В проеме двери стоял юноша с красивыми, еще детскими чертами лица. Солнечный диск, стоящий прямо за его головой, создавал впечатление нимба. Несмотря на молодость, у парня был твердый, может быть, даже излишне жестокий взгляд.
   Он по-хозяйски окинул комнату и уперся взглядом в Олафа.
   - Что скалишься, малец, викингов никогда не видел? - возмутился нежданно разбуженный Олаф. И вдруг замолчал.
   - Видел,- невозмутимо ответил юноша на хорошем датском.- Я тебя, дядька, знаю, ты - Олаф Торкланд, у наших тебя еще называют Зазубренная Секира.
   - Вот это уж в точку,- рассмеялся Хэймлет. Но юноша спокойно продолжал:
   - Я изрядно наслышан о твоих подвигах, Олаф, и хочу быть тебе товарищем.
   - Синюх! - повернувшись, крикнул парень за спину и отступил в сторону.
   В проходе показался огромный детина с топором в руке и свирепым выражением лица. Олаф даже привстал, готовясь защищаться.
   - Синюх, разруби ему цепи, и поживее,- приказал юноша.
   Здоровяк повернулся боком и пригнул голову, пытаясь протиснуться внутрь помещения.
   - О Локи, и носит же таких земля! - воскликнул Хэймлет, пораженный размерами мужика.
   Цепи глухо звякнули, перерубленные пополам, и свободно повисли на руках и ногах.
   - И ему,- кивнул Олаф на Хэймлета.
   Мужик оглянулся на юношу и, увидав согласный кивок, проделал ту же работу с цепями датчанина.
   - Синюх, отдай Олафу свой топор.
   Синюх пожал плечами и, последний раз, прощаясь, посмотрев на свое ужасное оружие, протянул его викингу. Наверно, немой, решил Хэймлет, с интересом наблюдая все эти действия, проводимые Синюхом в полном молчании.
   - Теперь иди, Олаф, и поживей, а то мой отец грозился с тебя шкуру живьем содрать, если поймает, а он сейчас здесь. Пришел oн за головой Ийлана, он нам торг в Хольмгардских землях портит, да Ийлан сбежал, бросив почти всех своих кметей. Отец зол, найдет тебя сейчас - не помилует. Иди, Олаф, это все, что я могу для тебя сделать, и помни доброту.
   - Олаф Торкланд добро никогда не забывает,- взревел викинг уже на бегу к лесу, потрясая дареным топором.- Можешь, парень, три раза встать у меня на пути, и три раза я тебя пощажу. Но на четвертый пеняй на себя, клянусь клювом Хугина и хвостом Мунина!
   Друзья скрылись за лапами вечнозеленых елей.
   - Кто это был, ты его знаешь? - спросил Хэймлет.
   - Да, видел его совсем мальцом. Это Ингвар, сын Рюрика.
   Удача продолжала улыбаться беглецам: вокруг деревни стоял еловый лес, и прозрачность лиственных чащ поздней осенью его не коснулась. Звеня разрубленными цепями на руках и ногах, викинги углублялись все дальше. Вдруг Олаф встал как вкопанный.
   - Стой, Хэймлет. Я забыл, что поклялся там, на пристани, когда нас гнали к этому помету Гуллингамби - Ийлану, что сделаю сиротой мальца, тыкавшего в меня пальцем А я должен выполнять собственные клятвы, не то Один разгневается.
   - Слушай, Олаф, я никак не возьму в толк: то ли тебя нельзя бить по голове, то ли тебе нужно постоянно полоскать мозги элем, потому что, по моим наблюдениям, когда ты долго не пьешь, у тебя рождаются удивительно необычные мысли.
   Олаф почесал затылок, размышляя:
   - Твоя правда, Хэймлет, я сам замечаю, что только после эля моя голова работает светло и четко, а удары по голове мне совсем не вредят, если ты помнишь, даже упавшая мне на голову мачта твоего драккара ничуть не повредила моим способностям. Это, наверно, потому, что у меня натура утонченная, а остальное все кости.
   - Олаф, у меня нет сейчас ни капли эля, чтобы дать тебе, но постарайся подумать, что в деревне сейчас Рюрик, а ты слышал от Ингвара, что сделает с тобой его папаша, если поймает, да и мне, думаю, не поздоровится как твоему товарищу. А того мужика, которого ты хочешь прикончить, наверняка отправили к праотцам хирдманы Рюрика, или он сбежал.
   - Не знаю, Хэймлет, сбежал он или потягивает сейчас с Рюриком эль, но ты не понимаешь, со мной несколько дней обращались, словно с паршивым треллом, а я еще до сих пор никого не убил. В общем, как хочешь, а я пойду в деревню и кого-нибудь зарежу. Пусть это будет не тот мужик, чей пацан похвалялся, будто бы его папаша взял меня в плен, все равно, но везде, где я побывал, обо мне должна оставаться память как о великом воине, а не как о связанном баране, которого каждый может пнуть ногой или сказать нехорошее слово.
   - Ладно, Олаф, я согласен, как же я могу тебя бросить? - сдался Хэймлет.Только давай сначала снимем с себя эти железяки, не то мы больше похожи на жадных цвергов, которые нацепили на себя все свои безделушки, желая сберечь их от алчных рук коварного Локи, а не на великих воителей, вождей у себя на родине.
   - Ну, в этом я с тобой согласен, Хэймлет. Видишь тот камень? Пошли к нему, и я мигом разделаюсь с этими побрякушками. Недаром в раннем детстве, до того как мне понравилось убивать врагов, я увлекался кузнечным ремеслом, и, ты знаешь, мой старый наставник по имени Двалли был доволен, правда, он ничего не смыслил в кузнечном деле, но как воину ему нравилось, что я с двух-трех ударов молота разбивал наковальню. Так что разве я не смогу сломать эти железяки?
   Хэймлету стало не по себе, он представил состояние своих ног и рук после ювелирной работы Олафа и готов был отдать многое, чтобы взять свое предложение обратно. Но слово не птица, назад не воротишь.
   - Давай, обопри край железки вот так,- сказал Олаф, удобно пристраивая кандалу товарища на камне и примеряясь страшным топором, подарком немого Синюха, как бы поточнее нанести удар.
   Рука Хэймлета задрожала, выпей Олаф перед операцией хоть пару кубков чего-нибудь крепкого, Хэймлет бы меньше переживал за точность его прицела. Но Олаф давно не пил, и это было опасно.
   - Не дрейфь, конунг,- весело проговорил Олаф и высоко размахнулся топором.- Тюр вон самому Фенриру в пасть руку сунул и то не забоялся, а я если и оттяпаю, то не со зла ведь.- И тут же молниеносно опустил топор.
   Удар оказался на редкость точным, и твердая сталь, получив очередную зазубрину, разрубила мягкое железо кандалов, даже не оцарапав кожи руки. Хэймлет аж присвистнул.
   - Ты что, у самого Тора учился, что ли?
   - Ну, у Тора не у Тора, а умею, ты давай вторую подставляй, не разговаривай, а то мне некогда, я убить кого-нибудь хочу.
   Вскоре Хэймлет был полностью свободен. Олаф занялся собой. Это потребовало немножко больше времени, чем он рассчитывал, особенно долго викинг не мог совладать с оковой на правой руке, топор непрочно сидел в кулаке и ярл все не попадал как следует. Он уже сильно измял кандалы и иззубрил топор, из пораненной руки стекала кровь.
   - На тебе, подлая мать Фенрира! - воскликнул Олаф, облегченно переводя дух, сбив наконец последнюю окову с правой руки.
   Он, легко выдохнув, вытер пот со лба и размазал кровь, вытекающую из разбитой руки, по всему лицу, что придало его ужасному виду ещебольше свирепости.
   - Пошли, Хэймлет, я хочу заставить этих пиявок усохнуть прямо на берегу.
   Олаф легко перебросил топор из левой руки в правую и уверенной походкой направился в сторону поселка, раздвигая свободной рукой ельник.
   День обещал быть не по-осеннему солнечным, зима явно не торопилась покидать свои снежные чертоги, что в общем-то никого не огорчало.
   Наверно, Олаф так прямо и вышел бы к пристани, где хирдманы Рюрика грузили добро Ийлана на свой драккар, и, нисколько не смутившись, завязал бы драку сразу со всеми. Но Хэймлет величайшими усилиями уговорил ярла обойти посад и выйти к околице деревни. Друзья снова свернули в лес, огибая поселок с юга. Они прошли неглубокой балкой и выбрались на песчаную дюну с одиноко растущей сосной на гребне. Отсюда деревня была как на ладони.
   - Будь проклят тот день, когда Локи надоумил меня покинуть борт моего "Йормунганда" и заставил, словно козла, прыгать по этим ямам,- ворчал Олаф, вытряхивая песок из сапог.
   - Уж я бы помолчал на твоем месте. Кто захотел непременно напасть на деревню, а теперь, видите ли, натер ноги? - подначивал принц.
   - Ладно, Хэймлет, я бы на твоем месте точно заткнулся, тоже мне умник выискался, нет, чтобы, как мужчина, напасть, порубиться, ты тащишь меня неизвестно зачем в такую даль. Асы на небесах уже умирают со смеху, глядя на нас, земляных червей, усердно перемалывающих песок своими ногами, вместо того чтобы полить его доброй кровушкой, как и подобает настоящему воину.
   С высоты песчаного гребня друзья видели и пристань, и гридницу, и поселок. Деревня, похоже, была пуста. Люди собрались на посадском дворе, и седой старец, окруженный со всех сторон хирдманами, что-то вещал народу. Слов не было слышно, но, судя по покорно опущенным плечам и сгорбленным спинам, любой из них предпочел бы этого не слышать.
   - Оброком обкладывает, так им и надо, тараканам навозным, а Рюрик тоже свихнулся на старости лет, предпочел за бондами дерьмо разгребать, нежели брать золото во франкских городах. Наверно, гардарикским кнезом захотел стать,продолжал недовольно ворчать Олаф.
   Хэймлет согласно кивнул. Он внимательно изучал обстановку внизу, вполуха выслушивая ворчание товарища. Датчанин то и дело что-нибудь отвечал ему, боясь, как бы Олаф не подумал, что Хэймлет стал хуже слышать после плена, и не повысил бы голос. Его ругательства и так сотрясали округу и наверняка были слышны в ближайших избах. Благо, что все жители ушли в посад слушать княжьи речи, а то бы поднялась великая паника и момент внезапности, которого с таким трудом добивались герои, был бы упущен.
   И как назло опасения Хэймлета оправдались. Из-за крайней избы вышел вооруженный мужчина и направился прямо в ту сторону, где прятались товарищи. Он был довольно приятен лицом и молод, хотя и носил бороду. Его одежде мог бы позавидовать любой конунг. Юноша явно не был простым воином.
   - Это что, еще один сын Рюрика? - спросил Хэймлет, обернувшись к Олафу.
   - Нет, у Рюрика только один сын. А кто этот ряженый петух, мы сейчас узнаем.
   Друзья разбежались в разные стороны, готовясь напасть на незнакомца. Но тот вдруг, немного не доходя до того места, где притаились викинги, замедлил шаг и проговорил мелодичным голосом:
   - Выходи, Торкланд, я не драться с тобой пришел. И ты, Хэймлет, выходи. А петуха ряженого я вам прощаю, я незлопамятный.
   Крайне удивленные товарищи осторожно вышли из своего укрытия. Олаф держал наготове свой дареный топор, а Хэймлет весь изогнулся, как кошка, готовый в любую минуту прыгнуть или на врага, или назад.
   Незнакомец громко рассмеялся, глядя на незадачливых вояк. Его открытая улыбка позволила викингам чуть-чуть расслабиться. Чужак, поманив к себе Олафа, проговорил:
   - Торкланд, мне ведено тебе кое-что передать, что глупые птицы не договорили. Давай отойдем на пару слов.
   Олаф аж побледнел, что было несвойственно его железной натуре, и согласно закивал головой.
   - Не взыщи, Хэймлет,- обернулся юноша к конунгу.- Но лучше для тебя и не знать того, что скажу я Торкланду.
   Они зашли за ближайшее большое дерево. Хэймлет с недоумением наблюдал за происходящими событиями. Не в чести у викингов было во время похода держать друг от друга секреты. А то, что Олаф придерживался правил, в этом Хэймлет не сомневался. Да и то, как поменялся в лице его товарищ, когда пришелец сказал ему о каких-то птицах, насторожило его. Он внимательно наблюдал за спиной Олафа, торчащей из-за ствола сосны. Ожидание уже начало утомлять молодого конунга, когда Торкланд наконец-то вышел из-за дерева и тяжелым шагом направился к нему. Дойдя до Хэймлета, он тяжело плюхнулся на песок. Датчанин потер глаза, ему показалось, что незнакомец остался за сосной. Во всяком случае, кроме Олафа, оттуда никто не выходил. Но зачем ему прятаться?
   - Олаф, а где этот парень? - косясь то на товарища, то на дерево, спросил Хэймлет.
   - А! - махнул рукой Торкланд.- Испарился.
   - Что за шутки между товарищами! Что за тайны! - возмутился принц.
   - И никакие это не шутки и не секреты! - обиделся Олаф.- Я правду говорю взял и испарился! Вот так превратился в пар и поднялся к небесам! Локи это был, понимаешь?! Локи из Асгарда! Эх, Хэймлет, дружище, знал бы ты, в какую историю я вляпался, не скалил бы сейчас зубы. Ну да ладно,- закончил примирительно викинг.
   Хэймлет прокрутил в памяти всю встречу с незнакомцем и подумал, что в парне действительно было слишком много странного. Поэтому он решил больше ни о чем не расспрашивать Олафа, чтобы ненароком не влезть в дела богов. Живому человеку встреча с асами никогда не сулила ничего хорошего.
   - Ладно, пошли.- Хэймлет соскочил с холма и быстро побежал к ближайшему дому. Олаф двинулся за ним.
   Дом был довольно крепкий, по всему видать, хозяин здесь был состоятельный и нерасточительный, добро свое берег и приумножал как подобает. Усадьба была полна различной живности. Из хлева раздавалось довольное свиное похрюкивание, а глупые жирные куры сновали по двору, то и дело Попадая под ноги, загораживая дорогу. Олаф властной походкой шел через двор, пиная нахалок сапогом. Птицы были закормленные и неповоротливые, и викингу не составляло труда поддеть их под ребра ногой. Те, пронзительно кудахча, отскакивали в сторону. Олаф, с довольным видом потрясая зазубренным топором, поднялся на резное крыльцо и пяткой высадил дверь. Внутри никого не было.
   Олаф внимательно окинул взглядом обстановку.
   - Эй, Хэймлет, ты не видел здесь погреба?
   - Поищи в клети, а я обшарю усадьбу,- раздалось из-за спины.
   Несмотря на явный достаток, обитатели дома не отличались аккуратностью. Переступив порог, Олаф очутился во тьме сеней и тут же налетел на какой-то предмет. Вещь, неосмотрительно очутившаяся на пути великого воина, была массивной, но ей все же не удалось сдержать наступательный порыв ярла, и она, столкнувшись с викингом, сотрясая грохотом избу, рухнула на пол и покатилась по гулким доскам, попутно нарушая покой представителей остальной хозяйственной утвари, размещенной по соседству.
   - Ну, треллы гардарикские, цвергские свиньи, бросили свое корыто прямо под ноги, уроды! - кричал Олаф в порыве праведного гнева, разминая рукой ушибленную ногу.
   Он в ярости выхватил дареный топор и рубанул тьму перед собой. По-видимому, этим действием Олафу удалось совершить очередное разрушение, и гром его ругани был перекрыт шумом обвала сыплющейся и разбивающейся глиняной посуды, наверно, он срубил полку с утварью.
   - Олаф, ты цел?!
   Прибежавший на шум и крик Хэймлет распахнул дверь в сени и застал своего товарища с топором в руке, направляющим свой удар куда-то во тьму помещения.
   - Дерьмо,- сплюнул Олаф в пустоту и ударом вынес дверь, ведущую в жилое помещение.
   Хэймлет, не удовлетворившись ответом напарника, подпер дверь какой-то мотыгой, найденной за углом у входа, чтоб не оказаться в полной темноте, прошел в глубь сеней и на всякий случай попинал ногой груду черепков, оставшуюся от богатого набора всевозможной кухонной и хозяйственной посуды после того, как здесь побывал Олаф Торкланд.
   Не обнаружив ничего достойного внимания, датчанин пожал плечами и вышел.
   Хэймлет вновь вернулся к своему занятию, так неожиданно прерванному конфузом товарища.
   Обходя усадьбу, он монотонно, с неутомимой дотошностью опытного мародера проверял сарай за сараем, заглядывал под каждый навес, ворошил солому. К величайшему огорчению, на каждом шагу ему встречалась или провонявшая навозом хозяйская скотина, или скученные горы дерьма, усердно выработанного неугомонными животными.
   Хэймлету уже изрядно поднадоело это занятие, он давно раскаялся в том, что предоставил Олафу рыться в хозяйских сундуках, а сам занялся неблагодарным делом - осмотром двора.
   "Какой я все-таки выдержанный человек,- подбадривал себя Хэймлет,- этот верзила уже давно бы пришел в ярость и начал разносить двор и уж точно перерезал бы всю живность, а то и просто устроил изготовление жаркого на углях. Поджег бы хлев со свинарником".
   Так, похваливая себя насколько хватало воображения и с силой стиснув ноздри двумя пальцами, Хэймлет мужественно обходил очередную навозную кучу. Он, может быть, и бросил бы это занятие, но соблазн найти винный погребок был слишком велик. Уж очень хотелось выпить.
   Хэймлет завернул за последний не обшаренный сарай этой бесконечно большой усадьбы, уже и не надеясь на удачу, как вдруг прямо перед ним вырос до боли знакомый долгожданный бугорок правильной округлой формы.
   "Ну конечно же это все асы развлекались со мной, мог бы и сразу догадаться, стоило перевернуть все местное дерьмо, чтобы найти погреб самым последним. Ну, выродок Локи, точно, его работа. Начни я поиски с другой стороны двора, мне не пришлось бы и одним глазом увидеть этого вонючего царства треллов. И Олаф тоже хорош! Устроил драку с хозяйской утварью, заставил меня отвлечься. Если бы не он, я точно начал бы поиски с другой стороны",- досадовал Хэймлет на напрасно проделанную работу. Однако предвкушение доброй попойки быстро повернуло его мысли в другое русло.
   Хэймлет ясно представил себе бочонок ароматного эля или на крайний случай кислятины, которую неумело готовят хольмгардцы. Дыхание викинга участилось, пульс заметно прибавил оборотов, он птицей перепорхнул на другую сторону, от волнения чуть не свалившись в очередную навозную кучу, и молодецки соскочил по земляным ступенькам прямо к заветной дверце.
   Конечно, Хэймлет здорово уступал своему товарищу в силе и свирепости, но, окрыленный успехом, он даже не вспомнил об этом, когда его скромный кулак врезался в потемневшие доски тяжелой дубовой двери. Раздался гулкий удар, гвозди не выдержали и вывалились из дерева вместе с засовом, дверь распахнулась.
   Хэймлет пришел в себя, рука слегка заныла.
   "Интересно, с каких это пор я начал впадать в берсеркство? Можно было просто отодвинуть засов,- размышлял датчанин, разглядывая разрушенный запор и потирая ушибленную руку.- Ладно, поныли - и хватит".- Хэймлет решительно пресек свои размышления. Инстинкт, впитанный с молоком матери, потребовал прервать столь губительные для воина философствования.
   Он как можно ниже пригнул голову, шагнул в полумрак помещения и конечно же ударился головой о балку, поддерживающую потолок.
   - Свиньи, все свиньи, скоты поганые, ну скажи, Один, за что? - досадно прохрипел конунг, одновременно с этим одной рукой схватившись за голову, а другой нанеся увесистую затрещину обидевшей древесине так, что аж захрустела рука.- Ну и так всю жизнь! - негодовал Хэймлет, не зная уже, за какое больное место хвататься. Его зад нащупал в темноте устойчивую опору и совершил посадку.- Сожгу, все сожгу,- повторял он уже более умиротворенным голосом, озираясь по сторонам привыкающими к темноте глазами.
   Уже первый беглый осмотр внушал большие надежды. Вдоль стен погребок был сплошь заставлен кадушками разных размеров и форм. Хэймлет не сомневался, что при всем возможном трезвом образе жизни хозяев дома при столь внушительном количестве емкостей хоть одна, но должна быть наполнена ароматным хмельным питьем.
   С закуской тоже все было в порядке: дразня вездесущих крыс, с потолка гроздьями свисали колбасы, увесистые шматы сала, сушеное мясо, все, что пожелает душа викинга и его желудок после нескольких дней сурового воздержания от пищи.
   Конунг больше не медлил. Низко пригнув голову, он расторопно двинулся вдоль стены, вскрывая бочонки и на ощупь исследуя их содержимое. Хэймлет чуть не подавился, с отвращением выплюнув в темноту льняное масло, которое оказалось в первой кадке. К следующей он уже подошел не столь уверенно, и, как оказалось, напрасно. Во второй бочке находился отменный душистый хмельной мед, единственный полезный напиток, который умели готовить хольмгардцы.
   - Ну и хвала Одину,- решил довольный Хэймлет,- лучше пить сладкий хороший мед, чем эль местного изготовления, жуткую кислятину.
   Он вставил крышку на место и, поднатужившись, вынес бочонок на белый свет, затем, вернувшись в погреб, Хэймлет перебросил через плечо несколько качалок колбасы.
   Надо было поспешить в дом. Что-то там было подозрительно тихо. Шум от наносимых Торкландом разрушений стих уже некоторое время назад, и это было не похоже на Олафа. Если бы он уже все уничтожил внутри, не найдя при этом выпивки, он бы начал раскатывать избу по бревнышку снаружи.
   Кряхтя под тяжестью ноши, Хэймлет пересек двор и взобрался на крыльцо. Ногой пнул дверь, одну, вторую, пока не очутился в просторной избе. Конечно, он ожидал увидеть полное уничтожение всего бесполезного с точки зрения ярла Олафа имущества, а с его точки зрения бесполезным было все, кроме оружия, выпивки и пищи. Но то, что он разнесет даже печку, этого пораженный Хэймлет уж никак не предвидел. Он чуть не выронил свою драгоценную ношу, восхищенный руинами, оставшимися от огромной хольмгардской печи, на которую они обычно забирались всем выводком, греясь в холодные, морозные зимы.
   Олаф сидел на полу посреди хаоса, сотворенного им, спиной к двери. Когда Хэймлет с шумом распахнул дверь, тот даже не шелохнулся.
   - Эй, бродяга, здоров ли ты? - окликнул урмана датчанин, гулко приземлив бочонок на чудом уцелевшую лавку. Сбросив с плеча колбасы, он направился к Олафу, не на шутку обеспокоенный самочувствием товарища.
   Уже подойдя вплотную, он заглянул через плечо ярла и увидел на коленях у Торкланда меч невиданной красоты. Хэймлет обошел с другой стороны и опустился на пол. Олаф весь ушел в созерцание этого оружия, его немигающие глаза просто пожирали клинок, лицо, как у покойника, застыло в недвижимой маске. Ни один мускул, ни одна морщинка не позволяли себе дрогнуть или пошевелиться.
   Меч и вправду был прекрасен, от него так и веяло скрытой мощью, кроме того, он был удивительно гладко отшлифован, так что в него можно было рассмотреть свое отражение. Хэймлет прожил короткую, но насыщенную событиями жизнь. Он не раз бывал в Бритленде, во Франкленде, в Урманленде, даже один раз его верный корабль "фенрир" бросил якорь у чудесных теплых берегов, где много черных людей, которые совсем не любят пьянство, говоря, что их боги запрещают им это. Глупые, ведь в этих землях растет диковинная ягода виноград, из которого люди делают божественные напитки. Пожалуй, виноград - это единственное, чего не хватает нам на старом, добром Севере. Этот город назывался Гранадгард. Но нигде, и даже в столь диковинном городе, Хэймлет не видел, чтобы люди умели ковать столь дивное оружие.
   "Оно упало с самой луны!" - решил датчанин. Он сам не заметил, как забылся, увлеченный красотой клинка. Забыл и о бочонке хмельного меда, и о колбасе, и даже об опасности, которая им все еще грозила, заявись сейчас сюда хирдманы старого Рюрика.

ГЛАВА 3

   Свет вокруг вдруг померк. Возникли звезды. Они неслись мимо Хэймлета с поразительной скоростью. Принц висел в пространстве и очумело озирался по сторонам. Вокруг стояла полная тишина, она неприятно давила на уши. Датчанин набрал полную грудь воздуха и закричал. Но изо рта не вырвалось ни единого звука.
   "Где это я?" - волновалась его суеверная душа. Хэймлет качнул ногами и перевернулся вниз головой. К его ужасу, здесь не было ни низа, ни верха. Когда он поменял положение, то, что было верхом, стало низом, а то, что было низом, стало верхом. И еще он вдруг понял, что это не звезды летят навстречу ему, а он сам несется куда-то со страшной скоростью.
   Хэймлет зажмурился, явственно представляя себе, как там, внизу, чудовищный дракон разинул свою пасть и плотоядно облизывается в предвкушении встречи с ним, Хэймлетом. От таких мыслей защекотало под ложечкой и датчанин по-детски еще крепче сжал веки.
   "И угораздило же меня свалиться с края света",- думал он.
   Вдруг неожиданно его зад больно врезался в воду. Раздался всплеск, и викинг начал погружаться. Он открыл глаза и, отчаянно работая руками и ногами, начал выгребать на поверхность. Вынырнув, Хэймлет огляделся. Похоже, это было озеро, берег находился совсем рядом. Датчанин поплыл в сторону приветливого песчаного пляжа.
   Выбравшись из воды, молодой конунг почувствовал, что здесь довольно тепло, даже жарковато. Ничто вокруг не напоминало о поздней осени. По берегам водоема произрастала буйная растительность. Кусты и травы цвели, лаская глаз яркими красками, и своим благоуханием дурманили воина.
   Хэймлет сделал шаг-другой и понял, что, прежде чем двигаться дальше, ему следует, по крайней мере, вылить воду из сапог. Он внимательно прислушался, проверяя, не прячется ли в кустах кто-нибудь для него нежелательный, и, не услышав ничего, кроме щебетания многочисленных птиц, решил заодно выкрутить и одежду.
   Несколько поправив свой внешний вид, датчанин двинулся в глубь зарослей, исследуя местность, в которой он так неожиданно оказался. Он аккуратно раздвинул ветки и просочился между двух кустов. Дальше заросли не были так густы, и Хэймлет двигался свободнее. Когда же конунг вошел в дубраву, кустарник вообще почти исчез.
   Видавшему виды викингу еще не приходилось встречать деревьев такой высоты, казалось, что они своими верхушками подпирают небо. Как ни странно, но, несмотря на густую листву, солнечные лучи легко проходили сквозь многочисленные переплетения ветвей и, падая на землю, ласкали мягкую травку.
   Под деревьями совсем не было валежника! "Здесь никогда не опадает листва, значит, здесь ничто не стареет и не умирает,- поразила Хэймлета неожиданная догадка.- Вот это влип!"