— Я ни за что не решился бы отпустить ее, милорд, если бы не погода. Необычайно тепло для поздней осени, не так ли?
   — Почему слуги не разбудили меня раньше, до Стромсо? Они что, перешагивали через меня?
   — Никто из слуг не заметил вас, милорд. Только Стромсо входит в вашу спальню по утрам. — Найт пробормотал что-то довольно красочное и непристойное, но Дакет, как всегда невозмутимый, ничего не ответил. — Когда вы собираетесь в Каслроз? — спросил дворецкий, видя, как виконт осторожно начал промывать волосы. Этот малый. Бой, едва не прострелил ему висок. Неужели он успел получить еще одну рану?
   — Я? В Каслроз? Какого черта мне там делать?
   Дакет нашел все это крайне интересным, хотя и глазом не моргнул, чтобы это показать.
   — Не имею ни малейшего представления, милорд. А, вот и Стромсо. Угодно что-нибудь еще, милорд?
   Найт открыл глаза, тут же, чертыхнувшись, начал промывать попавшее в них мыло, и раздраженно прошипел:
   — Убирайтесь! Вы дерзкий болван, Дакет.
   — Да, милорд.
   — И пусть Стромсо держится подальше.
   — Да, милорд.
 
   Два дня спустя Лили стояла одна в галерее, глядя на портрет пятнадцатилетнего Найта.
   — То, что ты сделал со мной, было не очень хорошо, Найт, серьезно сказала она. — То есть мне было хорошо, больше, чем просто хорошо, но ты ласкал меня не потому, что хотел или любил… а из желания наказать и унизить, и добился своего, быстро и умело.
   Она быстро оглянулась, понимая, что если ее застанут, то несомненно сочтут такое поведение по меньшей мере странным: нормальный человек не разговаривает с портретами. Однако сейчас она одна и можно, ничего не опасаясь, срывать на нем гнев и собственное смущение при упоминании о своей безумной неудержимой страсти.
   — Вы не победили, милорд. Может, я не подчинила вас своей воле, но зато, надеюсь, у вас до сих пор трещит голова. Надеюсь также, что вам стало стыдно, когда слуги нашли своего господина на полу в коридоре. Интересно, считаете ли вы, что мы квиты? — Она покачала головой:
   — Нет, ни за что. Глупо и думать подобное — все это чушь. Если я останусь, ты попросту пришлешь мне письмо с приказом немедленно покинуть замок? Нет, это не в твоих правилах, не так ли? Тебе доставит огромное удовольствие явиться самолично и выкинуть меня. Да, ты не упустишь такого развлечения. И, конечно, устроишь целый спектакль, будешь произносить язвительные монологи своим холодным жестоким голосом. — Сзади послышался кашель, и Лили, застигнутая врасплох, быстро обернулась:
   — О миссис Крамп, — смутилась она.
   — Миссис Уинтроп, простите, что беспокою вас… кстати, я сама иногда разговариваю с портретами — они выглядят совсем живыми, не находите? Я просто хотела сказать, что Лора Бет порезала палец и кричит так, словно вот-вот умрет.
   — Сейчас, — поспешно сказала Лили. Лора Бет оказалась на кухне, сидящей на каменном столе в окружении повара Мимса, судомойки, дворецкого Тромбина и еще какого-то слуги, которого Лили раньше не видела. Девочка театрально всхлипывала, явно работая на встревоженную и обожающую публику, и Лили захотелось рассмеяться.
   — Ах ты капризная девчонка, — сказала она, подходя ближе. — Зрители поспешно расступились, давая ей дорогу. — Как ты ухитрилась порезаться? Немедленно прекрати реветь, Лора Бет. Я же вижу, тебе вовсе не больно. Подумаешь, какая-то царапина! Ведешь себя как ребенок! — Всхлипы стали громче. — Наверное, придется сказать Сэму. Представляю, как он будет издеваться над маленькими глупыми девчонками.
   Плач мгновенно замер:
   — Мама! О мама, я порезалась, правда порезалась, кровь течет и ужасно больно!
   — Да, вижу, пуговка.
   — Так меня Найт называет.
   — Да, знаю.
   Повар Мимс, тряхнув головой, разразился речью:
   — Она случайно, миссис Уинтроп, она не хотела, бедная невинная крошка. Во всем виновата эта глупая девчонка!
   Властный палец указал на несчастную судомойку.
   — Эгнис оставила нож на столе, где каждый мог схватить его и порезаться, если не убить себя по нечаянности!
   Лили поглядела на худое личико Эгнис и улыбнулась:
   — Ничего страшного. Я послежу, чтобы маленькие девочки не забредали в кухню и никому не мешали спокойно работать.
   Это заявление вызвало хор нестройных уверений в том, что такая милая малышка не сможет никому помешать, но Лили только упрямо качала головой. Поблагодарив всех присутствующих, она снова извинилась, взяла Лору Бет на руки и вышла.
   — Больно, мама.
   — Немножко щиплет, конечно, но ничего особенного. Я начинаю думать, что вконец избаловала тебя.
   — Поцелуй, мама.
   — Ну ладно.
   Лили послушно поцеловала палец и прижала к себе Лору Бет. Что теперь случится? Заставит ли ее Найт уехать? Оставить детей? И тогда Лора Бет станет по-настоящему испорченной, противной, приставучей девчонкой? А что станется с Тео, таким серьезным Тео? Превратится в отшельника, затворника, окруженного книгами и паровыми двигателями? И Сэм… неужели, его подстрелят во время одного из набегов на соседский сад?
   Девушка молча покачала головой, отвечая на невысказанные вслух вопросы. И, как всегда с той ночи, мысли о тех невероятных, сильных, почти болезненных ощущениях вновь пронзили мозг, оставив ее возбужденной, пристыженной в злой на него и себя.
   — Что случилось, мама? — Ничего, дорогая, ничего.
   "Удивительно, — подумала она, — как легко и просто можно солгать ребенку. Правда, этот ребенок в данный момент гораздо больше занят своим пальцем, чем скрытыми мотивами поступков матери. Матери, которая не была настоящей матерью и которая впервые в жизни ощутила женское блаженство. О, когда же она перестанет думать об атом?
   Лили перевязала палец Лоры Бет и слегка хлопнула ее по заднюшке:
   — Иди поиграй с…
   Внезапно замолчав, она уставилась на Царицу Екатерину и нервно откашлялась:
   — Лора Бет, пожалуйста, найди Тео и попроси его прийти сюда. Хорошо? Можешь показать свою повязку. Она очень красивая и наверняка Тео будет потрясен.
   Такое ответственное поручение заставило малышку немедленно исчезнуть. Лили схватила куклу и ощупала руки, ноги и тельце Ничего. Девушке совсем не хотелось ломать куклу, но драгоценности — «побрякушки Билли» — должны быть спрятаны в ней. Трис знал, что дочка почти не выпускает из рук Царицу Екатерину. Лили очень осторожно отделила голову от туловища. Огромные нарисованные глаза куклы уставились на нее.
   — Я не убиваю тебя, — пробормотала Лили, продолжая свое дело, — и все исправлю потом.
   Наконец голова, выскользнувшая из рук, упала на кровать, вверх шеей. Внутри пусто. Ни следа драгоценностей. Лили осторожно сунула руку в набивку тельца. Ничего, кроме конского волоса и ваты.
   Чувство унылой безнадежности охватило Лили. Эти двое негодяев ошибались. Нет никаких драгоценностей. Никаких «побрякушек Билли». Если Трис действительно украл их и спрятал, значит клад по-прежнему в Брюсселе.
   Лили быстро вставила голову куклы на место. Болтается, будь она проклята! Девушка как раз протыкала иглой шею Царицы Екатерины, когда в дверях появилась Лора Бет, сопровождаемая Тео.
   — Что случилось, мама? — поспешно спросил Тео. — Мы с Джоном работаем в библиотеке его лордства.
   Лили совсем забыла придумать подходящую ложь, да и Тео было не так легко обмануть, как девочку.
   — Я забыла. Возвращайся к Джону. Если вспомню, скажу тебе за обедом. О, Тео, прости пожалуйста.
   Тео наклонил голову набок, характерным жестом Триса, но видя, что мать молчит, потихоньку ушел. Лора Бет, к счастью, не заметила ничего странного в Царице Екатерине. Кроме того, драматическое представление на кухне утомило ее настолько, что глаза сами закрывались. Лили наконец была свободна, по крайней мере, временно. Даже Сэм был занят на конюшне, где помогал Альфреду, старшему конюху, чистить стойла.
   Лили собиралась было поехать на верховую прогулку, но потом пожалела бедняжку Вайолет, проделавшую путь до Лондона и обратно всего два дня назад. Нет, она просто пройдется. Пройдется и подумает.
   Драгоценности непременно должны быть где-то. Без них она погибла. Найт обязательно приедет и выгонит ее. Необходимо найти сокровище, продать его и скрыться с детьми, покинуть Англию.
   Неожиданно Лили подумала о книгах Тео. Он привез с собой шесть или семь любимых томиков. Может драгоценности зашиты в переплет? Вряд ли там хватит места, но Лили перетрясет и ощупает все. Где еще?
   Лили вздохнула и направилась к живописному озеру, разлившемуся в конце покатой восточной лужайки. Огромные раскидистые дубы и ивы росли по зеленым берегам. Лишенные листьев голые деревья выглядели такими же жалкими, унылыми и опустошенными, как душа Лили. Вода приобрела свинцово-серый цвет, несколько живших на озере уток, очевидно испугавшись холода, куда-то попрятались. Лили шла дальше и дальше, придумывая и так же быстро отвергая планы, рассеянно вытаскивая шпильки из волос, швыряя их на землю, в деревья и не обращая внимания на окружающее, занятая только собственными мыслями о проклятых драгоценностях.
   «Побрякушки Билли». Девушка вздрогнула, вспомнив приятелей-негодяев, Монка и Боя. Даже если повезет и она отыщет драгоценности, продаст их и покинет Англию, кто может поручиться, что ее оставят в покое? Они будут продолжать преследование, пока не найдут ее.
   Лили устало прислонилась к стволу дуба, признав свое поражение. Именно такой ее увидел Найт. Она выглядела смирившейся, побежденной, плечи опущены, роскошные волосы разметались по плечам. Старое платье из грязно-коричневой шерсти и тяжелая шаль подходили скорее для судомойки. Найт почувствовал, как глубоко в душе что-то шевельнулось.
   Презрение.
   Он ощущал презрение к себе, пока, не вздохнув несколько раз как можно глубже, не увидел вещи в истинном свете. Да, красивая, очень красивая молодая женщина стоит дерева, погруженная в глубокую задумчивость и, скорее всего, изобретающая очередной план, как поумнее перехитрить его.
   Распутница.
   Лили действительно думала о нем. Снова. Она вовсе не хотела этого, она желала, чтобы Найт исчез, пропал, забылся, сгинул. Но этому не суждено случиться. Она все еще чувствовала прикосновение его губ, рук, жаркой мужской плоти, вздрагивающей, когда она дотрагивалась до нее…
   — Лили.
   Девушка застонала: ну вот, теперь она слышит его голос. Это уж слишком!
   Она расправила плечи и, отвернувшись, зашагала прочь.
   — Лили! Подождите! — в замешательстве окликнул Найт.
   «О нет! Этого просто не может быть?» Лили оглянулась, увидела шагающего к ней Найта и бросилась бежать, что было сил.
   — Остановитесь, черт возьми!
   Найту не потребовалось много времени, чтобы догнать ее. Его ноги были гораздо длиннее, сильнее, да к тому же не мешали нижние юбки. Он схватил ее за руку и развернул лицом к себе. Лили отвела свободную руку, замахнулась, но он вовремя успел перехватить се запястье в трех дюймах от собственной челюсти.
   Девушка не издала ни звука, не сказала ничего, просто смотрела суженными глазами, тяжело и часто дыша.
   — Ты больше не ударишь меня. Лили. Не позволю! — Он перехватил оба запястья одной рукой и сильно сжал, стараясь не глядеть на высокую, нервно вздымавшуюся грудь. — Почему ты убегала от меня?
   Дурацкий вопрос! Господи, ну и глупец же он, чертов безмозглый болван! Нельзя, ни за что нельзя позволить ей подметить в нем слабость! Она мгновенно этим воспользуется. Он не допустит, чтобы подобная женщина взяла над ним верх!
   Она взглянула ему прямо в глаза бесстрастно, без всякого выражения, не выказывая никаких эмоций, и спокойно произнесла:
   — Вы унизили меня. Я не выношу вас. И не хочу больше видеть. Никогда больше не прикасайтесь ко мне.
   — Какая жалость, — заметил он, еще крепче сжимая ее запястья. — Я здесь, и вы смотрите на меня, и я касаюсь вас, правда, не там, где хотелось бы, и, несомненно, не в том месте, где бы вам это понравилось больше всего, но все же касаюсь.
   Лили задохнулась и попыталась вырваться, но пальцы Найта никак не хотели разжиматься. Поэтому она просто выпрямилась и замерла, глядя на свои руки и на удерживающие их оковы. — Конечно, вы знали, что я приеду. Это мой дом. — Он немного помедлил, вглядываясь в озерцо. — Дервин Уинтроп восемьдесят лет назад расширил и очистил маленький вонючий прудик, превратив его в это милое озеро. Впечатляющее зрелище. Как вы считаете? Не хотите отвечать? Ну что ж, по-моему, оно действительно очень живописное и Красивое, особенно весной и летом. — Найт снова замолчал, ожидая, что Лили скажет что-нибудь, даст понять, что слышала. В ответ — ни звука. — Я только хотел узнать, будете ли вы еще здесь, когда наступит весна. Я почти ожидал, что вы отыщете драгоценности и исчезнете к тому времени, как я здесь появлюсь.
   — Я не нашла их.
   Ничего плохого, если он узнает правду.
   — Где вы искали?
   — В Царице Екатерине.
   Ничего страшного, если он узнает и о кукле.
   Найт открыл рот от удивления:
   — Превосходный тайник! Лора Бет ее из рук не выпускает. Значит, не повезло?
   — Нет.
   — Послушайте меня. Лили. Если мы найдем драгоценности, да-да, именно МЫ, их необходимо вернуть. Это собственность Билли, кем бы он там ни был, черт возьми, но я постараюсь узнать его настоящее имя. Не собираюсь становиться преступником и грабителем.
   Лили подняла глаза. Ее голос и лицо были одинаково холодны.
   — А мне все равно. Лучше быть преступницей, чем бедной родственницей.
   — Родственницей? — Темная бровь взметнулась вверх на добрый дюйм. — Вы мне вовсе не родственница, Лили, — медленно произнес он, глядя ей в глаза. — Вы не родная мать детям и не состоите в родстве со мной.
   По крайней мере, еще не состоит.
   Эта неизвестно откуда взявшаяся испрошенная мысль заставила его охнуть и выругаться.
   Лили издала горлом какой-то странный звук и снова попыталась освободиться, но не тут-то было.
   — Нет, я не собираюсь преследовать вас и ничего не сделаю, не вырывайтесь.
   Лили снова замерла, ожидая, что будет дальше. Внешне она казалась очень спокойной.
   Ему хотелось раздразнить ее, заставить выйти из себя, Найт понимал, что поступает так глупо и упрямо из чистого каприза, но ничего не мог с собой поделать.
   Господи, подумать только, в какой хаос превратилась его жизнь с тех пор, как появилась Лили, а ведь прошло совсем немного времени.
   — Вижу, на этот раз вы не собираетесь ничего отрицать. Вы ведь не мать Лоры Бет, правда? — Он видел в этих серых глазах сомнение и колебания. Лили явно решала, солгать или нет. — Говорите правду, черт возьми!
   — Нет, — прошептала она. — Я не та женщина, которая ее родила, но все-таки именно Я ее мать.
   Он должен был знать, что следует держаться начеку, но был настолько погружен в собственные мысли, настолько увлечен эротическими картинами, проплывающими перед глазами, что потерял бдительность и опомнился, только когда Лили быстро И очень сильно лягнула его в голень. Найт от неожиданности выпустил ее и, задохнувшись от боли, запрыгал на одной ноге.
   Лили мгновенно повернулась и, едва касаясь земли, полетела к дому. На этот раз Найт не побежал за ней, боясь, что, если догонит, не удержится и задаст ей трепку. Давно заслуженную. Или… или начнет целовать, пока оба не обезумеют. Нет, он найдет в себе силы выждать. Найт возвратился в особняк. Он еще даже не успел зайти в дом, поскольку, приехав, сразу отправился на поиски Лили. Один из конюхов видел, куда она шла, и рассказал Найту.
   Тромбин, казалось, вовсе не удивился появлению хозяина, только поклонился так низко, как позволяли возраст и ревматизм, одарив виконта сияющей улыбкой. Найт заметил, что во рту дворецкого осталось еще меньше зубов, чем в его прошлый приезд, и печально вздохнул. Подумать только, Тромбин знал его с самого рождения!
   Они немного поболтали, и вдруг Найт услышал громкий визг, в котором различил свое имя. Обернувшись, он увидел несущуюся по ступенькам Лору Бет. Короткие ножонки смешно мелькали в воздухе.
   — Осторожнее, не беги так? Но девочка, конечно, ничего не слышала. Найт устремился к лестнице и, когда Лора Бет почти на самой последней ступеньке все-таки потеряла равновесие и едва не упала, вовремя успел подхватить девочку. Та бросилась ему на шею. Тромбин в ужасе застонал, но Найт только улыбнулся и, прижав малышку к себе, поцеловал в улыбающийся ротик:
   — Как живешь, пуговка? — спросил он, подбрасывая девочку в воздух так высоко, что восторженные вопли переполошили всех обитателей Каслроз. Миссис Крамп замерла в вестибюле, схватившись за сердце:
   — Просто поверить невозможно, — высказалась она вслух, наблюдая, как вылощенный, всегда спокойный, сдержанно-холодноватый хозяин подбрасывает смеющуюся девочку, а потом ловит и тискает, пока та не заходится громким хохотом. Больше всего ее потрясло то, что Лора Бет едва не удушила виконта в объятиях, покрывая его лицо мокрыми поцелуями.
   — Сэр!
   Тео, старавшийся выглядеть взрослым и держаться солидно, как подобает старшему, медленно спускался по ступенькам, но слова обгоняли Друг друга, выдавая его волнение:
   — О, дядя Найт, мы так много с Джоном успели сделать в библиотеке! Представляете, я уже дошел до буквы "л"! Знаете, сколько там томов? И во многих даже страницы не разрезаны!
   — Нет, Тео, не знаю. Неужели до "л", говоришь? Замечательно, мой мальчик, просто замечательно!
   Еще мгновение Тео пытался держать себя в руках, но когда Найт пересадил Лору Бет на одну руку, мальчик, широко улыбнувшись, прижался к нему.
   — Я рад, что вы приехали, — объявил он. — Мама в таком плохом настроении, ужасно грустит. Мы все боялись, что вы тяжело ранены.
   — Дядя Найт!
   — Постойте, у меня только две руки! — завопил Найт при виде ворвавшегося в дом Сэма. Будь детей четверо, возможно, он н оказался бы в затруднительном положении, однако сейчас просто обнял мальчиков свободной рукой и на мгновение прикрыл глаза. Боже, Святой Боже, это его дети, и он так скучал по ним! Просто не понимал этого…
   — Здравствуйте, милорд, — приветствовал Джон. — Рады видеть вас в добром здравии. Мы очень тревожились, когда миссис Уинтроп рассказала о нападении грабители.
   — Мама плакала, — объявил Сэм, глядя на Найта снизу вверх, но заставила обещать, что мы будем слушаться, потому что она должна ехать в Лондон ухаживать за вами.
   Найту явно не понравилось услышанное. Он снова обнял детей и разжал руки:
   — А, миссис Крамп, здравствуйте. Миссис Олгуд передает вам привет. Рад снова видеть вас. Всех вас, — добавил он, окидывая взглядом слуг. «Должно быть, они весьма удивлены столь необычным спектаклем».
   — Что вы думаете об этих обезьянках? Готовы сбежать от них на край света?
   — О, дядя Найт, мы были такими хорошими…
   — Хорошими, как кто? Как лисы в курятнике?
   — Что такое курятник? — осведомилась Лора Бет.
   — Неважно, пуговка. Ну а теперь, как насчет лимонада с пирожными, которые так здорово печет Миме? Ну, конечно, хотите, и я тоже. Вижу, как сияют ваши глазенки. Пожалуйста, миссис Крамп, не будете ли так добры? Мы устроимся в гостиной… нет, лучше в библиотеке, я хотел бы проверить все тома до буквы "л".
   Тео буквально раздулся от гордости. — Мне так много нужно рассказать вам о лошадях, — признался Сэм, втискивая ручонку в ладонь Найта. — Они в порядке. Я вымыл их после того, как вычистил стойло Вайолет. Знаете, придется еще много поработать на южном выгоне, — серьезно продолжал Сам с видом взрослого мужчины.
   Найт вздохнул и постарался выслушать всех троих. Одновременно.

Глава 15

   У Найта хватило выдержки выждать, пока до ужина оставалось не более часа. Лили словно не было в доме, она упорно не показывалась. Но зато он о многом узнал от детей за это время. И понял, действительно понял, как сильно они любят ее. Лили действительно была им настоящей матерью, хоть и не дала им жизнь. Он совсем забыл об этом, пока лелеял свои воображаемые обиды, пытаясь выместить раздражение на Лили.
   — Мама была так расстроена, я даже боялся, что она заболеет, — признался Сэм Найту за лимонадом и пирожными.
   — Но вы же знаете, какая она, — никогда не плачет, только губы крепче стискивает. Она уехала с Чарли, почти сразу же, как тот появился.
   — Сэм правду говорит, — подтвердил Тео. — И мама была такая тихая, когда вернулась. Мы ужасно беспокоились, дядя Нант, но она поклялась нам, что вы почти здоровы.
   Найт прекрасно представлял притихшую, подавленную Лили.
   — Я так молилась за тебя, — вставила Лора Бет, расплываясь в улыбке и едва выговаривая слова, поскольку рот был набит булочками с клубничным джемом.
   Переодеваясь к обеду, Найт строил хитроумные и довольно коварные планы относительно того, как выманить Лили к столу и, решив, что нашел прекрасный способ, улыбнулся про себя.
   Натягивая фрак, он неожиданно пожалел об отсутствии Стромсо и ухмыльнулся, вспомнив, как камердинер едва не разразился слезами при мысли о том, что хозяин прикоснется к блестящим начищенным ботфортам не безукоризненно чистыми руками.
   Найт, весело насвистывая, позвонил и велел появившемуся Тромбину отправиться к Лили:
   — И, Тромбин, передайте, пожалуйста, миссис Уинтроп, что я наконец пришел к решению. Скажите, что я прошу ее спуститься к ужину. Объясните, что это крайне важно для будущего как ее, так и детей.
   Он подошел к зеркалу и, не переставая посмеиваться, поправил галстук. Даже без помощи и руководства Стромсо Найт был доволен своей внешностью. Настоящий безукоризненно элегантный аристократ.
   Виконт нетерпеливо вышагивал по гостиной в ожидании Лили. Она опаздывала на две минуты, и когда появилась в дверях, у Найта перехватило дыхание. На ней было все то же старое, давно вышедшее из моды коричневое шерстяное платье, с длинными узкими рукавами и высоким воротом. Она словно забыла, что на свете существуют щетки для волос, но даже растрепанная, с каменно-суровым, совершенно неподвижным лицом. Лили была по-прежнему прекрасна.
   — Добрый вечер. Лили, — сказал он, улыбаясь, и хотя улыбка вышла немного вымученной, все же могла сойти за таковую… если не очень присматриваться.
   Лили изобразила пародию на реверанс.
   — Как мило с вашей стороны пригласить меня на ужин, — глухо выговорила она. — По-видимому, мой последний в этом доме?
   — Кто знает? — пожал плечами Найт. — А вот и Тромбин. Надеюсь, Миме превзошел себя?
   — Да, милорд. Останетесь довольны.
   — Откормленный телец, вероятно, — серьезно заметила Лили.
   — Для блудного виконта?
   Найт велел Тромбину и лакею Томасу принести первое блюдо и отпустил их, добродушно заметив, что теперь они смогут позаботиться о себе.
   Дождавшись ухода слуг, он повернулся к Лили:
   — Не хотите ли копченую грудинку с зеленью? Одно из коронных блюд Мимса.
   Лили молча положила себе немного грудинки. Сам Найт решил расправиться с огромной порцией ромштекса и пудинга с почками. Съел два кусочка и, почувствовав, что желудок стянуло, откинулся на стуле, глядя на Лили. Не зная, чем занять руки, он поднял бокал и рассеянно повертел его между сильными пальцами.
   — Ожидаете, что я вышвырну вас?
   — Тромбин передал, что вы пришли к решению. Я жду, — не поднимая глаз, ответила Лили. Со стороны казалось, что она проявляет огромный интерес к тушеным кабачкам.
   — Как вы верно заметили, я даже не бедная родственница. Собственно говоря, я вообще никто.
   — Я бы не сказал, что это правда. Вы невероятно красивая женщина, Лили. И к тому же очень страстная.
   При этом замечании Лили застыла и выпрямилась, но по-прежнему отказывалась поднять глаза. Найт кипел от гнева, упрямо и злонамеренно отказываясь отступить. Будь проклята ее отрешенность!
   — Любой мужчина любит слушать гортанные тихие крики женщины, чувствовать, как ее пальцы впиваются в его плоть, знать, что она хочет…
   — Прекратите, черт бы вас побрал!
   Найт мгновенно расслабился и улыбнулся. Он выиграл; по крайней мере, она оторвала взгляд от кабачков и обратила на него внимание.
   — Ладно, ладно, успокойтесь, именно этого я и добивался. Ответьте на один вопрос. Лили, и, пожалуйста, не смотрите при этом в свою тарелку.
   — Хорошо.
   — Скажите, почему Трис не женился на вас? У Лили был такой вид, словно она с удовольствием впечатала бы кулак в челюсть Найта. Но через несколько мгновений она, устало вздохнув, пожала плечами.
   — Почему бы не рассказать все… хотя вы, конечно, мне не поверите. Трис просил выйти за него замуж. Я отказывалась, особенно, когда отец был жив. После его смерти я осталась одна, без денег, без крова, и Трис снова сделал предложение. Я не хотела этого. Трис был мне очень симпатичен, но я не любила его… во всяком случае, не так, как женщина должна любить будущего мужа. Но детей бросить не могла. Наконец я согласилась. Если бы его не убили, мы давно уже были бы женаты.
   — Понимаю. И сколько же вы прожили с ним?
   — Шесть месяцев. И я жила не с ним, а в его доме.
   — Естественно. Как непростительно-грубо с моей стороны видеть вещи в подобном свете! Вы, Конечно, были няней детей?
   — Совершенно верно.
   — В доме Триса?
   — Именно так.
   И тут Найт застал ее врасплох. Помедлив несколько долгих мгновений, он наклонил голову набок, словно любопытная птица, и неожиданно спросил:
   — У вас просто смертельный апперкот. Это вы послали меня в нокаут?
   В эту минуту Лили окончательно поняла, что ей никогда не понять, как устроен мужской ум. Мыслительные процессы мужчин, по-видимому, лишены всякой логики.