежнему сидит, не поднимая
глаз, руки на столе. Остальные мужчины с любопытством рассматривают ее.
Наконец она направилась в спальню, стараясь обойти стол подальше. Стэнли
отодвинул стул и встает с явным намерением заступить ей дорогу.
Надзирательница идет за Бланш по пятам.
СТЭНЛИ. Забыли что-нибудь?
БЛАНШ (агрессивно, почти выкрикивая). Да!.. Да вот... Забыла!.. Что-то
забыла! (Ринулась мимо него в спальню.)
Зловещие тени и отблески причудливой формы снова заплясали по стенам. И
снова просачивается полечка -- мотив ее звучит фальшиво, и в этом его
подчеркнуто намеренном искажении есть что-то издевательски страшное; польке
подвывают, подтягивают на все лады жуткие, нечеловеческие крики -- снова
джунгли подают свой голос. Бланш стоит, загородившись стулом, готовая к
защите.
СТЭНЛИ. Вы бы вошли, док, что ли, а?
ВРАЧ (делая знак надзирательнице). Сестрица, а ну-ка выведите ее.
Надзирательница заходит с одной стороны, Стэнли -- с другой. Полное
отсутствие женственности в лице и фигуре надзирательницы заставляет даже
саму стерильную чистоту ее платья казаться какой-то ненужной, зловеще
неуместной.
НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА (голос ее так же оскорбляет слух, так же пугает и так
же уныло однообразен, как звон пожарного колокола). Привет, Бланш.
Это приветствие повторяют как эхо, и эхо эха -- таинственные голоса за
стенами: словно долгое эхо, нарастая и замирая, покатилось волнами по
глубокому ущелью.
СТЭНЛИ. Говорит, забыла что-то...
Теперь эхо отзывается угрожающим шепотом.
НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА. Ничего, ничего.
СТЭНЛИ. Что вы забыли, Бланш?
БЛАНШ. Я... я...
НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА. Пустяки, не имеет значения. Захватим потом.
СТЭНЛИ. Ясно! Пошлем с багажом.
БЛАНШ (отступая, в полном смятении). Я же вас не знаю... Не знаю я
вас!.. Не хочу... Отпустите меня!.. ну, пожалуйста, пожалуйста...
НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА. Да ну же, Бланш...
ЭХО (на все лады, то приближаясь, то издали). Да ну же, Бланш!.. Да ну
же, Бланш!..
СТЭНЛИ. Ничего вы у нас не забыли, кроме просыпанной пудры да старых
пустых пузырьков от духов... разве что пожелаете прихватить заодно и вот
этот бумажный фонарик. Нужен? Бумажный фонарик?.. (Подходит к туалетному
столику, схватил фонарик, сорвал с лампочки, протянул ей.)
Бланш закричала, словно не фонарик порвали -- ее саму рвут на части.
Надзирательница решительно двинулась к ней. С диким криком Бланш попыталась
прорваться мимо надзирательницы. Мужчины за столом повскакали со своих мест.
Стелла выбегает на крыльцо, Юнис за ней, успокаивать. Растерянно, перебивая
друг друга, загомонили на кухне мужчины.
СТЕЛЛА (кидается в объятия подошедшей Юнис). Боже мой, Юнис, помогите!
Что же они с ней делают! Да не давайте же так мучить ее! О господи, ну богом
вас заклинаю, не мучьте же вы ее, не мучьте! Что они над ней вытворяют! Да
что же это такое! (Пытается вырваться от Юнис.)
ЮНИС. Нет, нет, милая... не надо, не надо. Там вам не место, не ходите.
Побудьте пока со мной и не смотрите на них.
СТЕЛЛА. Что же я сделала со своей сестрой! О господи, что я натворила!
ЮНИС. Все правильно, другого выхода у вас и не было. Ведь не здесь же
ее оставлять... а куда ей еще деваться? Одна дорога...
Голоса мужчин становятся громче и заглушают разговор Стеллы с Юнис на
крыльце.
СТЭНЛИ (выбежав из кухни). Эй! Доктор! Вошли бы сюда, что ли.
ВРАЧ. Жаль-жаль. Я обычно предпочитаю обходиться без этого.
ПАБЛО. Скверная история.
СТИВ. Да разве так делают. Сказать ей надо было.
ПАБЛО. Madre de Dios! Cosa mala, muy, muy, mala[12 - Матерь божья!
Скверное дело, очень скверное! (испан.).]!
Митч рванулся в спальню. Стэнли -- наперерез, отталкивает в сторону,
став на пути.
МИТЧ (в ярости). Это ты все подстроил, сука!
СТЭНЛИ. Брось этот треп! (Отталкивает его.)
МИТЧ. Убью! (Кинулся на него с кулаками.)
СТЭНЛИ. А ну, уберите этого слизняка!
СТИВ (хватая Митча). Хватит, Митч!
ПАБЛО. Верно. Чего уж тут поделаешь...
Митч, весь обмякнув, рухнул на стол, плачет. А тем временем
надзирательница поймала Бланш, хватает ее за руку так, что уже не убежишь.
Бланш отчаянно выкручивается, вцепилась в надзирательницу ногтями. Но
плотная, сильная женщина мертвой хваткой берет ее за руки, Бланш с криком
опускается на колени.
НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА. А коготки-то вам придется подпилить. (Взглянула на
вошедшего в спальню врача.) Смирительную рубашку, доктор?
ВРАЧ. Только в самом крайнем случае. (Снимает шляпу, после чего
обесчеловеченная казенная безличность всего его прежнего облика исчезает --
теперь это, скорее, уже просто человек, по-человечески понятный. Голос его,
когда он подходит к Бланш и склоняется над ней, звучит мягко, успокаивающе,
внушая, что ничего страшного не происходит.)
Стоило врачу окликнуть Бланш по имени, как ее страх несколько поулегся.
Зловещие тени исчезают со стен, нечеловеческие голоса и рев джунглей
замирают, да и ее безутешные рыдания унимаются.
Мисс Дюбуа.
Она повернулась и смотрит на него с отчаянной мольбой.
(Улыбнулся. Надзирательнице.) Нет, до смирительной рубашки у нас не
дойдет.
БЛАНШ (тихо-тихо). Попросите ее отпустить меня.
ВРАЧ (надзирательнице). Отпустите.
Надзирательница отпускает Бланш. Стоя на коленях, та потянулась руками
к врачу. Он бережно поднимает ее с пола, берет под руку и, осторожно
поддерживая, выводит из спальни.
БЛАНШ (прижавшись к нему). Не важно, кто вы такой... я всю жизнь
зависела от доброты первого встречного.
Картежники подались назад, когда Бланш с врачом проходят по кухне. Она
идет за ним послушно и доверчиво, словно слепая, а он -- ее поводырь. Когда
они сходят с крыльца, Стелла, вся осев на ступеньках, со слезами зовет ее,
кричит: "Бланш! Бланш! Бланш!" Бланш идет, не оглядываясь, с ней врач и
надзирательница.
Вот они уже и завернули за угол, ушли. Юнис спускается к Стелле с
верхнего этажа, на руках у нее малыш, завернутый в светло-синее одеяльце.
Стелла, всхлипывая, приняла малыша из ее рук. Юнис вышла на кухню, где все
мужчины, кроме Стэнли, уже снова молча уселись на свои места за столом.
СТЭНЛИ (вышел на крыльцо,стоит на ступеньках, смотрит на жену. Не
совсем уверенно). Стелла...
Она плачет безутешно, безудержно, взахлеб. И есть для нее какая-то
странная сладость в том, что теперь она может, не сдерживая себя, оплакивать
сестру, которая больше для нее уже не существует.
(Вкрадчиво, нежно.) Да ну же, родная... Любимая!.. Ну-ну, любимая!..
Ничего... ничего... (Опустился возле нее на колени, пальцы его подбираются к
вырезу ее блузки.) Ну, ну, любимая! Ничего... ничего...
Ее плач -- уже сладкие слезы! -- и его любовный шепот слышны все слабее
и слабее за аккордами "синего пианино", которому подпевает труба под
сурдинку.
СТИВ. В эту сдачу -- семь на развод.
Занавес

    NOTES



1
Не за что (испан.).


2
Мексиканские лепешки из кукурузы, с мясом и перцем.


3
Радость жизни (франц.).


4
Я -- дама с камелиями! А вы... Арман! (франц.).


5
Не хотите ли переспать со мной? Не понимаете? Какая досада! (франц.).


6
Известный американский политический деятель фашистского толка, убитый в
1934 году, когда он был губернатором штата Луизиана.


7
Кукурузная лепешка, кукурузная лепешка, кукурузная лепешка без соли
(испан.).


8
Цветы. Цветочки. Цветы для умерших. Цветочки. Цветочки... (испан.).


9
Венки для умерших... (испан.).


10
Вот не везет! (испан.).


11
Презрительное прозвище мексиканцев в США.


12
Матерь божья! Скверное дело, очень скверное! (испан.).