– Товарищи, мне кажется, что вы забыли, куда и зачем вы пришли. У меня сегодня нет юбилея. Вы пришли на юбилей Красной Армии. Так, пожалуйста, и говорите о Красной Армии. Я говорю это тем, кто перепутал, забыл, чей сегодня юбилей. Юбиляр сегодня Красная Армия, а не товарищ Сталин…
   Но 21 декабря 1949 года наступил и юбилей самого товарища Сталина – последний при его жизни. Уже через десять лет, в 1959 году, восьмидесятилетие Сталина Хрущев и хрущевцы, по сути, замолчат. Пока же на дворе был конец 1949 года… И как же был отмечен в СССР юбилей Сталина на этот раз?
   Знавший Сталина как близкого человека, как приемного отца, Артем Сергеев свидетельствовал:
   «Он не упивался превозношением себя, а наоборот, принимал это как неизбежный ритуал, как вынужденное действие, не доставлявшее ему большого удовольствия. И ни в коем случае он не считал свой день рождения праздником даже и своим, а не то что страны»…
   Однако 70-летие со дня рождения Генералиссимуса Советского Союза, Председателя Совета Министров СССР и Генерального секретаря ЦК ВКП(б) И.В. Сталина было не столько его личным праздником, сколько серьезным общественным событием. Причем событием в масштабе всей планеты. Ведь к своему 70-летию Сталин подошел как самый значительный из мировых лидеров, как один из «Большой тройки» времен войны, как глава великой державы, победившей нацизм, освободившей Европу и в считаные годы сумевшей подняться из руин.
   К 70-летию Сталина он был признанным лидером всех мировых левых сил и складывающейся мировой системы народной демократии и социализма.
   Наконец, он был главой одной из двух ядерных держав и верховным руководителем наиболее мощной армии в мире. И при этом на территории Германии, Австрии, Польши, Венгрии, Румынии находились вооруженные силы, для которых приказ Сталина был приказом Родины.
   Юбилей Сталина невозможно было не отмечать, а это означало, что отмечаться он будет планетарно.
   Не понимать этого Сталин не мог… Если даже представить на минуту, что он директивным образом отказался бы от любого официального чествования себя – как это иногда и делают юбиляры, то этого бы никто не понял не то что в стране, но прежде всего во внешнем мире. Отсутствие в СССР торжеств, и торжеств пышных, в честь юбилея Сталина вызвало бы оживленные комментарии, догадки и т.п. Поэтому праздновать надо было.
   И вот как все было организовано…
   В номере 337 «Правды» за 3 декабря, среду, на первой полосе появилось сообщение «В Президиуме Верховного Совета СССР», где говорилось:
   «21 декабря 1949 года исполняется 70 лет со дня рождения тов. И.В. Сталина. В связи с этим Президиум Верховного Совета СССР образовал Комитет в следующем составе: т.т. Шверник Н.М. (председатель), Александров Г.В., Алексеев В.Н., Амосов В.М., Ангелина П.Н…(далее продолжался длинный список, заканчивающийся Шостаковичем Д.Д., Юсуповым У. и Ярыгиной Н.К. – С.К.)…На Комитет возложена разработка и организация проведения мероприятий, связанных с семидесятилетием со дня рождения тов. И.В. Сталина».
   Со следующего номера в «шапке» «Правды» кроме традиционного для конца года в СССР анонса раздела «Рапорты товарищу И.В. Сталину» второй строкой появилось название нового раздела: «Ознаменуем 70-летие со дня рождения товарища И.В. Сталина новыми производственными успехами». Ниже шло: «Социалистические обязательства шахты комбината «Тулауголь» в честь 70-летия со дня рождения тов. И.В. Сталина (1 стр.); Развертывается социалистическое соревнование в честь 70-летия со дня рождения тов. И.В. Сталина (1 стр.)…».
   С этого дня в каждом номере «Правды» до 21 декабря 1949 года публиковались материалы, тон которым задал 339-й номер, где сообщалось:
   «Со всех сторон нашей необъятной Родины поступают сведения о небывалом подъёме социалистического соревнования в честь семидесятилетия со дня рождения тов. И.В. Сталина. Нынешний год ознаменован многими новыми проявлениями замечательной патриотической инициативы масс. Но никогда ещё волна социалистического соревнования и стахановского движения не поднималась так высоко, как в эти дни, когда Советская страна готовится встретить… семидесятилетие со дня рождения великого вождя народов, любимого учителя и друга всего трудящегося человечества товарища И.В. Сталина…»
   Кузнецкий металлургический комбинат им. И.В. Сталина, Горьковский автозавод им. В.М. Молотова, Балахнинский целлюлозно-бумажный комбинат им. Дзержинского, медеплавильщики Урала, Ленинградский гидролизный завод им. С.М. Кирова, Московский автозавод им. Сталина, Томская железная дорога, хлопководы Таджикистана и цитрусоводы Абхазии – всё как положено: «От Москвы до самых до окраин…», из номера в номер.
   Появился в «Правде» и постоянный – до 21 декабря 1949 года – раздел «Трудящиеся всего мира выражают свою любовь и благодарность великому вождю и учителю И.В. Сталину».
   Польша, Чехословакия, Венгрия. Франция, Бельгия, Италия и т.д. Образовывались национальные комитеты по празднованию, готовились подарки. Вот лишь одно сообщение в «Правде» №342 от 8 декабря:
   «Скульптор из города Ревел (департамент Верхняя Гаронна) Жорж Курду посылает товарищу Сталину скульптуру рабочего Франции с надписью «Скромный подарок тому, кто указывает миру путь к миру, хлебу и свободе»…
   В том же номере в хронике подготовки к юбилею Сталина можно было прочесть:
   «ПРАГА. 8 дек. (ТАСС). Как сообщает агентство Телепресс из Брюсселя, Центральный Комитет Бельгийской коммунистической партии преподнесет И.В. Сталину ко дню его 70-летия неопубликованное письмо Карла Маркса, написанное Марксом 90 лет тому назад. Письмо прекрасно сохранилось. Оно было послано Марксом из Манчестера председателю Демократической ассоциации Брюсселя Люсьсну Жотрану».
   Всего десять лет назад такое не могло происходить в Европе так открыто, почти официально! Шестидесятилетие Сталина отмечалось как достаточно локальное событие. Семидесятилетие превращалось в событие мирового уровня.
   Могло ли всё это нравиться «сливкам» Запада, Золотой Элите капиталистического мира? Сталин и страна Сталина-и это приходилось признавать – становились всё более привлекательными для широких масс по всей планете. Сегодня «продвинутые» «историки» и телекомментаторы представляют дело так, как будто после того, как Красная Армия пришла в Европу, наши солдаты и офицеры лишь слюни пускали, глядя на европейский «шик»… Но, во-первых, умный человек в таких случаях не разевает рот от удивления, а сжимает зубы, думая: «Поскорее бы добраться до дома да засучить рукава, чтобы и у нас было так же…»
   Во-вторых, «шик»-то был напускным, ибо выражал основной принцип капитализма: «Меньшинству – густо, большинству – пусто». СССР пока не производил холодильников, но зато сын советского рабочего мог стать студентом МГУ, а для сына английского рабочего Оксфордский университет был невозможен, как и Гарвардский университет для сына американского рабочего.
   Француз или итальянец мог, идя по своей стране, наткнуться на колючую проволоку с табличкой «PRIVAT», а советский человек проходил необъятной Родиной своей как хозяин, свободно, – от Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей…
   Когда-то это ценилось.
   Придя в Европу, русские не всегда создавали о себе представление у европейцев для России благоприятное – ведь в Европу пришла очень разная Россия!
   Во-первых, это была все еще Россия с «родимыми пятнами» не столько даже капитализма, сколько феодализма. Всего двадцать восемь лет отделяли Россию-победительницу от дореволюционной «шатущей» России, описанной Максом Волошиным в 1923 году.
   Во-вторых, в Европу пришла Россия с душой, уязвленной великими утратами, общественными и личными. Что чувствовал запорожец, оставивший за спиной освобожденный родной город со взорванным Днепрогэсом, когда он входил в ухоженный германский городок? А что чувствовал отец, потерявший из-за гермаио-итало-венгеро-румынской агрессии против СССР детей? А сыновья, потерявшие из-за войны родителей?
   Поэтому имели место и гнусные истории, и кровавые эксцессы…
   Однако в Европу пришла не только волошинская «Расея», но и Советская Россия, обладающая сдержанным достоинством. Её облик не мог не привлекать, не удивлять и не наводить простых европейцев на серьезные раздумья.
   Вот почему энтузиазм в мире но поводу предстоящего юбилея Сталина был неподдельным, а Сталин действительно имел право именоваться (хотя сам этого никогда не подчеркивал) великим вождем и учителем трудящихся всего мира.
   Говоря коротко, Сталин оказывался таким личностным центром притяжения для всех подлинно прогрессивных и здоровых сил планеты, замены и аналога которому эти силы иметь не могли. И он же оказывался безальтернативной, незаменимой никем фигурой в мировом противостоянии здоровых мировых сил силам реакционным, движимым лишь своекорыстием.
   Даже Ленин не обладал таким реальным идейным и моральным влиянием на будущее мира, какое обрел Сталин к началу 50-х годов. И уж ни в какое сравнение не шли материальные и военные возможности страны Ленина и страны Сталина.
   И эта страна имела теперь опорные военные базы в центре Европы. Причем имела их в результате не завоевательной, а освободительной войны, то есть по праву не просто победителя, но по праву победившей жертвы агрессии.
   А во Франции, в Италии, в Бельгии, в Австрии возрастали авторитет и влияние коммунистов, не говоря уже об Албании, Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии, Чехословакии и Восточной Германии. С трудом удалось подавить англичанам и янки левое восстание в Греции, и хотя с Югославией у Сталина отношения испортились вдрызг, югославы все же в массе своей желали социализма.
   Тут было над чем подумать и, говоря языком казенным, «правящим кругам капиталистических стран», и мировым финансистам, и мультимиллионерам, и монархам, премьерам, главам спецслужб…
   И вообще всей Золотой Элите Запада.
   ЧЕМ БЛИЖЕ к дню 21 декабря, тем больше своих материалов «Правда» посвящала предстоящему событию. Борис Полевой публиковал статью о «тех залах Музея Революции, где выставлены подарки трудящихся Иосифу Виссарионовичу Сталину»… Да, Сталин отрицал подарки, чтобы исключить возможность получить подарок неискренний. Но с какого-то момента поток подарков Сталину не от лиц, лично его окружавших, а от простых людей возник и потек стихийно. И остановить его было уже нельзя, хотя в этот естественный поток со временем стали вливаться и организованные подхалимами ручьи большей или меньшей казенщины…
   Полевой рассказывал о подаренной Сталину деревянной трубке, вырезанной из обломка немецкого самолета матросами из бригады морской пехоты, защищавшей Сталинград… О плексигласовой коробочке для табака, сделанной для Сталина гвардии старшиной Игорем Никольским тоже из остатков сбитого самолета люфтваффе. Свое письмо Сталину старшина закончил так: «…Писал, как думал. Делал, как мог».
   Головной убор индейского вождя для почетного вождя индейских племен Сталина… Его вышитый русской женщиной портрет… Подарки занимали несколько залов… Сталин вряд ли большинство из них даже видел – это было физически невозможно. Но подарки шли и шли…
   Алексей Сурков в «Правде» писал:
 
   Любовь и нежность матери-отчизны
   Сегодня Вам несут её сыны.
   Ведь семь десятилетий Вашей жизни
   Столетиям в истории равны…
 
   И такое писалось, в общем-то, искренне. Даже – профессиональными поэтами. Хотя хватало и искусственного пафоса… Так, 12 декабря «Правда» публиковала среди других «народных» песен о Сталине и «белорусскую народную» песню:
 
   Светлую дороженьку
   Ленин проложил,
   Ленина дороженьку
   Сталин завершил…
 
   Не думаю, что Сталина очень радовало это «народное» «творчество».
   А день 21 декабря приближался. 12 декабря в Москву прибыла китайская делегация во главе с Мао Цзэдуном. В тот же день его принял Сталин. Потом делегации пошли потоком: болгарская во главе с секретарем ЦК БКП Вылко Червенковым, германская – с Вальтером Ульбрихтом, румынская – с Георгиу-Дежем и Анной Паукер, монгольская – с Цеденбалом, венгерская – с Матиасом Ракоши…
   В день юбилея «Правда» вышла с огромным портретом юбиляра. Публиковались указы Президиума Верховного Совета СССР о награждении его орденом Ленина и об учреждении международных Сталинских премий «За укрепление мира между народами». Присуждение премий должно было производиться 21 декабря каждого года, начиная с 1950-го.
   Этот номер «Правды» вышел на 12 полосах, и почти весь он был отведен под огромные статьи, первой из которых шла полосная статья Молотова «Сталин и сталинское руководство», а второй – тоже полосная статья Берии «Великий вдохновитель и организатор побед коммунизма».
   Далее шли полосные статьи Ворошилова, Микояна, Кагановича и Булганина, а затем – по две на полосе – статьи Андреева, Хрущева, Косыгина, Шверника, Шкирятова. Завершающей была статья Поскребышева «любимый отец и великий учитель», занявшая правую половину 11-й полосы и левую половину 12-й.
   Большинство из этих статей было, надо сказать, вполне читаемо, несмотря на официально юбилейный характер.
   Вечером 21 декабря в Большом театре вступительной речью Председателя Верховного Совета СССР Шверника открылось торжественное заседание. В глубине сцены помещался огромный портрет Сталина, изображенного с одной-единственной наградой, которую он носил и в жизни, – Золотой Звездой «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда.
   На фотографии, появившейся в «Правде» 22 декабря, президиум собрания размещался (слева направо) так: Пальмиро Тольятти, Косыгин, Каганович, Мао Цзэдун, Булганин, Сталин, Вальтер Ульбрихт, Юмжагийн Цеденбал, Хрущев, Иоганн Коплениг из Австрии, Долорес Ибаррури, Георгиу-Деж, Суслов, Шверник, Вылко Червенков, Маленков, В. Широкий (член Президиума ЦК Компартии Чехословакии), Берия (он сидел в первом ряду между Маленковым и Ворошиловым), Ворошилов, Молотов, Микоян, Матиас Ракоши.
   После Шверника выступали многие, но – весьма кратко, что было вполне объяснимо: всего в тот вечер выступило тридцать пять человек.
   22 декабря в Кремле был правительственный прием. И затем гости начали разъезжаться по домам. А в «Правде» несколько номеров подряд публиковались поздравления от всей страны и от всего мира.
   Сдержанно, сквозь зубы Сталина поздравляли официальные руководители западных стран: французы Венсан Ориоль и Жорж Бидо, англичанин Эттли, итальянец де Гаснари, австриец Карл Реннер… Поздравил Сталина и премьер Израиля Давид Бен Гурион. Официально поздравляли Норвегия, Исландия, Бельгия, Иран, Индия, Финляндия, Афганистан и т.д.
   И лишь президент США Трумэн не нашел в себе сил поздравить мирового лидера № 1 хотя бы парой строк.
   И это было, конечно, показательно.
   ГОД последнего прижизненного юбилея Сталина был для Запада и особенно для США не очень удачным во всех отношениях.
   Главным ударом стало, конечно, августовское испытание Советским Союзом ядерного оружия. Такого быстрого успеха в США не ожидали.
   Не радовало и то, что в Китае окончательно победил Мао Цзэдун. Первого октября на площади Тяньаньмынь он провозгласил Китайскую Народную Республику. Теперь в распоряжении США оставалась лишь одна база в Китае – Тайвань Чай Канши, а СССР получал хотя и не беспроблемного, однако мощного союзника. Если бы ось «Москва – Пекин» укреплялась, это было в перспективе для Запада более чем опасно.
   Были, конечно, у США и успехи. 4 апреля в Вашингтоне Бельгия, Великобритания, Дания, Исландия, Италия, Канада, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, США и Франция подписали Североатлантический договор, образовав НАТО. Но этот успех был омрачен для Запада созданием в январе Совета экономической взаимопомощи. В СЭВ вошли Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, СССР и Чехословакия.
   24 мая США завершили процесс раскола Германии – в этот день была образована ФРГ и ее первым канцлером стал Конрад Аденауэр. Но и этот успех в немалой мере обесценивался провозглашением 7 октября ГДР.
   Безусловным успехом можно было назвать лишь победу монархистов в Греции – 9 октября закончилась Гражданская война между коммунистической Национально-освободительной армией и армией короля Павла, фактической марионетки США и Англии. И особенно отрадно было то, что победа пришла потому, что маршал Тито, порвав с СССР, прекратил поставки оружия греческим «левым».
   В целом же общая мировая ситуация из-под контроля США и Золотого Интернационала все более ускользала.
   ВПРОЧЕМ, и Сталин в год своего семидесятилетия не имел оснований быть особенно довольным. Фактор раскручивающегося «ленинградского дела», «дела ЕАК» и прочих «дел» не мог не омрачать раздумий Сталина «о времени и о себе»…
   4 марта 1949 года пришлось заменить Молотова на посту министра иностранных дел Вышинским, и хотя Молотов оставался заместителем Председателя СМ СССР и членом руководящей «пятерки» Политбюро, полагаться на него так, как раньше, Сталин уже не мог.
   Да и только ли о Молотове можно было так сказать? Уже накануне юбилея, 12 декабря 1949 года за «зажим критики, отсутствие самокритики и неправильное отношение к кадрам» пришлось расстаться с 43-летним первым секретарем Московского горкома партии и одновременно секретарем ЦК ВКП(б).
   История с Поповым началась 20 октября 1949 года, когда на имя Сталина поступило письмо, подписанное: «Инженеры коммунисты завода имени Сталина Марецкий, Соколова, Клименко». 29 октября Сталин переправил его Маленкову вместе с собственной большой запиской, начинавшейся так:
   «Тов. Маленкову.
   На днях получил письмо, подписанное инженерами коммунистами завода имени Сталина Марецким, Соколовой, Клименко о недостатках в работе секретаря МК т. Попова.
   Я не знаю подписавших письмо товарищей. Возможно, что эти фамилии являются вымышленными (это нужно проверить) (Сталин предположил верно. – С.К.).Но не в том дело. Дело в том, что упомянутые в письме факты мне хорошо известны, о них я получал несколько писем от отдельных товарищей Московской организации. Возможно, что я виноват в том, что не обращал должного внимания на эти сигналы. Не обращал должного внимания, так как верил тов. Попову. Но теперь…»
   Теперь Сталин предлагал назначить комиссию Политбюро для разбирательства. А разбирать было что… Авторы письма Сталину рисовали картину невеселую, но – увы, в отличие от их фамилий – не вымышленную:
   «Тов. Сталину и членам Политбюро ЦК ВКП(б). Большевики Московской организации вполголоса заговорили, пока в кулуарах, о том, не пришел ли момент своевременного вскрытия давно назреваемого гнойника в головке нашей организации. Речь идет о весьма подозрительной политике, проводимой секретарем МК ВКП(б) т. Поповым.
   Сталинский лозунг о самокритике, невзирая на лица, трансформирован школой Попова так – критике подлежат только подчиненные. Основные партийные массы устранены из жизни партии. ‹…›
   Нам кажется, что на нашем здоровом теле, в Москве развился чир не меньше Ленинградского. Действия Попова прямо-таки сомнительны. Попов самый молодой из секретарей ЦК. Будучи одержим…манией вождизма, его одолевает мысль в будущем стать лидером нашей партии и народа.
   На банкете но случаю 800-летия Москвы один из подхалимов поднял тост «За будущего вождя нашей партии Георгия Максимовича». Присутствовавший Попов пропустил мимо ушей и будто согласился с прогнозом. Тогда как нужно было одернуть дурака или после обсудить о его партийности…»
   Стиль письма был резок и колоритен, а суть его – конкретной и доказательной. И несмотря на то, что формально оно было анонимным, фактически это был документ, вполне заслуживающий самого высокого в стране внимания – сталинского. В письме – явно не инспирированном в «аппарате» – не было стремления опорочить молодого руководителя, а было ясно заявленное намерение его разоблачить, ибо «художеств» Попов натворил немало. Авторы сообщали:
   Всех работников МК и Моссовета, выдвинутых т. Щербаковым, Попов разогнал до единого и выдвинул своих… Что же это за кадры? Попов носился как с писаной торбой с секретарем райкома Жариковым, оказавшимся после изменником Родины – комиссаром армии Власова. Фаворитка врага народа Пригульского (бывшего директора завода имени Ильича) – Козлова Олимпиада, работая секретарем Замоскворецкого райкома партии, обставила себе квартиру немецкими трофеями, которые доставлял Пригульский из Германии. На райконференции Козлову разоблачили, с треском выпроводили. Попов же ее подобрал и выдвинул в секретари МК… Кстати, ввел ее в свой гарем. Молодой карьерист комсомолец Красавченко попал на фронт, оказался в плену… неизвестно где дел партийный билет. Неизвестными путями выбрался из тыла врага. Ему бы место в лагерях. Но Попов выдал ему новый партбилет…домогался избрания Красавченко на последнем съезде комсомола секретарем ЦК ВЛКСМ. Но даже молодежь раскусила, что за фрукт Красавченко, и провалила его…
   Тупица из тупиц Царегородцев… выдвинут Поповым на пост руководителя политорганами Министерства путей сообщения. Политически безграмотный человек Фирюбин, лизавший пятки Попову, был выдвинут на пост секретаря городского Комитета партии. Славивший Попова в московской печати редактор «Московского Большевика» Губин посажен редактором «Известий». В Армению послан подхалим Попова Погосов, в Калугу Панов и так далее. Словом, Попов расставляет свои кадры везде, где может, с тем чтобы в удобный момент взять баранку руля страны в свои руки.
   Таким образом, Попов соревновался с ленинградцами в расстановке «своих» людей. Шла подготовка к захвату лидерства…
   В кругах МК открыто говорят, что за плечами Попова тов. Сталин и что пост великого вождя перейдет Попову…»
   Пожалуй, это описание личности Попова и атмосферы вокруг него лучше любых признаний Вознесенского (старше Попова на три года) и Кузнецова (старше Попова на год) подтверждало вину двух последних. Все трое были из одного поколения – они не сидели в царских тюрьмах, не ходили под пулями в Гражданскую и Великую Отечественную – даже для ленинградца Кузнецова личный риск в блокаду был не выше, чем у сотен тысяч жителей Ленинграда…
   На всех троих очень надеялся Сталин. И все трое его надежд не оправдали. А ведь надежды Сталина были надеждами Родины…
   Попов сменил в мае 1945 года умершего А.С. Щербакова и до какого-то момента был, похоже, деятелен, исполнителен и Сталина устраивал. Но то же можно было сказать и о Вознесенском… И о Кузнецове… И вот теперь после них надо было что-то делать уже с Поповым.
   Заканчивая письмо, московские коммунисты писали:
   «Неужели Политбюро не займется проверкой деятельности Попова. Хотя бы проверили указываемые нами факты. Неужели сигналы масс не нуждаются в проверке. Мы не клеветники. ‹…› Мы считаем, что если Политбюро ЦК не прислушается к голосу низов в деле Попова, то люди, знающие дела Попова, потеряют веру в существование партийной истины».
   И Сталин прислушался, да и могло ли быть иначе! К тому же он уже и сам не раз строго говорил с Поповым. Была назначена комиссия Политбюро в составе Маленкова, Берии, Кагановича и Суслова, и в результате ее работы Попов был снят с партийных постов и назначен министром специально созданного «под него» Министерства городского строительства СССР. С марта по декабрь 1951 года он был министром сельскохозяйственного машиностроения, позднее – директором авиационного завода в Куйбышеве, послом в Польше…
   В постановлении Политбюро об освобождении Попова было сказано, что обвинения анонимных авторов письма в адрес Попова в части «разгона проверенных кадров МК и Моссовета и в насаждении… на ответственные участки в партии своих людей» не подтвердились, но вряд ли это было так. Во всяком случае никто из упоминавшихся в письме как креатуры Попова, славы себе впоследствии не добыл, а кое-кто «проявил» себя скорее недостойно.
   Но Сталин до последнего верил в лучшее в людях, однажды вошедших в круг его сотрудников. К тому же в «деятельности» возомнившего о себе Попова не было политического аспекта – в отличие от деятельности «ленинградцев», что Сталин, конечно, учел. Однако Попов уже не выправился, хотя работал на различных должностях до 1965 года, в котором вышел на пенсию (в 1968 году, 62 лет от роду, он умер).
   Секретарем же ЦК вместо Попова 13 декабря 1949 года был назначен Хрущев, отозванный из Киева. Вряд ли в этой дате со стороны Сталина или кого-то еще был какой-то намек… Но дата оказалась, как сейчас говорится, «знаковой»… Хрущев рядом со Сталиным стал для ничего не подозревающего о том Сталина в обозримой перспективе смертельно опасным.
   Небезынтересно, как через много лет после смерти и Сталина, и своего отца Никиты Хрущева дело с Поповым представил в своих «воспоминаниях» сын Хрущева Сергей. В его описании выходило, что Сталину-де доложили о существовании «московского» заговора, аналогичного «ленинградскому», во главе с Поповым. Сталин срочно вызвал Хрущева и «вручил ему кипу документов», якобы обвиняющих в антисоветской деятельности чуть ли не все московское руководство…