Вино придало ему сил. Он похлопал по карманам: и билеты на самолет, и деньги, и пистолет — все было на месте. Он отправится в путешествие, а когда через два-три месяца вернется, страсти улягутся. Не первый и не последний раз... Он, Стоун, уж как-нибудь справится с полицией, а потом все забудется.
   Вошел Алекс.
   — Слушай меня внимательно. Я еду на аэродром. Отнеси чемодан в машину, ключи я оставил снаружи. Если обо мне спросят, я уехал в Майами. Все понятно?
   — Да. А что отвечать, если спросят когда ты вернешься?
   — Через неделю.
   — Глупая история, а?
   — Через месяц о ней забудут.
   — Возможно, но... Ты знаешь, что судья Мак-Гроу застрелился?
   — Он всегда был тряпкой! Разве я боюсь? У Лаганы было просто больное сердце, — он рассмеялся. — Возьми себе выпить, Алекс, это помогает! — Он закурил сигарету и направился к лифту. Включил в гараже свет, нажал нужную кнопку, и бетонные ворота автоматически поднялись вверх.
   Моросил холодный дождь. Стоун посмотрел на небо — погода, пожалуй, нелетная... Он вошел в гараж. Рядом с машиной стояла фигура в мокром плаще. Бэньон! Стоун медленно опустил руки в карманы.
   — Ты хочешь уехать, Стоун? — спросил Бэньон.
   — Почему бы и нет?
   — Это огорчит Крэнстона. Он хочет арестовать тебя. Через неделю, через месяц, может быть, даже через год, как только будут собраны все доказательства твоей вины.
   — Ну, что загадывать так далеко, — сказал Стоун. — Если он думает меня арестовать, пусть поторопится, — его рука сжала пистолет. Придется стрелять через пальто, Бэньон не должен ничего заметить.
   — Ты не уйдешь, Стоун. Я не могу ждать Крэнстона, у меня совсем другие планы, — рука Дэва опустилась в карман.
   — Ты совершаешь ошибку, Бэньон! Обдумай все хорошенько.
   Бэньон улыбнулся.
   — О'кей, ты держишь в руке пистолет, Стоун. Стреляй, продырявь меня, но помни о тех женщинах, с которыми ты так ловко разделался. О моей жене, о Люси, о Дебби. Помнишь? Так стреляй же! Я жду, Стоун.
   Медленно, шаг за шагом, отступал Стоун, держа палец на курке.
   — Я уничтожу тебя! — ветер унес его слова в сторону.
   Бэньон медленно следовал за ним.
   — Ты никого больше не уничтожишь, Стоун.
   — Не приближайся. Здесь мои парни, они справятся с тобой, одним полицейским больше или меньше — им все равно. Я прикажу им...
   — Ты ничего им не прикажешь, — произнес за его спиной незнакомый голос. — Вынь руки из карманов! Ты арестован, Стоун.
   Стоун обернулся, издав сдавленный стон. У гаража виднелась неясная тень, в темноте нельзя было различить лица говорящего.
   — Ты арестован, — повторил голос.
   Стоун дважды выстрелил в тень. Вдруг что-то толкнуло его в грудь. Он хотел отступить. Но ничего не выходило, ноги не слушались, мускулы обмякли. Он почувствовал, как закружилась голова, во рту ощущался соленый привкус крови. Он собрал все свои силы и решил бежать.
   Бэньон узнал Бурке. Они обменялись быстрыми взглядами и поспешили вдогонку за беглецом. Бэньон видел, как тот пытался скрыться, как свет фонаря раскачивал длинную тень Стоуна по мостовой. Он видел, как Стоун вскинул руки, захрипел и упал на асфальт. Когда Бэньон и Бурке подошли к нему, Стоун был мертв... Со всех сторон начали стекаться люди. Любопытных всегда полно. Дэв постоял несколько секунд, потом повернулся и медленно побрел по дороге.
* * *
   В больнице его встретил другой врач. Он отворил дверь и впустил Бэньона. Дебби повернула к нему лицо. Под глазами чернели глубокие круги.
   — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
   — Хорошо, спасибо, — голос ее звучал очень тихо. — Подойди, Дэв! Ты ведь побудешь у меня немного, правда?
   — Да, Дебби, — он сел на стул рядом с кроватью.
   — Дэв, — сказала она еле слышным голосом, — я не имела права убивать женщину, но я это сделала... Я должна была отомстить Стоуну...
   — Что произошло, то произошло, Дебби... Она была очень плохим человеком!
   После долгого молчания она попросила:
   — Дэв, не повторяй моей ошибки. Оставь Стоуна в покое, пусть им займутся другие, полиция.
   — Пожалуй, Дебби, ты права. — Он не знал, что лучше: сказать ей правду или умолчать о ней.
   Дебби отвернулась к стене, пальцы ее непрерывно гладили одеяло. Вошла сестра, потом оставила больную ненадолго с Дэвом и вернулась уже с врачом. Он подошел к больной, пощупал пульс.
   — Дэв, почему ты мне ничего не рассказываешь? — ее голос звучал так тихо, что ему пришлось склониться над ней, чтобы разобрать слова.
   — Что тебе рассказать?
   У Дэва пересохло в горле.
   — Ее звали Кэт и мне кажется, мы ладили с ней. Она была настоящей ирландской упрямицей. Страшно сердилась, когда я опаздывал к обеду или ужину. А через пять минут мы уже весело смеялись.
   — Правильно, нечего дуться, — она улыбнулась.
   Бэньон взял ее руку.
   — Потом у нас появился ребенок. Кэт утверждала, что я балую нашу малышку, я упрекал ее в том же.
   — Я не знала, что у вас есть ребенок, Дэв.
   — Когда я вечером приходил со службы, Кэт обычно сидела с ней в детской. Девчушка ждала меня. Я брал ее на руки и носил по комнате.
   — Как хорошо, Дэв... я так рада, что ты рассказываешь мне о семье, — и вдруг умолкла.
   Дэв Бэньон все еще продолжал рассказывать, держа ее руку в своей. Он не слышал, как сзади подошел врач, взял другую руку Дебби, пощупал пульс...
   — Сделайте, прошу вас, все необходимое, — выдавил из себя Бэньон.
   Врач покачал головой.
   — Поздно...
   Дэв Бэньон вышел из госпиталя. И тут он вспомнил, что его ждет Бриджит. На мгновение он остановился, закурил сигарету и жестом подозвал такси.